Артист25

*******

      За спиной послышался лязг закрывающейся металлической двери, шаги удаляющихся двух охранников и наступившая тишина. Чонгук не знал, что делать: смеяться из-за того, что он снова оказался в заключении, только уже по собственному решению, или радоваться, что попасть в тюрьму особо строгого режима ему все же удалось, избежав скотобойни.       Жестокое убийство министра сыграло ему на руку. Даже взбунтовавшееся общество, собравшее митинги с требованием казнить оборотня, ничего не изменило. Приговор вынесли быстро, перевезли на самолете на Аляску еще быстрее, и сейчас, стоя в одиночной камере с полученным пожизненным заключением, альфа лишь хмыкнул. Все получилось, и, возможно, не обошлось без содействия Ким Намджуна, которого он видел в суде как представителя президента страны.       Оглядываясь на произошедшее, Чонгук не задерживал в голове услышанные ранее гневные высказывания в свой адрес от всех, кто участвовал в процессе его осуждения. Новая волна страха перед более сильными существами уже ничего не меняла. Главное — результат. Он волновался лишь об одном: доставить капсулы на место назначения в целости.       Он и предположить не мог, что однажды будет контрабандистом, перевозящим запрещенные вещества. Но все кардинально изменилось, а процесс, который ему пришлось повторять несколько раз, чтобы скрыть в себе капсулы, вспоминать не хотелось. Хотя по роду своей бывшей работы он делал вещи намного сложнее. И в ситуации, в которой он оказался уже по собственному желанию, вновь успокаивало понимание того, что Тэхену не пришлось проходить все это. Ему было трудно — омеге было бы еще труднее.       За всеми размышлениями бессонная ночь на новом месте в тугом металлическом ошейнике, который при попытке обернуться в волка раздавит ему шею, пролетела незаметно. И это было к лучшему, пребывая в одиночной камере без окон, когда Чон мог позволить себе только вслушиваться в шепот сокамерников за стенами и в разговоры охранников, заступивших в ночное дежурство. Нервы были на пределе, тело только и ждало ситуации, когда пришлось бы сорваться в любую минуту для защиты или нападения, и думать об усталости и сне у альфы не было возможности. Он ждал рассвета, который не заставил себя ждать, когда его и других сопроводили в общую столовую для завтрака.       Это было огромное помещение с небольшими окнами в верхней части одной из стен, до которых было не допрыгнуть обычному человеку. По центру, на приличных расстояниях между собой, располагались металлические столы и лавочки, прикрепленные к полу. И большое количество заключенных в синих комбинезонах, которых приводили сюда по очереди, чтобы не создавать толпу. Чонгук подметил, что был единственным оборотнем, а нашивка «Заключенный № 7» на его груди говорила сама за себя: таких, как он, чаще отправляли на скотобойню, а не в тюрьму.       Чон быстро осмотрел всех собравшихся, приступивших к поеданию непонятного серого месива, и встал в очередь на раздачу. Моментально почувствовал ожидаемое пристальное внимание к своей персоне. Услышал шепот за спиной не только от заключенных, но и от всех смотрителей. Затылком и спиной ощущал взгляды и усмешки от тех, кто узнал его, так же как и он их, распознав несколько знакомых лиц. Мир оказался тесен для него и парочки подонков, которых он сюда упрятал. А судьба научилась шутить, собрав всех вместе под одной крышей.       Он получил свой поднос и направился к освободившемуся столу. Не стал отвлекаться на разговоры, погрузившись мыслями в попытку придумать способ, который сведет его с неким Хосоком, которого он знать не знал и в глаза не видел, чтобы передать капсулы. И единственный пришедший в голову вариант был прост: попасть в медпункт. Что было проблематично с его уровнем регенерации. Разве что ему придется специально налететь на чью-нибудь затычку, чтобы до момента полного заживления раны он успел оказаться ближе к медицинскому кабинету.       — Глазам не верю, — послышался знакомый тихий голос альфы за столом, мимо которого он успел пройти. — Командир Чон?       Чонгук застыл на месте, не дойдя до свободного стола, и развернулся всем корпусом в сторону говорящего.       Он тоже не мог поверить своим глазам, когда из-за стола медленно встали двое известных ему альф — бывшие сослуживцы, которых он в последний раз видел в ночь перед убийством сына министра.       — Офицеры Пак Хёншик… Ким Мингю?       Чон впал в ступор от вида парней, которые служили под его началом более трех лет, а сейчас стояли напротив него, на автомате отдали честь и заулыбались во все зубы, словно выиграли многомиллионный приз.       — Вы здесь откуда?       — Мы то же самое хотели бы знать, командир Чон, — закивал Хёншик, осматривая его с головы до ног. — Мы думали, вам уже давно на скотобойне голову отрубили.       — Да! А вы живехонький! Мама рОдная! — подхватил разговор Мингю с улыбкой на лице.       — Вам бы не светиться военной выправкой среди этого контингента, — кивнул Чонгук в сторону заключенных, замечая заинтересованные взгляды на их троице со всех сторон. — Мало ли что.       — Да тут почти все паиньки, — усмехнулся в ответ Мингю. — Чуть что — и охрана набегает со своими резиновыми дубинками. Но оказаться сначала на столе местного мясника, который толком не заботится о пострадавших, а потом в карцере на неделю, никто не хочет. Там, кстати, дико холодно, сыро, воняет саниной и практически не кормят. Был там пару раз. Так что бывалые тут как мышки сидят.       — Прекратили разговоры !       Мингю затих, бросив испуганный взгляд на хмурого охранника под два метра ростом, который сделал несколько шагов по направлению к ним. А Чонгук кивнул парням на их же стол, за которым те сидели ранее.       — Как вы тут оказались? — прошептал он, сев напротив альф, и стал изучать следящую за всеми многочисленную охрану из альф разной национальности.       — Из-за вас.       — Что? — он вернул взгляд на Мингю и заметил, как тот стушевался.       — Мы пытались свидетельствовать в вашу защиту, — быстро поправил свои слова Ким, а Хёншик закивал. — Когда вы убили тех ублюдков в лесу, нас расформировали и отправили сначала в Сеул, а потом хотели в Австралию на новое задание. Как говорится: с глаз долой. Но мы не смогли молча следовать указаниям. Вы…       — …вы для нас так много сделали, — подхватил Пак, ковыряясь в каше и делая вид, что ест. — Остальные парни из батальона побоялись портить себе репутацию и молча согласились не вмешиваться… А мы писали много рапортов с просьбами пересмотреть вашу ситуацию. Рассказали о всех тех мерзостях, которые творил этот ублюдок со своими дружками. Хотели помочь вам. И, видимо, это не понравилось вышестоящим гандонам.       — Мы думаем, что без министра здесь не обошлось. Он своего упырка-сыночка защищает даже после смерти, — оскалив зубы, со злостью выплюнул Мингю. — Меня ночью прямо из кровати вытащили, предъявив обвинение в госизмене. Дали двадцать лет. За правду! Суки ублюдошные!       — Мне двадцать пять, — выпрямил плечи Пак, словно гордился этой цифрой, и нервно рассмеялся. — Пиздец подкрался оттуда, откуда не ждали. Лучше бы министра сюда запихнули.       — Вы из-за меня загнали себя в ловушку… — покачал головой командир.       — Не берите в голову, — махнул рукой Хёншик. — Мы просто оба топим за справедливость.       — Что ж… у меня для вас будет очень хорошая новость, — ухмыльнулся Чонгук, предвкушая их реакции.       — Хорошие новости не помешают! — отозвался Мингю, отодвинув от себя поднос с явным намерением даже не пробовать то, что давали этим утром. — Нам нужен стимул, чтобы держаться дальше.       — Это точно! Мы вам благодарны за все, чему вы нас учили, — закивал Хёншик, на что альфа улыбнулся, вспоминая этого парня, который с открытым ртом смотрел на него и впитывал в себя все знания и практику. — Здесь все это пригодилось, чтобы не стать подстилкой местной шайки головорезов, — и кивнул за спину командира, который не стал оборачиваться.       — Вы еще и благодарны мне?       — В том, что случилось с нами, вы не виноваты! — снова подчеркнул этот факт Мингю. — Это все министр. Больная на всю голову продажная сука.       Чонгук уставился на свои руки на столе, задумавшись. Он даже представить не мог, что среди знакомых ему альф, с которыми он работал, были те, кто оказался предан ему, несмотря на его сущность. Хорошо помнил, что сидящие перед ним парни всегда отличались здравомыслием, но он никогда не выходил с ними за рамки рабочих отношений. Он даже разговоров между ними не слышал, чтобы хоть на минуту задуматься, что был для них примером для подражания.       — Так что там за хорошая новость? — напомнил Хёншик, смотря на задумавшегося командира.       — Я убил эту суку, — прошептал Чонгук. — Министр сдох.       Альфы резко подняли взгляды со стола, выпрямляясь в спине, и открыли рты, не веря услышанному. А после секундного замешательства вновь заулыбались во все свои тридцать два зуба. И если бы не охрана, которая время от времени ходила между рядами, Чон был уверен, что они не удержались бы и бросились его обнимать.       — Ш-шутите? — с трудом произнес Мингю. — Нет, не шутите, — добавил он, замечая серьезность старшего.       — Я вспорол ему живот, переломал ноги, оторвал руки и в конце обезглавил. Он громко кричал, захлебываясь слезами и собственной кровью.       — Кажется, я только что получил сухой оргазм, — прошептал Ким, из-за чего Пак прыснул в кулак. — Это… вы… командир Чон… слов нет… Ебануться от таких новостей можно.       — И за это вас отправили сюда?       — Пожизненное впаяли, — еще тише произнес Чонгук, пока мимо проходил один из охранников, который со злостью бросил на них свой взгляд, но не стал останавливаться. — Хотя бы не на скотобойню, и на том спасибо.       — А где вы были все это время?       — Меня подопытной крысой держали в лаборатории, — спокойно ответил он Хёншику, морщась и давая понять, что рассказывать подробности не станет.       — Пиздец, — несдержанно выдохнул Пак, прикрыв ладонью рот, чтобы не выругаться громче.       Чонгук тоже не притронулся к еде и отодвинул от себя поднос, как и его бывшие сослуживцы, которые после его слов стали материться через слово. И пока они переваривали то, что успели услышать, он еще раз огляделся вокруг, неожиданно поймав на себе взгляд мужчины, которого никак не ожидал здесь увидеть.       Кан Бон Хван, его бывший надзиратель в лаборатории, сидел за самым дальним от них столом рядом с тремя альфами, на которых все поглядывали со страхом. Он всем своим видом показывал окружающим, что заручился их поддержкой и теперь имел влияние, смотря на всех свысока и с явной брезгливостью. И этому была причина: главного из этой троицы Чонгук знал, хотя только понаслышке. Японский головорез — якудза — был известен большинству в Японии. Альфа лично несколько раз накрывал его ячейки много лет назад в начале своей службы, но лично встретить его не удалось.       — Как давно здесь тот, что слева от Ко-рё ? — не удержался от вопроса Чонгук, смотря только на Бон Хвана, который за прошедшие месяцы сильно сбросил вес.       — О, вы и их знаете? Откуда? — нахмурился Хёншик, тоже посмотрев на группу альф, на которую уставился командир.       — Тот, что слева, был одним из надзирателей в моей лаборатории.       — Он здесь появился где-то два месяца назад. С первых дней стал служить этим япошкам, — послышалось от Мингю. — С ними никто не связывается. Больные на всю голову. Могут вспороть живот просто так, без повода.       — Поговаривают, что у них много бабла на свободе, и они доплачивают охране, чтобы их лишний раз не трогали… Им даже омег приводят для утех лишь по одному щелчку пальцев.       — Да, командир. Не стоит с ними связываться, — обеспокоенно зашептал Ким, замечая яркий интерес у старшего.       — Они всего лишь люди, — хмыкнул Чонгук, вспомнив упоминание Намджуна о том, что его мужу пришлось вспороть себе шею, чтобы в дальнейшем обернуться в волка и избежать изнасилований, и на мгновение он представил здесь Тэхена, из-за чего вспыхнувшая злость неприятной липкой пленкой покрыла кожу на всем теле.       — В том, что вы их разъебете, я даже не сомневаюсь, — испуганно зашептал Мингю. — Но примчавшуюся на драку до зубов вооруженную охрану вы не одолеете в одиночку. Они превзойдут вас численностью.       Чон толкнул язык за щеку, поймав на себе очередной взгляд ухмыляющегося Кана, который что-то зашептал своим новым друзьям, говоря явно о нем. Но как бы он ни крутил в голове то, что уже задумал, это не пугало альфу. У него только что появилась отличная возможность, которую ему нельзя было упустить.       — Иногда последствия могут помочь дойти до цели.       — Командир Чон, не стоит, — поддержал друга Хёншик. — Я понимаю, что у вас пожизненное, но ухудшать пребывание здесь — не самая лучшая затея.       — В жизни главное — не упустить шанс, — прошептал старший, не озвучивая факт, что скоро вместо тюрьмы останутся одни руины, но рассказывать правду он не мог себе позволить. — А сейчас сидите здесь тихо. Не смейте вмешиваться.       Он слышал испуганные ругательства в свою сторону от Мингю и Хёншика, но все равно встал из-за стола. Пошел вслед за другими заключенными, которые закончили свой завтрак, словно сам уже уходил из столовой, но перед выходом развернулся по направлению к нужному ему столу.       Бон Хван не сразу заметил приближающегося альфу. Он продолжал что-то шептать Ко-рё, который посмеивался от его слов. И это стало роковой ошибкой, когда он запоздало заметил боковым зрением появившегося рядом с ним командира. И успел только повернуть в его сторону голову, как Чонгук ударил его в челюсть, снося альфу с лавочки на пол.       — Как же долго я ждал этой возможности, — улыбнулся Чон, сжимая и разжимая кулак.       — Теперь ты — труп, мразь!       Кан сплюнул кровь и перевел взгляд на японцев, но, к его удивлению, те продолжали сидеть на месте и наблюдать за развернувшейся перед ними картиной, не проронив ни слова. Чонгук заметил их реакцию, а также испуганный взгляд Бон Хвана из-за отсутствия помощи, и улыбнулся еще шире. Предоставленная ему возможность отыграться на этом альфе, чтобы добраться до собственной цели, начинала нравиться ему с каждой минутой все сильнее.       — Труп — это твой одноглазый племянничек, которого я оставил подыхать под завалами здания, проигнорировав его истошные крики, — не удержался Чонгук, толкнув язык в щеку и вызывая ярость на чужом лице. — Я с превеликим удовольствием слышал его последний удар сердца, когда он сгорел заживо.       Он подхватил альфу двумя руками за ворот, вздернув на ноги, и припечатал кулаком в лицо, до хруста ломая чужие перегородки носа. Тут же с силой уронил его на пол, отчетливо услышав, как захрустели кости в его теле, и ударил ногой в живот, наконец-то испытывая невероятное чувство удовлетворения после всего, что ему пришлось вытерпеть в заточении в лаборатории. Чон помнил каждый проведенный за стеклом день, когда продолжал представлять, как заткнет этого альфу раз и навсегда. И Тэхен, внезапно появившийся в его жизни, даже не подозревая, к чему все приведет, в итоге дал ему такую возможность.       