Артист25

*******

      Все, что произошло накануне, взрывало и без того нагруженный мозг Тэхена. Только сейчас это было не решение разного рода задач, а эмоции, спровоцировавшие хаос в мыслительном процессе. И о чем бы он ни пытался думать, у него не получалось успокоить себя или хотя бы отвлечься.       Сейчас нужно было сосредоточиться на приближающейся реализации главного плана, которому он посвятил последние три года, но даже это не убирало из повтора мысли о том, что он получил оргазм. Не оргазм, как обычно, от самоудовлетворения, а из-за пальцев альфы. И не простого альфы, а мужчины старше него на приличное количество лет, к которому он еще не знал, как относиться.       Доверие к командиру было слабым, хотя из-за прошедших событий в реке и с его помощью в изъятии из него капсул оно поднялось на несколько десятков пунктов. Но все же оно было недостаточным, чтобы отпустить ситуацию. Тем более это не помогало расслабиться и все же перестать испытывать всепоглощающий стыд из-за того, что случилось между ними. Ведь это был оргазм не от очередного альфы, а с первым в его жизни. И даже не просто во время секса, а при проведении определенного рода операции.       И чтобы не уйти в дебри, начав убиваться неловкостью, которая готова была сожрать его целиком и не поперхнуться, Тэхен всеми силами зациклился на последнем слове — «операция». Именно так он решил ассоциировать произошедшее, по крайней мере, пока не доведет начатое до конца. А потом уже даст себе волю и покроется толстым слоем алой краски, а лучше — забьется в самый дальний угол библиотеки неизвестного города на планете, чтобы скрыться от всех навсегда.       Чтобы прийти к этому глупому, но единственно возможному в нынешних реалиях выводу и перестать паниковать, Тэхен очень долго принимал душ. Он намеренно оттягивал момент встречи с черными глазами, которые буравили его так, словно хотели прожечь в нем дырку. По-другому он не мог описать пристальный взгляд командира, когда ловил его на себе с первого дня знакомства.       И еще дольше Тэхен простоял перед зеркалом, с ужасом рассматривая красные пятна на шее, из-за которых у него неконтролируемо полыхали уши. Эти метки он ничем не сможет скрыть или замазать. На улице было жарко для водолазки, которой у него все равно не было, к тому же отсутствовала косметика. И, смотря на чертовы покраснения из-за чужой несдержанности, он беззвучно хныкал, понимая, что они заранее молча озвучивали предстоящие вопросы со стороны брата при их скорой встрече.       Если бы у него была достаточная физическая сила, он бы устроил разнос командиру за такую вольность. Только при одной мысли, что ему для этого придется разговаривать с альфой, злость менялась на новую порцию неловкости. И в этом замкнутом круге он пока не видел никакого выхода, откладывая месть на будущее.       Учитывая сейчас все, что на него навалилось, он, вероятно, даже отказался бы от ужина, лишь бы не видеться со старшим какое-то время и помочь себе успокоить расшатавшиеся нервы. Но голод та еще сука, а аромат приготовленного альфой супа сводил с ума и заставлял давиться слюной.       Но трапеза, на которую он вышел как на эшафот, затянулась дольше положенного срока. Во-первых, под еще более странным тяжелым взглядом Чонгука жевать было сложно. Во-вторых, управляться одной рукой, пока вторая была прижата повязкой к телу под углом девяносто градусов, оказалось вдвойне сложнее. Спасением было только то, что его не стали смущать разговорами, а лишь подкладывали в тарелку побольше мяса. А закончив с плотным и все же восхитительным ужином, который Тэхен уже давно не мог позволить себе с постоянными переездами и срочными делами, он пулей исчез в другой комнате и лег спать.       Но и тут он не нашел покоя. Плечо не давало даже шанса на хороший отдых и сон. Лежать, не испытывая сильную боль, получалось на спине. Но он любил ворочаться во сне, и ночь оказалась адской и практически бессонной. Измучившись на кровати, которую молча отдал ему Чонгук, устроившийся рядом на раскладном диване, Тэхен вырубился уже под утро, когда старший ушел на утреннюю пробежку.       И к своему удивлению, он смог проспать не менее семи часов подряд, что было для него рекордом. В странной, окутавшей его эйфории физического удовлетворения, стараясь вспоминать только вкусный ужин, а не оргазм, и ощущения безопасности рядом с сильным альфой, он даже не просыпался каждые полчаса, как уже привык. И впервые в жизни ему было лень думать о причинах такой реакции организма.       Утро было по-настоящему добрым. А добравшись до ванной комнаты в одной большой черной альфьей футболке из-за отсутствия собственной одежды в чужом доме, Тэхен привел себя в еще более относительный порядок, надев на себя шапку Чонгука, которая отлично грела лысую голову.       В доме по-прежнему никого не было, давая ему возможность не переживать из-за предстоящего разговора с альфой. На столе стояла тарелка с омлетом, жареным беконом и горошком, накрытая запотевшей крышкой от сковороды. Эта порция явно была приготовлена для него, и он не стал ждать старшего, успев проголодаться. Он проглотил все, что было на тарелке, и понял, что такими темпами он смог бы быстро набрать потерянный вес, подавив на лице хитрую улыбку, так как от командира был толк. Сытный и вкусный.       