Эхо павших кланов

Тисс проснулась за час до рассвета — привычка, которую Орден вбил в неё вместе с умением отличать яд малиновой поганки от настоя маковой росы. В «Трёх шпорах» было тихо. Даже пьяные наёмники, всю ночь горланившие в общем зале, наконец угомонились. За окном, в кривом дереве, возилась одинокая птица — тощая и взъерошенная, под стать городу. Роза всё ещё лежала на балконных перилах. Тисс заметила её, едва отодвинув штору. За ночь лепестки потемнели, стали почти чёрными, но не завяли. Шипы поблёскивали в сером утреннем свете. Она знала этот сорт. «Кровь Эйни» — розы, выведенные специально для правящего Дома. Ядовитые, как гадюка, и такие же красивые. Одна царапина — онемение на час. Доза в кровь — паралич. А если ввести под кожу концентрированный настой из лепестков, смерть наступит в течение трёх минут, и лицо жертвы застынет в выражении крайнего удивления. Тисс знала это, потому что однажды использовала такой настой. Но та роза была сорвана в оранжерее Ордена, где Ирвин выращивал запретные растения для «исследовательских целей». Эта роза была сорвана здесь, в Мортенхоле, и оставлена на её балконе человеком, который хотел, чтобы она знала: он может дотянуться до неё в любой момент. Она не прикоснулась к цветку. Просто закрыла штору и начала собираться. Подготовка к приёму заняла час. Тисс никогда не любила тратить время на внешность — в Ордене важнее было, как быстро ты двигаешься и насколько бесшумно, — но сегодня она не могла позволить себе выглядеть как беженка. Она выбрала платье тёмно-синего шёлка, почти чёрное при тусклом свете, с высоким воротом и длинными рукавами. Никаких гербов. Никаких украшений, кроме тонкой серебряной цепочки с кулоном — кристаллом связи со Змеем. Волосы она убрала в низкий узел, закрепив его всё той же шпилькой с парализующим составом. Кинжал с костяной рукоятью остался в комнате — во дворец с оружием не пускали. Но магия теней всегда была при ней. Магию не отнять. Перед уходом она посмотрела на себя в мутное зеркало. Из отражения смотрела леди эя Вэдтри — холодная, спокойная, с прямой спиной и взглядом, который ничего не выдавал. Никто бы не догадался, что этой ночью она не спала. Никто бы не догадался, что под этим шёлком бьётся сердце, которое пятнадцать лет назад должно было остановиться. «Хорошо, — сказала она своему отражению. — Ты всё ещё жива. Уже неплохо». Путь от «Трёх шпор» до Чертога Дракона лежал через Верхний Круг. Тисс шла пешком — наёмный экипаж привлёк бы слишком много внимания, а внимание сейчас было лишним. Улицы Верхнего Круга разительно отличались от Нижнего яруса. Здесь не было грязи. Мостовые были выложены гладким чёрным камнем, отполированным до блеска. Фонари горели магическими кристаллами, а не маслом. Фасады особняков украшали гербы — Дом Морвен (скрещённые клыки на сером), Дом Тир (три звезды над перевёрнутым клинком), Дом Вейн (змея, пронзённая собственной тенью). И повсюду, на каждом углу, на каждой башне — чёрный дракон Дома Эйни. Алый фон флагов в утреннем свете казался запёкшейся кровью. Патрули попадались через каждые двести шагов. Легионеры в полном облачении — кожаные доспехи с металлическими вставками, короткие мечи у пояса, на плечах знаки различия в виде драконьих когтей. Они не останавливали Тисс, но провожали взглядами. В Верхнем Круге чужаков замечали сразу. Чертог Дракона вырос перед ней внезапно — улица сделала поворот, и здание просто заслонило небо. Четыре башни, соединённые арочными мостами на высоте, куда не долетали даже драконы. Центральный купол, покрытый тёмной медью, отливающей зеленью. Стены из чёрного базальта, в которые были вмурованы рёбра