Чонгук больше не хотел быть хорошим и стараться выслужиться перед окружением. В его жизни этого было с избытком. Сначала в интернате, чтобы не вызвать гнев и не принести проблем воспитателям. Потом в армии, чтобы доказать свою значимость в этом мире. День за днем он старался быть терпеливым и понимающим, а в итоге расплатился самым жестоким образом, прочувствовав несправедливость на собственной шкуре.       Посыпавшиеся от него новые удары ногой то в грудь, то в пах Кана были жестокими, учитывая имеющуюся в нем сущность, которую он не сдерживал. Он слышал, как ломались кости альфы. Видел, как тот начал харкаться кровью. И с особой тщательностью продолжал наносить удары.       В какой-то момент перед глазами промелькнули воспоминания о Тэхене и его реакция на новость о смерти министра. Тот с нескрываемым восторгом смотрел на него, узнав, что он жестоко разделался с ним. И сейчас это странным образом помогло отпустить себя и не останавливаться, чтобы убить сразу двух зайцев: отомстить для себя и вызвать у охраны нужную ему реакцию, чтобы попасть в медпункт.       Чон слышал, как где-то позади Мингю и Хёншик, пребывая в шоке от его действий, все же пытались пробиться к нему через толпу гудящих от представления заключенных. Но в воцарившемся хаосе, пока охранники пытались добраться до них, он заметил странную одобряющую ухмылку на лице Ко-рё. Тот смотрел, как альфа избивал вроде как своего человека, но поднял руку, указывая своим людям не вмешиваться.       Только Чонгуку не дали добить Бон Хвана. На него накинулось около десяти охранников, которые добрались до него, начиная избивать дубинками по ногам, рукам и спине. Кто-то достал оружие с резиновыми пулями, которые острыми вспышками боли ударили по его ребрам. Но эта острая боль наоборот порадовала Чона, вызывая на лице дикую улыбку из разбитых в кровь губ. Он выглядел и действовал как сумасшедший, идя к своей цели.       Командир воспользовался возникшей секундной паузой и накинулся на двух охранников, вырубая их тяжелыми ударами по голове, а потом еще на двоих, ощущая новые пули по всему телу. Ему в очередной раз прилетело дубинкой по лицу, разбив вдобавок бровь и поцарапав нос. Удары сыпались со всех сторон, с особой грубостью оставляя глубокие гематомы на теле.       Как долго это продолжалось, альфа не следил. Ему стало достаточно, что в какой-то момент перед глазами все закружилось. Он потерял равновесие, позволяя себе выдохнуть и расслабиться, раскинувшись на полу в виде звезды и посмеиваясь с болью в груди из-за сломанных ребер. Но прохлаждаться ему не дали, надев наручники на руки и ноги и сцепив их между собой цепью, которая прикреплялась еще и к ошейнику. А после четверо мужчин подняли его и унесли по коридорам в другую часть здания.       Сознание постепенно стало приходить в норму только тогда, когда его уложили на койку в медпункте, а вокруг начали копошиться медицинские работники. Но, бегло осмотрев его тело, возиться с ним не стали. Все видели, что лопнувшая от ударов кожа на лице уже стягивалась, дыхание выравнивалось, так же как и вернувшееся осознанное внимание со стороны самого оборотня, который внимательно наблюдал за каждым.       Чонгук подметил, что его крепко прицепили к кровати, вмонтированной в стену. И из-за отсутствия возможности вырваться охранники спокойно вышли в коридор и остались за дверьми палаты, не беспокоясь за медицинский персонал. А закончив осмотр, медбратья и вовсе покинули комнату, убежав в соседнюю, где завывал от боли от сломанных костей во всем теле пришедший в сознание Бон Хван.       Чону ничего не оставалось, как ждать, откинувшись головой на подушку, когда его тело полностью восстановится. Хотя все мысли крутились вокруг того, что, если он не найдет здесь Хосока, его участи не позавидуешь. Он только что зарекомендовал себя безумным агрессором, за каждым шагом которого будут бдить и днем, и ночью.       — О! Свежее мяско, — послышался хриплый голос в дверях, и в палату вошел худощавый темнокожий мужчина, ярко улыбаясь белоснежными зубами.       Чонгук уставился на альфу в медицинском халате, но не успел подумать о чем-либо, как за его спиной показался второй в таком же белом халате, но с корейской внешностью.       — Росс, иди лучше в соседнюю палату. Там мяско, которое ты любишь зашивать без наркоза, — быстро заговорил новенький, разворачивая напарника за плечи руками и подталкивая на выход. — Здесь я без тебя справлюсь.       — Не боишься, что он тебя нагнет? — кивнул тот на альфу, который приподнял одну бровь на услышанное.       — А ты только и мечтаешь о том, чтобы меня выебали здесь.       — Ну кто-то же должен! Мы все один раз, но проходили через это! — рассмеялся тот, уходя и закрывая за собой дверь, пропуская мимо ушей громкий мат в свой адрес.       Как только в палате остались двое и наступила тишина, врач поправил на носу очки в черной оправе и подошел ближе к койке, начиная аккуратный осмотр тела Чонгука с ног до головы. Множественные гематомы, которые уже желтели, бросились в глаза, также как и капли крови на одежде и открытых участках кожи. Альфа присвистнул от увиденного и шумно выдохнул.       — Вы, пиздец, ебанутый.       