Дважды Малфой

Утро в Хогвартсе всегда пахло по-особенному — смесью старого камня, мокрой листвы Запретного леса и лёгкого дыма от каминов, которые ещё не успели остыть за ночь. Но сегодня воздух в заброшенной башне на седьмом этаже был густым от совсем другого: от запаха их тел, мускуса и сладкой усталости после долгой, безумной ночи. Гермиона лежала между двумя тёплыми, одинаковыми телами, завернувшись в зелёный плед, который они предусмотрительно принесли вчера вечером. Её кожа всё ещё горела в тех местах, где пальцы оставили синяки, а внутри неё пульсировала приятная, тягучая тяжесть — напоминание о том, как оба были в ней одновременно, растягивая, заполняя, доводя до края снова и снова. Она не спала уже несколько минут. Просто лежала с закрытыми глазами, слушая ровное дыхание слева и справа. Один Драко — тот, что обнимал её за талию, прижимаясь грудью к её спине, — шевельнулся первым. Его губы коснулись затылка, тёплые, мягкие, совсем не такие, какими были вчера, когда он рычал ей в ухо грязные приказы. Второй — лежавший лицом к ней, с рукой на её бедре — тоже лениво открыл глаза. Два одинаковых серых взгляда встретились над её головой, и в них не было вчерашнего хищного голода. Только что-то новое. Тёплое. Почти нежное. — Доброе утро, Грейнджер, — прошептал Драко слева, и голос его был ниже обычного, с хрипотцой после бессонной ночи. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, стирая остатки вчерашней помады и слёз удовольствия. — Ты в порядке? Гермиона открыла глаза. Карие, всё ещё затуманенные, но сияющие. Она кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается не от страха, а от чего-то гораздо более опасного — от желания остаться здесь навсегда. Не в башне. А вот так. Между ними. — Более чем, — ответила она тихо, и её голос дрогнул. — Я… я не ожидала, что это будет так… хорошо. Не только тело. Всё. Второй Малфой усмехнулся — той самой знакомой, чуть кривой усмешкой, но в ней теперь не было яда. Он наклонился и поцеловал её в уголок губ — медленно, почти благоговейно. Его язык скользнул по её нижней губе, словно пробуя на вкус вчерашние стоны. — Ты была идеальной, — прошептал он ей в губы. — Наша хорошая девочка. Такая послушная. Такая… наша. Слово «наша» повисло в воздухе, как заклинание. Гермиона почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Не похоть — хотя и она была здесь, тлеющая под кожей, — а что-то глубже. Принадлежность. Она, которая всю жизнь была одна против всех, вдруг оказалась в центре их мира. Двух миров. Первый Драко повернул её к себе лицом, не отпуская талии. Его поцелуй был другим — глубже, требовательнее, но всё равно нежным. Язык скользнул в её рот, сплетаясь с её, медленно, лениво, словно они никуда не торопились. Она ответила, запустив пальцы в его платиновые волосы, такие мягкие после сна. Второй тем временем поцеловал её в плечо, потом в шею, оставляя влажный след, который мгновенно остывал на утреннем воздухе. — Мы не хотим, чтобы ты уходила, — тихо сказал он, прижимаясь губами к её ключице. — Не сейчас. Не сразу. Гермиона улыбнулась в поцелуй, чувствуя, как сердце стучит слишком громко для такого раннего утра. — Мне нужно в гостиную. Гарри и Рон… они уже наверняка заметили, что меня не было всю ночь. И потом — занятия. Мы не можем просто… Первый отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Его большой палец всё ещё гладил её щёку. — Мы знаем. Но дай нам ещё минуту. Просто… побудь с нами. Они встали все вместе, не спеша. Магия помогла: лёгкое «Тергео» очистило кожу и одежду от следов ночи, но запах — их общий запах — остался. Гермиона одевалась медленно, чувствуя на себе два взгляда, которые теперь не просто раздевали, а… обнимали. Когда она застёгивала последнюю пуговицу на рубашке, Первый подошёл сзади и обнял её за плечи, прижимаясь носом к волосам. — Ты пахнешь нами, — прошептал он. — И это чертовски