Древних — настоящие, не каменная резьба. Тисс знала: где-то там, в основании Чертога, лежит последний живой фрагмент Прародителя — сердце, которое бьётся до сих пор. Его ритм чувствовали все драконы в городе. Говорили, что наследники Дома Эйни слышат его даже во сне. Главные ворота были распахнуты. Две створки высотой в четыре эльфийских роста, обитые железом и украшенные сценой Первой Битвы — той самой, где эльфы убили последнего Древнего. Очередь из экипажей и паланкинов тянулась вдоль площади. Тисс обошла их и подошла к входу для пеших гостей — боковой арке, которую охраняли два легионера и церемониймейстер с длинным свитком. — Имя? — спросил церемониймейстер, не поднимая глаз от списка. — Леди Тисс эя Вэдтри. Перо замерло над бумагой. Церемониймейстер поднял голову — пожилой эльф с лицом, напоминавшим печёное яблоко. Он моргнул раз, другой. Видимо, он помнил Дом Вэдтри. Видимо, он думал, что все они мертвы. — Леди эя... Вэдтри? — переспросил он. — Вы не ослышались, — сказала Тисс ровно. — Я последняя. Но пока ещё живая. Церемониймейстер кашлянул и сделал пометку в списке. Легионеры переглянулись, но ничего не сказали. — Проходите, леди. Она прошла. Внутренний зал Чертога был спроектирован так, чтобы подавлять. Высота потолка терялась в полумраке. Колонны в форме драконьих позвоночников уходили вверх на тридцать футов и там расходились нервюрами, поддерживающими купол. Свет лился из невидимых источников — магические кристаллы, спрятанные в каменной резьбе. Пол был выложен мозаикой, изображавшей карту Империи в момент её основания. Тисс шла по провинции, которой больше не существовало, и думала: «Символично». В зале уже собралось около сотни гостей. Аристократы в дорогих одеждах, военные в парадных мундирах, наездники с гербами своих Домов на плащах. У стен стояли слуги с подносами — вино, фрукты, крошечные пирожные в форме драконьих яиц. Тисс взяла бокал, но пить не стала. Она заметила трёх агентов тайной полиции в штатском — они стояли у колонн, делая вид, что беседуют. Ещё один, четвёртый, пристроился у фонтана в центре зала. Тай не рисковал. Сезон только открылся, а на приёме уже было больше шпионов, чем гостей. Шёпот начался почти сразу. Сначала она почувствовала взгляды — короткие, скользящие, как прикосновения. Потом услышала обрывки фраз: «Вэдтри...», «...думал, их всех...», «...откуда она...». Тисс не оборачивалась. Пусть шепчутся. Пусть гадают. Чем больше они говорят о ней сейчас, тем легче ей будет потом. Первой к ней подошла леди Сибель эя Тир. Она возникла из толпы бесшумно — высокая, тонкая, в платье цвета запёкшейся ржавчины. Волосы, убранные в сложную причёску, были украшены шпильками с тремя звёздами — герб Дома Тир. Лицо у неё было красивое, но какое-то... стёртое. Как рисунок, который пытались смыть, но не до конца. — Леди эя Вэдтри, — сказала она голосом, похожим на звон хрусталя. — Какая неожиданность. Я думала, ваш Дом... как бы это выразиться... — Вырезан? — подсказала Тисс, делая глоток вина. — Уничтожен? Вычеркнут из хроник? — Я бы сказала «прерван», — улыбнулась Сибель. — Но, как вижу, у истории бывают опоздания. — Или новые главы. Сибель склонила голову, разглядывая Тисс с интересом энтомолога, нашедшего новый вид бабочки. — И что же привело вас в Мортенхол спустя столько лет? Ностальгия? Или что-то более... практическое? — Кровавый Сезон, — ответила Тисс. — Разве нужна другая причина? — Сезон открыт для претендентов, — заметила Сибель. — Вы же не собираетесь бросить вызов Его Высочеству? Это было бы... смело. — Я не претендент. Я всего лишь скромная гостья. Сибель улыбнулась шире. Улыбка у неё была как разрез — тонкая