Эхо павших кланов

Ночь после вызова тянулась долго, как предсмертный хрип. Тисс сидела на кровати, скрестив ноги, и перебирала в пальцах бумаги — записи Ордена, обрывки слухов, собственные пометки. Напротив неё, на стуле с продавленным сиденьем, лежал раскрытый футляр с ядами. Четыре флакона. Паралитик. Сонный порошок. Противоядие. И «слеза» — медленный токсин, который она ни разу не применяла в деле. Сибель эя Тир. Тисс знала о ней достаточно, чтобы не недооценивать. Третья дочь, не наследница — но наследницей стала, когда две старшие сестры умерли при загадочных обстоятельствах. Никто не доказал, но все знали: Сибель убила их. Ядами. Стиль Дома Тир. Их лаборатория производила лучшие токсины в Империи, и «Поцелуй Тир», их флагманский продукт, убивал за минуту — быстрее, чем жертва успевала понять, что умирает. Паралитик, блокирующий мышцы и оставляющий сознание ясным до последнего удара сердца. Красиво. Эффективно. Дорого. Но у Сибель была слабость. Она привыкла, что её яды работают. Она не готовилась к противнику, который знает о них заранее. Тисс знала. Ирвин прислал ей подробный отчёт о всех известных токсинах Дома Тир ещё три года назад — на случай, если они когда-нибудь пересекутся. Теперь этот случай настал. Она начала готовить противоядие. Процесс был механическим, почти медитативным: растолочь сушёный корень аронника в ступке, добавить три капли драконьей желчи, нагреть на медленном огне до потемнения. Запах пошёл едкий, химический — смесь серы и жжёного сахара. Тисс не морщилась. Она проделывала это столько раз, что могла бы смешивать компоненты с закрытыми глазами. Руки помнили пропорции лучше, чем разум. Когда противоядие было готово, она перелила его в чистый флакон, заткнула пробкой и убрала в поясной карман. Затем проверила кинжал — старый, с костяной рукоятью, но надежный. Лезвие было острым, но баланс нарушен — она слишком часто метала его в деревья и стены. Нужен был новый. Она подумала об этом и отложила кинжал в сторону. Завтра. Всё завтра. За окном кричали пьяные наёмники. Где-то далеко, в драконьих гнёздах, взревел зверь — низко, утробно, как сама земля. Тисс закрыла глаза и позволила себе два часа забытья — не сна, а того поверхностного полудрёма, в котором разум продолжает работать, но мышцы отдыхают. Она не спала нормально с девяти лет. Тело привыкло. Разум тоже. Стук в дверь раздался на рассвете. Не посыльный. Гвардеец. Высокий эльф в полном облачении, с гербом Дома Эйни на груди. Он посмотрел на Тисс — растрёпанную, в мятой рубашке, с тёмными кругами под глазами — и отвёл взгляд. — Его Высочество требует вас в Чертог. Немедленно. — Требует? — переспросила Тисс. — Приглашает, — поправился гвардеец без выражения. — Но лучше поторопиться. Она накинула плащ и вышла. Утро было серым и холодным. Мостовые блестели от ночного дождя. На площади перед Чертогом тело Кейда наконец сняли с Зуба, но на его месте уже висел кто-то ещё — она не стала вглядываться. Сезон работал без выходных.