приятно. Второй встал перед ней, наклонился и поцеловал уже не в губы, а в лоб — долго, нежно, как будто ставил невидимую метку. — Встретимся в коридоре после завтрака. У северной лестницы, за гобеленом с единорогами. Она кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло, совсем не похожее на вчерашний огонь. Это было опаснее. Потому что вчера было просто желание. А сегодня… сегодня это уже начинало быть чем-то большим. Они вышли из башни по очереди — сначала она, потом один, потом второй, чтобы не вызвать подозрений. Но в узком коридоре седьмого этажа, где утренний свет едва пробивался сквозь пыльные витражи, они всё-таки столкнулись снова. Никого вокруг. Только эхо их шагов и далёкий крик сов в совятне. Гермиона не успела ничего сказать. Первый прижал её спиной к холодной каменной стене, накрывая губами её рот в поцелуе, который уже не был нежным. Он был жадным, но всё ещё мягким — язык проникал глубоко, требуя ответа, и она ответила, обхватывая его за шею. Второй стоял рядом, но не вмешивался — просто смотрел, и в его глазах плескалось то же самое новое чувство: собственничество, смешанное с чем-то тёплым, почти ревнивым. — Ты наша, Грейнджер, — выдохнул Первый ей в губы, когда они оторвались, чтобы вдохнуть. — Не только ночью. Днём тоже. Она кивнула, задыхаясь, и потянулась к Второму. Тот поцеловал её уже иначе — медленно, глубоко, словно запоминая вкус. Его рука легла на её талию, прижимая ближе, пока Первый целовал её в шею, оставляя едва заметный след зубов. — Драко… — прошептала она, когда поцелуй прервался. Имя вырвалось само — одно на двоих, но такое личное. — Не здесь… нас могут увидеть… Они отстранились одновременно, но не сразу. Два одинаковых взгляда скользнули по её лицу, по припухшим губам, по румянцу на щеках. — Пусть видят, — тихо сказал Второй, и в голосе его прозвучала хищная нотка. — Мы не будем прятаться. Первый провёл пальцами по её волосам, поправляя растрепавшиеся локоны. — Иди. Мы будем ждать. Гермиона кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она пошла по коридору, не оглядываясь, но спиной ощущала их взгляды — два одинаковых, горячих, теперь уже не только похотливых. Когда она свернула за угол, в ушах всё ещё звучал их шепот: «Наша хорошая девочка». А в голове, как эхо, билось одно: это уже не просто секс. Это уже начало чего-то, что может сломать их всех. Или сделать целыми. Она спустилась в Большой зал, стараясь держать спину прямо. Но внутри всё дрожало — от воспоминаний о ночи, от утренних поцелуев, от предвкушения того, что ждёт впереди. Гарри и Рон уже сидели за гриффиндорским столом. Они подняли головы одновременно, и в их глазах мелькнуло беспокойство. — Ты где была? — спросил Рон, отодвигая тарелку. — Всю ночь тебя не было… Гермиона улыбнулась — спокойно, как умела только она, когда внутри бушевала буря. — Просто гуляла. Не спалось. После войны… знаешь, как бывает. Но в глазах у неё всё ещё стояли два серых взгляда и вкус их губ на своих. И она знала: сегодня вечером — или даже раньше — всё повторится. Только теперь уже с этой новой, пугающей нежностью, которая делала каждый поцелуй опаснее вчерашних толчков. Утро только начиналось. А день обещал стать ещё жарче. *** После завтрака, когда Большой зал ещё гудел голосами и звоном приборов, Гермиона шла по коридорам с таким ощущением, будто её кожа была слишком тонкой для всего, что происходило внутри. Каждый шаг отдавался между ног лёгкой, сладкой болью — напоминанием о том, как глубоко и полно они заполняли её вчера. Она старалась держать спину прямо, взгляд — спокойным, но пальцы всё время касались запястья, где ещё ощущалось тепло их рук. Северная лестница встретила её полумраком и тишиной. За тяжёлым гобеленом с единорогами, в узкой нише, где почти никто никогда не задерживался, уже ждали они. Два одинаковых силуэта в чёрных мантиях. Два взгляда, которые сразу нашли её лицо. Первый