Тэхен успел сделать один глоток свежезаваренного кофе, как с улицы послышался странный шум. Первой мыслью было, что альфа зачем-то стал рубить дрова, но в следующее мгновение внутри все замерло от ужаса. Громкий мат и ругательства, которые посыпались в адрес Чонгука от другого мужчины, заставили его подскочить на ноги и выглянуть в окно. Звуки явно были похожи на драку, но перед домом, где только что что-то происходило, уже никого не было.       Ни отряда спецназа, о котором успел подумать омега. Ни полиции, которая могла как-нибудь вычислить их.       Он уже шарил взглядом вокруг себя на нужный предмет для собственной защиты, как входная дверь с громким хлопком вылетела из петель, а вместе с ней на пол у порога упал мужчина в бежевом костюме. С молниеносной скоростью в проеме показался злой Чонгук, который сплюнул кровь на пол и сделал шаг по направлению к незнакомцу, замахиваясь рукой. Но в этот момент Тэхен в ужасе распахнул глаза, так как заметил оружие, взметнувшееся в руке альфы в сторону командира.       Все произошло слишком быстро: Чонгук бросился в сторону в попытке уйти от выстрела и защитить омегу; Тэхен, наоборот, кинулся на мужчину, ударяя здоровой рукой по чужому локтю, чтобы пуля ушла в стену; прогремел выстрел.       — Тэхен, не мешай!       — Отец, стой!       Прозвучали два крика одновременно, а Чонгук замолчал, опешив от услышанных слов и успев подскочить к Киму, пряча его за свою спину.       Мужчина с разбитой бровью, все еще лежавший на полу, тяжело дышал, словно пробежал стометровку за несколько секунд. Он переводил ошарашенный взгляд с одного на другого, замечая, как Чонгук удерживал его сына за собой. И убирать оружие он не был намерен, медленно поднявшись на ноги и сделав шаг к ним навстречу.       Чон весь подобрался, следя за каждым движением мужчины и переваривая тот факт, что перед ним оказался отец аномалии, а главное — это был не кто иной, как Ким Намджун, старший секретарь по связям с общественностью Президента Южной Кореи. Альфа, который каким-то способом нашел их, незаметно пробрался на территорию дома, пока Чонгук возился с мотоциклом, давая возможность Тэхену спокойно позавтракать без смущения, которое тот испытывал во время ужина, и плохо спал ночью. Сейчас Намджун стоял напротив него, не убирая нацеленное в его грудь оружие.       — Тэхен, отойди от него, — прорычал Намджун, бегло осматривая сына, который боязливо выглядывал из-за спины командира с испуганными глазами, стоя в одной длинной футболке с оголенными ногами.       — Опусти оружие, отец. Все хорошо.       — Ты не знаешь, с кем связался!       — Господин Ким…       — Не смей со мной разговаривать! — рявкнул Намджун на Чонгука, морщась от ссадин и синяков на теле, которые получил в неравном бою в попытке вырубить командира. — Отпусти моего сына. Он сейчас же уедет со мной.       — Я никуда с тобой не поеду! — отозвался омега и несмело вышел из-за спины старшего, вставая между ними и прикрывая собой Чона, который насторожился на такое поведение, но тут же увидел, как альфа увел оружие в сторону, чтобы случайно не выстрелить.       — Тэхен, ты не знаешь, на что способен этот монстр. Он — убийца!       — Он ничего мне не сделает.       — Он тебе голову снесет одной рукой, а ты и глазом моргнуть не успеешь.       Намджун нервно выдохнул, стараясь все же прицелиться в Чонгука, который замер и не знал, что делать, оказавшись в эпицентре семейной драмы. Но Тэхен снова и снова вставал напротив дула оружия, не давая отцу навести его. Но стоило омеге встать напротив лучей солнца, которые осветили оголенный участок шеи, как Намджун в ужасе раскрыл глаза, уставившись на яркие, громко говорящие о причинах появления пятна на коже сына.       — Ты трахнул моего сына? Ублюдок!       — Я не…       — Отец! Я уже взрослый, чтобы заниматься сексом с тем, с кем захочу! — перебил младший Чонгука, сделав шаг назад и вставая вплотную спиной к груди альфы.       — Но…       — Командир, не надо, — снова перебил он альфу, пока его отец, как рыба на суше, открывал и закрывал рот, не зная, что сказать и как реагировать. И тише добавил, повернув голову вбок: — Поверьте, проще сказать, что секс был, чем доказывать, что его не было, при наличии ваших отметин на моей шее.       — Тэхен, этот человек — убийца, — сквозь зубы процедил Намджун, еле сдерживая себя в руках. — Не стоит с ним связываться. Только не он.       — Он не причинил мне вреда.       — Вред?! — пробасил Намджун, краснея всем лицом от напряжения, и окончательно опустил оружие, чтобы из-за появившейся дрожи в руке случайно не выстрелить. — Ты оглох и не слышишь, что я тебе говорю? Или он так запудрил твою умную голову, что ты не хочешь понимать очевидные вещи? Он очень опасен!       — Хватит наговаривать на него!       — Почему ты его защищаешь?!       — Я н-не знаю… Он спас меня, — нахмурился он, не ожидая от себя такой реакции, при которой захотелось оградить командира от всего, что говорил отец.       — То есть он не сказал тебе, что сделал? — все также агрессивно высказывался Намджун, поймав на миг удивленный взгляд альфы, который успел догадаться, о чем сейчас пойдет речь. — Тэхен, он убил министра.       — Ч-что? — опешил младший, который спиной почувствовал, как позади него напряглось чужое тело.       — Он его даже не убил, а растерзал! Сутки назад мне доложили, что нашли его мертвое тело или то, что от него осталось. Кто-то вспорол ему брюхо. Вытащил кишки. Оторвал руки. А голову нашли на другом конце дома! И это я еще не знаю, в какой последовательности все это произошло. А после таких новостей Юнги сообщил мне, что этот, сука, монстр забрал тебя и увез в неизвестном направлении. Поэтому, ради Бога, отойди от него. Сейчас же!       Тэхен окаменел. Отец не лгал — он видел это по его лицу. Старший был в настоящем ужасе. Испугался за него и сделал все, чтобы найти и забрать. И без Юнги и Чимина здесь точно не обошлось. Те, вероятно, сейчас были где-то поблизости, но пока боялись вмешиваться.       Только новость, которую озвучил родитель, не вызвала у него страха. Она была неожиданной, но вовсе не шокирующей. Все то время, которое он провел с командиром, все их разговоры и его поступки говорили о многом, но совсем не об опасности, которую транслировал отец.       Омега медленно развернулся лицом к не проронившему ни слова Чонгуку и не сдержал медленно расползающуюся довольную улыбку, которая ввела в ступор всех: командир приподнял одну бровь, нервно сглотнув, а Намджун следил за сыном, выжидая момент, чтобы оттащить его от мужчины.       — Получилось, — еле слышно произнес Тэхен, прикусив нижнюю губу, чтобы перестать улыбаться.       — Что? — прозвучало от обоих альф.       — Я лишь надеялся, что мой рассказ в лаборатории, а потом в самолете, — обратился он к Чонгуку, сжав пальцами футболку на его груди, — разозлит вас, то есть тебя, — быстро поправил он себя, вспомнив о брошенной фразе про секс, после которой он вроде как должен называть мужчину по-другому. — И ты сделал это. Прикончил его… Получилось.       — Ты солгал о своем открытии, чтобы я отомстил? — опешил Чонгук, отступив на шаг назад от омеги, который выпустил из ладони ткань и отрицательно замотал головой.       — Нет! Я говорил абсолютную правду. Но я же не мог просить о таком… Лишь надеялся, что это спровоцирует вас — тебя. И все получилось. Ты сделал все сам… Так вот зачем ты ездил в Сеул! — Тэхен снова улыбнулся счастливой улыбкой, из-за которой разрез глаз превратился в щелочки. — Наша случайная встреча в той лаборатории — лучшее, что могло произойти в моей жизни.       — Ты использовал меня?       — Как? Я же, наоборот, отговаривал, когда предупреждал, что если убить кого-то в верхушке, это ничего не изменит, так как появится новый человек, а потом еще и еще…       — Это было не предупреждение, а факт!       — Но ты все равно не смог остановить себя. Твое желание — разделаться с министром — просто совпало с моим… Ты та переменная, которая улучшила мой план.       — План? — нахмурился Чонгук, окончательно запутавшись, а Тэхен снова развернулся к отцу, не обращая внимания на прозвучавший вопрос.       — Командир сделал то, о чем мы оба мечтали. И сделал это так, как никто из нас не смог бы. Можешь считать его нашим невольным наемным убийцей.       — Тэхен…       — Ты сейчас нагло соврешь, если скажешь хоть слово о том, что не хотел самой страшной смерти для министра! — уже без улыбки произнес младший, делая шаг навстречу отцу. — После всего, что он сделал с папой, ты как никто другой хотел этого больше всего. Я слышал, как ты говорил Чимину, что мечтаешь о его смерти. Так вот — радуйся. Все получилось. Он сдох самым худшим способом.       — Я не… Тэхен! — взорвался Намджун, убрав оружие в кобуру на поясе. — Как ты мог вообще до такого додуматься?       — Я всего лишь действовал по обстоятельствам, — усмехнулся он и снова повернулся к Чонгуку. — Ты правда жестоко растерзал министра? — И, заметив короткий кивок все еще пребывающего в шоке командира, подошел ближе и обнял за талию одной рукой, прижавшись щекой к его груди. — Ты — чудо.       Чон замер в этих объятиях и еще сильнее свел брови к переносице. У него даже дар речи пропал от всех манипуляций, которые использовал на нем омега. Его спасли из лаборатории, но сразу же увидели в нем возможность, чтобы использовать. Ничего не прося и не заставляя что-то делать, подтолкнули одними словами и получили желаемое, лишь скормив ему нужную информацию.       И он разозлился бы на такие действия, но не смог. Слишком свежи были эмоции, которые он испытал, отомстив. Его волк успокоился. Сущность перестала терзаться и скрестись в грудной клетке. Воспоминания о боли, которую ему пришлось пережить, восстанавливаясь после операций, сменились на крик и агонию виновного в этом. Он точно знал, что не смог бы оставить министра в покое и забыть о его поступках. И месть все же бывает сладкой и успокаивающей, кто бы что ни говорил.       Три месяца, которые он провел в стае Соджуна, не прошли для него даром. Тогда он не только восстанавливался физически, но и построил планы: разобраться с историей артиста и отомстить тому, кто отправил его на опыты. И теперь было ясно, что его второй план был в голове у обоих.       Намджун вздохнул и недовольно осмотрел с ног до головы не скрывающего счастья сына, который, прикрыв глаза, продолжал обнимать альфу. Хотелось бы ему оттащить его от этого мужчины, который молча стоял с серьезным видом и не отстранялся от омеги. И, зная послужной список этого оборотня, ему не нравилось все, что он видел.       