Draw me, love me

      Школа закончилась и начались напряженные университетские будни.       Уилл и Майк поступили в один колледж, но на разные направления: Байерс на художника-конструктора, а Майк на филологию.       Хоть покидать Хоукинс было довольно печально, в особенности оба парня не хотели оставлять родителей, они понимали, но пора начинать новую страницу в своей истории. И Университет Индианы был как нельзя кстати.       Хоть страница была новой, герои с их чувствами друг к другу были старые. За всё время, пока они доучивались и проводили последние дни в Хоукинсе, никто из них так и не решился признаться другому. Страх потерять дружбу и такое драгоценное общение не давали сделать этот рискованный шаг ни Уиллу, ни Майку.       Они думали, что перерастут эти чувства, что, поступив в университет, найдут кого-то, кто заменит их школьные влюбленности. Однако, как и предсказывало правило по математике из начальной школы, от перемены мест слагаемых сумма не изменилась.       Уилл по-прежнему любил Уилера, до дрожи в коленях и сбившегося дыхания, а Майк по-прежнему до сумасшествия любил Байерса.       Но они по-прежнему были друг для друга просто лучшими друзьями, которые жили в одной комнате университетского общежития.

***

      — Наконец-то этот день кончился!       Байерс оторвался от работы, над которой корпел последние два часа, и повернулся на знакомый голос. Майк влетел в комнату, громко оповестив своего соседа и по совместительству лучшего друга о своем прибытии. Хотя «влетел» — слишком громкое слово для человека, который упал на кровать трупом, даже не потрудившись скинуть уличные ботинки и куртку.       — Вижу, суббота была тяжелая, — Уилл отложил карандаш в сторону и повернулся в сторону Уилера.       — Мх-м, — промычал Майк куда-то в матрас, в который уткнулся лицом. После он всё же соизволил повернуться к другу, однако положение тела осталось неизменным, — Чувствую себя так, словно меня выжали, как тряпку, а потом ещё и мозг хорошенько так трахнули.       — Понимаю. Не во всем, конечно, но у меня тоже день был не из простых, — Байерс тактично промолчал на финальное «трахнули» и поспешил перевести тему, — Работаю над заданием по композиции и параллельно думаю над заданием по анатомии.       Уилер тяжело поднялся на постели и сел по-турецки. Наклонил голову, прямо как собака, внимательно слушающая своего хозяина, и в заинтересованности поджал губы.       — Что за задание?       — Да там, надо нарисовать наброски… — начал Уилл, неловко почесывая шею, после чего достал из папки несколько листов и протянул другу, — Типо таких. Это мы на паре делали сегодня.       Майк восхищенно рассмотрел каждый из листов. В его глазах разве что сердечек не было, настолько он был в восторге. Впрочем, ему всегда нравилось, как рисует Уилл.       — Это обалденно.       — Спасибо, — Байерс смущенно улыбнулся. Комплименты от друга всегда было приятно слышать. В особенности потому, это подпитывало его влюбленность.       — А в чем проблема набросков? Ну, я имею в виду, чтобы их нарисовать для задания.       — С моделями беда, — бросил Уилл, но, встретившись с недоуменным взглядом Уилера, поспешил разъяснить, — У нас в колледже мало натурщиков, поэтому для личного позирования нужен кто-то ещё. А найти человека, который готов будет стоять несколько часов в разных позах, как манекен, дело не из простых.       Майк призадумался. Он давно думал над тем, как провести ещё больше времени с Уиллом наедине, чтобы им никто не мешал. Да и что может быть проще, чем просто стоять в одной позе — так ему казалось на первый и очень непрофессиональный взгляд.       Он глянул снова на наброски друга. Три сидящих фигуры и три стоящих. И на всех какой-то парень, да ещё и, судя по всему, почти голый — только тряпка какая-то на плече болтается. Внутри вмиг всё похолодело от мысли, что Байерс смотрел на этого натурщика. Да ещё и долго смотрел, так как набросков было предостаточно.       Ревность захлестнула так сильно, что желваки на лице заходили ходуном. Хотелось бы стать тем, на кого Уилл будет смотреть три часа подряд (а лучше гораздо дольше), и он почти бездумно выпалил:       — А я могу?       Байерс дернул головой и переспросил:       — В смысле?       — Я могу быть этим… которого рисуют?       Уилл с нескрываемым удивлением посмотрел на друга. Лицо Майка было настолько серьёзным, что он даже опешил.       — Я тебя верно понял: ты хочешь быть моим натурщиком?       Он хотел бы верить, что тот прикалывается. Уилер же это не взаправду?       — Да. Ну, если я подхожу на роль модели для твоих рисунков.       