шагнул вперед. Или второй. Она уже перестала пытаться различать их по движениям — теперь она различала их по тому, как они смотрели на неё. Один — с лёгкой, почти собственнической ревностью, другой — с тихой, тёплой жадностью. — Ты пришла, — тихо сказал тот, что стоял ближе. Голос был низким, бархатным. — Хорошая девочка. Гермиона не успела ответить. Он притянул её к себе за талию и поцеловал — медленно, глубоко, словно пробовал на вкус каждую секунду их утренней разлуки. Его язык скользнул по её нижней губе, потом глубже, требуя ответа. Она ответила, запустив пальцы в платиновые волосы, чувствуя, как второй Драко подходит сзади и прижимается грудью к её спине. Второй не стал целовать её в губы сразу. Он наклонился и провёл губами по изгибу шеи, оставляя влажный след, потом прикусил мочку уха. — Мы все утро думали о тебе, — прошептал он ей в кожу. — О том, как ты дрожала между нами. Как кричала наше имя. Гермиона тихо выдохнула в поцелуй. Её тело уже реагировало — соски затвердели под рубашкой, а между ног снова стало горячо и влажно. Она чувствовала, какие они оба твёрдые, прижатые к ней с двух сторон. Первый оторвался от её губ ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Мы не можем трахнуть тебя здесь, — сказал он с сожалением, но в голосе сквозила улыбка. — Пока не можем. Но мы хотим тебя почувствовать. Второй тем временем уже расстегнул верхние пуговицы её рубашки. Его пальцы скользнули под ткань, обхватили грудь, большим пальцем провёл по соску. Гермиона прикусила губу, чтобы не застонать. — Тихо, — прошептал Первый, целуя уголок её рта. — Мы только прикоснёмся. Пока. Но «только прикоснуться» быстро перестало быть просто прикосновением. Они стояли втроём в тесной нише, скрытые гобеленом. Один целовал её глубоко и медленно, второй — ласкал грудь и шею. Потом они поменялись. Руки блуждали под юбкой, но не заходили слишком далеко — только дразнили, проводили пальцами по внутренней стороне бёдер, касались уже мокрой ткани трусиков. Гермиона дрожала между ними, прижимаясь то к одному, то к другому. Её дыхание сбивалось. — Драко… — выдохнула она, когда один из них особенно сильно потянул за сосок. — Скажи ещё раз, — попросил тот, что целовал её шею. — Наше имя. — Драко… — повторила она, уже почти умоляюще. Они оба тихо застонали — одинаково, но с разными оттенками. Время таяло. Скоро должен был начаться урок, а они всё ещё не могли оторваться. Наконец Первый отстранился, тяжело дыша. — Сегодня на зельеварении, — сказал он хрипло. — Нас посадят вместе. Снейп уже знает. Будь готова. Второй провёл большим пальцем по её припухшим губам. — И не надевай слишком много под юбку, принцесса. Мы хотим иметь доступ. Гермиона кивнула, не в силах говорить. Она поправила мантию дрожащими руками, пытаясь привести себя в порядок. Но запах их кожи, вкус их поцелуев — всё это осталось с ней. Когда она вышла из-за гобелена, сердце колотилось так, будто она только что пробежала марафон через весь Хогвартс. Урок зельеварения начинался ровно через двадцать минут. И она знала — этот урок станет самым длинным в её жизни. *** Класс Зельеварения в этот день казался особенно душным. Подземелья Слизерина всегда хранили прохладу, но сегодня воздух был тяжёлым, пропитанным запахом кипящих котлов, мокрого камня и едва уловимым ароматом её искусителей. Гермиона сидела между двумя Драко. За одним длинным столом умещались только они трое. Никто из остальных учеников даже не попытался возразить. Все уже знали. Она старалась сосредоточиться на ингредиентах. Пальцы дрожали, когда она резала корень мандрагоры. Рядом, с обеих сторон, сидели два одинаковых профиля — платиновые волосы, острые скулы, серые глаза, которые то и дело скользили по ней. Первый Драко (тот, что сидел слева) положил руку на её бедро под столом. Движение было ленивым, почти невинным. Но когда его пальцы медленно поползли выше, под подол