Сквозь пепел забвения

      Phantogram — Black Out Days

Минутами ранее…

      Старший лейтенант шёл к своей цели, ощущая в себе больше решимости, чем прежде.       Он больше не мог позволить себе сомневаться — от него требовалось найти голые факты и разложить всё по своим местам. Йегер был намерен добиться этого, несмотря на все последствия, которые мог повлечь за собой допрос. Что бы ни произошло после проделанной работы — это не должно было его волновать. Офицеру не дозволялось поддаваться какой-либо человечности, когда вопрос стоял ребром.       У самого входа в палату дверь неожиданно распахнулась.       — Лиззи?       Йегер мгновенно остановился, ощутив, что сбился со своего предначертанного курса.       Медсестра растерянно осмотрелась, будто ища кого-то ещё за его спиной.       — Кхм… вы собирались пройти внутрь, сэр? — необычно формально спросила она, опустив глаза.       Йегер напрягся. Лиззи выглядела иначе — испуганной. Видимо, во время его отсутствия что-то произошло.       — Что-то с Анной?       Он уверенно шагнул вперёд, не собираясь больше обходить главное.       Лиззи мгновенно переменилась в лице, осторожно подняв на него взгляд.       — Ох, нет. Не волнуйтесь, её состояние стабильное, — раскрасневшись, произнесла она.       Эрен внимательно смотрел на медсестру, не понимая, какую игру она затеяла. Его начинало изрядно выматывать это густое, тягучее молчание, которое то старшая медсестра, то теперь Лиззи расправляли вокруг него. Он больше не хотел разгадывать чужие намёки.       — Я бы хотел войти в палату и удостовериться в этом, — твёрдо произнёс он, протянув руку к дверной ручке.       В этот момент Лиззи резко схватила его.       — Не ходите, прошу… — умоляюще выдохнула она, и напряжение между ними стало почти осязаемым.       — Почему, Лиззи?       Он наклонился к ней, ощущая её дрожь. За его спиной явно что-то происходило.       Лиззи с силой прикусила нижнюю губу, пытаясь сохранить молчание, но пронзительный взгляд старшего лейтенанта и его опасная близость заставили её заговорить — раньше, чем она сама позволила бы себе это сделать.       — Мисс Вайс… пришла в себя. Она просила пока об этом не говорить, — тихо призналась она, поджав губы.       Йегер медленно выпрямился, ощущая, как внутри поднимается что-то неприятно скользкое, сковывающее все внутренности.       Она ушла.       Разочарование от услышанного настигло его слишком внезапно. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы вернуть ускользающее самообладание.       Видимо, Флок был прав, подумал он. Должно быть, он слишком рано позволил себе расслабиться, дав разуму блуждать в чуждых ему грёзах. Эрен сжал кулаки, восстанавливая контроль. В этот раз он его не потеряет.       — Где она? — офицерский тон разрезал пространство, разделив их разговор на «до» и «после».       Лиззи отчётливо почувствовала перемену, ощущая на себе цепкий взгляд холодных бирюзовых глаз. В них больше не читалось и толики той дружелюбности, с которой он однажды к ней обратился.       — Я… я не знаю, правда, — склонив голову, тихо проговорила она.       В ответ медсестра услышала лишь недовольный вздох лейтенанта. Он источал напряжение, от которого она неуверенно подняла глаза.       — Я могу спросить… почему вы её ищете? У мисс Вайс какие-то неприятности? — осторожно поинтересовалась она, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Как бы он ни старался подавить это, упрямая искра всё равно пыталась прорваться наружу. В конце концов он позволил ей, ухватившись за любопытство медсестры.       — Хотел бы я сам знать ответы на эти вопросы, но для этого мне нужна твоя помощь, Лиззи, — Йегер чуть наклонился, чтобы их взгляды оказались на одном уровне.       Теперь лейтенант смотрел на неё иначе — с беспокойством. Холодная сталь, исходившая от него минутой ранее, отступила, позволив медсестре наконец выдохнуть и пойти ему навстречу.       — Я думаю… мисс Вайс должна быть в ординаторской. Она чаще всего бывает там, — произнесла она, вновь опуская взгляд.       Всё это время она держала в руках папки с записями всех пациентов. Лиззи взволнованно взглянула на Йегера, когда он уже развернулся, намереваясь продолжить поиски.       — П-подождите… возьмите, — она схватила его за предплечье здоровой руки и вынула нужную папку. — Передайте это мисс Вайс… всё-таки она ваш лечащий врач.       Лейтенант остановился, задумчиво разглядывая протянутые документы, ощущая, как внутри него всё ещё что-то колеблется. Анна действительно была его лечащим врачом, но теперь условия изменились. Он больше не смотрел на неё через эту узкую профессиональную призму — она мешала рассмотреть всю картину целиком.       Йегер неуверенно взял папку. Это была его история болезни — теперь он сможет изучить её на досуге. Возможно, в записях старшей медсестры скрывалось то, что так упорно ускользало от него, касающееся её подлинной личности.       Старший лейтенант кратко кивнул, прежде чем вернуться к своей изначальной цели. Теперь ничто не должно было ему помешать.

