Шастуны и Шастуненыши

Солнце уже клонилось к горизонту и длинные тени ползли по людным городским улицам. Утомлённые Арсений и Антон возвратились домой после долгого дня, держа сонных Антончика и Арсенюшку в своих руках, как маленьких детей. За рулем сегодня был Антон, что удивительно — без включенного радио, молчаливый и спокойный. Арсений мог бы подумать, что он от чего-то обижен, ведь Шастун всегда во время поездки что-то говорил о прошедшем дне, вспоминал самые яркие события, в отличие от нынешней ситуации. Но после он заметил не видные по началу, игривые хитринки в чужих глазах, что заставляли отложить эти раздумья. Всё-таки завтра съёмки «Неигр», а Шастун этот проект очень и очень любит, как и его Антончик, всегда бодро восседающий на белом столе, откуда неизменно имеются кадры с его сосредоточенным лицом и слышимым писклявым голосом. Как у Антона, только выше и тоньше. Едва переступив порог квартиры и сняв куртку с кроссовками, Антон помчался в спальню, где уложил спящего Антончика на свою подушку, не решаясь разбудить чибика и отправить высыпаться на полочку в специально купленные домики со всеми приспособлениями. Арсений тем временем устроил Арсенюшку на своём плече, параллельно моя руки и доставая из холодильника холодную кастрюлю вчерашнего борща. – Антон, кушать будешь? – спросил заботливо, но чуть уставше Арсений, тихо, дабы не разбудить Арсенюшку, привалившись плечом к косяку в ванной, наблюдая. Антон ополоснул лицо, уже переодевшись в домашнюю одежду. Кончики кудрей были слегка мокрыми, и Арсений, не выдержав, коснулся щекой чужого плеча, прижался со спины, рассматривая лицо в зеркале. – Не, Арс, пока аппетита что-то нет, – Антон поцеловал его в висок, повернувшись, пальцами погладил спящего крепким сном Арсенюшку на плече любимого, и у Попова тотчас же пропало желание куда-нибудь уходить, даже если тут до кухни совсем ничего. Остаться в этом дивном наслаждении и семейном спокойствии. – Ты сам покушай, пожалуйста, сегодня практически не ел. И салатики твои доставочные не считаются! Арс, не успев и слова вставить, тихо рассмеялся, утопая в поцелуях на щеках под шумную тёплую воду, всё ещё текущую со включённого крана. – Хорошо-хорошо! – и, быстро чмокнув Антона в губы, аккуратно ускакал под внимательный, полный любви взгляд, сражающий наповал. Попов положил Арсенюшку на свою подушку напротив Антончика, наполнил живот борщом, попил теплый чай с шоколадными печеньями в полном одиночестве, а после прилёг уже сам на кровать, с высокой осторожностью перенеся Арсенюшку к Антончику, умилённо улыбаясь. Час поздний уже был, и мысли о завтрашнем отдыхе грели душу. Через небольшой промежуток времени глаза сами собой вяло открылись, сразу окунаясь в тёмное пространство, освещённое лишь жёлтым светом ночника. Арсений посмотрел на прикроватные часы — он дремал уже полчаса. Что-то коснулось его руки. Арсений разом повернулся к источнику, видя перед собой сонного, тоже только-только проснувшегося Арсенюшку, смотрящего на него со всем недоумением. – Что? – спросил отчего-то шёпотом Попов, смотря, как Арсенюшка перебирается к нему на колени, кладя голову на живот. – Куда Антончик с Антоном делись? Я слышал, как Антон зашёл в комнату, что-то поделал, а Антончик с ним ушёл... Арсений тупо похлопал глазами. Он сам сквозь сон и часть от этого не слышал, не различил шаги, хотя и имеет относительно чуткий сон, не то что Антон, которому хоть фен включи в спальне, всё равно не проснется. Проверено. А вот его чибик все услышал. Как всегда волнительный. – Не знаю, Арсенюшка. Сейчас посмотрим. – это было достаточно странно, ведь часы показывали почти двенадцать ночи, а никто из двух Антонов не находились в спальне. Неужто аппетит ночной разыгрался у этих двоих? Ну, или у Антона, а Антончик снова зависает перед телевизором в зале. Накинув на плечи теплый махровый халат, Попов тихонько ходил по квартире и остановился перед закрытой дверью в гостиную, которая по обыденности должна быть приоткрыта. Повернув голову к внимательному Арсенюшке, находящемуся на его плече и, уловив его поддерживающий кивок, открыл. И тут же пред глазами вышла картина, достойная кисти самого искусного живописца. Посреди комнаты стоял стол, уставленный изумительными блюдами, среди которых виделось жареное, нарезанные фрукты, искрящееся шампанское. Вдобавок ещё стояли свечи восковые на столе и на полках. А у стола стоял Антон со светящимся любовью ликом, а в глазах вдобавок плескалось море нежности наполовину с теми самыми хитринками, имеющиеся ещё в машине. Несмотря на торжественно накрытый стол, образ был всё таким же домашним, состоящим из белой объёмной футболки и чёрных спортивных штанов. Антончик же нашёлся на столе, раскладывающий клубнику на тарелку. – Блин, не успели чуть-чуть, – произнёс он с сожалением, смотря на личико Арсенюшки, склонившего любопытно голову на увиденное. Шастун, увидев Арсения с Арсенюшкой и оставив комментарий чибика без ответа, вздохнул глубоко, где-то даже встревоженно, подошёл к нему и произнёс, глядя глаза в глаза, будто читая стих, дарованный самой музой: – Арсений, свет очей моих, звезда моя путеводная. Слов не сыскать, как дорог ты моему сердцу. С того самого дня, как впервые я узрел лик твой прелестный с малюткой твоей, душа моя навеки зачарована тобою и Арсенюшкой. Ты – словно роза алая, что расцветает в моем сердце, наполняя его благоуханием и радостью. С тобою дни мои – это не тягостная повинность, а светлый праздник. Ты – моя надежда, опора и самое дорогое сокровище на земле. Позволь мне, смиренному слуге твоему, испросить руки твоей, дабы навеки соединить наши сердца, – Антон закончил пламенную заученную речь, в голосе просеивая тревожность, выдыхая на конце, не переставая смотреть зеленью в океаны. Дожидался какого-либо ответа. – Антон, ты что творишь?.. – смог только вымолвить пораженный донельзя Арсений, теребя пояс халата трясущимися пальцами. Одна только мысль, что Антон, зная любовь Арсения к театру, таким пленительным литературным речам, выучил и признался с помощью них в любви, заставляла внутренности порхать бабочкой. – Что надо было сделать ещё очень-очень давно, дорогой, – с этим важным тоном сказанных слов, Шастун опустился на одно колено перед ним, протягивая ему бархатную шкатулку, в которой сияло кольцо с гранёным голубым камнем. Арсений, убитый красотой слов и глубиной чувств Антона, неожиданным предложением руки и сердца, стоял, как заворожённый, прикованный к ламинату, неподготовленным, в одном лишь халате (!), и сердце трепетало пойманной в сети птичкой. Всхлипнул, на периферии замечая, как чибики неотрывно смотрят на них с замиранием, едва не сжигая собственными взглядами. – Но... – выдохнул, пытаясь собраться, опустив голову ниже. – Мы же не сможем пожениться. Антон улыбнулся снисходительно, подвигаясь на ещё пару коротких шагов – с больным же коленом, дурень! – Арсень, ну чего ты? Я знаю, что здесь мы не сможем укрепить официально законодательно наши отношения, но это не значит, что мы не можем съездить в отпуске в какую-то более правильную страну и там окончательно связать нас. Всех близких позовём, все-все будут рядышком с нами. – Ох, вставай уже с колен, понятно уже, что тянет у тебя, – расчувствовавшись, Арсений говорит родительским укором, слыша около уха хлопки ладошек радостного Арсенюшки. – Это значит да? Не в силах сказать больше ни слова, он лишь кивнул головой в знак согласия. Окрылённый счастьем Антон вскочил на ноги, чуть поморщившись, беря его руку трепетно, надевая кольцо на палец растроганного Попова — оно было до ужаса красивым, казалось, своим светом отражающимся в его очах. – Теперь ты, дорогой, – со всей нежностью. Антон подал вторую шкатулку чёрного цвета с светящейся улыбкой, с солнечными, облюбованными, блестящими лучиками вокруг глаз. – Я тебя очень сильно люблю, Антон, мне очень дорого твое признание, я всецело соглашаюсь с тем, что ты сказал, — Арсений аккуратно надел кольцо на палец Шастуна, счастливо улыбаясь. — Ты – мой лучик в тёмном царстве, ты мое самое-самое тёплое солнце в этой вселенной, ты для меня самый дорогой человек, с которым хочу прожить и в горе, и в радости до самой старости. Антон соединил их пальцы в замок (Арсений нисколько не обращает внимания на неудивительно потные ладони), плавно приблизившись к губам, тягуче целуясь. Засим, в вихре смешанных эмоций, обвилась Шастуновская шея нежными объятиями; обладатель же, счастливо смеясь, закружил того по комнате, словно лёгкое пёрышко на ветру. Пока люди были заняты друг другом, после помолвки плотно кушая перед сном, Арсенюшка с Антончиком устроились на спинке дивана неподалеку. Арсенюшка сидел в своем крохотном телефоне, пальчиками листая инстаграмную ленту, предназначенную для них, чибиков, держась из-за всех сил не закинуть пост, что его хозяин скоро будет мужем, а значит, уже не только Поповым. Антончик скатился к нему, на попе ровно присел, и у лица Арсенюшки неожиданно показался миниатюрный букетик. На днях Антон возвратился в квартиру с огромным букетом алых роз для Арсения, приговаривая о его изумительных успехах в театре. Антончик, увидя, тоже замыслил сотворить нечто подобное, но решил