У Чонгук снова метнулась вверх бровь на услышанное от врача, который подхватил заполненный медбратьями анамнез и стал бегать взглядом по строчкам, и хотел уже уточнить, что означала его фраза, как тот его перебил:       — Молчите. Позади меня над входной дверью две камеры. Они снимают картинку без звука. Запись вашего пребывания здесь будут тщательно проверять и конспектировать. Прочтут по губам все, что вы скажете, так что аккуратнее.       — Кто вы?       — Серьезно? — альфа посмотрел на командира поверх очков, цокнув от вопроса. — Чон Хосок — я. Тот самый. А еще один из врачей в этой адской богодельне. Могли бы уже догадаться.       Чонгук не знал, верить этому альфе на слово или нет. За прошедшие дни, пока шел суд и его доставляли в это место, могло произойти многое, а получить информацию о некоем Хосоке от Тэхена в последнюю их встречу не было времени. Он не стал что-либо говорить и еще раз осмотрел мужчину, чуть младше своего возраста, с яркими синяками под глазами от явной усталости и взъерошенной копной русых кудрявых волос, которая смягчала его острые черты лица.       — Help me tiger, I do not know what to do… — тихо запел тот себе под нос и показательно для командира достал из кармана жевательную резинку в голубой обертке.       Чон задержал дыхание, так как узнал не только слова уже известной ему песни, но и жвачку. Ту самую из серии «Love is…», которую любил Тэхен. А Хосок, заметив реакцию альфы, закинул ее в рот и продолжил петь:       — Teach me, tiger, how to tease you. Tiger, tiger I wanna squeeze you… Эту песню пел ему папа, когда он был совсем маленьким. Я воспользовался ею, когда нужно было помочь ему преодолеть страх высоты. У нас тогда получилось спрыгнуть с водопада.       Альфа с облегчением выдохнул от осознания, что нашел нужного человека. И много времени ему не потребовалось, план окончательно сработал. Он перевел взгляд на две камеры над входом и снова посмотрел на Хосока, который стоял спиной к ним, зная угол обзора. Только у него, в отличие от врача, не было такой возможности.       — Я сейчас буду задавать вопросы, а вы смотрите куда угодно, только не на меня, и моргайте один раз, если ответ — да. Если — нет, тогда вообще не моргайте. Ясно?       Чонгук уставился на свои сцепленные наручниками руки на животе и медленно моргнул один раз, облизав свои губы, на которых была запекшаяся кровь.       — Капсулы получилось пронести?       Командир сделал глубокий вздох и прислушался к своей сущности, которая не подавала признаков тревоги, и, доверившись своему чутью, моргнул.       — Превосходно, — кивнул сам себе Хосок, начиная заполнять документ ручкой, которую достал из нагрудного кармана халата. — Они сейчас внутри вас?       Одно моргание от Чонгука.       — Вы проглотили их, чтобы пронести?       Моргание.       — Как думаете, они скоро выйдут из вас?       Снова моргание.       — На сегодня рассчитывать можно?       Чон моргнул и откинул голову назад, немного расслабляясь, пока тело продолжало регенерировать, все сильнее притупляя боль из-за внутренних повреждений, которые быстро восстанавливались.       — Что ж… вы сильно скорректировали наши планы… Но вижу, что вы действительно помогаете нам… Только из-за устроенной драки у вас будет проблема… После выписки запрут в карцере на неделю.       Старший поджал губы, удержавшись от ругательств. Он это тоже понимал, но по-другому поступить не мог. Встретиться с Хосоком нужно было как можно скорее, чтобы передать капсулы, которые он уже не сможет спрятать в себе, когда они выйдут из него. После того как Намджун увез Тэхена, ему пришлось сбежать на своем мотоцикле до города, чтобы попасть в ближайшую аптеку и раздобыть презервативы. Он не знал, как долго будет идти суд, поэтому обернул капсулы в несколько презервативов, прежде чем проглотить их. И процедуру проглатывания пришлось проходить в несколько повторов, каждый раз выбрасывая верхний презерватив и оставляя следующий. И сейчас капсулы были обернуты в последний.              — Значит так-с… Я укажу в документах, чтобы вас оставили здесь до утра. А вы не забывайте о камерах и делайте вид, что вам совсем хреново, — тихо продолжил Хосок, жуя жвачку и надувая пузыри, громко прихлопывая их губами. — Когда окажетесь в туалете, постарайтесь вытащить капсулы. Иначе… следующая встреча будет только через неделю. В карцер меня не пустят… Справитесь? Можете ответить вслух, словно я спросил о вашем состоянии.       — Все твои рекомендации, док, я услышал. Но сейчас у меня крутит живот. Кормят здесь хуже, чем в лаборатории, где меня держали… Когда будешь уходить, попроси охрану сопроводить меня в туалет.       — Превосходно, — ухмыльнулся тот, закончив писать и убирая ручку обратно в карман. — Кстати, он там в бешенстве из-за вашего поступка… Когда он мне впервые написал обо всем, я даже не сразу сообразил, о чем он пытается мне сказать. Полчаса читал на пейджере текст в виде сплошных слов из мата. Решил, что у Юнги прибор сломался, но когда понял… — тихо рассмеялся альфа, но тут же сделал вздох и взял себя в руки. — Я очень рад, что вы это сделали. Я в ужасе ждал его прибытия сюда.       