юбки, Гермиона резко вдохнула. — Спокойно, Грейнджер, — едва слышно прошептал он, не отрывая взгляда от своего котла. — Мы же просили не надевать слишком много. Второй, сидевший справа, тихо усмехнулся и добавил чуть громче, чтобы услышала только она: — Будь хорошей девочкой. Не издавай ни звука. Его пальцы тоже уже были под юбкой. Тёплые, уверенные. Они медленно раздвинули её бёдра чуть шире под столом. Гермиона сжала перо так сильно, что оно хрустнуло. На пергаменте расплылась клякса. Пальцы Второго нашли край трусиков и отодвинули тонкую ткань в сторону. Один палец скользнул по уже мокрым складочкам, медленно, дразняще, размазывая влагу. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать. — Драко… — выдохнула она одними губами, почти беззвучно. — Тихо, — прошептал Первый ей на ухо, делая вид, что поправляет ей пробирку. — Снейп смотрит. Но пальцы не остановились. Второй медленно ввёл один палец внутрь её влажного лона, потом второй. Он двигался лениво, глубоко, круговыми движениями, задевая то самое место, от которого у неё подгибались колени. Большой палец лёг на клитор и начал медленно, мучительно медленно тереть его. Гермиона закрыла глаза на секунду, пытаясь дышать ровно. Её щёки пылали. Она чувствовала, как влага стекает по его пальцам, как её собственное тело предаёт её с каждым толчком. — Ты такая мокрая для нас, — почти беззвучно прошептал Второй, продолжая работать пальцами. — Наша идеальная девочка… сидишь на уроке и течёшь от пальцев Малфоев. Первый наклонился чуть ближе, делая вид, что показывает ей что-то в учебнике. — Не кончай, — тихо приказал он. — Ещё рано. Мы хотим, чтобы ты терпела весь урок. Гермиона едва заметно кивнула. Её бёдра дрожали. Она пыталась записывать формулу, но буквы расплывались. Пальцы внутри неё двигались всё увереннее — то медленно и глубоко, то быстро и поверхностно, то замирали совсем, заставляя её тихо всхлипывать. Она стонала их имя только мысленно. Драко… Драко, пожалуйста… я так близко… Когда Снейп повернулся к доске, объясняя свойства нового ингредиента, Второй ускорил движения. Три пальца теперь работали внутри неё, большой палец ритмично тёр клитор. Гермиона вцепилась свободной рукой в край стола так сильно, что костяшки побелели. — Держись, — прошептал Первый ей в волосы. — Ты наша хорошая девочка. Ты справишься. Она справилась. Едва. Когда урок наконец закончился и ученики начали собирать вещи, оба Драко одновременно убрали руки. Гермиона сидела неподвижно ещё несколько секунд, пытаясь прийти в себя. Трусики были полностью мокрые. Ноги дрожали. Первый наклонился к ней, будто помогая собрать пергаменты. — Кладовка для мётел. Через пять минут. Не опаздывай. Они ушли первыми. Гермиона встала на ватных ногах. Она едва дошла до двери, чувствуя, как влага стекает по внутренней стороне бёдер. Кладовка для мётел находилась в конце коридора, в тёмном тупике. Когда она толкнула дверь, оба уже ждали внутри. Едва дверь закрылась, Первый прижал её спиной к стене и жадно поцеловал. Второй встал на колени перед ней, задрал юбку и сорвал мокрые трусики одним резким движением. — Наконец-то, — прорычал он, прижимаясь лицом к её пульсирующему лону. — Всё это время сходил с ума от желания вылизать тебя. Он не стал ждать. Язык глубоко вошёл в неё, жадно собирая каждую каплю. Гермиона застонала в поцелуй Первого, вцепившись пальцами в его волосы. Второй работал языком неистово — глубоко, жадно, высасывая её сок, кружа вокруг клитора, потом снова ныряя внутрь. Один палец присоединился к языку, потом второй. — Драко… о боги, Драко… — стонала она, уже не сдерживаясь. Первый оторвался от её губ и расстегнул штаны. Его твёрдый член оказался у её лица. — Открой ротик, красавица. Мы оба хотим, чтобы ты нас почувствовала. Гермиона послушно открыла рот. Первый наклонил её голову и вошёл медленно, но глубоко, заполняя горло. Второй продолжал вылизывать её