Артист25

*******

      — Она не острая. Ешь. Сейчас же! — сурово произнес Чимин, поставив на стол перед Тэхеном тарелку с лапшой быстрого приготовления.       Омега, до этого вытиравший мокрые волосы полотенцем, скривил лицо, словно увидел перед собой грязного червяка, а не вкусно пахнущую порцию ужина, и отрицательно замотал головой, отодвинув тарелку подальше от себя. На самом деле аромат был потрясающий. Тэхен тяжело сглотнул мгновенно накопившуюся во рту слюну, а желудок предательски заурчал. Но он лишь прикрыл глаза и досчитал до пяти, чтобы не сорваться.       — Мне еще три килограмма надо скинуть. Нельзя.       — Пока ты будешь добираться до пункта назначения, скинешь остальное. А сейчас ешь. Ты последние четыре дня живешь на американо и жвачках. Язва уже скребет ногтями по слизистой твоего желудка, слышишь? Противно так, скрипуче, что аж выбешивает меня.       — Не выдумывай. Я здоров как бык.       Тэхен более резко стал проводить полотенцем по волосам. В других случаях забота брата всегда тепло грела в груди и помогала ему выключать нагруженный мозг и в принципе вспоминать о том, что ему нужно питаться. Быть вундеркиндом — не то, о чем стоило мечтать человеку. Бывали времена, когда он мог несколько суток подряд сидеть за проведением своих исследований и забывать поесть. Только перед ним маячило задание, на котором ему требовалось быть болезненно худым, и эта забота родного человека раздражала. Ведь до цели оставалось еще совсем немного. И его брат это прекрасно знал.       Тэхен отрицательно покачал головой, не притронувшись к еде, и проверил свой мобильный телефон на наличие сообщений от Богома, который обещал сообщить, когда ищейки покинут бар. Но экран был пуст, и чувство ожидания его медленно, но верно убивало. Он ненавидел, когда от него ничего не зависело. Но возвращаться в бар или звонить туда самому — пока было опасно.       Он вытащил из кармана халата и положил рядом с телефоном фантик от жвачки «Love is», которую спрятал в джинсах еще в баре, и трепетно сохранил напоследок, и уставился на картинку: «…усиливающийся накал чувств». Эта надпись попалась ему впервые, заставляя хмыкнуть и бросить взгляд на Чонгука, сидящего напротив него за столом.       Альфа все это время присутствовал рядом и не издавал звуков, делая маленькие глотки сладкого американо и покусывая губы. Ким прекрасно видел, как тот следил за ним и внимательно слушал каждое слово, но ничего не спрашивал, хотя на лбу были видны складки от множества напрашивающихся вопросов. Тэхен уже знал, что рано или поздно альфу прорвет, а пока позволил себе насладиться покорным смирением и тишиной с его стороны.       — Ешь! — строго подхватил Юнги, заходя в просторную кухню в таком же, как у него, синем халате после принятого душа, когда все остальные успели ополоснуться. — Твоя голодовка в этот раз затянулась. Ты и раньше всегда забывал поесть, постоянно находясь в своих супер-ученых мыслях, но сейчас насильно мучаешь себя, хотя можешь сделать послабление.       — Я могу продержаться еще сутки.       — Голодных обмороков нам только не хватало. Знаем, проходили, не надо больше пугать меня. Я уже старый для таких переживаний.       — Зануды, — фыркнул Тэхен, мрачно глядя на тарелку.       — Ого, — присвистнул Пак, посмотрев на Чонгука, который все это время наблюдал за ними. — Ваше присутствие явно как-то влияет на мелкого. Раньше за такое он нас крыл отборным матом.       — Не преувеличивай. И вы оба знаете, что мне надо скинуть еще немного веса.       — Тебя скоро ветром унесет.       — А ты привяжи меня к себе за веревочку как воздушный шарик.       — Чимин прав, Тэ. — Юнги глубоко вздохнул и придвинул тарелку еще ближе к Тэхену, с улыбкой наблюдая за тем, как тот с недовольным лицом нехотя взял палочки и стал размешивать лапшу в бульоне. — Почему ты стал такой?       — Какой такой? — уже с набитым ртом промямлил Тэхен, снова посмотрев на Чонгука, который облизал губы, так как свою двойную порцию лапши, щедро предложенную и приготовленную Паком, уже давно съел.       — Тихий. Скромный. Почти не перечишь, — загибал Юнги пальцы на руке, наслаждаясь моментом, так как младший стушевался, начиная быстрее пережевывать лапшу.       — И это началось не сейчас, а уже длится с тех суток, которые ты провел в лаборатории с ним, — добавил Чимин, указав пальцем на командира, а Юнги заулыбался еще сильнее, поняв, на что тот намекает.       — Если вы сейчас же не перестанете нести херню, я оставлю вас здесь и уеду один, — резко оборвал их веселое настроение Тэхен.       — И как ты собрался справляться там в одиночку? — приподнял одну бровь Мин, присаживаясь рядом с ним.       — Как-нибудь справлюсь, — буркнул себе под нос он, подхватив новую порцию лапши, и шумно втянул ее в рот, с трудом проговаривая: — Не в пе-ф-рый раз, и точно не ф по-ш-ледний.       — Куда вы собрались? — подал голос Чонгук, и все замолчали.       