***

      Дверь глухо открылась, приглашая внутрь комнаты своих редких посетителей. Мерцающая на потолке маленькая лампа зажглась, тускло осветив помещение.       Зайдя первым, лейтенант коротко огляделся. Анна выбрала эту комнату для допроса неслучайно: помещение находилось в самом отдалённом месте госпиталя, чтобы не привлечь ненароком внимание зевак.       Однако Йегер по-своему убедился в её целесообразности — уж больно чётко затхлый запах, серые каменные стены и теснота помещения напоминали ему о том бункере, где проходил его последний, неудавшийся допрос.       Он нервно сглотнул, пытаясь прогнать из мыслей тот эпизод. Сейчас от него требовалось гораздо больше выдержки, чем прежде.       Тихим шагом за ним вошла старшая медсестра. Несмотря на внутреннюю тревогу перед неизвестностью, она не позволяла себе склонить голову даже на миллиметр при виде старшего лейтенанта. Гордость, приобретённая за годы работы, не позволяла никому усомниться в порядочности старшей медсестры.       На этот раз была особенная причина встретить обвинения лейтенанта со стойко прямой осанкой: Анна уважала этого человека, и, как ей казалось, он испытывал к ней то же чувство. До этого момента.       Она не смела отводить от него взгляд, ведь не была повинна ни в чём — разве что только в одном: слишком близко подпустила к себе того, к кому успела проникнуться, доверившись почти без остатка. И если это была её ошибка, сейчас Анна была готова ответить за неё сполна.       — Присаживайтесь, — велел он холодным тоном, повернувшись к ней спиной.       Он проронил слово впервые за всю их дорогу до заброшенного кабинета. Непроизвольно уголок её губ дрогнул — ирония ситуации была слишком очевидна: ещё недавно именно она старалась хранить молчание в его присутствии.       Анна послушно села на старый ветхий стул, заняв место напротив лейтенанта. Теперь роли поменялись, и говорить предстояло ей — хотела она того или нет.       — Прежде чем мы начнём, я бы хотел прояснить один момент, — Йегер медленно обошёл стол, не поднимая глаз на медсестру. — Этот допрос носит исключительно информативный характер. Вы ни в чём не обвиняетесь… по крайней мере, пока, — подытожил он, мельком взглянув на неё и заняв своё место.       Старый стул скрипнул под его весом, словно тоже не выдерживая тяжести момента.       Послышался щелчок, и стопка документов глухо легла на стол.       Старшая медсестра, поджав губы, кивнула, устремив пустой взгляд на лейтенанта. Он прокашлялся и разложил бумаги по местам.       — Назовите ваше полное имя, дату рождения и место жительства, — вновь взглянув на неё, продиктовал он ровным голосом.       Она выпрямилась, облизнув под маской подсохшую нижнюю губу.       — Анна Вайс. Десятое февраля двадцать третьего года. На данный момент проживаю в Гарнизонном госпитале №1, — отрешённо и чётко произнесла она.        Он несколько секунд наблюдал за её поведением, прежде чем свериться с бумагами и внести дополнительную информацию.       Эрен слегка удивился, узнав, что она его ровесница. Умна не по годам, опытнее многих его сверстников. Он прокашлялся и перевернул страницу документа.       — Где вы родились? — продолжил он, внимательно посмотрев на неё.       Всего на секунду Анна замешкала, под столом сжав пальцы вместе. Она молчала мгновение, будто роясь в памяти.       Йегер прищурился, выжидая.       — Западный район Шиганшины, — чуть сбивчиво ответила она, не отводя взгляда.       Ему показалось, что он ослышался. Йегер часто заморгал, ощущая внутри себя лёгкий, едва заметно пробежавший холодок.       — Откуда? — нахмурившись, переспросил он, слегка наклонившись вперёд.       Старшая медсестра медленно выдохнула, глядя на него всё тем же каменным взглядом.       — Из небольшой деревни неподалёку от города. Я недолго там прожила, мало что помню из детства, — призналась она, поджав губы, опуская взгляд.       Старший лейтенант застыл, уставившись на Анну, пока сердце глухо отдавало удар за ударом. Он сам был родом из западной части, жил в особняке между глубинкой и городом, и никогда бы не поверил, что сидящая перед ним медсестра происходит из той же местности.       