***

Тай ждал её в кабинете. Не за столом — стоя у окна, спиной к двери. Когда она вошла, он не обернулся. — Закройте дверь. Она закрыла. Он повернулся. Лицо было неподвижным, но в глазах — тёмно-зелёных, как хвоя перед грозой, — что-то шевелилось. Не гнев. Скорее, раздражение, смешанное с чем-то ещё. — Вы ночуете в трактире, — сказал он. — В «Трёх шпорах». — Вы знаете, где я ночую. — Разумеется, знаю. Именно поэтому я хочу, чтобы вы перестали там ночевать. Тисс скрестила руки на груди. — Мне казалось, моё место жительства не было частью сделки. — Стало. — Он шагнул к столу и взял с него какой-то документ. — Вчера ночью в «Трёх шпорах» зарезали постояльца. Просто пьяная драка. Но замок на вашей двери можно открыть ногтем. Если бы пьяные наёмники по ошибке вломились не в тот номер, мне пришлось бы искать нового союзника. Это неэффективно. — Я могла бы справиться с пьяными наёмниками. — Я не сомневаюсь. — Он положил документ обратно. — Но вы — союзница Дома Эйни. Через три дня у вас дуэль с главой Дома Тир. Если вас убьют во сне раньше времени, я буду выглядеть глупцом. Я не люблю выглядеть глупцом. — И поэтому вы… — Поэтому вы переезжаете в Чертог. Сегодня. Комната в восточном крыле, рядом с гнездом вашего дракона. Я уже распорядился. Тисс открыла рот, чтобы возразить — просто из принципа, — но Тай поднял руку. — Это не предмет для обсуждения. Считайте это четвёртым условием нашей сделки. Вы работаете на меня. Вы живёте под моей крышей. Это управление рисками. Ничего больше. — Ничего больше, — повторила она. — Разумеется. — Я рад, что мы поняли друг друга. — Он сел за стол и взял бумаги, давая понять, что разговор окончен. — Вещи можете забрать позже. Архивариус проводит вас в комнату. — Ваше Высочество. — Да? — Если вы будете так управлять рисками и дальше, у меня скоро не останется поводов выходить из Чертога. — Это и есть цель, — сказал Тай, не поднимая глаз от бумаг. — Вы слишком ценный актив, чтобы разбрасываться им по трактирам. Она не нашлась с ответом. Просто вышла.

***

«Три шпоры» встретили её тишиной. Трактирщик как всегда дремал за стойкой. Когда она сказала, что съезжает, он открыл глаза и посмотрел на неё с откровенным облегчением. Она не платила сверх меры, не пьянствовала в общем зале, не приводила клиентов — но от неё веяло опасностью, и это отпугивало других постояльцев. Трактирщик был рад, что она уходит. Она не осуждала его за это. Вещей было мало. Сумка с ядами и инструментами. Сменная одежда. Три розы, которые она аккуратно завернула в тряпицу. Кинжал. Шпилька. Перстень. Всё это поместилось в один заплечный мешок. Она перекинула его через плечо и вышла, не оглянувшись. В Чертоге её встретил архивариус. Старик был слеп — глазницы закрывали два грубых шрама, — но он двигался по коридорам с уверенностью человека, который знает каждый камень. Он не говорил. Просто шёл впереди, и Тисс следовала за ним через анфилады пустых залов, через винтовые лестницы, через галереи, где в нишах стояли древние статуи драконьих всадников с отбитыми носами и стёртыми лицами. Восточное крыло было старой частью дворца. Здесь не было гобеленов, не было охраны, не было суеты. Только камень, дерево и тишина. Архивариус остановился перед массивной дверью, отпер её ключом и отступил. — Благодарю, — сказала Тисс. Старик кивнул и ушёл. Комната была просторной. Высокий потолок уходил в темноту — света от узких окон не хватало, чтобы разогнать тени по углам. Стены из тёмного камня, без украшений. Несколько окон — высоких, но узких, как бойницы, — выходили на драконьи гнёзда. Внизу, за стеклом, смутно угадывались тёмные силуэты спящих зверей. Кровать была большой, с резными столбиками, матрас — мягким, но покрывало оказалось грубым, почти колючим на ощупь. Шерсть. Простая, некрашеная. Напротив кровати стоял гардероб. Она открыла его и обнаружила несколько костюмов — тёмных, функциональных, без единого украшения. Бриджи, куртки, жилеты, высокая обувь. Всё подогнано по размеру. Она сняла один костюм с вешалки и осмотрела швы. Ручная работа. Дорогая. Ткань плотная, но гибкая — в такой удобно драться. На столе у окна лежал флакон из тёмного стекла. Тисс взяла его и поднесла к свету. Гравировка — дракон, свернувшийся в кольцо. Пробка притёрта плотно, жидкость внутри маслянистая, с зеленоватым отливом. Противоядие. Широкого спектра, судя по запаху — смесь угля, серебра и драконьей желчи. Рядом с флаконом лежала записка. Почерк Тая — твёрдый, угловатый:

«Говорят, у леди Тир есть любимый яд. У меня есть любимое противоядие. Посмотрим, чьё лучше. Т.»