и острая. — Скромная гостья с фамилией, которую не произносили вслух полтора десятилетия. Интересно. Что ж, надеюсь, вы не будете скучать. В Мортенхоле скука обычно заканчивается плохо. — Как и всё остальное, — сказала Тисс. Сибель кивнула и отошла, растворившись в толпе так же бесшумно, как появилась. Тисс проводила её взглядом. Эта женщина была опасна — не силой, не магией, а умением ждать. Именно такие, как она, побеждали. Не воины. Отравители. Следующим был лорд Рейнар эя Морвен. Он не возник бесшумно. Он ворвался в пространство вокруг неё, как бык в фарфоровую лавку — огромный, широкоплечий, в алом мундире с гербом Дома Морвен на груди. От него пахло кожей и драконьим мускусом. Он был из тех, кто считает громкий голос признаком силы, а грубость — честностью. — Вэдтри! — прогремел он, перекрывая гул зала. — Кровь и пепел, я думал, вы все сдохли! Несколько голов повернулись. Тисс спокойно допила вино и поставила бокал на поднос проходящего мимо слуги. — Как видите, лорд Морвен, слухи о моей смерти были несколько преувеличены. — Я слышал, вас прятал Орден, — он подошёл ближе, нависая над ней. Он был выше на голову и явно привык этим пользоваться. — Серые Крылья, да? Крысы, которые шуршат в темноте? Чем вы там занимались — молитвами? Или чем постыднее? — В основном убивали, — сказала Тисс тем же ровным тоном. — Знаете, как это бывает: утром молитва, вечером — удар кинжалом под ребро. Распорядок дня. Рейнар расхохотался. Смех у него был как камнепад. — А у вас язычок! Люблю таких. Обычно леди на приёмах либо молчат, либо щебечут о драконьих яйцах и прочей ерунде. А вы — с зубами. Жаль, что вы не претендент. Я бы с удовольствием посмотрел, как вы пытаетесь удержать клинок в этих тонких пальчиках. — Ваше разочарование, лорд Морвен, оставляет меня совершенно безутешной, — сказала Тисс, и её голос был сухим, как пепел. — Но если вы ищете достойного противника, советую обратить взгляд на наследного принца. Уверена, он оценит вашу... прямоту. Рейнар перестал смеяться. Его глаза сузились. — С Эйни я разберусь, — сказал он тише, но весомее. — Без ваших советов. — Не сомневаюсь. Он постоял ещё мгновение, сверля её взглядом, потом фыркнул и отошёл. Тисс проводила его глазами и подумала: этот умрёт первым. Слишком громкий. Слишком уверенный. Такие, как он, не доживают до финала. Церемониальный колокол пробил полдень. Толпа затихла. Глашатай — высокий эльф в ливрее Дома Эйни — вышел на центральное возвышение и ударил посохом об пол. Звук разнёсся по залу, отражаясь от колонн и купола. — Его Императорское Величество Фоэльх эя Эйни Лоно Вэд Ваин Фиркаин! Его Высочество наследный принц Тай эя Эйни! Лорд Бертилак де Хаутдесерт! Двери за троном распахнулись. В зал вошли трое. Первым шёл Император. Тисс видела его в последний раз пятнадцать лет назад, когда он был молодым и сильным правителем, который только что пережил свой первый Кровавый Сезон. Сейчас перед ней был старик. Высокий, но сгорбленный, с лицом, изрезанным морщинами, и глазами, подёрнутыми мутной плёнкой. Он опирался на посох, и его пальцы, сжимавшие набалдашник, дрожали. Он шёл медленно, и каждый шаг стоил ему усилия, но спина оставалась прямой, насколько было возможно. Император до конца. За ним, на полшага позади, шёл лорд Бертилак де Хаутдесерт. Тисс заметила его сразу — младший принц, тот самый, что отказался от трона. Он был в тёмно-зелёном камзоле, менее строгом, чем требовал церемониал, и без оружия. Лицо — приятное, открытое, с тенью улыбки в уголках губ. У него была та особенная лёгкость, которую приобретают люди, пережившие много боли и решившие не показывать этого. Он не смотрел на