Чонгук моргнул один раз, согласившись. У него в ушах до сих пор стояли умоляющие крики Тэхена, который кричал отцу, чтобы тот отпустил его. И он с трудом представлял новую встречу с разъяренным омегой. Ему нужно было постараться выполнить задание для положительного исхода. Одно воспоминание о том, что у Тэхена получилось вытащить его из лаборатории, наводило на догадку, что в случае провала, тот вытащит его из-под земли, чтобы потом закопать заживо.       — Утром я зайду к вам и заберу капсулы, — продолжил Хосок, заканчивая осмотр. — В течение ближайших суток постараюсь скормить первую капсулу Сокджину. Если что-то пойдет не так — вторую. Он в последнее время плохо питается… — недовольно поморщился он, почесав нос. — Как только у меня все получится, и его оформят на передачу в крематорий, я подорву все здесь к чертям. Последнюю взрывчатку я должен был разместить рядом с его камерой… Но раз здесь вы… Буду милосерден и не оставлю вас здесь. Я размещу взрывчатку рядом с вашим блоком. Воспользуйтесь этим и доберитесь до поста охраны. Там вы сможете найти ключи от ошейника.       Чонгук моргнул один раз, все понимая. Он и на этом был благодарен, так как не знал, что ему потребовалось бы сделать, чтобы выбраться из камеры, которая могла не пострадать после взрывов, а ошейник не даст обернуться в волка. Он молча проводил взглядом альфу и прикрыл глаза от усталости.       Тело постепенно возвращалось в норму. Боль с каждым часом переставала беспокоить и практически не ощущалась при движениях. А время тянулось настолько мучительно долго, что он не знал, чем себя занять. Прошедшие месяцы вдали от лаборатории вернули ему ощущение вседозволенности, поэтому лежать без дела, как он это делал больше года за стеклом, теперь было сложно.       Оказавшись в карцере на следующее утро, предварительно на утреннем осмотре передав довольному Хосоку капсулы, он вспомнил слова Мингю и Хёншика о месте своего нового пребывания. В одиночной узкой камере было действительно холодно, что ему не мешало, но зловоние и высокая влажность доставляли поистине невыносимый дискомфорт для его сильного обоняния.       Стараясь дышать через раз сквозь футболку, Чонгук лежал на матрасе и пялился в потолок, обдумывая свои дальнейшие шаги. Парни из его бывшего батальона при появлении шанса точно выберутся, он в этом не сомневался. А вот одичалого волка он не мог выкинуть из головы. Капсула должна будет его вырубить на какое-то время, но как только волк очнется, он накинется на любого, кто будет его держать взаперти. Худощавый Хосок не удержит зверя, а возможно, даже пострадает.       Время снова было не на стороне альфы, когда, находясь уже в полудреме, он не знал, куда себя деть. Очень маленькое пространство комнаты давило эмоционально. Хотелось побыстрее выбраться на свежий воздух. И не успел он подумать, как ему найти Хосока в хаосе, который возникнет после взрыва, как стены задрожали и послышались хлопки. Он успел только вскочить на ноги, когда одна из стен его камеры затрещала и обвалилась на место, где он только что лежал. И тут же последовали новые мощные взрывы. Раздались крики тех, кто оказался под завалами, и зазвучала пожарная сигнализация.              Чонгук рванул к образовавшейся в камере щели, выбравшись в коридор, заполненный бетонной пылью и черным дымом. Он не стал медлить и побежал среди обломков и тел погибших заключенных и охранников в сторону поста охраны, ориентируясь на собственную память, когда его вели в карцер. Но раздавшиеся еще взрывы заставили его остановиться на мгновение. Он не предполагал, что их будет так много и такой мощности, что пол под ногами дрожал. Тэхен действительно много рассчитал прежде, чем отправить сюда своего человека, а Хосок постарался на славу.              Пробираясь сквозь дым и перепрыгивая через обрушенные стены, Чон видел и погибших охранников с заключенными, и раненых, и тех, кто так же, как и он, воспользовался моментом и искал путь на улицу. Среди такого шума и гама он добрался до разрушенного пустого охранного поста, но не успел войти внутрь, как перед ним появился Ко-рё с тремя сокамерниками из своей компании.       Альфы были перепачканы сажей и тяжело дышали из-за дыма, но молча смотрели на него в ответ и тоже замерли. Командир не спешил действовать, быстро оценивая обстановку. Его тело успело восстановиться, и он точно справится при нападении. Но он также заметил, что альфы это понимали, поэтому ничего не предпринимали в ответ. Ко-рё лишь сплюнул на пол, протерев перепачканное лицо ладонью, и шумно выдохнул прежде, чем заговорить:       — До меня слухи дошли, — начал он на ломаном корейском, усмехнувшись, — что ты зверски убил министра. Это правда?       Чон сквозь посторонние крики, доносившиеся со всех сторон, и звуки пожарной сигнализации хорошо слышал речь, но не спешил отвечать. Он продолжал стоять в двух метрах от них, напрягая плечи и всем своим видом показывая, что не сдвинется с места.       — Да.       — Его сыночка тоже ты выпотрошил?       — Да, — кивнул, следя за каждым движением всех альф, которые стояли напротив, передергивая плечами.       — У меня к тебе претензий нет… Разойдемся?       