Он медленно встал и отвернулся, закрыв глаза, пытаясь отмахнуться от внезапного волнения. Это просто совпадение, не более. Наверное, поэтому она пробуждала в нём эти странные ощущения — её говор был до боли знаком. Не иначе как случайность.       Открыв глаза, он снова повернулся к ней и увидел перед собой всё то же каменное выражение лица старшей медсестры. Она не выражала никаких эмоций, была необычайно спокойна. Фальшь ли это, или ей действительно нечего скрывать?       — Где вы получили образование медсестры? — резко спросил он, чуть наклонившись над столом.       Анна коротко вздохнула, облизнув уже пересохшие губы. Он скрупулёзно выжидал, наблюдая за каждым движением её тела.       — Практически весь мой опыт работы основан на большом количестве наглядной практики. Я… досрочно выпустилась с отличием из пансиона для девочек «Адельвайс», когда начался набор медсестёр, — рассказала она, не поднимая взгляда от стола.       Эрен поджал губы. Он знал этот пансион, но то было обычное учебное учреждение, не имеющее никакого отношения к медицине. Йегер выпрямился.       — Правильно ли я понимаю, что вы не получили должного образования перед поступлением на должность медсестры? — не сводя с неё глаз, он медленно обошёл её, остановившись позади.       Анна резко повернулась к нему лицом, чувствуя, как щёки заливает румянец.       — Нет, это не так. В тех обстоятельствах действительно набирали всех желающих без предварительной подготовки, однако она у меня была, — пояснила она, сжав кулаки.       Йегер придвинулся ближе, пристально следя за старшей медсестрой. Он заметил, как поникли её плечи и подрагивали руки. Он двигался в правильном направлении.       — Откуда же могла быть подготовка у девочки из обычного пансиона? — хищная интонация сама собой прорывалась из груди. Он начал нащупывать почву.       Анна заметно напряглась, ощущая усиливающееся давление со стороны лейтенанта.       — Я получила разрешение на работу после более чем полугода практики. Мои способности убедили всю врачебную комиссию, — не выдержав, слегка с обидой произнесла она.       Эрен мгновенно вскинул на неё взгляд, чувствуя, как напряжение между ними становится невыносимо давящим. Дыхание утяжелилось. Он с усилием сглотнул.       — Что насчёт вашего текущего статуса старшей медсестры? Вы точно так же его «приобрели»? — он наклонился, пронзая взглядом.       Слишком близко.       Анна нахмурилась, тяжело выдыхая сквозь полуоткрытые губы под маской.       Наконец-то нащупал.       — Единственное, что я «приобрела», — это мой опыт, — свирепо взглянув, почти прошипела она. — За годы службы я была удостоена этого звания за объём проделанной работы и количество спасённых пациентов. Не так давно вы сами об этом говорили, не припоминаете? — медленно привстав, не отводя взгляда, произнесла она.       Йегер всё так же стоял, склонившись над ней, не позволяя Анне полностью подняться. Он ухмыльнулся.       — Я мог сказать всё, что было угодно мне тогда. А сейчас я выясню, что из этого является правдой. Ведь подтверждение вашего статуса так и не было найдено, — твёрдо произнёс он, глядя ей прямо в глаза.       Старшая медсестра на мгновение застыла, ощутив неприятно проскользнувший холодок по коже. Она больше не могла молча принимать удар за ударом, пока чувство негодования лишь росло.       Анна медленно поднялась, расправила плечи и опасно сверкнула глазами.       — Каким же путём получили свой статус вы, лейтенант Йегер? — уверенно выступила вперёд она. — Ведь при вас не было никаких документов. Могу ли я по-настоящему полагаться лишь на вашу форму, чтобы считать вас старшим лейтенантом?       На секунду его охватило замешательство. Он не предвидел, что Анна посмеет во время допроса перевести стрелки, попытаться дать отпор — позиции у неё были слабее. Она заведомо была обречена на проигрыш, но до конца не хотела сдаваться.       Мысленно Эрен похвалил её за стойкость, но отступать не собирался ни при каких обстоятельствах.       — По крайней мере вы можете увидеть моё лицо. Почему же вы прячете своё?       — Вы задаёте странный вопрос медсотруднику, который заботится о благополучии своих пациентов, — осторожно отклонившись, глухо произнесла она.       