За прошедшие несколько часов, потратив их на прохождение по канализациям и добравшись до небольшой квартиры на окраине города, где они смогли привести себя в порядок после зловоний и даже подкрепиться, Чон старался ничего не спрашивать, а только наблюдать. Быстро заметил, как оба альфы по-своему заботятся об омеге. При этом, несмотря на то, что тот был явно младше обоих, Тэхен имел вес в своих решениях.       Догадаться о том, что Ким что-то затевал, Чонгуку было несложно. Омега часто что-то проверял в телефоне, коротко сообщал альфам о выполнении каких-то заданий разными людьми, которые докладывали ему о чем-то по телефону. Хотя стоило Чонгуку подойти к нему ближе, как омега замолкал и выключал экран телефона.       — Какой у вас следующий план?       — Дело одно есть…       — Неважно, — быстро прервал Тэхен Чимина, выразительно посмотрев на него и молча высказывая свои недовольные эмоции, на что тот замолчал и сел рядом с ним по другую руку.       — Что вы задумали?       — Неважно, — снова огрызнулся омега, не давая никому ответить. — Раз нам, и в том числе вам, нельзя высовываться на улицу, может быть, вы пока отдохнете в гостиной?       — Все еще не намерен отвечать на мои вопросы?       — А вам не надоело их задавать, командир-р-р? — рыкнул Тэхен, на что Чонгук тихо рассмеялся, а Чимин с Юнги переглянулись, удивляясь странному разговору между ними.       — Зачем же ты взял меня с собой сюда? Я мог бы сам справиться дальше, когда мы вылезли из канализации, — напомнил Чонгук, разглядывая Тэхена, который за считанные минуты их короткого разговора успел проглотить всю лапшу и жмурился от удовольствия, облизывая губы.       — А вы уже успели забыть, как едва дышали из-за вони, через которую нам пришлось пройти? Ваше чувствительное обоняние оборотня чуть вас не подвело. Я не мог бросить нуждающегося… снова, — улыбнулся ему в ответ Тэхен, откинувшись на спинку стула и погладив поверх черной футболки свой впалый живот.       — И поэтому ты привел меня в ваше тайное убежище, дал принять душ и даже накормил?       — Ну… я очень добрый террорист.       Юнги рассмеялся. Эти двое смотрели только друг на друга, будто вокруг никого не существовало. Интерес Чонгука уже выходил за рамки простого любопытства. Он всеми возможными способами пытался выяснить больше информации, которую дозированно давали ему в ответ или вовсе игнорировали. Но командир не останавливался и упрямо пер вперед словно танк. А также выразительно смотрел на омегу, странно залипая взглядом то на его лице, то на руках.       — Когда тебя побрить? — вклинился в их разговор Чимин и вплел пальцы одной руки в волосы на макушке младшего, сжимая их в кулак. — Сегодня?       — Когда окажемся в Бангкоке.       — Вы собрались в Таиланд? Зачем? — удивился Чонгук, рассматривая волосы младшего, которые Пак аккуратно пропускал через пальцы.       — Покрась меня сейчас в какой-нибудь темный цвет, — продолжил Тэхен разговор с Паком, не обращая внимания на допрос альфы. — С ним всегда легче слиться с толпой туристов. Я сам побрею голову уже на месте.       — Они такие жесткие стали, — недовольно прошептал Чимин, перебирая пряди в пальцах. — Их можно и не брить. Они скоро сами отвалятся.       — Как раз после задания у меня будет обновление волос. Вырастут новые, мягкие и шелковистые…       — …которые ты вскоре снова уничтожишь обесцвечиванием.       — Кого ты собираешься играть на этот раз? — перебил их Чонгук.       Он еще раз внимательно осмотрел сидящего перед ним омегу и сделал окончательный вывод: Тэхен сильно похудел за то время, пока они не виделись. Несмотря на мешковатую одежду, которая была на нем при их первой встрече в лаборатории, тогда парень выглядел здоровее. Но в баре, когда Тэхен переодевался перед ним, меняя синюю куртку на черную, он сразу заметил под прозрачной майкой его нездоровую худобу. А представив сейчас его еще и лысым, если он успел правильно понять весь разговор, то перед ним представал больной человек. Идеальная картинка для неизвестной Чонгуку цели.       — Хватит отмалчиваться, Тэхен. Поговори со мной.       Ким шумно выдохнул и задержал взгляд на альфе, подхватив зубочистку и начиная ковыряться в зубах. Чонгук сидел перед ним в чистой запасной одежде, которая была в его рюкзаке, на этот раз не черного, а синего цвета, состоящая из обычной большой футболки и спортивных штанов. По-прежнему следил за каждым его движением, точно замечая многие детали, на которые не обратили бы внимание другие люди. И ждал откровения, которое Тэхен не мог себе позволить с человеком, которого плохо знал.       Но от всей недосказанности между ними и всего, что успело произойти, у Тэхена в груди неприятно ныло и сковывало странным чувством. Ему хотелось поговорить, как это было в лаборатории, когда альфа был за стеклом. Хотя именно отсутствие между ними преграды пугало. Ранее оно безмолвно было барьером, в каком-то смысле защитой, в отличие от текущей ситуации.       