Чон ухмыльнулся, подметив про себя, что мог бы сейчас разделаться с этим опасным преступником раз и навсегда. Стоящий напротив него якудза был лакомым кусочком на торте справедливости. Только они все здесь были в равных условиях — заключенные, у которых выдался шанс сбежать. К тому же у него изменились приоритеты, когда он решил не угождать другим. Хотя сейчас, если бы не желание добраться до Хосока, чтобы проследить, что с волком не будет проблем, он бы все-таки не сделал то, что уже решил.       — Разойдемся, — согласился он, сделав шаг в сторону, на что Ко-рё ухмыльнулся ему в ответ и ушел со своими людьми, оставляя командира одного.       Альфа проводил их тяжелым взглядом и забежал в комнату, от которой оставались одни руины, начиная быстро перебирать шкафчики и разбросанные на полу коробки в поисках нужного ключа. Потратив на это приличное время, но найдя разные связки, он стал перебирать ключ за ключом, пока не нашел нужный. А избавившись от ошейника, сделал глубокий вздох, несмотря на пыль, которая оседала на языке, скинул с себя синий тюремный костюм и обернулся в волка.       Тратить время на что-то еще он больше не мог, рванув в сторону женской части тюрьмы. Попадающиеся ему по пути охранники не имели шанса поймать его или сопротивляться. Кто-то кидался прочь, боясь связываться, кто-то нападал в попытке остановить, но Чонгук перегрызал горло каждому. Не жалел их и не думал о том, что раньше не позволил бы себе такого. Сейчас у него была одна цель — найти Хосока, убедиться, что все в порядке.       Он резко остановился у последнего разрушенного блока, который граничил с озером, не веря своим глазам. На воде у берега был пришвартован катер. Хосок и Юнги затаскивали белоснежного волка, пребывающего без сознания, на носилках в лодку. А за штурвалом стоял Тэхен в шапке и в спортивном костюме, который переминался с ноги на ногу и недовольно ворчал.       — … нельзя просто уехать.       — У нас нет времени! — воскликнул Хосок на просьбу омеги, который недовольно насупился, но со счастливыми слезами на глазах посмотрел на волка, пока его аккуратно укладывали на дно рядом с ним.       Ким поддерживал включенный мотор и нервно покусывал губы, постоянно смотря на папу, которого не видел уже более трех лет. План сработал. Скормленная капсула действовала, и худощавый волк не подавал признаков жизни, лишь время от времени делая короткие вздохи. Омега крепче впился пальцами в штурвал и снова устремил взгляд на тюрьму.       — А если он не найдет ключ и не снимет ошейник?       — Он взрослый мужик! Справится! — не сдержался Юнги, фыркая от поведения омеги.       — Нам нужно срочно убираться отсюда! Всех подняли в воздух! Через пару минут тут будут все! Абсолютно все! — торопил всех Хосок, доставая веревку и намордник, которые передал Мину.       — Но мы можем хотя бы узнать…       Договорить Тэхен не успел, в очередной раз подняв взгляд на здание, но уставившись на огненные глаза черного волка, неожиданно остановившегося недалеко от лодки. Его появление оказалось для омеги как бальзам на душу. Он плавно опустил напряженные плечи и с облегчением выдохнул. Даже не осознавал, что все это время извелся из-за незнания и переживания за старшего. А стоило увидеть его собственными глазами…       — Командир, — прошептал Тэхен одними губами.       Чонгук замер, на мгновение оценивая обстановку. Он уже слышал летящие вдалеке вертолеты и то, как за спиной, в уцелевших стенах тюрьмы, многие охранники пришли в себя и стали отлавливать воспользовавшихся ситуацией заключенных. Но если уши отслеживали все вокруг, то глаза смотрели только на омегу. Он помнил, в каком гневе Тэхен кричал, когда испугался из-за срыва его плана. Но сейчас он не видел на чужом лице ни злости, ни обиды, которые ожидал после всего, что произошло в последнюю их встречу. Это принесло колоссальное облегчение, но и сбило его с толку.       Юнги, заметив зависший взгляд омеги на черном волке, повторно фыркнул, продолжая перевязывать лапы белоснежного волка, пока Хосок надевал намордник. Он старался не концентрироваться на омежьих переживаниях, чтобы хоть кто-то мог здраво оценивать ситуацию и, в случае необходимости, быстро реагировать. Хотя появление альфы принесло облегчение даже ему, ведь теперь Тэхен сможет убрать из своей головы переменную, которая сбивала его с главной цели.       — Тэ, сваливаем! Сейчас же! — выкрикнул Юнги, начиная затягивать первую веревку на задних лапах волка.       Ким глубоко вздохнул и повернулся в сторону штурвала, готовясь к отплытию, когда белоснежный волк распахнул глаза и оттолкнул от себя со всей силы лапами обоих альф. Резко встав на дыбы, он оскалил зубы и кинулся с раскрытой пастью на шею омеги, который успел только развернуться и замереть от шока. Но тяжелый удар в бок снес волка прямо в воду, когда Чонгук бросился на защиту Тэхена, и оба волка упали за борт.       Чон вынырнул первым, а вскоре дернулся в сторону от броска белоснежного волка, который появился на поверхности и сразу же попытался добраться до него. Он оттолкнулся лапами от воды, чтобы подпрыгнуть чуть выше и оказаться над волком, и схватился зубами за его шкирку на шее, не прокусывая, лишь затруднив тому движения и заставив заскулить и забиться в истерике.       