Никаких «будьте осторожны» или «я волнуюсь». Просто констатация: он дал ей инструмент. Она может им воспользоваться или нет — её дело. Но инструмент лучший. Он не стал бы давать ей что-то хуже. Тисс убрала флакон в поясной карман и усмехнулась. В дверь постучали — тихо, почти робко. — Войдите. В комнату вошла эльфийка. Немолодая, с седыми прядями в тёмных волосах, одетая в простое серое платье без гербов. Лицо спокойное, руки сложены перед собой. Служанка. Из тех, кто служит во дворце десятилетиями и знает все секреты, но никому их не рассказывает. — Меня зовут Марта, — сказала она. — Его Высочество распорядился, чтобы я помогала вам. Купальни, причёски, еда. Всё, что потребуется. — Мне ничего не требуется, — сказала Тисс. — Это не имеет значения, — ответила Марта ровно. — Его Высочество распорядился. Тисс посмотрела на неё. Потом кивнула. — Хорошо. Тогда помогите мне с этим. — Она кивнула на заплечный мешок. — Разберите вещи. Розы оставьте на столе. Марта кивнула и принялась за работу. Тисс переоделась в один из новых костюмов — тёмно-серый, с усиленными вставками на локтях и коленях, — и вышла.

***

Арена Когтей находилась в западной части города, между Верхним Кругом и Нижним ярусом. Это был не просто тренировочный комплекс — это был ритуальный круг, где веками проходили поединки Кровавого Сезона. Огромный амфитеатр из тёмного камня, с трибунами, вырубленными в скале. В дни больших дуэлей здесь собирался весь Мортенхол. В обычные дни здесь тренировались те, кто готовился к дуэлям. Грязный песок, запах пота и драконьего помёта, крики наёмников, которые отрабатывали удары на деревянных столбах. Тисс заняла дальний угол. Никто не подходил к ней — слухи о том, что последняя из Вэдтри убила четверых в пещерах, уже разошлись. Она начала с разминки: растяжка, удары по воздуху, отработка уклонений. Мышцы разогревались медленно, но она не торопилась. Впереди было три дня. Достаточно, чтобы привести тело в порядок. — Неправильно ставите ногу. Она обернулась. Берт стоял в трёх шагах от неё. Простой кожаный дублет, заляпанный чем-то тёмным, сумка целителя через плечо. Он выглядел усталым — тени под глазами, плечи опущены, — но держался прямо. — Какую именно? — спросила Тисс. — Левую. Вы ставите её слишком широко. Это хорошо для устойчивости, но плохо для скорости. Сибель быстрее вас. Ей не нужна устойчивость — она использует яды, а не грубую силу. Если вы будете двигаться медленно, она достанет вас раньше, чем вы пробьёте её защиту. — Он подошёл ближе. — Позволите? Она кивнула. Берт опустился на одно колено и провёл пальцами по её лодыжке, поправляя положение стопы. Прикосновение было аккуратным. — Вот так. Попробуйте сделать выпад. Она сделала. Движение вышло быстрее, плавнее. — Ещё. Она повторила. — Хорошо. Теперь — уязвимые точки. — Он встал и отряхнул колено. — Я знаю анатомию драконов лучше, чем кто-либо в Академии. Но эльфийская анатомия почти такая же. Хотите, покажу? — Покажите. Он подошёл к ней и начал показывать — на ней, касаясь пальцами ключиц, рёбер, запястий. «Сюда — и рука отнимется. Здесь проходит нерв, который отвечает за хват. Сюда — и она не сможет дышать. Трахея мягкая, её можно смять даже без оружия. Сюда — мгновенная смерть. Основание черепа, там, где позвоночник соединяется с мозгом. Удар должен быть точным, иначе просто оглушите». Тисс запоминала. Его пальцы были тёплыми, но прикосновения — безличными. Он не прикасался к ней как женщине. Он прикасался к ней как к телу, которое нужно подготовить к бою. — Откуда вы это знаете? — спросила она. — Я видел, как умирают люди. Я им помогал. Много раз. Ты запоминаешь, куда был нанесён удар, и думаешь: если бы он попал на дюйм левее, жертва бы выжила. Или наоборот. — Вы говорите об этом так спокойно. — Я говорю об этом спокойно, потому что если начну переживать — не смогу работать. — Он отошёл на шаг и сунул руки в карманы. — Почему вы согласились на дуэль? — Потому что не было выбора. — Выбор есть всегда. Можно было отказаться, уехать из Мортенхола, переждать Сезон где-нибудь на границе. Вы не обязаны драться. — Обязана, — сказала Тисс. — Если я откажусь, Дом Вэдтри снова исчезнет. На этот раз — навсегда. — Имя стоит того, чтобы умереть? — Имя стоит того, чтобы жить. Без него я никто. С ним — я могу что-то изменить. Берт помолчал. Потом кивнул. — Тогда давайте сделаем так, чтобы вы не умерли. Они тренировались до вечера. Он показывал ей точки, она отрабатывала удары. Никаких лишних разговоров. Только работа и подготовка к бою. Когда солнце начало клониться к закату, Берт собрал сумку и сказал: — Завтра продолжим. И послезавтра тоже. Если вы не против. — Я не против. Он ушёл. Тисс осталась на арене ещё на час — отрабатывать то, что узнала.

