Off scene

Тяжёлая стеклянная дверь мягко поддалась под ладонью Чонгука. Он придержал её, пропуская Тэхёна вперёд.       — Спасибо, — тихо произнёс тот, выходя на улицу. Чонгук лишь коротко кивнул и шагнул следом. Ноябрь встретил их сыростью. Дождь почти закончился, но воздух всё ещё был наполнен мелкой холодной моросью. Она оседала на тёмной ткани пальто, запутывалась в волосах, оставляла едва заметные капли на ресницах. Асфальт после ливня блестел, словно покрытый тонким слоем стекла. В лужах дрожали отражения людей, вывесок и медленно проезжающих автомобилей. Как всегда, город жил своей привычной жизнью. К офисному зданию подъехало такси. Молодой альфа, придерживая над головой папку с документами, почти бегом пересёк парковку. Две студентки, смеясь, пытались укрыться под одним маленьким зонтом. Где-то неподалёку негромко звякнул трамвай, а с противоположной стороны улицы ветер принёс запах свежей выпечки из круглосуточной пекарни. Никто не обращал на них внимания. И это почему-то было приятно. Несколько секунд они просто шли рядом. Неторопливо. Будто после разговора обоим требовалось немного тишины. Чонгук первым нарушил молчание.       — Ваша машина далеко?       — Минуты три пешком.       — Югён специально ставит её подальше? Тэхён тихо усмехнулся.       — Почти всегда.       — Почему?       — Если остановиться прямо у входа, кто-нибудь обязательно узнает машину.       — И придётся задержаться?       — Скорее всего. Автографы. Фотографии. Иногда просто разговоры. Он произнёс это совершенно спокойно. Без раздражения. Словно говорил о погоде. Чонгук украдкой посмотрел на него.       — Вас это утомляет? Тэхён ненадолго задумался.       — Иногда. Он чуть сильнее запахнул пальто.       — Не сами люди. Скорее... — Он искал нужное слово. — Ощущение, что нельзя просто выйти из здания и спокойно дойти до машины. Чонгук понимающе кивнул. Они свернули на более тихую улицу. Здесь почти не было прохожих. Только редкие машины неспешно проезжали по мокрой дороге, разбивая отражения фонарей длинными золотистыми полосами. Чонгук невольно улыбнулся.       — Получается, сегодня вам повезло. Тэхён вопросительно посмотрел на него.       — Почему?       — Потому что сейчас рядом с вами только один журналист. На мгновение Тэхён удивлённо замер. А потом негромко рассмеялся. Не сдержанно. Не вежливо. А по-настоящему. И Чонгук неожиданно поймал себя на мысли, что этот смех нравится ему куда больше, чем любой идеально поставленный кадр с обложки журнала. Сам Тэхён, кажется, даже не заметил, что смеётся так свободно. Чонгук просто смотрел на него украдкой, пряча собственную лёгкую улыбку. Он тихо продолжил идти рядом, будто этот короткий разговор был самым обычным завершением рабочего дня. «Либо твой смех заразителен, либо я не умею сопротивляться.» Несколько минут они шли молча. Тишина между ними давно перестала казаться неловкой. Каждый был занят своими мыслями, но присутствие другого почему-то ощущалось удивительно естественно. Дождь всё ещё лениво моросил. Капли одна за другой падали с голых ветвей клёнов, с тихим стуком разбиваясь о мокрый асфальт. Тэхён поднял голову, наблюдая, как ветер качнул тонкие ветки. И вдруг негромко сказал:       — Каждый ноябрь вспоминаю одну историю. Чонгук повернулся к нему.       — Какую? На губах Тэхёна появилась едва заметная улыбка. Не весёлая. Скорее очень тёплая.       — Мне было лет девять. Папа забрал меня после занятий по рисованию. Он ненадолго замолчал, словно возвращаясь мыслями в тот день.       — Шёл почти такой же дождь. Зонтик у нас был один. Совсем маленький. — Он тихо усмехнулся. — И, кажется, больше защищал не нас, а собственную совесть. Чонгук рассмеялся. Тэхён тоже.       — До дома было минут пятнадцать пешком. Я всё ворчал. Говорил, что холодно, мокро и вообще ноябрь — худший месяц в году.       — А папа?       — Сказал: «Посмотри под ноги». Чонгук вопросительно посмотрел на него.       — Я не понял, зачем. А потом увидел... Тэхён перевёл взгляд на тротуар перед собой. Улыбка стала чуть шире.       — Все лужи были усыпаны листьями. Красными. Жёлтыми. Оранжевыми. Вода двигалась, листья кружились... Он тихо выдохнул.       — И папа сказал, что ноябрь никогда не бывает серым. Серыми бывают только люди, которые забывают смотреть по сторонам. Несколько секунд Чонгук ничего не отвечал. Перед глазами неожиданно возникла эта картина. Маленький Тэхён. Большой зонт. Мокрая улица. Наверняка, ребенком омега был ещё милее. Человек, который вместо того чтобы торопиться домой, остановился посреди дождя и попросил сына просто... посмотреть.       — Красиво, — тихо сказал Чонгук.       — Да. Тэхён улыбнулся уже совсем по-другому. Очень мягко.       — С тех пор каждый ноябрь автоматически смотрю на лужи. И знаете что?       — Что?       — Папа оказался прав. Ни один ноябрь не был одинаковым. Каждый год листья лежат по-разному. Чонгук невольно опустил взгляд. У самых носков его ботинок действительно плавали несколько кленовых листьев. Жёлтый медленно кружился в тонкой струйке воды. Рядом зацепился за бордюр тёмно-красный. Он даже не заметил их раньше.       — Никогда не обращал внимания, — честно признался он.       — Значит, в этом году будет первый раз. — Тэхён сказал это так просто, будто речь шла о сущей мелочи. Но почему-то именно эта фраза заставила Чонгука ещё раз посмотреть себе под ноги. И неожиданно улыбнуться. Наверное... Ноябрь действительно был не таким серым, каким казался из окна. Тэхён рассказывал что-то ещё. Спокойно. Неторопливо. Они никуда не спешили. О том, как однажды попытался самостоятельно приготовить ужин для папы и перепутал сахар с солью. Чонгук слушал, невольно улыбаясь, представляя: Тэхён, искренне уверенный, что всё делает правильно. Растерянное лицо. Сдержанный смех папы, который всё равно съел несколько ложек только потому, что сын очень старался.       — С тех пор, — с улыбкой продолжал Тэхён, — папа говорит, что меня лучше подпускать к мольберту, чем к кухне. — После той истории папа ещё долго не подпускал меня к плите, — с улыбкой продолжил Тэхён. Чонгук тихо усмехнулся.       — Не могу сказать, что осуждаю его. — Беззлобно издевается альфа с улыбкой.       — Зато спустя неделю я решил доказать, что способен хотя бы сварить лапшу.       — Вот это уже звучит опасно. Тэхён рассмеялся. Легко, но от души.       — Теперь тоже так думаю. Они неторопливо шли по влажному тротуару. Дождь закончился совсем недавно, и воздух всё ещё пах мокрой листвой и холодным асфальтом.       — Я поставил кастрюлю на плиту, — продолжал Тэхён. — Включил огонь. Засыпал лапшу. Даже засёк время. Он говорил так серьёзно, будто рассказывал о каком-то важном событии. Чонгук уже заранее чувствовал подвох.       — И?       — И стал ждать.       — Всё?       — Всё. Чонгук вопросительно посмотрел на него. Тэхён выдержал небольшую паузу, словно нарочно. А потом с совершенно невозмутимым лицом произнёс:       — Оказалось... я забыл налить воду. На несколько секунд Чонгук просто замер. А потом не выдержал. Смех вырвался сам собой. Искренний. Звонкий. Такой, что пришлось даже прикрыть глаза ладонью.       — Нет...       — Да.       — Не верю.       — Папа тоже сначала не поверил. Теперь смеялся уже и Тэхён. Не сдержанно. Он даже слегка качнул головой, вспоминая тот вечер. Ему было стыдно за себя, но сказать об этом не решился.       — Самое страшное, знаете, в чём? Чонгук, всё ещё улыбаясь, посмотрел на него.       — В чём?       — Я ведь был абсолютно уверен, что всё делаю правильно. Они снова рассмеялись. И Тэхён, увлёкшись рассказом, сам не заметил, как полностью повернулся к Чонгуку. Он больше не смотрел вперёд. Только на него. Будто вокруг никого не существовало. — А папа потом совершенно спокойно сказал... — Осторожно! Чей-то крик ударил неожиданно. Чонгук даже не успел осознать, что произошло, но что-то стремительно мелькнуло справа. Тело среагировало раньше мыслей. Один шаг вперёд и пальцы крепко сомкнулись на чужом локте, под неожиданный ох омеги, и одним резким движением, он оказался в сильных руках, что теперь крепко держали за талию, не позволяя упасть. Почти в ту же секунду омега оказался вплотную притянут к Чонгуку. Мимо, с ветром, на скорости, совсем рядом с омегой, буквально за спиной, в нескольких сантиметрах проехал велосипедист. Колеса издали характерный визг, но парень даже не остановился, а пронёсся мимо. Чонгук смотрел ему вслед сжимая челюсти. Тэхён же ещё стоял, не осознав произошедшего. Но в следующий миг, мысли испарились, когда он поднял глаза, и нашел лишь лицо Чонгука, что смотрело куда-то в даль. Он был так близко, что между ними не осталось ни единого сантиметра. Грудь коснулась груди. Чонгук инстинктивно придерживал его свободной рукой, не позволяя упасть. И в это же мгновение совсем рядом, обдав их холодным воздухом и брызгами из лужи, с глухим шелестом шин пронёсся велосипед. Кто-то громко выругался вслед парню. А кто-то возмущённо окликнул подростка. Но оба будто ничего не услышали. Чонгук только сейчас понял, что произошло. Сердце колотилось где-то в самом горле. Чонгук встретился с ним взглядом. Он всё ещё держал Тэхёна. Крепко. Наверное, даже слишком крепко. Хотел отпустить. Но не смог. Потому что Тэхён не сделал ни шагу назад. Он лишь медленно поднял голову и их разделяло лишь несколько сантиметров и только глаза всё ещё сохраняли между ними эту последнюю, почти условную дистанцию. Чон вдруг замер, а мир вокруг словно отключили, и настроили фокус на один единственный, этот, кадр. Он привык видеть Ким Тэхёна спокойным. Собранным. Человеком, который всегда держит себя в руках, что бы ни происходило вокруг. Но сейчас... Ничего из этого не было. В широко распахнутых глазах ещё жило испуганное удивление. Дыхание сбилось. Длинные ресницы едва заметно дрогнули. И впервые за всё время знакомства Тэхён не пытался спрятать это. Не натянул привычную спокойную улыбку. Не отвёл глаз. Не сделал вид, будто ничего не произошло. Он просто смотрел на Чонгука. Так доверчиво. Так по-настоящему. Словно на эти несколько секунд перестал быть человеком, которого знала вся страна. И стал просто... Тэхёном. Тем, кто позволил одному-единственному человеку увидеть себя таким. Чонгук вдруг понял это с пугающей ясностью. Тэхён не испугался, но не того, что оказался так близко. Он не поспешил освободиться. Не попытался вернуть между ними расстояние. Он остался и позволил ему держать себя. Потому что рядом с Чонгуком ему было... безопасно? И именно в этот момент внутри что-то тихо щёлкнуло. Без шума. Без вспышки. Просто так, будто последняя деталь чего-то неясного наконец заняла своё место. Они смотрели в глаза друг друга, и взгляд был глубоким. «Вот чёрт...» Мысль возникла сама собой. Тихо. Почти обречённо. Будто внутри него кто-то только что произнёс вслух то, что он ещё несколько секунд назад не был готов услышать. Сердце ударило так сильно, что на мгновение заглушило шум улицы. Чонгук продолжал смотреть в глаза Тэхёна. Не потому, что забыл отвести взгляд, а потому что больше не мог. Что-то неуловимо изменилось. Не вокруг. В нём самом. Он столько дней убеждал себя, что ему просто интересно разговаривать с этим человеком. Тогда почему сейчас казалось, что весь мир вдруг сузился до пары тёплых шоколадных глаз, а ладонь, всё ещё греющая чужую талию, казалась на самом правильном месте? Тэхён улыбнулся. Но совсем немного. Даже робко, будто сам ещё не понимал, почему улыбается. Чонгук только сейчас заметил, что всё ещё держит его за талию. И почти одновременно они оба словно очнулись. Первым отступил Чонгук. Будто только сейчас осознал, насколько близко они стоят. Он медленно убрал руку, всё ещё ощущая под ладонью тепло чужого пальто.       — Простите... — голос прозвучал непривычно тихо и аккуратно. Меньше всего сейчас хотелось получить пощёчину от омеги. В какой-то мере, Чонгук всё же позволил себе распустить руки. — Вы не ушиблись? Тэхён моргнул несколько раз. Словно возвращаясь обратно на мокрый ноябрьский тротуар.       — Нет... Он машинально коснулся локтя, за который несколькими секундами раньше его так резко потянули. Только сейчас до него окончательно дошло, что именно произошло. Он медленно перевёл взгляд туда, где уже исчез велосипедист.       — Кажется... я даже не понял, что случилось. Чонгук коротко выдохнул.       — И хорошо. Тэхён посмотрел на него вопросительно.       — Почему?       — Потому что если бы успели понять, скорее всего, испугались бы сильнее. На несколько секунд снова повисла тишина. Уже другая. Не неловкая. И не романтичная. Скорее... После случившегося обоим требовалось несколько секунд, чтобы сердце перестало колотиться. Где-то впереди негромко просигналил автомобиль. Почти сразу вслед за этим раздался знакомый звук короткого сигнала с парковки. Чонгук поднял голову. У обочины стоял тёмный автомобиль. За лобовым стеклом сидел Мин Югён. Он заметил их сразу. Приподнял руку в коротком приветствии, но выходить из машины не стал. Лишь терпеливо ждал. Тэхён тоже посмотрел в ту сторону. И неожиданно тихо рассмеялся.       — Кажется... нас уже потеряли. Чонгук усмехнулся.       — Скорее решили проверить, живы ли мы. Тэхён покачал головой.       — Югён потом обязательно скажет, что я опять где-нибудь задержался.       — А это неправда? Омега сделал вид, что серьёзно задумался.       — Сегодня... Наверное, нет. Они одновременно улыбнулись. И только теперь снова пошли вперёд. Но никто не торопился. Будто ничего особенного только что не произошло. Но Чонгук уже знал. Произошло. И изменить это он был не в силах.

***

Дверной замок привычно щёлкнул.       — Я дома.       — Разувайся сразу! — почти мгновенно донеслось из кухни. — Я полчаса назад полы помыл. Уголки губ Чонгука сами собой дрогнули. Некоторые вещи никогда не менялись.       — Уже. Он аккуратно поставил кроссовки на коврик, машинально выровнял их носками к стене. Куртку повесил на плечики, не бросая её, как это делал раньше. Когда-то Намджун долго ворчал из-за этого, потом перестал — потому что необходимость исчезла сама собой. Из кухни тянулся запах чеснока, кунжутного масла и чего-то жареного.       — Руки.       — Уже иду. Чонгук свернул к ванной, задержавшись лишь на секунду возле зеркала. В отражении не было ничего необычного. Всё тот же он. Только... Перед глазами совершенно неожиданно вспыхнула улыбка Тэхёна. Не та, которую видели все. А сегодняшняя. Тёплая. Чонгук резко отвернулся от зеркала и открыл кран. Холодная вода обожгла ладони. «Хватит.» Он глубоко вдохнул. «Возьми яйца в кулак.» Когда он вошёл на кухню, Намджун уже раскладывал ужин по тарелкам. Домашняя футболка, серые спортивные штаны, волосы собраны небрежным хвостом. На переносице — очки, которые он надевал только дома, когда глаза уставали после целого дня за монитором. На столе уже стояли две пиалы с рисом, миска с острым рагу и кимчи, аккуратно разложенное в маленькой тарелке. Как всегда. У Намджуна даже домашний ужин выглядел так, словно его собирались фотографировать для кулинарного журнала.       — Есть будешь? — вопрос показался абсурдным.       — Конечно. Они сели друг напротив друга. Несколько минут слышался только тихий звон палочек. Потом Намджун неожиданно сказал:       — Кажется, мне наконец доверили тот проект. Чонгук автоматически поднял голову.       — Серьёзно? В голосе прозвучал не наигранный интерес. Потому что об этом проекте он слышал последние несколько месяцев. Намджун редко рассказывал о работе подробно, но иногда всё же делился тем, что не подпадало под соглашение о неразглашении.       — Сегодня подтвердили окончательно. — Он говорил спокойно. Но Чонгук слишком хорошо его знал. По тому, как Намджун незаметно поправил очки и сделал вид, будто целиком сосредоточен на ужине, было понятно: он доволен.       — Поздравляю, — прозвучало после небольшой паузы.       — Спасибо. — Намджун сделал глоток воды. — Будем собирать новую команду. Если всё пойдёт нормально, проект рассчитан минимум на полтора года.       — Это тот самый международный?       — Да. Чонгук кивнул.       — Значит, тебя всё-таки заметили. Намджун тихо усмехнулся.       — Скорее, наконец перестали делать вид, что не замечают. Чонгук тихо хмыкнул, потому что не нашёл ответа. Нам был безусловно прав.       — Работы теперь будет в два раза больше, — продолжил Намджун. — Зато интересно. Люблю такие задачи. Он говорил о будущей архитектуре проекта, о распределении ролей, о том, как придётся выстраивать процессы практически с нуля. Обычно Чонгук в такие разговоры включался сразу. Спрашивал и спорил. Предлагал идеи, даже если был далёк от программирования. Но сегодня...       — Чонгук? Он моргнул.       — М?       — Ты вообще меня слушаешь?       — Конечно.       — Тогда что я сейчас сказал? Повисла пауза. Чонгук честно попытался вспомнить последние несколько предложений. Напрягся и попытался сложить в голове хоть какую-нибудь цепочку памяти. Но вместо слов неожиданно возникли мокрые ноябрьские листья. Потом — тихий смех. Потом взгляд и шоколадные глаза. Он медленно выдохнул.       — Последние секунд десять — нет, — сдаётся Чон, принимая поражение с чистой совестью. Намджун удивлённо поднял бровь.       — Даже не пытаешься соврать?       — Бесполезно, — пожал плечами Гук, абсолютно спокойно.       — Так-то да, — кивает Намджун. Несколько секунд Намджун молча смотрел на друга. Вдруг взгляд стал подозрительным. За всё время их знакомства такое случалось... пожалуй, впервые. Чонгук всегда любил слушать, даже там, где не надо. Поэтому сейчас эта рассеянность выглядела почти неестественно.       — Что-то произошло? — Вопрос прозвучал спокойно. Без давления. Но с ноткой волнения. Никакой попытки докопаться, а вопрос просто потому, что Намджун действительно заметил перемену. Чонгук замер с палочками в руке. Ответ появился мгновенно. «Да.» Но следом пришло понимание, что объяснить произошедшее он не сможет и дело не в желании. Просто, сам ещё не понимал, как это объяснить. Как рассказать человеку о том, что один взгляд способен перевернуть внутри всё настолько тихо, что снаружи не изменится почти ничего? Он опустил взгляд в тарелку. И после короткой паузы всё-таки ответил:       — Наверное... просто день был длиннее, чем обычно. Намджун не поверил. Это было видно сразу. Но вместо расспросов друг лишь кивнул.       — Тогда после ужина не засиживайся, — прозвучало обыденно, с заботой. Чонгук благодарно кивнул. Он и сам думал, что отдых сейчас был бы кстати. Только совершенно не представлял, как уснуть, если стоило ему прикрыть глаза, как память снова и снова возвращала его к одному и тому же месту. К мокрому тротуару. И к человеку, который впервые посмотрел на него так, будто рядом с ним можно было ничего не бояться.