Старший с трудом поплыл к берегу, огибая лодку и таща за собой сопротивляющегося волка, мимолетно вспомнив, что однажды уже проходил через нечто похожее с Тэхеном. Только в этот раз все было по-другому. В его пасти был не просто омега, а одичалый оборотень. Чонгук не слышал его мысли или чувства, как обычно происходит по их связи в образе волков. В голове белоснежного был сплошной хаос из звуков и липкого всепоглощающего страха. Единственным шумом был крик Тэхена, которого пытались удержать в лодке альфы.       Но стоило Чону вытащить рычащего и дергающегося волка на берег, он на секунду отвлекся на омегу, просящего отпустить его в надежде, что у него получится успокоить папу. Заминки хватило, чтобы белоснежный воспользовался этим и вывернулся из его захвата, со всех ног помчавшись в сторону густого леса, расположенного рядом с разрушенной тюрьмой. Чонгук успел лишь проводить его взглядом, оставаясь стоять на месте и фыркая от воды, попавшей в нос, и чужой шерсти на языке.       Он нахмурился на то, как в лодке в отчаянии метался омега, криком пытающийся остановить убегающего в лес волка. Слышал его истерику со слезами на глазах, странно давящую на все его внутренности. И у него было несколько вариантов развития событий: оставить все как есть, чтобы эта компания разбиралась с ожидаемой проблемой в одиночку, или что-то предпринять.       Хотел бы он закрыть глаза и в очередной раз выбрать себя и свои желания. Не чувствовать потребность поступить правильно. Он был чужой среди этих людей. Случайным помощником, которого толком ни о чем не просили. Между ними было только одно равенство — совпала потребность в мести тем, кто разрушил их жизни. Чонгук никому ничего не должен был и имел право просто уйти. Попрощаться со всеми раз и навсегда. Но один лишь взгляд на рыдающего Тэхена, который не останавливал попытки выбраться из крепкой хватки Хосока и Юнги, повторяющих ему, что в одиночку у него не получится поймать и вразумить папу, у Чона не оказалось силы воли поступить иначе.       Он громко завыл, в первую очередь, из-за своей же слабости в желании помочь, привлекая к себе внимание всей троицы, и, бросив пронзительный взгляд на омегу, помчался вслед за убегающим белоснежным волком, который уже успел оказаться у самой кромки леса.       Альфа не щадил сил, набирая скорость, которой позавидовали бы самые быстрые гончие в мире. За считанные секунды он добрался до деревьев и, навострив все свои чувства, продолжил бежать по хорошо читаемому для него следу. Плана в голове не было. Он даже не стал думать о том, что ему предстоит сделать, когда он догонит бегуна. Хотелось лишь побыстрее добраться до волка, что у него получилось достаточно быстро, так как тот был ослаблен и дезориентирован в пространстве, постоянно спотыкаясь на поворотах и врезаясь то в кусты, то в стволы деревьев.       Поравнявшись с ним, Чонгук грубо боднул его головой в бок, сбивая с ног, и оба кубарем проехались по траве. Истощенный голодовкой белоснежный волк выбился из сил, заскулив от боли в теле, но не прекращал попыток сопротивляться. Он клацнул зубами у самого носа альфы в попытке укусить и убежать, но Чон оказался проворнее и снова сбил его, повалив боком на землю. Придавил небольшое тело своими лапами, чувствуя, как у омеги ребра затрещали, и громко зарычал на весь лес, оскалив зубы у чужой шеи.       Под натиском чужой силы волк заскулил еще громче, но не оставлял попытки вырваться и продолжал дергаться во все стороны. Рычал словно жарился в агонии, выпуская пену изо рта. И альфа понял главное: перед ним был уже не оборотень, а просто зверь, который всеми силами пытался спасти свою шкуру. Он загрызет любого, кто окажется рядом и вызовет у него тревогу. Гоняться за ним по лесу в попытке вразумить будет бесполезной тратой общего времени. В голове этого волка остались только голые инстинкты. Разума и чувств больше не было, так же как и воспоминаний о человеческом бытии.       Чонгук задрал голову и завыл от безысходности, пока воспоминания о надежде, которую он видел в глазах упрямого Тэхена, уверенного в возможности вернуть папу, проносились в мыслях. Альфа не понимал причину, но поймал себя на том, что даже не был в шоке от собственного решения, которое только что принял.       Он воспользовался всей своей силой, не давая омеге даже рыпнуться, и выпустил свои волчьи феромоны, которые не ощущались обонянием, но эмоционально подавляли любого, кто был рядом. Белоснежный волк на это заскулил, зажмурившись от боли, сковавшей его тело, и стал прерывисто дышать, так как даже легкие отказывались слушаться.       Командир видел выступившие слезы на глазах волка, но не стал обращать внимания. Он прижал одной лапой его морду к земле, пока второй удерживал туловище, и сделал то, что никогда не планировал делать в своей жизни — прокусил клыками холку до крови, подавляя волю зверя и создавая собственную стаю, которую сможет контролировать, но от которой уже никогда не сможет отказаться.

*******