***

Вечером она вернулась в Чертог. Мышцы гудели, но это была приятная боль — боль правильно поработавшего тела. В комнате было темно, горела только одна свеча на столе. Марта уже разложила вещи, и розы стояли в простом глиняном кувшине у окна. Три тёмных бутона на фоне серого неба. Тисс подошла к окну и посмотрела вниз. В гнёздах ворочались драконы. Скоро тут будет еще один — её. В дверь постучали. На этот раз — громче, требовательнее. — Войдите. Это был не Марта. Посыльный. — Его Высочество ждёт вас в кабинете. Тай сидел за столом. Перед ним была разложена карта Арены — детальная, со всеми входами, выходами и ловушками. Когда Тисс вошла, он жестом пригласил её сесть. — У вас три дня, — сказал он. — Сибель будет жульничать. Она никогда не дерётся честно. Я хочу, чтобы вы тоже жульничали. — Я планировала. — Хорошо. Тогда слушайте. — Он начал показывать на карте. — Вот здесь — слепая зона. Трибуны не видят этот угол. Если она попытается применить яд, скорее всего, сделает это здесь. Вот здесь — выход на арену. Она всегда входит первой и занимает центр. Не давайте ей этого сделать. Сразу уходите влево, к слепой зоне. Пусть она наступает. Пусть думает, что контролирует бой. А потом… — Удар в горло, — сказала Тисс. — Я знаю. Берт показал мне. Тай замолчал. Его пальцы, лежавшие на карте, напряглись. — Мой брат, — сказал он. — Конечно. — Он помог мне с анатомией. У него хорошие знания. — У него отличные знания. — Тай убрал руки со стола и откинулся на спинку стула. — Берт — лучший целитель в Академии. Если бы он захотел, он мог бы стать лучшим мастером плоти Империи. Но он предпочитает лечить драконов. — Драконы не плетут интриг, — тихо заметила она. — Их мир устроен проще. — Да. — Тай посмотрел на неё долгим взглядом. — И драконы не предают. В отличие от тех, кого Берт мог бы лечить во дворце. Повисла пауза. Тисс не стала её нарушать. Она ждала. — Я хочу, чтобы вы взяли это, — сказал он наконец и достал из ящика стола розу. Тёмно-бордовую, свежую, с ещё влажными лепестками. — Мои люди знают этот сорт. Если на арене что-то пойдёт не так, они вмешаются. Но для этого вы должны быть с розой. — Ваши люди будут на арене? — Мои люди везде. — Он протянул ей розу. — Берите. Она взяла. Их пальцы соприкоснулись — его холодные, её тёплые после тренировки. Тай задержал её руку на секунду дольше, чем требовалось. Она не отдёрнула. — Ваше Высочество, — сказала она, и её голос был сухим, как пепел. — Вы так печётесь о моём выживании. Ещё немного — и я решу, что вы находите меня полезнее, чем вашы розы. — Розы хотя бы не спорят, — ответил он, и уголок его губ дрогнул. — Розы ядовиты. Как всё, что вы держите в руках. — Включая вас? Она не ответила. Просто убрала розу в карман и встала. — Спокойной ночи, Ваше Высочество. — Спокойной ночи, леди эя Вэдтри. Она вышла. В коридоре было темно, и только далёкий свет кристаллов отбрасывал дрожащие тени на каменные стены. Она прислонилась к стене и выдохнула. Сердце билось быстрее, чем следовало. Она не знала, отчего — от тренировки, от разговора или от того, как его пальцы задержались на её руке. Она отбросила эту мысль и пошла в подвал.