снизу, не останавливаясь ни на секунду. Они двигались в унисон — один трахал её рот, второй — её мокрое, пульсирующее лоно языком и пальцами. Гермиона дрожала всем телом, слёзы удовольствия текли по щекам. — Такая идеальная, — рычал Первый, двигая бёдрами. — Наша умная, восхитительная, развратная девочка… принимаешь нас обоих так хорошо. Второй оторвался от её киски только чтобы прошептать: — Кончай для нас, любимая. Кончай сильно. Она кончила с приглушённым криком, тело выгнулось дугой. Волна была такой мощной, что колени подкосились. Первый удержал её, продолжая двигаться в её рту, пока сам не кончил глубоко в горло. Второй поднялся, облизывая губы, блестящие от её соков. — Хорошая девочка, — прошептал он, целуя её в висок. — Самая лучшая. Гермиона стояла между ними, тяжело дыша, с дрожащими ногами и мокрым от слёз и слюны лицом. — Это… только начало дня, — тихо сказал Первый, вытирая большим пальцем её нижнюю губу. — Мы ещё не закончили с тобой, Грейнджер. Она слабо улыбнулась, всё ещё пытаясь отдышаться. — Я и не хочу, чтобы вы заканчивали… *** Когда они наконец вышли из кладовки для мётел, Гермиона едва держалась на ногах. Губы припухшие, щёки горят, а между ног всё ещё пульсировала сладкая, тягучая пустота. Она быстро поправила мантию, стараясь не смотреть на них слишком долго, и почти бегом направилась в сторону библиотеки, бормоча что-то про «нужные книги». Два Драко остались в полутёмном коридоре одни. Они стояли плечом к плечу, одинаково прислонившись к холодной каменной стене. Тишина между ними была густой, насыщенной. Первый медленно провёл рукой по своим растрёпанным платиновым волосам. Второй смотрел в пол, где виднелись едва заметные следы влаги на камне. — Знаешь… — тихо начал Первый, не поворачивая головы. Голос был низким, задумчивым. — Я думал, что мне будет достаточно просто трахать её. Жёстко. Грязно. До тех пор, пока она не начнёт умолять. Второй издал короткий смешок, но в нём не было привычной насмешки. — Я тоже так думал. — Он помолчал, потом добавил тише: — А теперь… я ловлю себя на том, что скучаю по её голосу. По тому, как она спорит со мной на зельеварении. По этой её упрямой гриффиндорской улыбке, когда она думает, что мы не видим. Первый повернул голову. Их взгляды встретились — одинаковые, серые, но сейчас в них было что-то новое, почти растерянное. — Я тоже, — признался он. — Сегодня утром, когда она улыбнулась мне в той нише… у меня внутри что-то сжалось. Не в штанах. Выше. — Он фыркнул, но звук вышел неровным. — Мерлин, мы влипли, да? Второй кивнул, медленно, словно признавая поражение. — Мы хотели её тело. А теперь я хочу… всего. Как она морщит нос, когда злится. Как краснеет, когда мы называем её «хорошей девочкой». Как смотрит на нас, будто мы — одновременно и опасность, и единственное безопасное место в этом мире. Он замолчал на несколько секунд, потом тихо добавил: — Я не хочу, чтобы это заканчивалось только сексом. Я хочу… просыпаться рядом с ней. Слышать, как она бормочет что-то про древние руны во сне. Видеть, как она улыбается нам не только тогда, когда мы внутри неё. Первый долго смотрел в стену напротив, потом едва заметно улыбнулся — уголком губ, почти нежно. — Значит, мы оба сошли с ума одинаково. Как всегда. Они одновременно оттолкнулись от стены и пошли по коридору — плечом к плечу, синхронной походкой, но теперь это было уже не только внешнее сходство, а что-то гораздо более глубокое. — Она наша, — тихо сказал Второй, когда они свернули за угол. — И не только телом, — добавил Первый. И оба замолчали, потому что дальше слов уже не требовалось. Где-то в другом конце замка Гермиона, прижавшись лбом к прохладной стене библиотеки, всё ещё пыталась успокоить бешеное сердцебиение. Она не знала, что два парня с платиновыми волосами только что признали вслух то, в чём она сама боялась себе признаться. Это уже давно перестало быть просто похотью.