***

Утро встретило Чонгука привычным звуком будильника, который он забыл выключить. Ровно в семь. Обычно, так он встаёт в университет, но сегодня это его избежало, поэтому можно было бы лечь снова. Но его мозг так устроен, что проснувшись один раз, снова заснуть он уже не мог. Он, по привычке, выключил будильник после первого сигнала, сел на край кровати и несколько секунд просто сидел, пытаясь окончательно проснуться. Из кухни уже доносился негромкий шум. Хлопнула дверца холодильника. Зашумела кофемашина. Намджун. Чонгук взглянул на часы. Без десяти семь. Значит, сосед проснулся ещё раньше. Ничего необычного. Натянув домашние тапочки, он вышел в коридор. Квартира пахла свежесваренным кофе и тостами. Из кухни лился тёплый свет. Намджун стоял у столешницы, сосредоточенно нарезая авокадо настолько ровными ломтиками, будто от этого зависела судьба проекта, о котором он рассказывал вчера. На планшете рядом была открыта какая-то техническая документация. Он мельком поднял глаза.       — Доброе утро.       — Доброе, — зевнул Чонгук.       — Омлет будешь?       — Буду, — скорее промычал, чем произнес, тот. Чонгук привычно поставил кружку на подставку — иначе Намджун потом обязательно скажет, что на столешнице останется след. Эта мысль вызвала лёгкую улыбку.       — Что? — тут же спросил Намджун, не       отрываясь от сковороды.       — Ничего.       — Ты улыбаешься.       — Разве?       — Да. Чонгук машинально коснулся уголка губ. Неужели? Он даже не заметил.       — Наверное, ещё не проснулся.       — Обычно ты по утрам выглядишь так, будто хочешь подать в суд на будильник.       — Возможно, он просто начал вести себя приличнее, — пожал плечами младший. Намджун тихо фыркнул.       — Сомневаюсь. Они позавтракали почти молча. Это тоже было привычкой. Утром оба ещё не до конца просыпались и не любили долгих разговоров. Когда Намджун собирался уходить, он, уже надевая пальто, произнёс:       — Сегодня, скорее всего, задержусь. Первое собрание команды.              — До ночи?       — Надеюсь, нет.       — Тогда удачи.       — И тебе, — прозвучало последним. Дверь закрылась и в квартире сразу стало тихо. Тишина после ухода Намджуна всегда ощущалась иначе. Не пустой — скорее собранной. Как будто квартира на пару секунд замирала, проверяя, что дальше делать без привычного второго голоса. Чонгук остался сидеть за столом ещё несколько минут. Остывающий омлет на тарелке постепенно терял запах, но он всё равно не торопился есть. Пальцы лениво крутили вилку. Мысли — нет. Точнее, они были. Но ни одна не складывалась в что-то чёткое. Он смотрел в окно. Там всё было как обычно: двор, мокрый асфальт, редкие прохожие, спешащие куда-то с одинаковыми выражениями лиц. И это почему-то казалось странным. Потому что внутри у него всё уже перестало быть “как обычно”. Чонгук сделал ещё один глоток кофе и откинулся на спинку стула.       — Соберись, — тихо пробормотал он сам себе. Звучало убедительно. Но бесполезно. Он взял телефон со стола, разблокировал. Провёл пальцем по экрану, не открывая ничего конкретного. Чаты. Новости. Какие-то уведомления, на которые обычно реагировал сразу. Сейчас — нет. Палец остановился. На секунду. Потом снова сдвинулся. И всё же он открыл чат с работой. Прочитал первое сообщение. Не понял второе. И только на третьем осознал, что перечитывает одну и ту же строку уже второй раз. Чонгук тихо выдохнул носом.       — Отлично, — пробормотал он. — Продуктивность уровня “лист на воде”. Он заблокировал телефон и отложил его обратно на стол. Есть больше не хотелось. Он встал, собрал тарелку, машинально сполоснул её — без особой необходимости, просто чтобы что-то делать. Вода шумела слишком громко для утренней тишины. И всё равно не перекрывала то, что было у него в голове. Он поймал себя на том, что замер на секунду у раковины. Смотрит в одну точку. Не думает. Просто… вспоминает. И сразу же резко отводит взгляд, будто это действие могло что-то “спровоцировать”.       — Это уже начинает раздражать, — тихо сказал он себе под нос, прекрасно зная, что никто не слышит. Но раздражение не помогало. Оно просто существовало рядом, не вытесняя ничего другого. Но ничем не решало его состояние. Чонгук вытер руки полотенцем, бросил его на спинку стула и прошёл в комнату. Квартира снова стала тихой. Теперь по-настоящему. Он подошёл к окну. Ноябрь за стеклом выглядел ещё более нейтральным, чем обычно. Серый. Но уже не такой пустой. Где-то в этом “сером” слишком легко всплывали детали. Улыбка. Голос. Момент, когда всё вокруг сузилось до одного дыхания. Чонгук резко отвернулся от окна.       — Всё, — сказал он уже увереннее. Как принятое решение. — Работа. Он открыл ноутбук. Экран загорелся белым светом. Папки. Файлы. Списки задач. Знакомый порядок, который всегда помогал держать голову на месте. Первые десять минут он действительно работал. Потом поймал себя на том, что перечитывает один и тот же абзац уже третий раз. И ни одно слово не задерживается. Он откинулся на спинку стула, потёр переносицу.       — Чёрт, — тихо выдохнул он. — Не самый удачный день. И впервые за утро позволил себе не спорить с этим. Просто закрыл ноутбук. И тишина в комнате стала чуть честнее.