***

Камера для допросов была маленькой и сырой. В углу, прикованный к стене, сидел эльф в разорванной гвардейской форме. Его лицо было разбито — результат первого допроса. Он поднял голову, когда Тисс вошла, и его глаза расширились. Он знал, кто она. Он знал, что его товарищи мертвы. — Я уже всё рассказал, — прохрипел он. — Всё, что знал. — Ты рассказал не всё, — сказала Тисс, закрывая дверь. — Ты рассказал то, что тебе велели рассказать. А теперь ты расскажешь то, что Сибель велела скрыть. Она подошла ближе. В руке у неё был кинжал — старый, с костяной рукоятью. Не новый. Новый лежал в комнате, дожидаясь дуэли. — «Поцелуй Тир», — сказала она. — Ты знаешь, что это? Он кивнул. Его губы дрожали. — Расскажи мне о нём. — Это яд, — сказал он. — Быстрый. Парализует мышцы. Жертва не может двигаться, но всё чувствует. Сердце останавливается через минуту. Может, быстрее, если доза большая. — Как его вводят? — Клинок. Иглы. Капли на кожу — но это медленнее. Лучший способ — клинок. — У Сибель есть противоядие? — Да. Она всегда носит его с собой. На случай, если поцарапается сама. — Где она его носит? — На шее. В кулоне. Тисс запомнила. Кулон на шее. Добраться до него — и Сибель лишится страховки. — Ещё что-то? — Она использует кислоту, — сказал гвардеец. — Не яд — кислота. В перстне. Если она коснётся вас левой рукой, это ожог. Сильный. До кости. — Хорошо. Что ещё? — Она быстрее, чем кажется. Она не выглядит бойцом, но она тренировалась. С детства. Её учили убивать не только ядами. — Кто учил? — Отец. Старый лорд Тир. Он умер три года назад, но до этого… — Достаточно. — Тисс подошла вплотную. — Ты хорошо рассказал. Я ценю это. — Вы обещали, что я останусь жив. — Я не обещала. — Она вогнала кинжал ему в сердце. Быстро и без удовольствия. Он дёрнулся и обмяк. Кровь хлынула на каменный пол, смешиваясь с водой, скопившейся в углу. Тисс вытерла кинжал о его рубашку и вышла. В тазу она вымыла руки. Вода стала розовой.

***

Утро дуэли началось с холода. Тисс проснулась за час до рассвета. Марта уже ждала её — помогла затянуть ремни на новом костюме, заплела волосы в тугой узел, закрепила шпилькой с паралитиком. Тисс проверила оружие: Кинжал с костяной рукоятью — в ножнах на бедре. Роза — в нагрудном кармане. Противоядие — в поясном. Перстень с сонным порошком — на пальце. — Вы готовы? — спросила Марта. — Да. В дверь постучали. Посыльный. — Его Высочество прислал подарок. Тисс взяла свёрток. Ткань развернулась, и в руках оказался кинжал. Тонкий, идеально сбалансированный. Лезвие из чёрной стали, рукоять инкрустирована тёмно-бордовым камнем — под цвет роз Эйни. На лезвии гравировка: «Кровь к крови». Она повертела его в руках. Тяжёлый. Дорогой. Слишком личный. Она закрепила его на бедро вместо старого кинжала и вышла.