Он не понимал и до сих пор не знал конечный результат, к которому шел Тэхен. И оставил бы ему и дальше свободу для своих странных поступков. Только дальше смотреть с замиранием сердца на то, что творит сын, он больше не мог. Этому нужно было положить конец.       — Хватит утаивать от меня то, что ты задумал, — прохрипел Намджун. — Я сыт по горло твоими просьбами подождать, которыми ты кормишь меня уже несколько лет. Ты должен рассказать все, что ты еще задумал и кого использовал… У меня сейчас мало времени, я должен вернуться в Сеул из-за того, что случилось с министром. Там такой переполох…       Он хотел бы пожать руку командиру за все, что тот успел сделать, невольно отомстив за старшего сына, о чем ему успел рассказать сам Чимин, и теперь уже и за мужа, но заметил, как Чон положил ладонь на спину омеги, и внутри все перевернулось от новой волны злости из-за их близости.       — Но ты сейчас же отправишься в Нью-Йорк. Я прилечу, как освобожусь, и мы обо всем поговорим.       — Нет, — спокойно отозвался тот, отстраняясь от Чонгука, даже не заметив, что уж слишком прижимался к альфе, так как мысли были заняты единственной радостной новостью о смерти министра. — Я уже на финишной прямой. Никакой Америки не будет.       — Это был не вопрос. Я не оставлю тебя здесь и тем более с ним, — кивнул он в сторону командира, который отошел в сторону и присел за кухонный стол, пока Тэхен стоял напротив отца и чесал пальцами одной ноги ступню другой.       — С ним я в безопасности.       — Нет. Хватит. Я твоему папе поклялся, что позабочусь о тебе, но я только и делаю, что ловлю тебя в разных странах. И то не всегда удачно. Остановись…       — Я прошу прощения, что перебиваю ваш семейный разговор, но попросите Юнги и Чимина зайти сюда, — вклинился Чонгук, усмехнувшись от доносившихся до него разговоров с улицы. — Они там в кустах с ума сходят. Думают, вы тут уже друг друга душите.       Намджун шумно выдохнул и достал из кармана брюк телефон, набрав и отправив сообщение. И снова посмотрел на Тэхена, который сел за стол напротив командира и поднес кружку к губам. Полуголый вид сына его совсем не устраивал. Ему захотелось накинуть на него свой пиджак, но, зная о поврежденном плече, побоялся навредить еще сильнее и остался стоять на месте.       — Поехали, Тэхен. Тебе здесь нельзя оставаться.       — Я еще не закончил, — тихо произнес тот в ответ, сделав еще один глоток остывшего кофе.       — Чтобы что?! Тебе нужно еще что-то достать, чтобы потом сутками корпеть над своим открытием? Ты прекрасно понимаешь, что его не получится опубликовать. А тебя объявят не просто в розыск, а дадут вознаграждение за твою голову! С каких пор ты стал смертником?       — Все, что я делал последние годы, — было не просто так, — прошептал он и странно замолчал, а в проеме показались Чимин и Юнги, которые из-за пугающей тишины несмело заглянули внутрь и медленно зашли, осматриваясь по сторонам.       — Тэ? Это что за… — послышалось от Пака, который подошел ближе к омеге и провел указательным пальцем по разукрашенной шее брата, замечая, что тот был в одной чужой футболке, а на лице моментально расплылся легкий румянец. — Вы чем тут занимались?       — Секс, — улыбнулся Тэхен, подмигнув Чонгуку.       — Господи, — послышалось от Намджуна, а Юнги распахнул глаза, сразу же посмотрев на командира.       — Что? Кажется, я не то расслышал.       — Ну секс. Тот самый… Ты-то знаешь, как это бывает, — улыбнулся Тэхен Чимину, ловя на себе осуждающий взгляд Чонгука, которому не нужно было что-то говорить, чтобы дать понять, как сильно он не согласен с этой ложью в присутствии отца омеги. — Классно было.       — Пожалуйста, замолчи, — прошептал Намджун, бросив злой взгляд на Чона и боясь услышать подробности.       — С поврежденным-то плечом? В бегах? — не останавливал вопросы Чимин, заметив под футболкой брата наложенный эластичный бинт, который аккуратно потрогал ногтем, подметив про себя, что тот был влажным, словно после душа.       — А я люблю острые ощущения, — широко улыбаясь, закивал Тэхен, на что отец провел ладонью по лицу, прикрывая глаза и тихо выругавшись под нос, а Юнги скептически осмотрел парня с голых ног до шапки на голове.       Чимин перевел ошарашенный взгляд на командира, который прикусил язык, чтобы не рассмеяться, с какой легкостью младший рассказывал об их якобы состоявшемся сексе, и тоже протер лицо ладонью, повторяя движение отца. И он хотел уже задать новые вопросы, так как что-то явно не состыковывалось, но Юнги быстро бросил ему шепотом: «Позже» и, потянув его за рукав джинсовой куртки, увел в сторону, чтобы присесть с ним вместе с третьей стороны стола.       — Хоби будет в ахуе…       — Это его не касается, — Тэхен стрельнул недовольным взглядом на брата, что не ушло от Чонгука.       — Он так долго обхаживал, а получил от тебя лишь маленький чмок.       — Мы не целовались!       — Я видел собственными глазами!       — Прекрати, — усмехнулся Тэхен, покачав головой на болтливость старшего брата.       — Мы с трудом нашли вас, — Мин пихнул плечом Чимина, чтобы тот уже оставил младшего в покое, и выложил на стол перед собой планшет и телефон. — Умеешь прятаться, командир.       — Быстро учусь, — усмехнулся альфа. — Господин Ким, прошу меня извинить за удары, — посмотрел он на разбитое лицо старшего Кима, который продолжал стоять с другой стороны большого квадратного стола. — Я не узнал вас. Подумал, ищейка из моей бывшей команды.       — Тебе лучше оставить нас наедине.       — Нет, отец, — замотал головой Тэхен, поймав сразу четыре удивленных взгляда. — Для него тоже будет задание, если он согласится.       — Зачем? — нахмурился уже Юнги, пока Чимин продолжал разглядывать засосы на шее брата.       — С ним будет больше вероятности на успех.       — О чем ты? — ничего не понимал Чонгук, переводя взгляд с Тэхена на Юнги и обратно.       — Хватит! — воскликнул Намджун, уставившись на младшего сына. — Я больше не позволю тебе рисковать. Я на многое закрывал глаза, пока ты пытался придумать что-нибудь, чтобы восстановить правду… Но посмотри, к чему все это привело?! Тебя объявили террористом, Тэхен! Артист в национальном розыске после того, как ты вытащил из лаборатории командира Чона… Джин никогда не простит мне этого! Да он убьет меня за то, что я позволил тебе.       — Ты не смог бы остановить меня… А все, что я сделал и еще сделаю — это все ради… папы, — прошептал омега последнее слово, шумно вздохнув, словно готовился к прыжку, и уставился на отца, который пристально смотрел на него. — Мне не мои научные открытия были нужны.       — Ты не повторным открытием занимался?       — Мы уже пытались восстановить мою научную работу в Китае, вдали от тех, кто против оборотней. И потеряли всех ученых, которые согласились со мной работать. Их вырезали, поголовно… Такую ошибку я больше не собирался повторять. — Он облизал пересохшие губы и несмело добавил: — Я делал все, чтобы подобраться к папе.       — Что? — опешил Намджун, медленно упершись ладонями в стол.       Тэхен обвел каждого взглядом, поймав подбадривающий кивок от Чимина, которому уже давно не терпелось посвятить отца в тайну. Он сам понимал, что время пришло, даже запаздывало. Дальше все должно произойти открыто перед отцом, чтобы тот знал, к чему готовиться. Никаких больше тайн и секретов, в которых он увяз по самую макушку, не должно было оставаться.       — Ты лгал мне…       — Ты сам сделал выводы, я просто недоговаривал, — тихо произнес Тэхен, услышав шумный вздох Чонгука, который покачал головой, вспомнив аналогичную ситуацию, которая была между ними. — Это была версия для тебя. И она сработала, — тихо добавил он, с неловкостью посмотрев на вмиг разозлившегося отца, который еле сдерживался от крика.       — То есть… Ты не собирал нужные данные и людей, которые должны были помочь тебе в повторном открытии? — нарочито медленно произнес Намджун, чтобы уложить эту мысль в голове.       — Я делал все возможное, чтобы меня посчитали самым опасным преступником в мире.       Он поднял взгляд на отца и сказал то, о чем долго молчал:       — Чтобы меня осудили и отправили в его тюрьму.       — Нет… Нет! Ты не посмеешь!       Намджун замер, и перед глазами пронеслись последние годы, когда он только и делал, что вытаскивал младшего сына из странных заданий. А в ответ слышал, что тот должен найти людей, определенные медицинские данные и многое другое.       — Когда я попаду туда, — продолжил младший, — я вытащу его. Мой план сработает.       — Господи, какой же я дурак, — простонал Намджун, со злостью смотря на него. — Кто еще знает об этом? Вы знали? — перевел он взгляд на старшего сына и Юнги.       — Мы поняли около двух лет назад, — тихо начал Юнги, пока Чимин опустил взгляд на колени и стал теребить в пальцах подобранную со стола салфетку. — Кто-то должен был приглядывать за ним, — кивнул он на омегу, — иначе он полез бы во все это в одиночку.       — Вы должны были рассказать! Чимин, как ты мог молчать?!       — Это ничего не изменило бы, — не дал ответить брату омега, снова обращая на себя внимание, — лишь усложнило бы мне задачу.       — Это самая охраняемая тюрьма, Тэхен! Никто еще не сбегал из нее!       — Я продумал, проверил и рассчитал все до мелочей… Папе скормят капсулу, которую я вчера достал из больницы. Она замедлит его сердцебиение. Его спишут как мертвого… А я сбегу, когда произойдет большой… бада-бум.       — Взрыв? На территории тюрьмы? — нервно рассмеялся Намджун, но смех быстро сошел на нет, так как серьезный вид младшего сына вводил в ступор. — Думаешь, взрывчатку так легко раздобыть? Ее ты туда не пронесешь. Ты вообще в своем уме?       — Хоби уже там. Он все подготовил. Он же и подкинет капсулу папе.       — Что? — удивился альфа, замечая, как Юнги закивал. — Хосок тоже в этом замешан?       — Он первый, кто понял его план. Добровольцем ушел, — усмехнулся Мин. — Два с половиной года назад подал документы, чтобы устроиться в тюрьму врачом. С его послужным списком в медицине и докторской степенью ему одобрили заявку за полгода. Тогда-то я с Чимином все узнал… Мы все это время находимся с ним на связи: раз в неделю он передает нам данные по-старинке — через пейджер… Я тоже подавал документы, но для IT-специалистов туда очередь на несколько лет вперед. Мою кандидатуру рассмотрят не ранее, чем через год, и это в лучшем случае.       