Он опёрся руками о стол, словно окольцовывая Анну, лишая её малейшей возможности побега.       — У вас имеются доказательства пройденного обучения, мисс Вайс? Документы, на которых указано ваше имя? — спросил он, подражая её манере, внимательно вглядываясь в черты её лица.       Старшая медсестра замерла. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от него, и, несмотря на маску, Йегер считывал все эмоции, одновременно отразившиеся на её лице, смешавшись воедино в один болезненный коктейль.              Слишком близко.       — Их… больше нет, — её голос неожиданно затих, а взгляд сменился с воинственного на опустошённый. — Они сгорели, — словно пребывая в трансе, проговорила она.       Йегер нахмурился и осторожно взял её под локоть, опасаясь всё ещё слабого состояния.       — Сгорели? Что произошло? — так же тихо спросил он, не собираясь отходить.       Какое-то время Анна молчала, прежде чем резко прийти в себя. Её взгляд изменился, как только она отчётливо почувствовала его прикосновение к своей руке. Это заставило её резко отклониться — она безвыходно упёрлась в стол, стараясь сохранить хотя бы минимальную дистанцию.       — Я… не знаю, — она опустила голову, чувствуя застрявший в горле ком.       — Зачем… зачем вы всё это спрашиваете? — на глазах выступили непрошеные слёзы, которые она из последних сил сдерживала, больше не позволяя себе эмоций. Она должна была оставаться собранной. — Вы ведь видели моё лицо…       Эрен какое-то время стоял неподвижно, пока неведомый импульс не заставил его придвинуться ближе. Он видел, как она дрожала, ощущая под своей рукой её горячую, покрытую мурашками кожу.       — Я просто хочу увидеть его снова, — прошептал он и одним аккуратным движением снял с её лица маску.       Как только Йегер начал убирать руки, она резко схватила его, пытаясь до последнего скрыть лицо. Тепло её резких, но одновременно аккуратных прикосновений разлилось по его коже — они обжигали, бросали в жар, пробуждая в его теле что-то глубоко закопанное.       Они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, и в маленьком помещении внезапно перестало хватать воздуха. Её хватка ослабла, и маска, за которую она так отчаянно цеплялась, сползла. Теперь она была уязвима — лишённая защиты перед его атаками. Лейтенанту оставалось лишь произнести «шах», выиграв эту партию, но он не мог связать и пары слов.       Йегер не помнил, что произошло в следующие мгновения, когда начал упорно сокращать и без того крошечное расстояние между ними. Казалось, какая-то всеобъемлющая сила тянула его вперёд, и он пошёл за ней, не раздумывая.       Анна с каждой секундой всё больше походила на каменную статую, застывшую в смятении от интимности момента. Его глаза были полны огня — пылающего, яростного, почти опасного. Они манили, гипнотизировали наяву, не позволяя ей двинуться ни на сантиметр.       Время остановилось вместе с ними. Это могло длиться бесконечно, пока она не почувствовала его тяжёлое дыхание.       До помутневшего девичьего рассудка наконец дошло колющее осознание, сильнее любой обезоруженности:       «Ты не можешь так поступить. Уходи!»       В тот же миг перед Йегером чётко предстала Хистория, отрезвляя его одним своим обликом.       Анна резко выдохнула и с испугом отстранилась от его почти коснувшихся губ. Её внезапная реакция подействовала на Йегера, заставив его быстрее прийти в себя.       Он отвернулся, тяжело ловя воздух, всё ещё ощущая проснувшуюся дикость, которая постепенно сменилась неловкостью от случившегося. Эрен нуждался в возвращении контроля как никогда.       — Я не сержусь, — прошептал призрачный голос у его уха, но стало только хуже. Перед собой он видел её сияющую улыбку, которая мгновенно исчезла.       Анна воспользовалась его озадаченностью, юркнув за его спиной к двери. Дрожащая рука уже легла на ручку, когда в последнюю секунду он остановил медсестру, развернув к себе лицом.       — Анна, я… — десятки мыслей, включая ругательства в адрес самого себя, посыпались, не дав ни одному внятному оправданию вырваться наружу.       Она смотрела на него с гримасой полной ужаса и обиды.       — Допрос окончен, лейтенант Йегер? — её голос чуть дрогнул, прежде чем обрести присущую ему стальную твёрдость.       На лице больше не было испуга — только ледяное равнодушие. Та самая неприступная старшая медсестра, не дававшая ни малейшего шанса на слабость.       На секунду недоумение отразилось на его лице. Эрен нервно откашлялся, ощущая, как напряжение стягивает всё тело.       — Да, окончен… — выпрямившись, наконец произнёс он, но не успел договорить, как старшая медсестра исчезла.       Осталась лишь распахнутая настежь дверь, а по коридору уже раздавались стремительные шаги, удаляющиеся прочь.       Она ушла. Снова.       — Чёрт! — он с силой захлопнул дверь, развернулся и ударил кулаком по столу.       Он снова оплошал. Был на волосок от очередной ошибки. Был слишком близок. Слишком, чёрт возьми, близок к старшей медсестре.       Эрен провёл рукой по лицу и тяжело опустился на стул. В груди неприятно саднило. Черты лица исказились, словно от боли, пока внутри бушевала буря.       Он мог поклясться, что почти почувствовал электрический разряд от прикосновения к её губам — такой, что лучше бы его передёрнуло от электрического стула. Он почти перешагнул черту. Эрен выругался, но вместо злости осталась лишь пустота — единственное, что он чувствовал после её ухода.       Йегер никогда бы и подумать не мог о такой гнусности по отношению к той, кого уважал всем сердцем. Виноватый взгляд упал на потемневший металл обручального кольца.       После жёстких боевых условий оно потеряло свой блеск — как и та клятва, что он дал много лет назад. Но, несмотря на всё утраченное за годы службы, Эрен оставался верен жене, нося кольцо как напоминание: Хистория была его единственной, и ни одно обстоятельство этого не изменит.       Он тяжело застонал, откинувшись на спинку стула. Ещё один неудавшийся допрос, оставивший лишь вопросы. Но была ли Анна в чём-то виновата?       Он хрипло усмехнулся.       Была, подумал он без раздумий.        Чарующая ведьма — та, что заставила его проснуться от глубокого сна, подняться и поверить во что-то лучшее. Теперь у него не осталось ни веры, ни её. Дав однажды надежду, она забрала всё обратно — без остатка.       Анна стала для него величайшей преступницей, которую он не мог по-настоящему судить. Она могла обмануть его, украсть абсолютно всё, что у него только было.       И украла. Хотела того или нет.       Но он… он не имел никакого права ловить её. Только корить себя.       Йегер с измученным лицом окинул взглядом стол, на котором до сих пор лежали бумаги. Он придвинулся ближе и начал аккуратно собирать их, пока не наткнулся на свою историю болезни.       Устало вздохнув, он поднял документ. Если от старшей медсестры не удалось добиться хотя бы крупицы информации, то что он мог найти здесь? Не рассчитывая ни на что, Йегер открыл историю болезни и бегло скользнул по страницам.       Через некоторое время он замер, уставившись на одну из страниц. Он перечитывал её снова и снова, но понимание от этого не спешило приходить. На первый взгляд в документе была вся базовая информация: имя, пол, возраст, место рождения.       Но он не помнил, чтобы говорил старшей медсестре свою дату рождения — тем более место, откуда он родом. Анна могла предположить год, но точный день и месяц? Невозможно. Да и происхождение она никак не могла знать.       Она не могла узнать его досье и у Форстера — младший лейтенант пребывал в полном неведении. Об Эрене никто из нынешнего окружения знать не мог хотя бы потому, что он сам помнил о себе слишком мало, а то немногое предпочитал оставлять недосказанным.       Внимательно вчитываясь в каждую строчку, он наконец дошёл до диагноза.       «Разрыв связки плечевого сустава. Не менее двух недель постельного режима. Быстро идёт на поправку, выполняя все данные мною инструкции».       Он спустил взгляд ниже.       «Страдает от НТРС, связанного с событиями юности. После серьёзной армейской подготовки и нескольких лет службы не помнит важные аспекты своей биографии».       — Что за НТРС?.. — пробормотал он вслух, чувствуя, как внутри сжимается холодный ком.       «Предположительно, амнезия вызвана тяжёлым эмоциональным потрясением, связанным с перенесёнными событиями прошлого, касающихся семьи. Симптомы обострились на фоне армейской подготовки и многолетней службы».              Эрен поднял немигающий взгляд, полностью уйдя в себя.       Он перечитал запись снова. И ещё раз.       Откуда?       Откуда она знала это? Как она могла знать о нём больше, чем он сам?       Он медленно откинулся назад, не сумев зафиксировать ни на чём рассыпающийся взгляд. В голове он снова и снова прокручивал всё, за что мог бы зацепиться с самого начала, но это не приносило ни капли ясности. Он пытался вновь и вновь — и каждый раз тщетно упирался в невидимую стену, окутанную мраком собственного прошлого.       Вдруг он вспомнил о своей таинственной находке, которую так и не успел передать Анне. Эрен вытащил из кармана тот самый красный платок и положил на стол, впившись в него пристальным взглядом. В нём было что-то не так. Он чувствовал это. Словно знал.       Он снова придвинулся к столу, опуская взгляд на страницы, но буквы расплывались перед глазами. Анна знала. Но как?       Он почувствовал давление на бедре: в кармане пижамы что-то упиралось. Рука непроизвольно потянулась туда. Пальцы наткнулись на холодное стекло. Он замер.       Йегер медленно достал стеклянный флакон. Как он мог забыть?       Какое-то время в давящей тишине комнаты он хмуро всматривался в наполненный пузырёк.        «Только пообещай мне не пускать всё на самотёк. Возможно, это твой последний шанс».       Пальцы сжали флакон крепче.       Перед ним был, возможно, тот самый последний шанс узнать правду — старшая медсестра оставила после себя ещё бо́льший шлейф таинственности, ставший для него невыносимым бременем.       Тяжесть словно легла на лёгкие, с каждым вдохом давя всё сильнее. Он исчерпал весь запас воздуха, словно был заядлым курильщиком. Проблема заключалась в другом: он по существу больше не знал, кем был.       Сердце болезненно сжалось от раздражающего ощущения неведомой правды, скрытой где-то глубоко в его голове.       Эрен больше не мог с этим справляться.       Послышался тихий щелчок. Резким движением пальца он откупорил крышку и осторожно придвинул флакон ближе. В нос ударила смесь лекарственных трав. Могло ли это действительно помочь?       Он снова уставился на красный платок, лежащий рядом на столе.       Не было времени на лишние раздумья. Был только один путь — назад к пониманию себя. Отступать было поздно.       Он сделал один медленный глоток, и лицо на мгновение исказилось от отвращения. Ничего страшного — бывало и похуже. Пережив четыре года войны, он выдержит и такой пустяк. Другого выбора у него всё равно не было.       Последовал ещё один глоток. И ещё. Йегер нахмурился, запрокинул голову и полностью допил всё содержимое, терпя вкус до конца.       Поставив флакон со стуком дрожащей рукой, он выдохнул, хрипя от неприятного послевкусия.       «Всё хорошо, Эрен?»       Он убрал красный платок и пустой флакон в карман, тяжело дыша.       Вытерев рот рукавом, медленно поднялся, держась за стол. Лейтенант выпрямился, насколько мог, и вышел из комнаты, уверенным шагом направившись в свою палату.       Он не обращал внимания ни на кого: зрение с каждым шагом становилось всё более размытым. Внезапно в ушах поднялся шум, заглушая всё вокруг. Больше ничего не волновало — лишь бы быстрее добраться до кровати и рухнуть.       Наконец показалась палата, и он впервые так отчётливо ощутил последствия бессонницы. Он не помнил, когда в последний раз голова касалась подушки, и перспектива ближайшего сна теперь казалась настоящим спасением.       Подрагивающая рука легла на ручку двери. Со вздохом облегчения он шагнул внутрь, смутно ощутив странную волну чего-то родного — будто после долгого пути вернулся домой.       Койка встретила его свежестью чистого белья.       Нелепая улыбка коснулась его губ. Он с удовольствием завалился в постель, чувствуя усталость в каждом мускуле. Руки нащупали пушистое одеяло. Эрен укутался в него, словно в защитный кокон.       «Спокойной ночи, сынок», — призрачно шепнул родной голос где-то рядом.       «Наконец-то…» — промелькнуло в сознании.       Впервые за долгое время он уснул, уходя в далёкое путешествие.

Конец первой части.