Подходит? На роль модели? Блять, безусловно. Майк Уилер — искусство во плоти, по скромному мнению Уилла.       — И ты готов стоять или сидеть неподвижно несколько часов, возможно, в максимально дебильной и неестественной позе ради… этого моего задания? — он вовремя остановил себя от того, чтобы сказать «ради меня».       Чёртовы чувства.       — Готов, — почти с вызовом. Уилер был готов драться за возможность сидеть несколько часов наедине с Уиллом. Как будто совместного проживания в общежитии не хватало.       Байерс метался.       С одной стороны, он знал, что Майк — то ещё беспокойное хозяйство. Он никогда не отличался терпением, хоть с годами и стал спокойнее. Но как будто для позирования он всё равно был довольно гиперактивным.       С другой — возможность легально рисовать своего возлюбленного-друга, наблюдая за его эмоциями на лице, за тем, как лежат волосы, как двигаются мышцы, как блестит кожа. От одной только быстрой мысли о Майке в одной лишь драпировке в горле пересохло.       Он просто не мог упустить этот шанс.       — Ну, я только за. Найти модель дело непростое, — Байерс коротко рассмеялся, пытаясь не выдать, что его, вообще-то, распирает от радости, — Когда ты можешь попозировать мне?       — Э-э, ну, в целом каждый вечер. Кроме среды и пятницы, у нас гребанные элективы по зарубежке, — он закатывает глаза, и Байерсу становится его жаль. Его друг всегда до невозможности уставший после этих дополнительных.       — Ну, тогда можем в понедельник начать, если ты не против. Мне нужно предоставить около двадцати штук по минималке, а лучше полсотни.       Уилер шокированно распахивает глаза.       — Ваш препод явно решил проверить вас на прочность.       Уилл лишь пожимает плечами, мол, ничего такого. Хотя сам он не был в восторге от этих цифр, когда преподаватель по анатомическому рисунку рассказывал про это задание на паре.       — Бывает, — он садится на постель и берет в руки свой скетчбук, — Тогда в понедельник в студии на третьем этаже главного корпуса. Ты найдешь её или мне тебя встретить?       — Найдусь, — Майк улыбается. Сердце Уилла пропускает удар, — Я приду к пяти.       — Договорились.       Остаток вечера каждый из них занимался своими делами, а в мыслях был только вечер понедельника, который они проведут вместе.

***

      Майк едва ли дожил до нужного времени. С самого утра он был словно на иголках от предвкушения первой их встречи. Уилер не знал, как по-другому назвать то, чем они планировали заниматься дважды в неделю наедине от всех в пустой художественной студии колледжа.       Они не пересеклись с Уиллом утром, так как тот рано убежал на свои пары, и желание увидеть друга перебивало весь рабочий настрой.       Лекции он слушал вполуха, поглощенный ожиданием. Он то и дело поглядывал на наручные часы, желая, чтобы стрелка как можно скорее показала пять часов.       Он думал над тем, с чего начнет Уилл. Как поставит или посадит, что даст в руки. Мысли о том, что он будет позволять Байерсу трогать его, чтобы зафиксировать нужное положение, заставляли дрожать от нетерпения. Это уже походило больше на нездоровый интерес, чем на дружескую помощь своему соседу.       Последняя пара закончилась в половину пятого и Майк почти пулей вылетел из аудитории. В рекордные сроки он оказался около нужной художественной студии на третьем этаже и остановился у двери. Коридор был пуст, даже отдаленных голосов не было слышно. Уилер привалился к стене и попытался выровнять дыхание от бега.       Когда он уже, наверное, в пятый раз проверил время, из-за угла показался Уилл. Он его быстрым шагом с огромной сумкой наперевес и тубусом под мышкой.       — Ох, Майк, ты уже здесь, — сказал он нервно, подходя к аудитории, — Извини, я спешил как мог. Сегодня замена была в другом корпусе, пришлось мчать сюда.       — Ничего, ты не опоздал, — Уилер улыбнулся и перехватил из трясущихся пальцев друга ключ, — Давай открою. А ты выдохни.       Он ловко провернул ключом в замке и распахнул дверь, пропуская Байерса вперед.       Внутри пахло красками, растворителем и мелом. Майк захлопнул дверь и щелкнул выключателем, заставляя несколько лампочек на потолке лениво замигать и осветить помещение. Оно не было особо большим, однако тут свободно помещался десяток мольбертов, шкаф с гипсовыми фигурами и несколько стульев. На огромном подоконнике были разбросаны куски холстов и бумаги.       Уилер прошел дальше за другом, на ходу закидывая свой рюкзак на старую тумбу, и остановился в центре.       — Так, Майк, пока присядь — Уилл кивнул на стул позади друга, сбросил сумки на пол. Потом торопливо прошел к окну и ненадолго открыл там форточку, — Я сейчас всё установлю и мы начнем.       — Тебе помочь?       — Нет, не нужно, — Байерс покачал головой, — Лучше набирайся сил. Ближайшие пару часов будут напряженными.       Уилер послушно уселся на старый стул и вытянул ноги. Он молча наблюдал за тем, как Уилл убирает всё лишнее, чтобы не мешало, как ставит мольберт, готовит бумагу и материалы. Такой Байерс, суетящийся, думающий и бормочущий себе под нос, вызывал трепет под ребрами, а еще желание обнять поперек талии и зарыться носом в растрепанные волнистые волосы.       — Так, Майк, возьми стул и иди ко мне.       Уилер в секунду оказался рядом с ним, готовый вторить следующим просьбам.       — Поставь в середину и сядь как-нибудь обычно. Не пытайся выдумывать ничего такого, просто веди себя естественно.       Уилер поставил стул на постамент и расслабленно сел на него. Немного покрутился, после чего закинул ногу на ноги и откинулся на спинку.       — Так?       — Да, супер! — Уилл показал палец вверх и встал за мольберт, готовый начать работу.       — Мне смотреть на тебя?       — Лучше в стену. Иначе шея затечет.       — Понял.       Первый штрих карандаша по бумаге был оглушительным в той тишине, что воцарилась в аудитории. Уилл умело выводил четкие линии, отмеряя пропорции, задавая композицию и ритмы. Он бегал глазами с листа на модель и обратно, стараясь запомнить как можно больше.       Майк уже спустя десять минут понял, что ему предстоит то ещё испытание. От былой бравады с каждой минутой оставалось всё меньше и меньше. Его тело затекло, ноги словно налились свинцом. Спина неприятно ныла. Однако он решил потерпеть, дабы не прерывать работу Уилла.       Прошло ещё столько же, прежде чем Уилер вымученно выдохнул и поерзал на стуле.       — Устал? — спросил Байерс, выглядывая из-за мольберта.       — Немного. Но я могу и потерпеть.       — Не нужно. У нас достаточно времени, — он отложил в сторону карандаш и подошел к другу, — Иди, пройдись по коридору, разомнись.       — Но я…       — Иди. Всё нормально.       Уилер послушно встал со стула, чувствуя, как хрустят кости. Он размял спину, помассировал шею и тяжелым шагом пошел в сторону коридора.       Ему не потребовалось много времени, чтобы вернуться в строй, и они продолжили. На этот раз Майк смог вынести полчаса без проблем, тяжело стало лишь в конце. Когда Уилл снова объявил перерыв, он спустился с постамента и подошел к мольберту, желая посмотреть на то, что получилось.       — Охренеть можно, Уилл, да это просто обалденно!       Байерс смущенно улыбнулся.       — Да ладно тебе, это первый набросок. И притом не самый удачный.       Майк выгнул бровь. В глазах так и читалось: «ты серьёзно?».       — Ну правда. У меня были работы и получше. Особенно с последнего занятия.       Радость на лице Уилера сменилась почти явным раздражением, и он едва сдержался от того, чтобы закатить глаза. Майк вспомнил того полуголого парня с набросков и ревность вспыхнула в нём снова.       — Ну, тебе виднее. Но мне нравится, как получилось. Ты молодец.       — Спасибо.       Майк засмотрелся на то, как Уилл радостно улыбается от комплимента, и поспешил перевести взгляд с его губ куда-то в сторону.       — Давай я поменяю позу? Нарисуешь ещё. Тебе же надо много разных, так что да, — он неопределенно махнул рукой и вернулся на постамент, — Покажи только, как мне сесть. А то у меня столько фантазии не будет.       Байерс подошёл к нему, останавливаясь в метре.       — Сядь ко мне лицом. Можешь закинуть ногу на бедро… Хотя нет! Просто откинься и раздвинь ноги, как будто сидишь на низком диване.       От словосочетания «раздвинь ноги» внутри Майка что-то зажглось, лишая легкие воздуха. Он бы хотел услышать это совсем в другой ситуации. Однако он послушно выполнил просьбу и теперь смотрел четко на Уилла.       — Замечательно! — Байерс вернулся к мольберту и взял новый лист, — Если станет тяжело — сразу говори, идет?       — Идет.       Последующие два часа прошли в приятной рабочей обстановке. Уилл рисовал, меняя материалы и листы. Были более проработанные наброски, наполненные деталями и линиями, тенями и ритмами. Были и эскизные, экспериментальные этюды, сделанные практически одной линию с мелкой штриховкой в тенях.       Майк терпеливо позировал, хоть и приходилось по первости часто отдыхать. За два часа он ещё трижды поменял положение. Методичный звук грифеля по бумаге успокаивал и дарил какое-то домашнее умиротворение. Несмотря на небольшое напряжение в теле, чтобы удерживать себя в одном положении, он был спокоен.       