Draw me, love me

            Середина февраля наступила так неожиданно, что никто даже и моргнуть не успел. Праздник Влюблённых уже не просто дышал в спину, а буквально в рупор орал на ухо каждому, что он уже тут как тут.       Единственные, кому не было до него дела, это Майк и Уилл. Они по уши погрузились в учебу, не замечая ничего вокруг.       Ничего, кроме друг друга, разумеется.       Байерс в перерывах между парами иногда задумывался о том, чтобы сделать своему соседу-лучшему другу-возлюбленному какой-то подарок. Чисто символически, но от всей души, и подарить в честь праздника с какой-нибудь шуточной речью. Типо «любимому другу» или что-то вроде того. Вместе поржать над этим, обняться, а потом пойти куда-то и поесть что-то вкусное. Но это очень близко к тому, что в широком смысле называется свиданием, а Уилл этого не хотел.       Точнее, хотел, но хотел по-настоящему.       Хотел кафе, прогулки, подарки. Хотел взаимных комплиментов, нежностей по утрам и полуночного шепота. Чтобы Майк держал его за руку и обнимал по-особенному, смотря на него горящими глазами.       Но осознание, что черта с два Уилер будет так делать, больно ударяло по сердцу, призывая молчать. Выдать свои чувства, тем самым пошатнув их с Уилером крепкую дружбу, было главным страхом Байерса, и потому он молчал, с тоской ожидая День Влюбленных.

***

      Утром четырнадцатого февраля они оба проснулись недовольные и раздраженные. В особенности потому, что проспали будильники и теперь опаздывали на первые пары. Не сильно, но всё же опаздывали.       — Блять, да где же эта ебаная кофта? — бурчал Майк, перерывая шкаф в поисках чистой одежды.       — Я тебе давно говорил убраться, — парировал Уилл, натягивая джинсы. Сейчас у него не хватало ни времени, ни желания лицезреть голый торс Уилера, хотя глаза с любопытством пробегали по бледной голой коже, — Развел на своих полках бардак, вот теперь и не можешь ничего найти.       — А сам-то? У тебя на рабочем столе бесконечная свалка из всего на свете, — тот кивнул на кучу красок и кистей, — Но только я не донимаю тебя уборкой.       — Не надо переводить стрелки, Майк. Я тебе с начала семестра талдычу, что нужно держать в порядке свой шкаф, а тебе постоянно «не до этого».       Он встал посреди комнаты, складывая руки на груди. Джинсы не были застегнуты, волосы в беспорядке, ворот некрасиво смялся.       Уилер, вытягивая из вороха какой-то лонгслив, повернулся к другу. Нахмурился и шагнул ближе.       — Может потому что у меня с утра до вечера пары?       — А у меня не так? Я тоже учусь вообще-то, а не просто сижу в комнате. И я, в отличие от некоторых, нахожу время, чтобы привести комнату в порядок.       Майк, силясь придумать ответ, натянул на себя лонгслив. Просовывая голову в ворот он имел неосторожность посмотреть на расстегнутую ширинку на штанах Байерса, отчего все мысли о контраргументе растаяли.       Одевшись, он снова посмотрел на друга, только уже отчетливее. Чёрная водолазка не скрывала его неплохого телосложения, рукава были закатаны, а волосы выглядели как и обычно после сна — максимально растрепанными. Мысли о том, что Уилл мог бы выглядеть так после бурной ночи, заполонили мозг, автоматически включая сигнал тревоги.       Осторожно, напротив вас секс-катастрофа. Поцелуйте или удалитесь на километр ради общей безопасности.       Майк откашлялся и взглянул соседу в глаза. Тот по-прежнему выглядел, как разозленная гарпия.       — Я сейчас пошлю тебя нахер, Уилл, но это потому, что я сейчас злой.       — Считай уже послал. Не утруждайся.       — Я извинюсь за это и пообещаю в скором времени разобрать шкаф.       Уилл немного успокоился, но хмуриться не перестал.       — Если ты говоришь это просто для того, чтобы я…       — Я обещаю, Уилл, — выражение лица Уилера было до того жалобным, что Байерс просто смиренно выдохнул.       — Спасибо, что услышал меня на сотый раз.       В секунду в голове Уилера зажглась дурная идея. Он не знал, почему и зачем, просто хотел посмотреть, что из этого выйдет. Шагнул ещё ближе, оказываясь на расстоянии полуметра.       — А если бы я тебя не услышал? Что бы ты сделал?       Уилл вмиг растерял свой боевой настрой. Он помнил про свои джинсы, которые держались на его бедрах на честном слове. Помнил про то, что они оба вроде как опаздывают. Но ему очень хотелось хоть ненадолго продолжить то, что они начали.       Майк хотел того же. И наплевать ему было на пару по истории. Он сделал ещё один шаг, оказываясь до опасного близко. Запах его шампуня донесся до Уилла тонкой нитью, и тот приложил усердие, чтобы не обнять Майка и не уткнуться в его макушку.       — Я бы заставил тебя услышать, — Уилл сам не понимал, хочет он, чтобы эта фраза звучала настолько двусмысленно, или же нет. Но ему определено всё нравилось.       — Заставил? Как? — Уилер балансировал на грани, которая плохо соотносилась с поведением лучшего друга.       Байерс едва остановил себя от того, чтобы кокетливо закусить губу, так как картинки в мозгу стали ну слишком уж яркими и однозначными. Чтобы сбить собственный настрой и прекратить эту странную перепалку он торопливо ответил:       — Перестал бы тебя рисовать. Тебе же нравится, что я тебя рисую, я угадал?       — Ты прав. Мне это нравится, — улыбка Майка дернулась, язык облизнул губы, — Очень.       Он придумал себе несколько другой вариант наказания. И в нём был бы задействован этот ремень, который Уилл так опрометчиво не застегнул. От мысли, как бы Байерс мог использовать собственный ремень, стало жарко.       — Лучше продолжи собираться, Майк. Мы итак опаздываем.       Уилер на это только вздохнул, но ничего не сказал в ответ.       — Ты прав.       Они вышли из общежития на десять минут позже положенного и на столько же опоздали на свои первые пары. Им повезло, что у обоих были лекции, и их опоздание едва ли заметили ввиду большого количества студентов.       Весь учебный день Майк прокручивал в голове этот момент в комнате. Вспоминал, как выглядел Уилл в этой одежде, как уверенно держался. Уилер закрыл глаза и представил, что бы могло быть, если бы они были в несколько других отношениях, чем находились сейчас.       Он некстати вспомнил, что сегодня четырнадцатое февраля, праздник влюбленных. Грусть начала неприятно жечь под ребрами.       Хотелось бы лежать сейчас с Уиллом в их комнате, на одной постели, и говорить обо всем на свете. Хотелось бы поцеловать его в висок и прижать ближе, обнимая со спины. Хотелось бы попросить нарисовать себя не в их студии, а в комнате, пока Майк смотрит на него влюбленными глазами, а по окончании схватить Уилла в объятия, повалить на постель и целовать.       Но пока данные функции были заблокированы. Стало ещё тоскливее.       Учебный день у Байерса и Уилера проходил с привкусом неприятного сожаления и зависти другим, кто пошло лизался друг с другом по углам в корпусах и кто мило признавался в своих чувствах.