***

Арена Когтей гудела. Трибуны были забиты до отказа. Тысячи эльфов — аристократы в дорогих одеждах, наёмники в коже, простые горожане, заплатившие медяки за вход. Воздух был пропитан запахом пота, крови и возбуждения. У входа на арену ростовщики выкрикивали ставки. На леди Тир давали два к одному. На леди Вэдтри — восемь. Тисс вышла на песок. Толпа взревела. Сибель уже была там. Она стояла в центре арены, в лёгкой броне, с двумя клинками на поясе. Волосы убраны в высокий хвост, лицо спокойно, губы тронуты лёгкой улыбкой — так улыбаются люди, которые знают, чем закончится бой. — Леди эя Вэдтри, — сказала она, когда Тисс подошла. — Я боялась, что вы не придёте. — Я никогда не опаздываю. — Это хорошо. — Сибель обнажила клинки. — Я не люблю ждать. Церемониймейстер объявил правила: оружие любое, магия запрещена, бой до смерти. Тисс не слушала. Она изучала противницу — стойку, дыхание, то, как пальцы сжимают рукояти. Левый хват чуть слабее правого. Левая рука уязвима. Она вспомнила слова: «Она быстрее, чем кажется», «Кислота в перстне. Яд на клинках. Противоядие в кулоне». Сибель сделала шаг — не для атаки, чтобы проверить реакцию. Тисс не двигалась. Тогда Сибель рванулась вперёд по-настоящему, и её правый клинок рассёк воздух там, где только что была голова Тисс. Та ушла влево, в слепую зону, как советовал Тай. Песок взметнулся из-под сапог. Сибель последовала за ней, не теряя улыбки. — Вы прячетесь? — спросила она. — Я думала, Вэдтри — воины. — Вэдтри — выжившие, — ответила Тисс и рванулась вперёд. Кинжал Тая — чёрная сталь, острая, как бритва, — пошёл низко, целясь в бедро, туда, где под кожей на два пальца вглубь проходит бедренная артерия. Сибель отступила, и лезвие лишь чиркнуло по ткани, оставив неглубокий порез. Кровь выступила мгновенно — алая, яркая. Сибель даже не взглянула на рану. — Неплохо, — сказала она. — Но недостаточно быстро. Она перехватила инициативу. Два клинка замелькали в воздухе — левый целясь в горло, правый в живот. Тисс отбила первый кинжалом, от второго ушла перекатом, но лезвие всё же задело её — чиркнуло по внешней стороне бедра, распоров бриджи и оставив неглубокий, но кровоточащий порез. Сибель улыбнулась. Тисс не сразу поняла почему. Сибель не дала ей встать. Прыгнула сверху, придавив коленом к песку, и её клинки вонзились в землю в дюйме от ушей Тисс — один слева, другой справа. Холодная сталь коснулась мочек. Тисс рванулась вверх, выбрасывая таз, сбрасывая противницу с себя. Сибель потеряла равновесие. Тисс ударила локтем в лицо. Раздался влажный хруст — нос сломался и ушёл в сторону. Кровь хлынула из ноздрей, заливая подбородок, шею, затекая за воротник. Сибель отшатнулась, но не закричала. Только сплюнула сгусток крови на песок — тёмный, почти чёрный. — Ты грязно дерёшься, — сказала она гнусаво. Сломанный нос ещё не запёкся, кровь всё ещё текла по подбородку. — Я вообще не дерусь, — сказала она. — Я убиваю. Тисс поднялась на ноги и, не теряя темпа, пошла в атаку. Быстро и низко, как учил Берт. Целилась в запястья — у Сибель были тонкие кости, слабое место для того, кто работает двумя клинками. Кинжал Тая ударил по левой руке. Сибель попыталась парировать, но Тисс обманула её, ушла вниз и полоснула по предплечью — глубоко, до кости. Лезвие рассекло кожу, жировую прослойку, мышцы, сухожилия. На мгновение в ране мелькнула белая полоска лучевой кости — чистая, гладкая, с розоватым отливом костного мозга. Затем всё залило кровью. Пальцы разжались, и левый клинок упал в песок. Из раны хлынула кровь — пульсирующей струёй, в такт сердцу. Артерия задета, но не перерезана до конца. Только теперь Тисс почувствовала, как немеет левая нога — яд с клинка добрался до нервов. Она выхватила флакон с противоядием Тая и плеснула на порез. Жидкость зашипела, боль взорвалась в бедре — будто в открытую рану плеснули кипятком. Но онемение начало отступать. Сибель посмотрела на свою разорванную руку — на жёлтый жир, выступивший из-под кожи, на обрывки сухожилий, которые сократились и ушли вглубь, как резиновые жгуты. Её лицо не изменилось. Только зрачки расширились. — Ты заплатишь за это. Голос был спокойным — так говорят люди, уже решившие, как именно убьют. Она перехватила оставшийся клинок правой рукой. Левая висела плетью, из неё всё ещё хлестала кровь. Сибель кружила, выжидая. Песок