трон. Он смотрел в зал — и его взгляд скользил по гостям с интересом, но без напряжения. Когда их глаза встретились, он задержался на Тисс на секунду дольше, чем на остальных. И его улыбка чуть дрогнула. Он знал. Конечно, он знал. Третьим шёл Тай. Наследный принц вошёл последним, и зал изменился. Не то чтобы все замолчали — они и так молчали, — но тишина стала другой. Гуще. Опаснее. Тисс поняла, что не дышит. Он был высок — почти как Рейнар, но сложён иначе: не бычья мощь, а гибкая, манящая, но подавляющая грация хищника. Чёрный мундир без единой лишней детали, серебряное шитьё по вороту и манжетам, перчатки тонкой кожи. На лацкане — роза тёмной крови, свежая, с ещё влажными лепестками. Лицо — резкое, с высокими скулами и твёрдой линией челюсти, — было неподвижным, как маска. Но глаза... Глаза жили отдельно. Тёмно-зелёные, глубокие, цвета старого хвойного дерева или болота в сумерках — они двигались по залу, сканируя, оценивая, взвешивая. Он не шёл — он патрулировал. Каждый шаг был точным и выверенным. Тисс смотрела на него и понимала: всё, что ей рассказывали, было правдой. От этого человека исходила опасность, как тепло от печи. Невидимая, но ощутимая кожей. Император дошёл до трона и опустился на него — устало, тяжело. Берт встал справа от отца, положив руку на спинку трона. Тай остался стоять на ступенях, на полкорпуса ниже отца, но именно он был центром зала. Именно на него смотрели все. Глашатай начал зачитывать приветствие — длинное, церемониальное, полное архаичных оборотов. Тисс не слушала. Она наблюдала за Таем. И Тай наблюдал за залом. А потом их взгляды встретились. Это длилось не дольше секунды. Но за эту секунду произошло многое. В его глазах мелькнуло что-то — не узнавание, нет. Он знал её и до этого. Скорее — оценка. Как оценщик смотрит на редкий камень: интересно, сколько он стоит и насколько хорошо огранён. Тисс не отвела взгляд. Не улыбнулась. Просто смотрела в ответ. Уголок его губ дрогнул. Почти незаметно. Почти. Церемония закончилась. Толпа снова загудела, гости начали расходиться по залу, формируя кружки и группки. Тисс выждала несколько минут, наблюдая за перемещениями. Берт отошёл к группе артефакторов у восточной колоннады. Императора увели слуги — он явно устал. Тай спустился со ступеней и теперь стоял у фонтана, окружённый просителями. Но его глаза продолжали сканировать зал. И они вернулись к ней. Она пошла к нему. Она шла через толпу, и люди расступались — не потому, что знали её, а потому, что видели, куда она направляется. Шёпот усилился. Тисс игнорировала его. Когда она подошла на расстояние вытянутой руки, Тай повернулся к ней. Просители отступили на шаг — не потому, что он их прогнал, а потому, что почувствовали: сейчас будет что-то интересное. — Леди эя Вэдтри, — сказал он. Голос был низким, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который много молчит и мало спит. — Вы сделали мой день интереснее. — Ваше Высочество, — она склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет, но не больше. — Надеюсь, я не разочаровала. — Разочарование подразумевает ожидания. А у меня их не было. — Значит, я могу только превзойти. Он усмехнулся — одними уголками губ. Усмешка была быстрой, как удар ножа. — Вы находите забавным возвращение в город, где ваше имя означает смертный приговор? — Я нахожу забавным, что вы думаете, будто меня это волнует. — Вас это не волнует? — Меня волнует результат, Ваше Высочество. Процесс — лишь средство. Тай склонил голову, разглядывая её. В его взгляде читался холодный, почти клинический интерес. — Вы провели пятнадцать лет в Ордене Серых Крыльев. Ирвин всё ещё жив? — Жив и