***

Он долго сидел за компьютером, собирая их с моделью интервью в один целый материал. Долго, не потому что работа сложна — нет, он прекрасно мог справиться с такой задачей, работать с записями ему не впервой, но проблема была в персонаже с этой записи. Чонгук пытался сосредоточиться, но снова и снова отвлекался на мысли об омеге с шоколадными глазами. На равне с этим, работа далась ему тяжело. Ведь выкинуть из головы вчерашний день он просто не мог. Только когда он уже взял телефон, чтобы просто проверить уведомления, экран ожил сам. Сообщение. Не от Намджуна. И не из привычных рабочих чатов. Пальцы замерли на полпути к разблокировке. Чонгук выдохнул и открыл письмо. Тема была короткой. «Результаты рассмотрения стажировки» Он даже не сразу прочитал дальше. Несколько секунд просто смотрел на строку, будто она могла измениться сама по себе. Потом — нажал. Текст был вежливым. Слишком вежливым для хороших новостей. «…благодарим за интерес… вынуждены сообщить… в данный момент не готовы предложить место стажёра…» Дальше он не дочитал сразу. Экран чуть потускнел в руке. Тишина кухни вдруг стала плотнее. Не громче — именно плотнее, как воздух перед дождём. Чонгук опустил телефон на стол. Сел. И только тогда дочитал письмо до конца — уже без особой необходимости. Формулировки не менялись. Смысл тоже. Он просто не прошёл. На секунду в голове возникло странное ощущение — не обиды даже, а пустоты, как будто кто-то аккуратно вынул из привычного дня одну опору и оставил место незаполненным. Он откинулся на спинку стула. Смешно. Вчера он ловил человека на мокром тротуаре, удерживая его за талию, и мир в тот момент почему-то не развалился. А сейчас — просто письмо. И почему-то именно оно выбивает почву сильнее. Телефон снова завибрировал, но уже с входящим вызовом на экране. На этот раз — неизвестный номер. Чонгук посмотрел на экран. Не сразу ответил. Потом всё-таки провёл пальцем.       — Алло? Пауза.       — Это Чон Чонгук? — Голос на другом конце был спокойный, деловой.       — Да.       — Вас беспокоит редакция журнала Haneul Review . Он медленно выпрямился.       — Мы получили ваше портфолио и хотели бы уточнить, не будете ли вы свободны для короткого разговора сегодня. Вопрос касается вашей заявки на стажировку. Пальцы Чонгука слегка сжались вокруг телефона. Чонгук мгновенно вспомнил тот самый день, когда после интервью с Тэхёном решил отправить своё резюме в несколько издательств. Большинство проиграло. Но всё же отно ответил.       — Сегодня?       — Да. Если вам удобно, можем встретиться в течение дня или созвониться позже. Короткая пауза. Но в ней что-то сдвинулось.       — Я... свободен, — ответил он наконец, очнувшись.       — Отлично. Тогда мы вышлем детали. Связь оборвалась. Чонгук ещё несколько секунду держал телефон у уха, хотя там уже была тишина. Потом медленно опустил руку. И впервые за утро посмотрел не в экран, не в пустоту перед собой. А куда-то чуть дальше. Туда, где всё ещё оставался след от только что пришедшего письма. И странное ощущение, что день, который начался слишком сложно, только что перестал быть таким.