под ногами становился скользким от крови. Запах стоял тяжёлый: медь, пот, что-то едкое, химическое. Кислота. Тисс помнила слова пленного: «В перстне, на левой руке». Но левая рука Сибель висела разорванная. Она не могла использовать перстень. Она использовала не перстень. Клинок дёрнулся вперёд — обманный выпад. Тисс парировала, но Сибель уже перехватила оружие левой рукой. Пальцы не слушались, дрожали, однако она сжала их вокруг рукояти, и лицо её исказилось от боли. Лезвие вошло Тисс в бок — под рёбра, где печень. Неглубоко. Но на лезвии была кислота. Кожа зашипела. Запахло горелым мясом — сладковатым, тошнотворным, как палёный вепрь. Ткань куртки растворилась мгновенно. Кожа съёжилась, почернела и слезла, открывая красное, сочащееся мясо. Кровь смешивалась с кислотой, шипела и пузырилась. Тисс увидела, как её плоть растворяется — верхний слой, потом глубже, обнажая мышцы, потом ещё глубже, пока не показалась белая полоска ребра. Боль пришла не сразу. Сначала шок — тело отказывалось верить. А потом — боль. Не та, к которой можно привыкнуть. Не та, которую можно перетерпеть. Боль, стирающая мысли. Тисс согнулась пополам, хватая ртом воздух, и её вырвало на песок желчью и остатками завтрака. Сибель улыбнулась. У неё не хватало двух передних зубов — Тисс выбила их локтем. — Кислота, — сказала она. — Мой отец говорил: «Если не можешь убить быстро — заставь их страдать». Ты будешь страдать. Тисс выпрямилась. Мышцы горели, но она заставила себя стоять. Она посмотрела на свою рану — на обугленные края, на пузырящуюся плоть, на ребро, обнажившееся под сгоревшей кожей. Кислота продолжала разъедать ткани. Ещё минута — и доберётся до внутренностей. — Это всё? — спросила она хрипло. Сибель моргнула. И Тисс рванулась вперёд. Она не думала о боли. Боль осталась где-то далеко, за стеной адреналина. Она видела только одну точку — горло Сибель, то место, где трахея встречается с челюстью. Кинжал Тая вошёл туда — снизу вверх, под углом. Лезвие прошло через кожу, подкожный жир, тонкую мышцу платизмы, хрящ трахеи. Раздался влажный хруст — лопнул щитовидный хрящ. Воздух со свистом вырвался из горла. Кровь хлынула сплошным потоком, заливая грудь, плащ, песок. Сибель попыталась вдохнуть — и не смогла. Воздух уходил через дыру, не достигая лёгких. Она захрипела, забулькала. Её глаза — серые, красивые — расширились от ужаса. Она не ожидала. Всегда побеждала — до этого дня. Тисс провернула кинжал. Лезвие разорвало остатки трахеи и вышло сбоку, перерезав яремную вену. Кровь ударила фонтаном вверх, на четыре фута, заливая лицо Тисс, её волосы, плечи, открытую рану на боку. Чужая кровь смешалась с её собственной — горячая, солёная, густая. Сибель упала на колени. Коленные чашечки хрустнули о песок — сначала одна, потом другая. Она завалилась на бок. Ноги дёргались — агония, рефлексы. Пальцы скребли песок, оставляя глубокие борозды. Горло клокотало. Она пыталась что-то сказать, но изо рта выходила только кровавая смесь — розовая, пузырящаяся. Тисс стояла над ней и смотрела, как жизнь уходит из глаз — не мгновенно, а постепенно, как вода из треснувшего кувшина. Сначала исчез блеск. Потом зрачки расширились и застыли. Потом тело обмякло. Тисс наклонилась и сорвала кулон с её шеи — серебряный флакон, тёплый от чужой крови. Противоядие. Пригодится. Толпа ревела. Тисс выдернула кинжал из горла Сибель. Чавкающий звук — лезвие выходило с сопротивлением, застряв в хрящах. Она вытерла его о плащ мёртвой — ткань была мокрой и тяжёлой от крови. Песок под ногами превратился в бурую вязкую грязь с ошмётками кожи и волос. Она подняла голову и посмотрела на императорскую ложу. Тай стоял у края. Не хлопал, не кричал, не улыбался. Просто смотрел. В его руке была роза. Он поднял её — короткий, почти незаметный жест. Салют. Тисс хотела ответить — кивнуть, поднять кинжал, — но нога подкосилась. Кислота добралась до нервов. Она рухнула на колено, потом на бок. Песок бросился в лицо — шершавый, мокрый, солёный от крови. В небе над Ареной кружили драконы. Тени скользили по трибунам, по телу Сибель, по ней самой. Берт бежал к ней — мгновенно. Упал на колени рядом, и его руки легли на бок, туда, где кислота выжгла плоть до ребра. — Не смейте, — услышала она сквозь гул. — Слышите? Не смейте умирать. Она хотела ответить. Но темнота накрыла раньше.