передаёт вам поклон. — Лжёте. Ирвин никому не передаёт поклонов. — Верно. Но вы спросили. Он тихо рассмеялся — звук был сухим и коротким. — Мне говорили, что вы опасны, леди эя Вэдтри. Мне не говорили, что вы интересны. — Взаимно, — сказала Тисс. Повисла пауза. Вокруг них уже образовалось пустое пространство — аристократы отодвинулись, делая вид, что увлечены разговорами, но их уши стояли торчком. — Зачем вы здесь? — спросил Тай. — Хочу предложить вам сделку. — Сделку, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Интересный выбор термина. Большинство приходят с просьбами. — Я не большинство. — Это очевидно. — Он шагнул ближе. Теперь их разделяло не больше фута. Тисс почувствовала запах — не парфюм, а что-то более тонкое. Металл. Кожа. И роза, конечно. Запах розы пробивался сквозь всё остальное. — И какую же сделку вы хотите предложить? — Мой ум, моя шпионская сеть и мой дракон — в обмен на полное восстановление Дома Вэдтри после вашей победы. Тай моргнул — один раз, медленно. — Вы говорите так, будто моя победа гарантирована. — Я не заключаю сделок с теми, кто проиграет. — Откуда вам знать, что я не проиграю? — Если бы я думала, что вы проиграете, меня бы здесь не было, — сказала Тисс. — Я не трачу время на мёртвых. Тай посмотрел на неё долгим взглядом. Потом протянул руку и сорвал розу с лацкана. Лепестки были тёмными, почти чёрными в полумраке зала. Шипы — острыми и блестящими. — Вы знаете, что это такое? — спросил он. — «Кровь Эйни». Ядовита. Одна царапина — онемение. Доза в кровь — паралич. — Хорошо. — Он повертел розу в пальцах. — А вы знаете, почему я ношу её каждый день? — Потому что красота, которая убивает, — это лучшее описание Мортенхола, которое вы знаете. — Неплохо. Но нет. Он протянул ей розу. Тисс посмотрела на цветок, потом на него. — Берите, — сказал он. — Это не проверка. Это приглашение. Она взяла розу. Её пальцы обхватили стебель, избегая шипов. Тай проводил движение взглядом. — Я ношу её каждый день, — повторил он, — потому что когда-нибудь она убьёт меня. И я хочу быть готовым. — К смерти? — К тому, что она может прийти откуда угодно. Даже от самого красивого, что есть в этой Империи. Он сделал шаг назад. — Я подумаю над вашим предложением, леди эя Вэдтри. А пока — добро пожаловать в Мортенхол. И постарайтесь не умереть до завтра. Вы только начали меня развлекать. Он отвернулся и пошёл сквозь толпу, которая расступалась перед ним, как вода перед носом корабля. Тисс смотрела ему вслед, сжимая в пальцах розу. Шип впился в кожу — она не заметила. Боль была тупой и далёкой. Она вышла из Чертога через боковую дверь, ведущую во внутренний сад. Мортенхол не славился зеленью — живое в этом городе приживалось плохо, — но сад Чертога был исключением. Небольшой прямоугольный двор, зажатый между двумя башнями. Высокие кипарисы вдоль стен. Дорожки из серого камня. В центре — старый фонтан с чашей из драконьего позвонка. Вода текла из пасти каменного змея, и её журчание было единственным звуком, кроме далёкого городского гула. Тисс опустилась на край фонтана. Онемение от укола уже поднималось от пальцев к запястью — знакомое, почти приятное покалывание. Она вытащила из причёски шпильку и быстрым движением надрезала кожу на тыльной стороне ладони. Выдавила каплю крови — тёмную, почти чёрную в сумеречном свете. Яд «Крови Эйни» был силён, но противоядие Ордена работало быстрее. Через минуту онемение отступит. Она подняла розу к глазам. Тринадцать лепестков. Семь шипов — она пересчитала. Стебель был срезан наискось, профессионально — не сломан, не сорван, а именно срезан острым лезвием. Тай готовился к их встрече. Он знал, что предложит