Когда удавалось находиться лицом к Уиллу, Майк внимательно следил за эмоциями на лице друга во время работы. Тот был сосредоточен, хмурил брови, когда что-то не получалось, наклонял голову. Уилер заметил, что тот даже немного высовывает кончик языка, когда особо сконцентрирован на работе.       Несколько раз их взгляды встречались, и Уилер был уверен, что Байерс смущался этого, ведь его щеки покрывались едва заметным румянцем. Лично Майк точно чувствовал, как краснеет его шея от пристального взгляда друга.       Часы показывали уже начало девятого, когда они оба начали собираться домой. Уилер сидел на постаменте и следил глазами, как Уилл аккуратно собирает свои вещи и приводит студию в порядок.       Мольберт был отставлен к стене, окно закрыто, а тяжелая сумка вновь оказалась на плече. Уилл с готовностью подошел к Майку.       — Ну что, пойдем?       Тот поднялся и опешил от того, как близко Уилл стоял. Он даже слышал запах его одеколона, смешанный с запахом красок и угля для рисования.       — Да, пойдем.       Уилер хотел было сделать шаг, однако зацепился взглядом за пятно грифеля на чужой щеке, прямо рядом с губой, и это буквально пригвоздило его к полу.       — Что-то не так? — голос Байерса стал тише. Он непонимающе хлопал глазами, глядя прямо на друга.       — Тут просто… пятно, — ответил Майк также едва слышно, — Сейчас, секунду.       Он потянулся к щеке Уилла и осторожно её коснулся, словно боясь навредить или сделать больно. Подушечкой большого пальца он медленно провел по серому пятну, размазывая его. Второе движение стерло грифель почти полностью, но палец прошел чуть дальше и задел нижнюю губу.       Уилл дернулся, а Майк задержал дыхание.       Время словно остановилось.       Третье движение полностью убрало пятно с щеки, однако Уилер, почему-то, не спешил убирать пальцы от чужого лица. Они оба покраснели.       — Нам… надо идти, Майк. Корпус скоро закрывается, — голос Уилла был хриплым. Внутри него всё сжалось от этого мягкого касания к собственной щеке, и он едва держал себя в руках от того, чтобы сделать какое-то опрометчивое действие.       Майк нехотя убрал руку от его лица. Байерс в последний момент удержал себя от расстроенного вздоха.       — Да… надо.       Он по-прежнему стоял довольно близко. Уилер подумал о том, что прямо сейчас может наклониться и поцеловать Уилла, и от этого стало ещё жарче. Хотя, возможно, виной всему были батареи и закрытое ранее окно.       Байерс бегал глазами по его лицу, пытаясь понять, что за чёрт побери только что произошел. Фантомное ощущение пальцев Майка на его щеке и, господи ты боже мой, на губе заставляли мысли превращаться в густую кашу. Ему хотелось, чтобы Уилер сделал так снова, даже если ради этого ему пришлось бы вымазаться в грифеле с ног до головы.       — Пойдем?       — Пойдем.       Байерс резко сделал шаг назад и отошел к двери. Уилер забрал свою сумку с тумбочки и пошел за ним, попутно выключая свет.       Уходили из аудитории они в неловкой тишине, то и дело оглядываясь друг на друга. Оба выглядели довольно расстроенными из-за того, что было, в особенности потому, что хотели продлить этот момент.       Только в комнате общежития Уилл позволил себе начать разговор.       — Майк, могу задать тебе вопрос?       — Да, конечно, — Уилер оторвался от чтения учебника гораздо резче, чем того требовала ситуация и сел на кровати.       — Тогда, в аудитории, когда в конце ты… убрал это пятно, — он замолчал, пытаясь подобрать слова, — Ты выглядел немного странным.       Мурашки пробежали табуном по позвоночнику. Майк занервничал.       — Наверное, я просто устал, Уилл. Задумался, поэтому тебе так показалось. Извини, если смутил тебя этим.       Уилл подумал о том, что Майк смущает его гораздо чаще, чем тому кажется. Байерс готов краснеть только от того факта, что живет с Уилером в одной комнате и спит на расстоянии метра.       — Нет, не смутил. Просто я решил уточнить, всё ли с тобой в порядке.       Уилер вздохнул.       — Я в порядке. Извини за это, больше не повторится. Я не имел в виду ничего такого.       Сердце Уилла заныло. Ну конечно, как он вообще мог подумать, что Майк может получить от этого удовольствие. Возможно он правда слишком много надумывает себе, и принимает желаемое за действительное.       Майк же не мог был влюблён в него, правда?       — Ничего страшного, не переживай так сильно. Всё хорошо.       — Надеюсь.       Ночью обоим снился тот самый момент в студии, но только после того, как Майк стирает грифель со щеки, они оба целуются на том самом широком подоконнике.