Дважды Малфой

Гермиона стояла у своего котла, когда всё пошло наперекосяк на занятии по зельеварению. Снейп отвернулся всего на секунду, и Драко, как всегда, решивший, что правила не для него, добавил в свой «Дупликатус Экстремус» щепотку чего-то лишнего. Это произошло тихо, почти нежно — только легкий хлопок, серебристый дым и запах озона. А потом их стало двое. Два абсолютно одинаковых Драко Малфоя стояли посреди класса, в одинаковых мантиях, с одинаковыми платиновыми волосами, падающими на одинаковые серебристые глаза. Даже родимое пятно на запястье — и то было на обоих. Хогвартс взорвался слухами за час. Министерство прислало трёх авроров. Мадам Помфри пыталась. Макгонагалл пыталась. Даже Дамблдор в портрете покачал головой: «Необратимо». Драко — оба — просто смотрели друг на друга с одинаковым выражением ледяного ужаса. Один тихо сказал: — Мерлин, я ненавижу это. Второй ответил: — Заткнись, я тоже. Гермиона стояла в трёх метрах и не могла отвести глаз. Что-то внутри неё щёлкнуло. Не жалость. Не любопытство. Желание. Грязное, острое, мгновенное. Два Драко. Две пары тех самых рук. Два голоса, которые раньше только шипели ей «грязнокровка». Она ушла из класса первой, но уже знала: это только начало. *** В первую ночь она проснулась в поту, простыни между ног были мокрыми насквозь. Во сне их было двое. Один держал её за волосы, второй — за горло. — Смотри на меня, Грейнджер, — рычал тот, что спереди, входя в неё резкими, глубокими толчками. — Смотри, как твоя идеальная маленькая киска принимает чистокровный член. Тот, что сзади, раздвинул её ягодицы и вошёл без предупреждения, сухо, больно, сладко. — Дважды. Ты кончишь дважды, — шептал он ей в ухо. — И ещё раз. И ещё. Пока не начнёшь умолять, чтобы мы перестали. Она проснулась, кусая подушку, и пальцы уже были внутри неё. Гермиона кончила за десять секунд, повторяя его имя — их имя — как молитву. Вторая ночь была хуже. Во сне они раздели её в пустой библиотеке, прямо на столе с «Историей Хогвартса». Один лёг на спину, усадил её на себя лицом к себе и вошёл до упора. Второй встал сзади и медленно, очень медленно протолкнул два пальца в её задницу, потом три, потом заменил на член. — Ты чувствуешь, как мы тебя растягиваем? — прошептал Драко спереди. — Как твои дырочки жадно принимают нас обоих? — Грейнджер, ты создана для этого, — вторил блондин сзади. — Для двух Малфоев. Для двух членов внутри тебя одновременно. Она просыпалась каждую ночь. И каждую ночь кончала сильнее. Днём Гермиона избегала их. Проходила мимо, опустив глаза. Но чувствовала — они тоже смотрят. Оба. С одинаковой хищной ухмылкой. *** В один из долгих, медленно текущих вечеров, когда все, включая даже Снейпа, разошлись по своим комнатам, в кабинете зельеварения остались только два Драко, якобы для дополнительной практики. И Гермиона, которая уверяла себя, что просто проверяет эссе. Едва за последними учениками закрылась дверь, палочка девушки взмыла вверх: — Коллопортус. Щёлк. Оба Драко одновременно повернулись. — Грейнджер? — произнесли они в унисон, и от этого звука у неё между ног стало горячо. Она шагнула ближе. Голос дрожал, но глаза горели. — Я устала притворяться. Я хочу вас. Обоих. Прямо сейчас. Мгновение тишины. Потом один из них — тот, что стоял ближе к двери — медленно улыбнулся. — Ну наконец-то. Мы уже думали, ты никогда не попросишь. Второй шагнул к ней сзади. — Раздевайся. Медленно. Она не стала спорить. Мантия упала. Рубашка. Юбка. Трусики остались — мокрые насквозь. Первый Драко (она уже мысленно называла их Первый и Второй) встал сзади. Его пальцы впились в её бёдра так, что она знала — завтра будут синяки в форме его ладоней. — Ты уже течёшь, грязнокровка? — прошептал он ей в волосы. — Только от мысли, что нас двое? Второй встал спереди, расстегнул штаны. Его член вырвался — твёрдый, горячий, уже блестящий от предэякулята. Первый за спиной произнёс беззвучное заклинание. Смазка — тёплая, густая — мгновенно покрыла её заднюю дырочку. Два пальца вошли сразу, грубо, глубоко. Гермиона выгнулась и застонала. — Да… блядь… глубже… — Смотри, как она насаживается, — рассмеялся Первый, добавляя третий палец. — Наша маленькая шлюшка хочет быть полной. Второй схватил её за подбородок, заставил смотреть себе в глаза. — А теперь я войду в твою киску. Без смазки. Ты и так уже вся мокрая, Грейнджер. Чувствуешь? Он вошёл одним резким толчком — до самого конца. Гермиона закричала от удовольствия. Они начали двигаться одновременно. Первый вытащил пальцы и заменил их членом — медленно, но безжалостно раздвигая тугую дырочку. Второй трахал её спереди жёстко, быстро, задевая клитор. — Два члена в тебе, Грейнджер, — рычал Второй. — Чувствуешь, как мы тебя растягиваем? Как твоя маленькая тугая киска и задница принимают нас обоих? — Ты наша, — добавил Первый, впиваясь зубами в её плечо. — Наша общая шлюха. Кончишь — и мы зальём тебя спермой. Сразу оба. Гермиона уже не могла говорить. Только стонала, насаживаясь на них, чувствуя, как они трутся друг о друга через тонкую стенку внутри неё. — Я… я кончаю… — Вместе, — приказал Второй. — Сейчас. Они кончили одновременно. Горячие, густые струи — один в киску, второй в задницу. Гермиона сжалась вокруг них, дрожа, крича их имя. Они не вышли сразу. Просто стояли, всё ещё внутри, тяжело дыша. Первый поцеловал её в затылок. — Это было только начало, Грейнджер. Второй провёл большим пальцем по её нижней губе. — Завтра. После ужина. В заброшенной башне. Мы будем ждать. И на этот раз… мы тебя не отпустим до утра. Оба улыбнулись одинаковой, опасной улыбкой. Гермиона, всё ещё дрожа, прошептала: — Я приду. И она действительно придёт. Будет приходить каждый чёртов день. Пока они не решат её прогнать.