ей розу. Он знал, что она знает о яде. Это был жест, но не пустой. Это был код, который ей предлагалось расшифровать. Приглашение. К смерти? К сделке? К игре? Ко всему сразу. Она подумала о его глазах. Тёмно-зелёные, глубокие, живые. О том, как он смотрел на неё — не как на женщину, не как на угрозу, а как на уравнение, которое он пока не мог решить. И от этого ему было интересно. «Вы только начали меня развлекать». Она не сомневалась, что он способен убить её в любой момент. Так же, как не сомневалась, что пока не разгадает её — не тронет. Это была единственная защита, которая имела значение: быть достаточно интересной, чтобы тебя не убили сразу. Всё остальное — оружие, яды, магия теней — было лишь отсрочкой. Тисс опустила руку в воду фонтана. Холод обжёг кожу. Кровь смешалась с водой, и на мгновение ей показалось, что вода потекла алая. Потом — нет, просто блик. Просто тень. Она подняла глаза. У колоннады стояла леди Ирис эя Вейн. Дочь лорда Элрика. Милая, тихая, незаметная — все так говорили. Она стояла в тени, сложив руки перед собой, и смотрела на Тисс с тем же выражением, с каким змея смотрит на мышь, попавшую в круг света. Тисс знала этот взгляд. Так смотрят либо будущие жертвы, либо будущие убийцы. Ирис заметила, что её заприметили. Она улыбнулась — вежливо, почти застенчиво — и склонила голову. — Леди эя Вэдтри, — сказала она тихо, и её голос был как туман над водой. — Добро пожаловать в Мортенхол. — Благодарю, леди Вейн. — Вы поранили руку. Вам помочь? — Пустяк. Царапина. — В Мортенхоле не бывает пустяков, — сказала Ирис, и в её улыбке мелькнуло что-то совсем не застенчивое. — Надеюсь, вы будете осторожны. — Как и вы, — ответила Тисс. Ирис постояла ещё мгновение, потом кивнула и ушла — бесшумно, как её отец, как все, кто привык двигаться в тенях. Тисс смотрела ей вслед и думала: вот ещё одна нить. Дом Вейн. Тот самый, что был в Совете пятнадцать лет назад. Тот самый, чьи интересы совпадали с падением Вэдтри. Она убрала шпильку обратно в волосы. Онемение почти прошло. Роза всё ещё была в руке — и она решила оставить её. Как напоминание. Как предупреждение. Как оружие.

***

Тисс покидала Чертог через главные ворота — теперь, когда приём подходил к концу, можно было не прятаться. Площадь перед дворцом опустела. Экипажи разъехались, остались только легионеры у входа и несколько торговцев цветами, спешно сворачивающих лотки. Солнце висело низко над крышами, и небо над Мортенхолом было цвета запёкшейся раны. — Леди эя Вэдтри. Голос раздался за спиной. Тисс остановилась, не оборачиваясь, но уже зная, кто это. По интонации. По тому, как звук шагов изменился — лёгкие, быстрые, совсем не такие, как у стражи или просителей. Берт догнал её в двух шагах от выхода на площадь. Он был без плаща, несмотря на холодный ветер, и волосы у него растрепались. Лицо раскраснелось — видимо, он шёл быстро. От него пахло драконьим мускусом, машинным маслом и чем-то ещё — свежим, как горькая полынь. — Лорд де Хаутдесерт, — сказала Тисс, поворачиваясь. — Ищете кого-то? — Вообще-то вас, — сказал он, чуть задыхаясь. — Прошу прощения за... — он сделал неопределённый жест, — ...