Чонгук поставил локти на стол и уперся губами в пальцы, пребывая в очередном шоке. В голове сразу сложилась картинка: Тэхен намеренно стал опасным преступником, чтобы на него повесили ярлык террориста, обеспечив себе дорогу в нужную тюрьму; проник в лабораторию, чтобы вытащить его — оборотня, кем был и его папа, и взорвал здание, пробуя этот опыт для последующего бегства; уже имел своего человека в тюрьме, который использует пронесенную омегой в тюрьму капсулу со сильнодействующим средством. Чонгук назвал бы это идеальным планом, если бы не миллион нюансов, которые могут все испортить на каждом этапе.       — Откуда у него взрывчатка? — озвучил он свой первый вопрос.       — Ты удивишься, но ее можно сделать из многих доступных в быту веществ, — Тэхен перевел взгляд с Чонгука на задумчивого отца, который дышал размеренно и глубоко, явно стараясь снова не сорваться, и продолжил: — Хоби уже разложил ее в определенных местах. Последнюю установит, когда я окажусь на территории.       — Зачем тебе я во всей этой истории? — Чонгук сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.       — Мой папа оборотень.       — Помню.       — Он одичал.       — Именно, — процедил сквозь зубы Намджун, потеряв терпение и хлопнув ладонью по столу. — С первого дня, как он попал за решетку, он обернулся в волка, чтобы его там не насиловали каждую ночь! Для этого ему пришлось вспороть себе сонную артерию, чтобы с него сняли металлический ошейник, защищающий от оборота. И теперь он там волком находится уже более трех лет!       — Слишком долго, — прошептал себе под нос Чонгук.       — Так и есть, — согласился с командиром старший Ким, наклонившись над столом ближе к омеге. — Он бросится и растерзает любого, кто приблизится к нему! Даже тебя! Ему уже не вернуть человеческое сознание!       — Он не вспомнит тебя, никого не вспомнит, — тихо добавил Чон, понимая, о чем говорил Намджун. — Много времени прошло. Он уже волк. Обычный зверь.       — Нет.       — Тэхен!       — Есть возможность вернуть его, — упрямо прервал отца омега, насупившись под его тяжелым взглядом. — Я смогу это сделать. А потом… если не получится вернуть его сознание… пусть лучше бегает волком на свободе.       — Не живи в иллюзиях, сын.       — То есть ты готов оставить папу в клетке?!       — Я поклялся Джину, что наши дети будут у меня в приоритете! Я сдержу данное ему обещание, даже если мне теперь придется запереть тебя в квартире и не сводить глаз!       — Позволишь ему и дальше сидеть в тюрьме из-за меня?       — Ты не виноват в том, что с ним случилось. Мы тебе это уже не раз говорили, — быстро отозвался Намджун, а омега опустил взгляд на пальцы на столе. — Это было его решение. Он попытался опубликовать твое открытие через государственные каналы. Он сам воспользовался своей должностью в кабинете министра… и не справился.       — Папа не виноват. Он хотел помочь.       — Он не предупредил ни тебя, ни меня о том, что решил тогда сделать! Он не дал нам возможность вовремя помочь ему или спрятать, в конце концов. На нем есть вина, так же, как и на мне, что не углядел за ним. Ты здесь абсолютно ни при чем!       — Не нужно было мне делать это гребаное открытие, — пробормотал Тэхен себе под нос. — Хотел как лучше, а получилось…       Чонгук вслушался в сбитое дыхание омеги. Тот всем своим видом показывал, что был не согласен с утверждением отца. Его сердцебиение так зачастило, что ему стало страшно за младшего, который тяжело сглотнул, словно сдерживал подступающие слезы.       Он медленно поднялся с места, привлекая всеобщее внимание, кроме Тэхена. Набрал в стакан воды и поставил его напротив парня вместе с обезболивающим, которое тот явно не выпил после завтрака. Не стал анализировать причину, по которой хотелось помочь. Ему нужно было, и он просто сделал это, ловя на себе многозначительные взгляды Чимина и Юнги.       Никто не проронил ни слова. Только омега сначала фыркнул на неожиданную доброту альфы, но подхватил стакан и, запив таблетки, медленно допил воду до последней капли. Оттягивал время, чтобы успокоиться и не проронить ни одной слезы. Он давно выплакал всю душу после произошедшего с папой. Терзать себя и обвинять он не перестанет, но показывать свою слабость он не любил.       Намджун шумно выдохнул и покачал головой. Вновь бередить раны сына ему не хотелось. Его самого съедало прошлое, в котором они невольно все застряли. И хоть с момента случившегося прошло немало времени, этого было недостаточно, чтобы не вызывать болезненные воспоминания и эмоции, через которые они успели пройти.       — Я вытащу его оттуда.       — Остановись.       — Он там на пожизненном! — не выдержал омега, громко поставив стакан на стол.       — Тэхен, он уже волк. Просто волк.       — Это поправимо. Я все изучил. Переговорил со многими оборотнями, которые живут в лесах. Я получил подтверждение, что сильный вожак стаи может подавить звериную сущность. Подчинить себе. Заставить слушаться… Соджун согласился помочь мне. Он попробует это сделать.       — Твой папа уже больше трех лет — волк, — с сожалением продолжал Намджун, смотря на упрямого сына. — Тэхен… маловероятно, что у него получится вернуть…       — Поэтому здесь… он.       Омега посмотрел на командира, который нахмурился от этих слов.       — С тобой у нас больше шансов вернуть его сознание. Твой волк, твоя сущность сильнее, чем у Соджуна, я это говорил тебе. С тобой вероятность успеха повышается до пятидесяти семи процентов вместо восемнадцати у Соджуна.       — Все не так просто, — отрицательно замотал головой Чонгук и наклонился к столу. — Подавление сущности — это применение звериной силы и доминирование, а это создание стаи. У меня ее нет, и я никогда не планировал ее создавать.       — Но…       — Во-первых, если предположить, что я согласился и у меня получилось подавить в нем звериное начало, то твой папа станет зависим от меня, как и я от него. Я не смогу покинуть его и надолго уехать, а он уйти — от меня. Он не сможет жить без меня, это эмоционально и физически больно. Стая — это даже не семья. Это связь, как… Ты рассказывал мне, что каждый атом в теле оборотня постоянно взаимодействует между собой, и если отделить часть — она погибает. То же самое и в стае. Каждый член в стае — это как атом в теле одного оборотня. Стая — это навсегда.       — Знаю. Соджун мне долго объяснял, — закивал Тэхен, покусывая губы. — И с учетом длительности пребывания папы волком с тобой у нас есть реальный шанс вернуть его человечность.       — Во-вторых, быть волком более трех лет — это очень долго. При попытке подавить… я могу его случайно убить.       — Нет, я не подпущу тебя к Джину! — прорычал Намджун, вскочив на ноги и повернувшись к командиру. — Пусть он лучше останется волком, но будет живым! А ты, — он развернулся к сыну и ткнул в воздухе в его сторону пальцем, — сейчас же собираешься и летишь в Нью-Йорк! Никакой тюрьмы, взрывов и рисков для жизни.       Тэхен нахмурился и шумно вздохнул. Ничего нового он не услышал, да и не ждал согласия со стороны старших альф.       — Я не изменю свой план. Вернуть сознание папы попробует Соджун.       — Ты забегаешь вперед, уже прокручивая мысли о том, что будет после тюрьмы! А что будет там, в клетке, ты подумал? — взревел еще громче его отец. — Ты не оборотень. Ты не сможешь обернуться в волка. У тебя не хватит сил защитить себя в тюрьме. Тебя там изнасилуют или, Бог знает, что еще с тобой сделают!       — Я что-нибудь придумаю. Не впервой приходится ориентироваться на месте в кратчайшие сроки.       Тэхен погладил рукой пострадавшее плечо, на что Чимин и Юнги одновременно отрицательно покачали головами, вспомнив страх за омегу, который спрыгнул с крыши и не утонул только благодаря командиру.       — Я не дам тебе этого сделать!       — Поздно, — спокойно выдохнул Тэхен, неожиданно подхватив телефон Юнги и проводя на нем какие-то манипуляции.       — Ты что делаешь? — удивился Чимин, подскочив к нему и смотря в телефон. — Pazzo . Он включил отслеживание местоположения этого телефона.       — Совсем сдурел? — прошептал Юнги, выхватывая телефон из руки омеги.       — У вас пять минут и пятьдесят секунд, чтобы убраться отсюда до того, как здесь появится полиция и арестует меня.       — Ты с поврежденным плечом собрался сдаваться?! — выкрикнул Чимин, представляя его в тюрьме в ослабленном состоянии.       — Пять минут и тридцать секунд, не теряйте время. Уходите, — спокойно продолжал Тэхен.       — Четыре минуты, — поправил его Чонгук, который тоже не сдвинулся с места, нахмурившись. — Здесь расположено несколько штаб-квартир моего бывшего подразделения. Они среагируют быстрее.       — Ну, значит, четыре. Уезжай, отец. Тебе нельзя светиться со мной. Тебе нужно быть в самом центре событий, чтобы знать информацию, которая может еще пригодиться.       — Я потерял твоего папу и не намерен терять еще и тебя, — прошептал Намджун, не зная, что делать, пока омега сидел перед ним без страха в глазах. — Ты сейчас же поедешь со мной.       — Я сдаюсь, а мой план вступает в силу. Точка, — прохрипел Тэхен, сглатывая ком в горле и выпуская воздух сквозь зубы, так как отчасти было страшно.       Он встал из-за стола, прошел в спальню и подхватил с тумбочки у кровати капсулы, сразу же вернувшись на кухню, где четверо альф замерли и не знали, что делать.       — Командир, в доме есть неиспользованный презерватив или целлофановый пакет, чтобы можно было завернуть это, — он раскрыл ладонь и показал всем две капсулы, — и спрятать.       — Снова в заднице? — без улыбки произнес Чонгук то, что и так все поняли.       — Ты действительно быстро учишься, — подмигнул ему младший, стараясь не смотреть на разозлившегося отца.       Чонгук запрокинул голову назад, дернул шеей и прохрустел позвонками. Он не верил тому, что происходило, но тщательно обдумывать ситуацию не было времени. Он встал из-за стола, достал упаковку маленьких прозрачных пакетов и оторвал один. Подхватил с ладони омеги капсулы и начал быстро заворачивать их в кокон.       — Остановись, прошу тебя, — послышалось от Намджуна, заставляя Тэхена повернуться к нему. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Но не так… Не нужно так рисковать.       — Я уже все продумал. Это единственный вариант, который сработает… У меня все получится.       — Ты… ты упрямее своего папы. Даже он не был таким.       — Я вытащу его.       — Но какой ценой? Ты о себе вообще не думаешь, — заломил он брови, положив ладонь на шею сына. — Пожалуйста, хватит геройствовать. Поехали отсюда вместе.       — Я смогу защитить себя… Обещаю, со мной все будет хорошо.       — Меньше трех минут, — озвучил Чонгук, смотря на Юнги и Чимина и кивая им на выход. — Здесь нельзя оставаться.       Чимин с дрожащими губами быстро подошел к брату, еле сдерживая слезы, и аккуратно обнял его. Он боялся что-либо сказать, так как чувствовал, что разревется от малейшего звука. Он поцеловал его в лоб и выбежал на улицу, пока Юнги так же быстро попрощался с омегой, пожелав ему удачи и напомнив, что все доложит Хосоку и будет держать связь с ним.       А Намджун не мог покинуть дом, тяжело дыша и стараясь взять себя в руки. Словно это он отправлял сына на каторгу, из которой тот мог не выбраться. Все тело сковывало от страха и не слушалось, чтобы позволить себе закрыть глаза и выйти на улицу.       — Я не могу… Я так не могу, — замотал он отрицательно головой, протирая лицо ладонями, желая выдавить глаза, чтобы не видеть всего этого. — Я чуть не сошел с ума, когда Джина забрали, а теперь это… Тэхен, передумай. Пожалуйста.       — Я с вами согласен, — кивнул ему Чонгук, убирая капсулы в пакете в карман спортивных штанов.       — Ты что делаешь?! — ужаснулся Тэхен, смотря, как командир подхватил со стола еще телефон Юнги, который действовал сейчас как локатор. — Отдай! Это все мое!       — Забирайте его и уезжайте, — обратился он к альфе, который с удивлением распахнул глаза.       — Ты не посмеешь все испортить! — закричал омега, подходя ближе к Чонгуку, который как скала оставался стоять на месте. — Если не хочешь помогать, просто исчезни из моей жизни, но не мешай!       — Ты не знаешь, что такое тюрьма, — спокойно произнес он, мягко улыбнувшись на взъерошенный вид омеги, который своими желтыми глазами готов был его исполосовать.       — У меня есть план! Я выберусь из нее!       — Твой отец прав. Ты не оборотень. Каким бы сильным и умным ты ни был, найдется альфа, который задавит тебя, тем более там. Тюрьма — это не лаборатория, из которой ты меня вытащил. Там нет правил и законов ни для заключенных, ни для охранников.       — Я не маленький мальчик и прекрасно осознаю, что отправляюсь не на курорт! — со злостью выдохнул омега, сдерживая себя от паники, чтобы не накинуться на альфу или не разреветься. — Я там пробуду от силы несколько дней, пока Хоби не получит эти гребаные капсулы и не скормит хоть одну папе!       — Ты можешь не пережить там даже первую ночь.       Чонгук положил ладонь на щеку омеги, видя, как тот в шоке пытался что-то придумать, а глаза наполнялись слезами.       — Многое может пойти не так. Но главное во всем этом то, что ты не был за решеткой. Ты был по другую сторону стекла. А я был в заточении больше года… Ты не выбирался из-под завалов разрушающегося от взрывов здания — это делал я.       — Что? О чем ты… — прошептал Тэхен, замерев на мгновение. — Нет! Я не позволю! — тут же воскликнул он, поняв, на что тот намекает. — Для тебя это не дело всей твоей жизни! Ради моего папы ты не будешь стараться изо всех сил. Ты не доведешь дело до конца. Если что-то пойдет не так, ты просто свалишь оттуда! — И, не сдержавшись, ударил кулаком по его груди, не ощущая, как по щекам потекли слезы.       — У меня больше шансов, в отличие от тебя. Ты ведь это уже понимаешь.       — Любая новая переменная может погубить весь план!       — Я ведь та, которая уже его улучшила, — улыбнулся он, напоминая об убийстве министра. — Главное, чтобы меня не отправили на скотобойню. Хотя из-за жестокого убийства той мрази, вероятно, меня показательно посадят пожизненно именно туда, куда ты так рвешься, — хмыкнул он, посмотрев на Намджуна, который внимательно слушал командира и понимал, что придется посодействовать при необходимости. — Но для тебя, — он снова взглянул на омегу, — это путь в один конец. Тебе не выбраться оттуда живым.       — Я смогу сделать это! — прорычал Тэхен, шмыгнув носом. — Я уверен.       — А я нет, — замотал он головой и кивнул Намджуну, чтобы тот больше не ждал.       — Нет! Отпусти меня! — закричал еще громче Тэхен, когда его схватили за талию, подняв в воздух, и понесли из дома. — Отец не надо! Отпусти! Так нельзя поступать! Его нельзя отправлять вместо меня! Стой! Отпусти меня! Пожалуйста! Умоляю тебя! Нет!       На фоне удаляющихся криков омеги Чонгук сделал шумный вздох и прикрыл глаза. Он сам не до конца понял, на что подписался. В одном кармане лежали капсулы, которые ему нужно будет пронести в себе в тюрьму. В другой — телефон, который приведет сюда бывших коллег уже меньше чем через минуту. К тому же он не знал, получится ли у Намджуна повлиять на приговор с отправкой его в самую охраняемую тюрьму на пожизненное заключение, если его решат казнить на скотобойне.       Но одна мысль, что аномалия — особенный омега, мог оказаться в той тюрьме, в которую он лично отправлял отъявленных преступников до того, как стал работать в «Черных пантерах», приводила в ужас. Его сущность взбунтовалась, поняв, на что Тэхен был готов ради родного человека.       И крики, которые все слабее и слабее слышались с улицы, пока Намджун не посадил сына в машину и не рванул с места, действовали на Чонгука даже успокаивающе. Тэхен должен был быть в безопасности, со всем остальным он разберется самостоятельно.

*******