***

      Байерс лениво помешивал сахар в чашке, смотря по сторонам.       В столовой главного корпуса было непривычно шумно. Большая часть студентов была занята делами любовными, выясняя, кто кому какую валентинку отправит, меньшая писала конспекты или просто болтала, перебиваясь на обед.       Уилл не думал, что они пересекутся сегодня с Майком до вечера, но оказался неправ. Мягкая улыбка тронула его губы, когда Уилер, пробираясь сквозь толпу, торопился к нему.       — Им всем что, мёдом тут намазано? Не протолкнуться, — возмущенно сказал он, садясь за стол. С собой у него был стаканчик кофе из автомата в коридоре и сэндвич.       — Тут, видимо, лучше подписи на валентинках видно, — Уилл усмехнулся.       — Наверное, — Уилер разломил свой перекус на две части и протянул другу половину, — Будешь?       — Не откажусь.       Они молча принялись жевать свой скудный обед.       — А ты бы хотел получить от кого-то валентинку? — резко спросил Майк.       Уилл аж поперхнулся.       — С чего такой вопрос?       — Ну, я подумал, что ты, наверное, можешь быть влюблён в кого-то, и тебе было бы… интересно получить от этого человека что-нибудь.       Байерс подвис, усмехаясь.       Он точно был бы заинтересован, если бы один конкретный сосед, который любит разводить бардак в шкафу, подарил ему что-то сегодня. Но пока что это только его влажные фантазии, сообщать о которых он не собирался.       — Ну, даже если и так, — начал Уилл издалека, — Я бы хотел, чтобы этот гипотетический «кто-то» дарил мне что-нибудь наедине, а не в столовой у всех на виду.       — Например?       — Например, позвал бы в гости. Или хотя бы в кафе. Так… ну, не знаю, более интимно что ли.       — В моем понимании «интимно» — это под одеялом без одежды, но как знаешь, — бросил между делом Майк, отчего у Байерса кофе чуть не пошел через нос.       Блять, ну он что, издевается?       — Ты всё сводишь к постели? Недотрах, Уилер?       Тот поджал губы и оперся локтями на стол, поглядывая на друга.       Да, надотрах. И по чьей же причине, позвольте-ка поинтересоваться? Он, конечно, не мог винить Байерса в том, что только на него у Майка и стояло, но как будто бы это было единственной причиной отсутствия у Уилера секса.       — Это личная информация, Байерс.       Уилл напрягся.       — А что, кто-то есть?       — Личная, — проговорил Майк по слогам и сложил руки в замок.       — Ну и пожалуйста, — он постарался максимально сделать вид, будто бы ему всё равно, хотя внутри была буря.       Байерс понимал, что друг точно бы ему рассказал, если бы у него были отношения или кто-то нравился. Однако тот мог бы молчать, потому что его избранница была против огласки. Он всё же надеялся, что у Майка никого нет, как бы это не было эгоистично.       Он глянул на часы на стене позади себя. Полпятого.       — Кстати, пока я вспомнил: сегодня же четверг. Ты как, сможешь прийти попозировать? Или есть планы на вечер?       Последняя фраза прозвучала менее равнодушно, чем ему бы хотелось. Но Уилер, видимо, не заметил.       — Вообще-то моими планами на вечер был ты, — Майка замолчал, после чего торопливо добавил, краснея, — Я имел в виду наши с тобой занятия, конечно. Можем пойти прямо сейчас, если ты не против.       Байерс улыбнулся, видя, как краснеют уши друга. Его оговорку он приберег для сокровенных размышлений сегодня перед сном.       — Да, пойдем.       И они направились в свою излюбленную аудиторию. По дороге до другого корпуса не обошлось без дополнительного кофе из киоска и очередного диалога про «дурацкий День Влюбленных», который оба на самом деле таковым не считали.       В этот раз студия на третьем этаже была открыта, что обрадовало. Видимо, сегодня тут были занятия, ведь мольберты заняли всё пространство, а излюбленного Майком стула нигде не было.       — Так, Майк, сегодня мне всё же потребуется твоя помощь, — Байерс щелкнул выключателем, отложил сумки в сторону и принялся оттаскивать мольберты.       — Я радостью.       Они растащили мебель по сторонам, оставив только один мольберт около окна, и присели на постамент рядом друг с другом. Оба тяжело дышали.       