за всё это. Приёмы, церемонии, моего брата. Особенно за моего брата. — Его Высочество был весьма любезен. — Да, он умеет быть любезным. Как змея умеет быть неподвижной перед броском. — Берт поморщился. — Я видел розу. Вы в порядке? — В полном, — сказала Тисс, поднимая руку с затянувшейся царапиной. — Я знаю, как обращаться с ядами. — Не сомневаюсь. — Он кивнул на розу. — Но дело не в яде. Дело в жесте. Вы понимаете, что он сделал? — Он меня пометил, — сказала Тисс ровно. — Теперь каждый в Мортенхоле, кто видел эту розу, знает, что я под его вниманием. Что меня нельзя трогать, пока он сам не решит иначе. Это защита и угроза одновременно. Я понимаю. Берт посмотрел на неё с новым выражением — не удивление, а скорее признание. — Вы действительно опасны. — Мне это уже говорили. Сегодня. Несколько раз. — И вам, похоже, нравится. — Мне нравится, когда меня не недооценивают. Они пошли через площадь. Ветер усилился, и Тисс поплотнее запахнула плащ. Берт шагал рядом, засунув руки в карманы, — жест настолько простой и человеческий, что она почти забыла, что он принц. — Зачем вы здесь? — спросил он. — Не в Мортенхоле. Здесь, на этом приёме, именно сейчас, именно с этой сделкой. Вы могли бы вернуться в любое другое время. Через год, через пять лет. Почему сейчас? — Потому что ваш брат в опасности, — сказала Тисс. — Тай всегда в опасности. — Сейчас — особенно. И он это знает. Иначе он бы не принял моё предложение так легко, пусть и сказал, что обдумает. Берт усмехнулся. — Легко? Вы думаете, это было легко? Вы ему интересны, леди эя Вэдтри. А это страшнее, чем если бы вы ему не понравились. Когда Таю кто-то интересен, он не останавливается, пока не перекопает всю черепную коробку и не вывернет наизнанку все. — Взаимно. Берт остановился. Тисс остановилась тоже, обернувшись. — Я хочу дать вам один совет, — сказал он тихо, и от его обычной лёгкости не осталось следа. — Не пытайтесь обмануть моего брата. Он чует ложь так же, как я чую страх дракона. Если вы ударите его — бейте насмерть. Потому что если он выживет, он уничтожит вас. Медленно. Со вкусом. — А вы, лорд де Хаутдесерт? — спросила Тисс. — Вы на чьей стороне? — Я на стороне тех, кто не хочет, чтобы Мортенхол утонул в крови. — Он улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Пока что таких я нашёл только себя и своего дракона. Возможно, вы — третья. — Не делайте из меня святую. — Я и не делаю. Святые в Мортенхоле не живут. Он кивнул ей на прощание, развернулся и пошёл обратно к Чертогу. Тисс смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за колоннами, и думала: вот этот действительно не хочет власти. Не притворяется. Не ждёт момента. Просто не хочет. И от этого он был самым опасным из них. Потому что у него не было цены.

***

Она вернулась в «Три шпоры», когда совсем стемнело. Масляные фонари у входа чадили, на ступенях спал пьяный наёмник. Хозяин дремал за стойкой и даже не поднял головы, когда она прошла мимо. Дверь в комнату была приоткрыта. На палец. Не больше. Но Тисс помнила точно, что закрывала её на ключ. Она помнила всегда. Она замерла в коридоре. Тень под её ногами дрогнула и стала длиннее — магия отреагировала раньше сознания. Она проверила шпильку в волосах. Потом перстень. Внутри было тихо. Чужого дыхания она не слышала. Чужого запаха не чувствовала. Но это ничего не значило — в Мортенхоле умели ходить бесшумно. Она толкнула дверь и вошла. В комнате никого не было. Окно закрыто. Шторы задёрнуты. Вещи лежали на местах — сумка в углу, плащ на спинке стула, кинжал на тумбе у кровати. Ничего не пропало. Ничего не тронуто. Кроме подушки. На подушке лежала роза. Тёмная, почти чёрная, с влажными лепестками. Точно такая же, как та, что осталась на балконе. И точно такая же, как та, что сейчас была зажата в её пальцах. Тисс медленно подошла к кровати. Посмотрела на розу. Потом на ту, что держала в руке. Потом снова на подушку. Две розы. Два послания. Два предупреждения. Либо Тай был здесь лично, либо его люди умели заходить бесшумнее, чем она сама. И то, и другое означало одно: её комната больше не была убежищем. Мортенхол не был убежищем. Убежищ здесь не существовало.