по-своему, своими руками сделать: соединил трёхлистный клевер и алые звоночки земляники. С этим и приблизился к Арсенюшке, а тот, узрев затею, пришёл махом в смятение. – Что это, Антончик? – удивлённо спрашивает Арсенюшка, откладывая телефон, принимая с трепетом, как драгоценное сокровище. – Цветок? Какой красивый! Для меня? Антончик мило улыбается, почёсывая смущённо затылок, исподлобья смотря. – Да, для тебя специально сделал! – с проскальзывающим самодовольством произнёс он. – Это так красиво с твоей стороны, мне очень приятно! – Арсенюшка хочет ближе придвинуться к Антончику, но тот его останавливает поднятой ладонью, указывая помолчать. – Подожди пожалуйста, закрой глазки, – заговорщически требует Антончик. Арсенюшка выполняет указанное действие, маленькими ладошками закрывая глаза, окутываясь поглощающей темнотой, интригой покрываясь. – Открывай, – слышится через минуту каких-то копошений. Перед Арсенюшкой, как было незадолго до этого перед Арсением, красная раскрытая коробочка с небольшим, маленьким, золотым кольцом. Арсенюшка ахает, ладони свои прижимая к губам, не веря. – Это... Это... – не успевает закончить до конца свои мысли, как Антончик все делает за него. – Да, это предложение руки и сердца, Арсенюшка. Я не готовил так тщательно театральную речь, как мой хозяин, потому что ты любишь больше импровизационное, поэтому... Уф, – Антончик достает потными ладошками из кармашка платочек, вытирая такой же мокрый лоб, неловко лыбясь. – Поэтому буду говорить без заготовок. Ты – тот самый чибик, малютка, с которым я тоже хочу связать законодательно наши отношения. Антон обещал всех нас отвезти туда, где специальные люди все сделают, тоже соберёт всех близких. Так, сейчас не об этом. Ты самый очаровательный лапушка на свете, самый чуткий, заботливый, внимательный и красивый чибик на свете, которых я когда-либо встречал. Твои голубые глаза не дают мне покоя с первой минуты, как мы только встретились. Твои умелые ладони творят поистине чудеса. Мне повезло с таким истинным. Позволишь мне стать твоим официально? Арсенюшка пускает слёзы, всхлипывая, на что оборачиваются уже их люди, ныне разговаривающие о соответствующих странах Антон и Арсений. Наблюдают, не смея пока слова вставить вопросительного. Антончик ждёт согласия, до безобразия потея с протянутой коробочкой с двумя обручальными колечками, боясь, что ему сейчас вдруг откажут. Арсенюшка вытирает слезы кулаками, губами говорит большим «всё хорошо, не переживайте», продвигается в плотную к Антончику, ямочки от улыбки показывая, да принимает предложение, кольцо самостоятельно надевая под внимательный радостный взор возлюбленного. Кольцо оказывается чуть велико, почти совсем не держится на пальце. Махнешь рукой и спадет моментально. – Ой-ой! Я чуть перепутал размер, давай завтра схожу с Антоном и поменяю? – Антончик волнуется, понимая свой промах. Арсенюшка качает головой отрицательно и с высочайшим удовольствием просовывает кольцо на небольшое утончённое запястье, покрытое родинками как у Арсения, восхищённо крутя. – Не надо! Я теперь буду его в виде браслета носить, уж очень оно красивое! – Арсенюшка искрится радостью, скорострельно уже надевая правильно выбранное под точный размер кольцо на не успевшего среагировать вовремя поплывшего Антончика, врываясь розовыми губами в чужие тонкие, от напора сразу открывающиеся. Антончик от неожиданности падает на спину на диван, с ужасом словив мысль, что Арсенюшка теперь лежит на его груди, коленями сдавливая живот. Но всё равно целует со всей любовью, убирая мысль, что ещё чуть-чуть таких незначительно случайных касаний в интимных местах, и надо будет искать укрытие... Арсений и Антон наблюдают за этой картиной с особым теплом, ведь замужние чибики редко встречаются, это дорогое удовольствие для человеческого мира. Такие семейные существуют в основном в скрытых для людского глаза мини городах для чибиков, от которых отказались люди. А таким, прирученным к людям, сейчас самая малость. Ну ничего, главное, что все были бы счастливы. – Может, в Италии? – А давай! – соглашается тут же Арсений, вставая из-за стола, кошачьей походкой огибая и сев бедром на чужие плотные колени, к уху наклонившись под положенную крепкую руку на свою талию. – Но скажи после Антончику, чтобы всё-таки вы съездили за подходящим кольцом для Арсенюшки. – Обязательно, дорогой, – в самые губы, опаляя горячим дыханием, чтобы после слиться в поцелуе, пока Арсенюшка, отыскав рюмку хрустальную, наполнил её чистой водой, поместив засим в неё букетик клеверный, рядом с вазой с алыми розами. Да, все счастливы.