Майк посмотрел на Уилла. Тот оттягивал ворот водолазки пальцами, пытаясь освежиться. Его шея взмокла.       Уилер не мог отвести взгляда от кожи, блестящей от пота, и двигающегося кадыка. Внутри стало жарко. Хотелось провести языком от основания шеи до уха, слизав соль, оставить какой-то след, зарыться носом в волосы. Майк почувствовал, как член в брюках дернулся от его мыслей, но почему-то не отрывал взгляда.       — Уилл… — хрипло начал он, обращая на себя внимание. Румянец на щеках стал ярче, и дело уже было не в усталости, — Тебе очень идет эта водолазка.       — Ох. Спасибо.       Они замолчали.       Уилл облизывал пересохшие губы, чувствуя, что в помещении становится душно, в чем точно не виноваты батареи. Майк снова смотрел на друга, желая заменить его язык и прижаться к его губам в нетерпеливом поцелуе.       Он придвинулся немного ближе, не понимая, что творит. Его вело, то ли от духоты, то ли от атмосферы праздника, то ли от одеколона Уилла. Лицо Уилера оказалось довольно близко, и Байерс затаил дыхание. В голове начался обратный отсчет, хотя он даже не был уверен, что именно Майк собирается сделать.       Уилер посмотрел ему в глаза, моргнул, опустил взгляд на губы и снова посмотрел в глаза. Понял, что не сможет сейчас решиться и отодвинулся, тяжело и нехотя.       Он не хотел портить Уиллу праздник, если все это окажется невзаимным. Не хотел, чтобы его лучший друг с сожалением отзывался о Дне влюбленных перед своим будущим партнером. И уж точно не хотел, чтобы тот с горечью рассказывал кому-либо, как его лучший друг Майк поцеловал его в художественной студии на третьем этаже.       — Давай… приступим Уилл. К наброскам.       Сердце Уилла рухнуло куда-то вниз. Словно у него отрезали веревки, державшие его на месте, и сбросили в пропасть. Глупое ожидание чего-то, что он сам себе навыдумывал, в который раз разбило его надежду.       — Да… Да, конечно.       В этот раз у Уилла всё шло из рук вот плохо. Он сделал несколько набросков простым карандашом, но они все были не те. Байерс пробовал снова и снова, но каждая работа вызывала лишь раздражение.       — Да блять, — выругался он тихо, но эхо аудитории донесло это до Майка.       — Что такое?       — Опять не то, — Уилл в раздражении провел ладонью по волосам и отошел от мольберта. Он снова сел на постамент, пытаясь привести свои мысли в порядок.       Уилер обошел его, оказываясь напротив, опустился на корточки перед ним и заглянул ему в лицо.       — Может я как-то не так стою? Я могу встать так, как ты скажешь. Ты главный тут, Уилл.       — Дело не в этом, Майк.       Он тяжело вздохнул. Не мог он рассказать, что всё дело в том, что он влюблен в свою друга-соседа-натурщика. Причем был влюблен сильно раньше, чем последние два эпитета стали к нему применимы.       — Эй, Уилл, — Майк взял его ладонь в свою, не беспокоясь о грифеле на чужих пальцах, и слабо сжал, — Ты знаешь, я плохо понимаю чужие эмоции, но сейчас я вижу, что ты думаешь о чем-то. И это тебя беспокоит. Я не буду давить на тебя и просить рассказать, так как верю, что ты можешь быть не готов. Но я посмею попросить себя не винить себя, не важно, по какому поводу.       Уилл смотрел на него, потерянно хлопая глазами, хотя думал о том, как нежно пальцы Уилера сжимали его собственные.       — Я знаю и верю, что все твои работы великолепны, даже если тебе они, может быть, и не нравятся. Я храню их в специальной коробке, потому что мне нравится, как ты рисуешь. Я очень люблю твои рисунки, Уилл.       «Я очень люблю тебя» — закончил он мысленно.       — Я не знаю, с чем связаны твои дурные мысли сейчас. Работы, твой стиль, этот идиотский День Влюбленных, кто-то, кто не подарил тебе валентинку, — Майк сжал пальцы чуть сильнее и едва заметно покраснел, — Но я хочу, чтобы ты знал, что ты можешь мне всегда всё рассказать. Мне важно, что ты можешь мне доверять. Ты можешь ничего не говорить, просто знай, что я готов быть рядом для тебя.       Байерс едва не заплакал.       — Спасибо, — ответил он едва слышно. Его пальцы в чужой горячей ладони чуть дернулись, сжимая в ответ, — Спасибо, что веришь в меня.       — Не за что, — Уилер улыбнулся. — Ты готов продолжать? Я надеюсь, что дал тебе хоть немного уверенности.       — Ты дал её достаточно, Майк. Давай продолжать.       Они неохотно расцепили руки, смущаясь, и разошлись каждый на свое место: Байерс — за мольберт, а Уилер — на постамент.       Новые наброски были гораздо лучше ранних, и их было гораздо больше.       В конце их встречи Майк снова рассмотрел каждый рисунок с внимательностью профессора, будто бы он понимал каждую линию, каждый штрих. Но ему было наплевать на термины и правильность анатомических построений.       Всё, что рисовал Уилл Байерс, ему нравилось по умолчанию.       Он был по уши влюблен в художника и его искусство.       Майк помог другу прибраться в аудитории, собрать материалы и сложить наброски в папку. Байерс позволял ему это, молча наблюдая за движениями соседа, раздумывая о его ранее сказанных словах.       После того, как они выключили свет и вышли из студии, Уилер окликнул Байерса, выводя из размышлений.       — Уилл, я хочу, чтобы ты знал: всегда, что бы ты ни рисовал, ты для меня самый лучший. Я считал так, когда нам было по десять, и считаю так сейчас. Не важно, получается у тебя или нет, считает ли твой препод это достойным или же нет. Для меня важен именно ты. А остальное пошло бы нахуй.       Байерс улыбнулся, чувствуя, как в носу защипало. Но плакать сейчас точно нельзя.       — Спасибо большое, Майк. Для меня это очень ценно.       На удивление, идти домой совсем не хотелось. Сегодня хоть и был четверг, но всё же какой никакой праздник, поэтому они решили воспользоваться завтрашним выходным и провести время чуть иначе, чем за домашним заданием.       Они купили пиццу и газировку, отстояв перед этим огромную очередь, после чего вернулись к себе в комнату. Сумки с тетрадями полетели в угол, верхняя одежда — на вешалки. Пиццу было решено есть на полу, чтобы было удобнее.       Они переговаривались обо всем и ни о чём, часто прерываясь на новый кусок или на глоток напитков. Голова была занята не теми мыслями, и у обоих этот диапазон отличался. Уилер думал про понедельник, про новую их встречу в студии, новые наброски. А Байерс про сегодняшний день, и про все те странности, что он заметил в своем друге.       Пицца была доедена, мусор выброшен, а шкаф под тихий мат Майка и укоризненный взгляд Уилла был разобран. Оба после душа улеглись по постелям и пожелали друг другу спокойной ночи.       Однако Уилл не спал. Пазл, который он пытался собрать чуть ли не с самого выхода из студии, не давал ему покоя.       Слишком много странностей было сегодня между ними. Начиная с самого утра было что-то новое — горячее, почти обжигающее, неосязаемое, но очень важное.       Уилл на секунду задумался о том, что Майк… тоже мог чувствовать что-нибудь, отдаленно напоминающее чувства его самого. Щеки тут же вспыхнули ярким румянцем.       Он повернулся и посмотрел через плечо на спящего лучшего друга. Подумал, что сейчас он может быть самим собой и хотя бы в мыслях произнес то, что ему хотелось сказать вслух.       В метре от него лежал человек, которого Байерс до дрожи в коленях любил.       Навязчивая идея тюкала его мозг: а что если Майк тоже любил его?       Уилл повернулся на спину и прокрутил в голове все фразы Уилера.       «Моими планами на вечер был ты»       «Тебе очень идет эта водолазка»       «Ты главный тут, Уилл»       «Я очень люблю твои рисунки»       «Просто знай, что я готов быть рядом для тебя»       «Для меня важен именно ты»       Уилл зажмурился. Это было очень похоже на выражение чувств. Возможно, он по-прежнему находился под влиянием флюидов четырнадцатого февраля и ему всё это казалось, но игнорировать тепло в груди он не мог и не хотел.       Он боялся поверить в собственные догадки, боялся надумать лишнего и принять свои мечты за реальность. Но всё же ему до дрожи хотелось быть правым.       Байерс последний раз посмотрел через плечо на Майка и широко улыбнулся, прежде чем смог уснуть.