Сейчас командир мог бы за считанные секунды добраться до него, чтобы свернуть шею, или выведать информацию, чтобы позже сбежать и испортить все планы. Перед ним был все еще незнакомый ему мужчина, способный на многое, и слепо доверять ему Тэхен не мог.       — Вы только недавно хотели убить меня. А сейчас хотите заделаться в помощники?       — Почему нет?       — Командир, вы слишком правильный и справедливый. Вы уже не судите мой поступок, зная всю картину произошедшего, но вы уже понимаете, что я сделаю это снова, если потребуется. А рядом с вами мне сложно предугадать, что вы предпримите: остановите меня, сорвав план, или позволите сделать то, что я задумал. Я не могу так рисковать. Не в текущей ситуации… К тому же вы до сих пор обижены и злитесь за обман.       — Я не маленький мальчик, чтобы обижаться. А твоя ложь спасла меня от нового исследования, при котором меня собирались оставить калекой, а также от скорой скотобойни. Тэхен… ты освободил меня… Сейчас я злюсь только на себя. На то, что много лет надеялся на лучшее в людях, которые в итоге обрекли меня на смерть. На то, что я смирился со своей участью и молча ждал конца… Но я умею принимать поражение и учиться на своих ошибках…       Чонгук перевел взгляд на омегу, который затаил дыхание от признания, и наклонился вперед, тише добавляя:       — Я был командиром черных пантер, которые для достижения поставленной цели любыми методами внедрялись в окружение тех, кого нужно было убить. Я не лицемер, чтобы обижаться на тебя за обман, когда сам делал нечто похожее. Но… я могу помочь.       — Я не могу посвятить вас в свои планы, — прошептал Тэхен, положив зубочистку на стол и сомкнув руки на груди.       Он наклонился к телефону Юнги, который тот держал в руках, и прочитал поступившее сообщение о все еще ищущих их по городу иностранных наемниках.       — Предателей вокруг хватает.       — Я никогда не побегу к правительству с полученной от тебя информацией в надежде на их снисхождение к себе… Единственное, что я сделаю, если столкнусь с теми, кто закинул меня в клетку — это перегрызу им глотки.       — Командир, — Тэхен протер закрытые веки пальцами, выдавая свою усталость, и тише продолжил: — Моя цель настолько сложна, что мне потребовалось несколько лет, чтобы приблизиться к ней. Я не могу включить в свой план новую переменную в вашем лице. Это необоснованный риск. Из-за вас возникнет много разных вариантов развития ситуации, на которые потребуется потратить еще больше времени и сил, чтобы проанализировать их для минимизации не самых лучших возможных последствий. У меня сейчас нет на это времени.       Он взглянул на Чимина, который в немой поддержке сжал его одну руку в ладонях, положив их на свои колени, и снова смерил взглядом Чонгука. Альфа все еще смотрел на него слишком внимательно. Только Тэхен был категорически против впутывать альфу в свои дела.       — Твое эго играет с тобой злую шутку, — вмешался Юнги, обращаясь к Чонгуку и упираясь предплечьями в столешницу. — Оно заставляет тебя чувствовать себя обязанным за свое спасение. Отсюда и твое желание помочь. Но никто не просит тебя о помощи. Поэтому сворачивай свою благотворительность и забудь о нас.       — Вы ничего не должны, — кивнул Тэхен в знак согласия со словами друга. — Не усложняйте себе жизнь. Вам и так теперь придется скрываться. Постарайтесь найти себе место, где сможете более-менее спокойно жить. Желательно, вдали от тех стран, где люди настроены против оборотней.       — Тебе же помогают другие. Я тоже могу, — упрямо стоял на своем Чонгук.       — Мне помогают лишь вовремя спрятаться, как это было сегодня. Иногда подсказывают, где можно найти то, что мне нужно. И многое-многое другое. Но никому не позволено вмешиваться в наши дела, так как это может снова подвергнуть их опасности и помешать мне…       Тэхен вздрогнул от звука входящего звонка на своем телефоне и цокнул от высветившегося на дисплее имени звонившего: «Батя», на что Чимин быстро прикрыл рукой рот, тихо рассмеявшись из-за предстоящего разговора брата с отцом.       Омега показательно медленно отодвинул от себя телефон, словно заминированный объект. Только на это действие Юнги пододвинул его к нему обратно и кивнул, всем видом показывая, чтобы тот ответил. Но Тэхен лишь хмыкнул, еще с минуту смотря на вибрирующий телефон на столешнице, скинул звонок и выключил его.       — Ты дождешься того, что он найдет тебя и приедет, — прошептал Чимин, но тут же распахнул от испуга глаза, так как теперь начал разрываться от входящего звонка лежащий перед ним собственный телефон. — Бля-а-ать. Тэ, ну ответь ты ему уже, в конце-то концов. Я заебался оправдываться за тебя.       — Это ваш отец? Вы все же братья? — тут же произнес Чонгук, вспомнив разговор омеги по телефону в камере.       — Не лезьте не в свое дело, — устало прошептал Тэхен и повернул голову к Чимину, который тоже скинул звонок. — Я не буду с ним разговаривать. Он начнет свою пластинку про переезд в гребаную Америку, и я снова с ним поругаюсь.       — Но…       — Я свяжусь с ним, когда мы провернем дело с госпиталем, — прервал он Пака. — Обещаю.       — Там уж выхода не будет, он должен будет знать, — отозвался Юнги.       — Каким госпиталем? Зачем ты так похудел? Ты хочешь притвориться пациентом?       Тэхен посмотрел на альфу и снова промолчал. Провел языком по зубам и отвел взгляд. Он мог бы рассказать Чонгуку некоторые детали, которые ни на что не повлияли бы. Мог бы поделиться планами, в которые допустил бы его, так как физические возможности у оборотня были впечатляющими и пригодились бы. Но, перебирая в голове все, что предстояло еще сделать, Тэхен боялся, что риск все испортить был слишком велик.       Чонгук прищурился, не получив ответов на свои вопросы, и наблюдал, как Тэхен протянул руку с раскрытой ладонью к Юнги и стал сжимать и разжимать пальцы в воздухе, что-то прося у альфы. Тот замер на мгновение, не сразу сообразив, что нужно было Киму, но вскоре достал из кармана халата пачку сигарет с зажигалкой и положил на ладонь омеги.       — Ты держался два месяца, — нахмурился Юнги, когда Тэхен вытащил одну сигарету и встал из-за стола.       — Нам надо выдвигаться через два часа, когда мне тебя покрасить?       — Сейчас и езжайте вперед, — бросил Тэхен, оставив слова Мина без пояснений и выходя из кухни на балкон, сразу же чиркая зажигалкой, но не стал закрывать за собой дверь. — Встретимся по прибытии в Бангкок на твоей квартире.       Он сделал паузу, затягиваясь сигаретой и смотря на Чонгука, который обернулся назад, чтобы видеть стоящего на балконе омегу, и тише произнес:       — Вам оставаться здесь нельзя. Вас уже ищут по всему городу… Предлагаю вам поехать со мной. Вместе доберемся до Бангкока и разойдемся в разные стороны.       Он прикрыл за собой дверь, отрезая себя от трех альф, и выдохнул дым в ночное небо. Впереди предстоял перелет до Таиланда в компании человека, которого он не думал звать с собой или сопровождать. Но он не мог отказать себе в попытке понять мотивы командира и при возможности использовать его. Сейчас этот мужчина никак не вписывался в его план, но однажды любая помощь может пригодиться.

*******

      Всю дорогу до аэропорта Биджу Патнаик Чонгук не отсвечивал на заднем сиденье автомобиля и наблюдал за омегой, который переговаривался с сидящим за рулем Богомом. Их счастливые взгляды и улыбки на лицах не остались незамеченными альфой, заставляя то и дело вслушиваться в их разговор. И с первых минут стало понятно: они знали друг друга давно и очень хорошо, постоянно вспоминая только известные им шутки.       Альфа без умолку рассказывал о своей жене, которая ждала ребенка, и постоянно расспрашивал омегу о симптомах, которые могли подсказать им о вероятной грядущей опасности, ведь только Тэхен был живым примером возможности омеге-оборотню выносить ребенка от обычного альфы. А с учетом уже второй беременности, когда за плечами был один выкидыш, им нужен был кто-то, кто мог успокоить и помочь.       Пока Богом вел свои расспросы, а Тэхен напоминал моменты, на которые стоит обратить внимание, они быстро добрались до нужного места. Двое альф, работающих на территории аэропорта, тайно сопроводили обоих до самолета, и вскоре они взлетели.       Громкий гул двигателей самолета равномерно бил по слуху, не вызывая желания разговаривать. От усталости оба лежали на тонком матрасе между багажными ящиками с кислородными масками на лице из-за разреженного воздуха в грузовом отсеке и не заметили, как прошло два часа полета, пребывая в своих мыслях. До приземления оставалось совсем немного времени, и Чонгук всем телом стал ощущать, как самолет начал постепенное снижение.       Он в сотый раз за полет бросил взгляд на Тэхена и нахмурился, так как не знал, каким способом разговорить его. Из-за небольшого пространства в проходах омега лежал вплотную к нему, завернувшись в шерстяной плед по самое горло. Он то прикрывал глаза, сводя брови к переносице, то смотрел на потолок отсека, всем видом показывая, что раздумывал о каких-то одних известных ему деталях предстоящего дела или о чем-то еще. А вперемешку с часто меняющимися эмоциями на чужом лице до Чонгука время от времени доносилось его недовольное хмыканье. Несмотря на зимний горнолыжный комбинезон и вязаную шапку, которые Тэхен надел на себя в машине Богома перед вылетом, омеге было явно холодно, но он терпел и молчал.       — Поговори со мной, — не выдержал Чонгук, лежа на спине и закинув руку за голову вместо подушки. — Как ты докатился до жизни такой?       Он хотел бы еще что-нибудь сказать, но промолчал. Шапка Тэхена с хаотично вышитыми матерными фразами вызывала у него улыбку. Она была безмолвным протестом омеги, показывая его мысли, которые тот испытывал из-за такой настойчивости альфы.       — Пожалуйста, Тэхен.       — М-м-м… — недовольно простонал он в ответ, натянув плед выше и закрыв рот и нос, на которых, как и у альфы, была кислородная маска. — Два часа тишины. Два часа идеального покоя. — И захныкал как капризный ребенок, но резко замолчал и бросил на него колкий взгляд. — У вас совсем друзей не осталось, чтобы подоставать их вместо меня?       — Я всегда был нелюдимый. Одиночкой по жизни.       — Тогда почему вы такой разговорчивый со мной? Вы меня вопросами закидываете, словно раньше были тем еще говоруном.       — Я хочу узнать настоящего тебя. Забыть о слухах, которые распространяли об артисте.       — Вы почти три месяца пробыли в стае у Соджуна. Даже там не успели завести знакомых?       — Там… все старались меня избегать, зная, кем я работал и на кого. Но жаловаться мне на них не за что. Они очень помогли.       Альфа не смог сдержать улыбку из-за внезапной разговорчивости Тэхена. Он повернулся на бок и подпер голову одной рукой, чтобы смотреть на его все еще недовольно сжатые губы. Чонгука не смущала близость, которая оказалась между ними, и то, что из-за своих новых габаритов тела он практически нависал над парнем. Но Тэхен не отодвигался и молча лежал рядом по весомым причинам: отсутствие свободного пространства на хоть и тонком, но мягком матрасе; в данный момент Чонгук был единственным источником тепла в этом помещении.       — После старшей школы я ушел в армию, — продолжил Чон, поправив на себе маску, от которой уже чесалось лицо. — Потом подписал контракт на два года службы. Потом еще на два. Потом еще… и окончательно пропал на ней. Мне некогда было заводить друзей. Да и, по большому счету, не хотелось.       — А до армии?       — Я — сирота, — тихо выдохнул он, решив добиться доверия своим откровением. — Родителей я не знаю, как и причины, по которым меня бросили. Интернат был моим домом. А в нем среди людей мне было сложно с кем-то дружить. Я старался не привлекать внимание, чтобы лишний раз не приходилось выпускать зубы. Я всегда мог постоять за себя силой, но из-за этого дружить со мной никто не хотел.       — Мне жаль.       Тэхен сжал губы в тонкую линию и замолчал на минуту, перебирая в голове все, что успел узнать о командире. У всего батальона «Черные пантеры» личные дела были засекречены, и получить детали о жизни лежащего рядом с ним альфы оказалось невозможно даже его отцу. А это приводило только к одному выводу: он не знал — врет ему альфа или говорит правду.       — Что же произошло в лаборатории, что спустя проведенный в ней год вам захотелось поболтать? Язык чешется? Вы говорили, что его вам не трогали при обследовании.       — Не трогали.       — Так я могу исправить это. Только дайте минутку, достану из кармана перочинный ножик.       Чонгук беззвучно рассмеялся. Он не знал, как еще добиться ответов на свои вопросы, но даже такая реакция его радовала. Чужое недоверие к себе он понимал слишком хорошо. Он сам был таким же с самого детства. А в попытке впервые в жизни довериться уже бывшему руководству, не теряя надежды на благоразумие людей, его слишком больно опустили с небес на землю, чтобы доверять кому-либо. Поэтому собственное спасение этим омегой воспринималось не только благодарностью. Он искал подвох или хотя бы дополнительное объяснение случившемуся.       — Это, наверное, накопившийся побочный эффект одиночества… На службе я привык жить строго по распорядку дня и идти к поставленной цели. Не нужно было мучиться в думах: кто я и чего хочу. Не требовалось тратить время на поддержание дружбы с сослуживцами, которые менялись как расходный материал. Так и пролетело почти двадцать лет… А попав в клетку, меня насильно заперли с моими мыслями наедине. Они нахлынули на меня такой лавиной, что съедали день за днем.       От взгляда Чонгука не ушло, как во время его слов Тэхен попытался подтянуть плед до глаз, уже начав шмыгать носом от холода, но ткань запуталась в его ногах. Чон привстал, помогая омеге укрыться сильнее, и снова лег к нему боком, чтобы согреть своим телом.       Тэхен снова не стал возникать на это. Лютый мороз на высоте десяти километров над землей в багажном отсеке был отнюдь не романтической историей. Он уже не чувствовал пальцев на руках, забыв в машине Богома варежки, и не мог остановить вытекающие из носа сопли. В таком месте компания горячего оборотня под боком была как раз кстати. Он сам сильнее прижался плечом к его груди и невольно вздрогнул от контраста температур, когда с одной стороны ящик ощущался льдом, а с другой — обжигало пламя.       — А потом появился ты, — хмыкнул Чонгук, разглядывая его глаза с новыми карими линзами и торчащие из-под шапки на лбу волосы каштанового цвета. — Молчать больше не хотелось.       — Вам лучше найти другого собеседника, командир.       — Я уже давно не командир.       — Могу предложить варианты: господин Чон или мистер Чон?       — Только не это, — скривил лицо Чонгук. — У меня есть имя.       — Вы младше моего отца всего на десять лет. У меня язык не повернется назвать вас по имени.       — Хорошо. Называй как хочешь, — усмехнулся он, ухватившись за новую деталь из жизни омеги и быстро перебирая в мыслях всех пятидесятилетних альф в окружении министра из тех, кого он встречал в жизни.       — Командир… Вам не стоит зацикливаться на мне или моих планах. У вас есть возможность начать все с чистого листа. Помимо Китая, в Бразилии тоже нет экстрадиции оборотней, которые находятся в розыске, — хмыкнул Тэхен, задумавшись на пару секунд. — Кстати, еще Норвегия со Швецией — хороший вариант.       — Может, я все же могу чем-то помочь тебе? Как только мы приземлимся, ты попрощаешься со мной… Расскажи еще хоть что-нибудь о себе, — не сдавался Чонгук, удивляясь действительно сильному упрямству омеги. — Ты уже доверился мне, рассказав, кто ты… Поделись, например, тем, как так получилось, что такой вундеркинд, как ты, не сидит сейчас где-нибудь в лаборатории, делая выдающиеся научные открытия, а убегает и прячется?       Тэхен медленно выпустил воздух сквозь зубы и прикрыл глаза. Что он мог рассказать? Правду? Это было опасно и грозило срывом его планов. Открыть часть того, что и так было распространено, но высмеяно и стерто из интернета? Допустимо. Только недоверие к чужим людям так глубоко сидело внутри, что выжигало у Тэхена любое желание пооткровенничать. И вдобавок ко всем сомнениям было сложно смотреть на командира, который молчал в ожидании получить хоть какую-то информацию. Его снова пристально разглядывали, словно до сих пор не вызубрили каждый сантиметр его внешности.       — Есть… причина, почему я не делаю то, что вы упомянули. Большая такая. Размером с ядерный взрыв, — хмыкнул он, поддавшись секундному желанию хоть что-то поведать о себе.       Чонгук резко перевел взгляд с шапки омеги, на которой уже в десятый раз перечитывал ругательные слова, на его глаза, так как не ожидал получить ответ. И в слабом освещении, которое исходило от лежащего рядом с ними фонарика, всмотрелся в то, как Тэхен начал медленно двигать замерзшими губами под маской, практически шепча:       — Я совершил одно открытие, из-за которого мне теперь приходится быть тем, кто я есть.       — … Можно мне узнать хоть немного подробностей? — несмело спросил он, так как Тэхен снова замолчал.       — Я… я заканчивал аспирантуру, когда кое-что смог доказать… Это не понравилось некоторым влиятельным людям… Открытие быстро завернули и стерли… А то, что успело просочиться в интернет, высмеяли и превратили в ложь. — Тэхен сделал очередной глубокий вдох, делая паузы между каждым предложением, чтобы заранее обдумать каждое слово и не сболтнуть лишнего. — Вскоре кое-кто решил помочь мне добиться новой публикации моих исследований… Он серьезно пострадал… С тех пор моя жизнь изменилась на до и после… Теперь я вынужден быстро убегать и хорошо прятаться.       Чонгук не смел даже дышать, наконец-то услышав нечто важное. А тон, которым Тэхен шептал обо всем, не дал даже усомниться в том, что его сейчас могли обманывать. Омега хаотично бегал взглядом по потолку, вероятно, стараясь спрогнозировать возможные варианты развития ситуации после своего рассказа, пальцами нервно перебирал край пледа и до покраснения покусывал губы. Он выглядел испуганным, в страхе ожидая, что Чонгук мог прямо сейчас вскочить на ноги и крикнуть ему в лицо, что выдаст его правоохранительным органам, и все его вопросы были только для того, чтобы разузнать как можно больше компрометирующих сведений.       — Я никому ничего не расскажу. Не переживай об этом, — попытался он успокоить омегу и аккуратно положил ладонь поверх его пальцев на пледе, сжав своими. — Какое открытие ты сделал?       Тэхен замер, глядя на их соприкоснувшиеся руки. Это был первый контакт кожа к коже. Их тесное положение тел в одежде не вызывало столько внутренних скачков напряжения, сколько вспыхнуло в нем сейчас. К тому же прикосновение Чонгука было неожиданно нежным, и альфа не спешил прерывать его. Он, удерживая локоть на весу, мягко провел большим пальцем по его тыльной стороне ладони и снова сжал пальцы.       Внутри Тэхена разыгралась настоящая борьба в попытке победить страх: раскрыть тайну, из-за которой его нарекли террористом и за которую некоторые были готовы убить, или промолчать, чтобы не впутывать в это мужчину и не подвергать его еще большей опасности. И в таком хаосе мыслей и эмоций на первый план выбивалось только одно: смогут ли ему поверить или рассмеются и пошлют в далекое пешее?       — Если бы вы хотели рассказать что-то очень важное, но в мире это довели до абсурда и никто уже не верит… Что бы вы сделали?       — Я бы попробовал рассказать. Вдруг кто-то поверит, — произнес Чонгук, замечая недоверие в глазах омеги. — Я хочу понять. Расскажи… Дай мне самому решать, что делать с этой информацией.       Ким затих и перевел взгляд с лица на грудь альфы, всматриваясь в то, как размеренно движется грудная клетка под футболкой. Он не спешил начинать говорить, до боли покусывая нижнюю губу. И спустя долгие три минуты, когда Чонгук уже решил, что ему не ответят, и отстранил свою руку от его ладоней, Тэхен повернулся на бок, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, и медленно заговорил, тщательно обдумывая каждое слово и делая паузы между предложениями:       — В баре я уже говорил вам, когда рассказывал о своем появлении на свет, что оборотни уникальны по своей природе… Мой папа — оборотень, и на фоне того, что происходит в обществе, я стал изучать медицину… Я пытался разобраться в вашем организме… Хотел понять: действительно ли вы можете чем-то помочь людям или нет.       Он снова посмотрел на лицо старшего, который затаил дыхание и слушал его, облизал пересохшие губы и решился на откровение:       — Если кратко из уроков химии: атом — это наименьшая частица химического элемента, состоящая из положительно заряженного ядра и отрицательно заряженных электронов, образующих электронное облако вокруг ядра. А ядро состоит из протонов — это частицы с положительным зарядом, и нейтронов — нейтральных частиц.       Из-за неудобной позы Тэхен подложил согнутую в локте руку под голову и зашептал, понимая, что Чонгук сможет расслышать абсолютно все, несмотря на громкий гул двигателей в помещении:       — Количество этих положительных и нейтральных частиц в каждом атоме оборотня в триллионы триллионов раз превышает количество частиц в теле человека… Кровь, сосуды, нервы, мышцы, все органы состоят из этих частиц, которые непрерывно взаимодействуют между собой… А благодаря такому огромному количеству частиц ваш организм как ракета, работающая на вечном двигателе… Отсюда ваша высокая регенерация и долголетие, физическая сила и способности: слух, зрение, обоняние… Но эти преимущества у вас только потому, что ваши триллионы частиц работают сообща в едином организме… Ее нельзя разделить на части.       — Что это значит?       Чонгук уставился на резко замолчавшего парня, который снова застыл взглядом на его груди. Тот завис мыслями на чем-то, и даже спустя несколько минут ничего не происходило.       — Тэхен, что значит: нельзя разделить? — спросил он, положив ладонь на его плечо и приводя в чувства.       Омега вздрогнул и сжал губы в тонкую линию. Приоткрыл рот и закрыл его, клацнув зубами. Снова открыл и втянул воздух, собираясь с духом.       — Если из вашего организма вытащить что-нибудь, то есть вынуть из этой единой системы, в которой это образовалось и существовало, то оно перестает функционировать… Частицам нужно быть в составе этой сложной системы постоянно. Только так они работают и наделяют вас всем, чем вы отличаетесь от обычного человека… Изъятое из вашего организма быстро отмирает. Сгорает как зажженная спичка. — Он тяжело сглотнул, замечая, что Чонгук начал понимать, о чем он говорил, и решил закончить, чтобы тот сделал верные выводы. — Оборотни не могут поделиться своими способностями, в том числе регенерацией или чем-либо еще, с людьми… Ни ваша кровь, ни какие-либо жидкости и уж тем более ни части вашего тела не выделят то, что можно было бы использовать во благо жизни людей… Это попросту невозможно.       Он сделал еще одну паузу, успокаивая разбушевавшиеся эмоции от таких важных моментов, о чем он давно никому не рассказывал.       — То же самое с детьми между нашими видами. Посмотрите на меня. У меня ничего нет от оборотня, кроме бесполезного цвета радужек в глазах. Состав вашего организма настолько доминирующий, что это убило во мне даже частичку того, что было во мне от человека — запаховые железы… Безвкусный, бракованный и бесполезный — помните?       Чонгук опешил от всей информации и медленно присел, уставившись на Тэхена и чувствуя, что стало тяжело дышать. Перед глазами промчался проведенный год в лаборатории. Глобальное обследование тела волка, при котором его так исполосовали скальпелем, что он чуть не умер и в агонии готов был покончить с собой. А теперь узнал, что все это делали с ним зазря.       — То есть все опыты над оборотнями… надо мной…       — …бесполезная трата времени. И в конечном итоге просто издевательство и убийство, — закончил за ним Тэхен.       Омега тоже присел, накинув плед на голову. Из-за отстранившегося горячего тела Чонгука мороз моментально пробрал до костей, и он шмыгнул носом, затянув на себе плед еще плотнее, впервые позавидовав оборотням. Ведь альфа спокойно сидел перед ним в той же одежде, которую надел после душа на квартире, состоявшей из футболки и штанов, и ни одного намека на то, что ему было хоть немного прохладно, он не видел.       — Изучать ваши анализы, конечно, интересно. Особенно ваши, командир… Ваша регенерация намного выше, чем у других. Вы очень сильный представитель своего вида. Но вы все тот же оборотень, как и другие. Вы не сможете поделиться чем-либо с людьми. Ни один оборотень не сможет.       — Зачем же им тогда эти исследования?! — со злостью процедил Чонгук, не контролируя эмоции.       — Мне кажется, вы уже сами догадываетесь о причине.       Тэхен не испугался такой реакции альфы. Она была ожидаемой. Все оборотни, которых он успел спасти, реагировали одинаково. Сейчас его больше привлекло другое: он с восхищением всматривался в настоящий живой огонь, полыхающий в чужих глазах, который ранее уже видел в лаборатории. И теперь Тэхен знал точно, какие эмоции вызывают такое свечение: злость, гнев, ярость.       — Для проведения таких исследований разные страны выделяют баснословные деньги, но они практически никогда не доходят до адресата. Это спонсирование — всего лишь идеальный способ отмывания денег… Для примера далеко ходить не надо. Вспомните, что второе исследование вашего волка назначили только спустя год. Неужели вы думаете, что для чего-то стоящего не могли выделить деньги раньше?       Он с грустью улыбнулся от озвученной правды и наблюдал, как Чонгук делал шумные вздохи и сжимал пальцами свои бедра, стараясь привести себя в порядок и успокоиться.       — Еще не забывайте тот факт, что там, где вас держали, был только один оборотень — вы. Остальные камеры были пустые… Если бы от оборотней был толк, все камеры были бы забиты под завязку. Это был бы гребаный конвейер смерти.       — И нас продолжают изучать?! Когда всем известно, что никакого толку от этого нет?!       — Не всем известна эта правда, ведь, как только я доказал ее, все было скрыто определенным кругом лиц… А желание завистливых мира сего все же попробовать забрать у вас что-то полезное никогда не исчезнет. И медицина не стоит на месте. С каждым годом появляются новые аппараты и приборы, которые помогают изучить что-то, до чего ранее не могли добраться.       — Твои исследования можно снова обнародовать?!       — Это сложнее, ч-чем к-кажется.       Голос Тэхена дрогнул от того, что челюсть перестала слушаться из-за холода, и Чонгук не выдержал: без спроса подхватил его, усадив на свои колени, и прижал в коконе из пледа боком к своей груди, обхватив его плечи и талию руками.       — Сиди.       — Командир!       — Так теплее, — строго произнес он, удерживая его на себе и не давая выпутаться.       Кому теплее, Тэхену пояснять не нужно было — только ему. Но спорить вмиг перехотелось. Он успел так сильно замерзнуть, что руки не слушались, и сопротивляться не было возможности. А еще: его слишком крепко сжимали в объятиях, как маленького ребенка, завернутого в одеяло. Только из-за того, что самолет начал плавно снижаться и появилась легкая турбулентность, сидеть на бедрах альфы было не то чтобы некомфортно, а очень неловко. Но Чонгук лишь сильнее прижал его к себе, удерживая на месте для устойчивости.       — Я в п-порядке. Мы уже с-снижаемся…       — Что там с твоими исследованиями? — сквозь более громкий шум двигателей послышалось от Чонгука, который прижал его лоб — открытый участок тела на лице — к своей горячей шее в попытке согреть еще быстрее.       Тэхен прикрыл глаза от своей позы в руках старшего. Не хватало только, чтобы его стали покачивать, и он точно почувствовал бы себя настоящим младенцем. У него щеки начали гореть от смущения, которое, к его счастью, альфа не мог видеть, подняв голову к потолку. Но горячая кожа на крепкой шее опалила лоб и пустила по его телу табун согревающих мурашек. Он зажмурился и позволил себе расслабиться, наконец-то оказавшись в тепле.       — Я над ними корпел б-более двух лет при наличии нужного мне д-дорогостоящего оборудования… Чтобы все восстановить, нужно много времени и денег. Б-большие деньги. Очень большие… Все попытки донести до общества информацию без доказательной базы не дают результатов. В интернете все отслеживается и быстро удаляется.       — Ты сказал, что кто-то пострадал при твоем открытии… Это какой-то Хоби, которого при мне упоминали?       — Неважно.       — Опять это твое «неважно», — цокнул Чонгук, все также крепко прижимая к себе омегу. — Может, хотя бы ответишь, как твоему отцу удалось скрыть свою связь с оборотнем, работая в правительстве?       — Мои родители официально не женаты. Отец скрывает все, чтобы иметь доступ к министру… Благодаря этому, у нас есть возможность узнавать некоторые данные заранее, чтобы использовать их.       — Вся твоя жизнь — одна огромная тайна.       — Для меня это не проблема. Сейчас главное, чтобы вы не трепались об этом. Иначе его раскроют и посадят, и у меня первой строкой перед глазами возникнет: «маршрут перестроен», — искаженным голосом выдал Тэхен последнее. — Мне придется изменить текущие планы и потратить время, чтобы вытащить его из тюрьмы. И заодно найти вас, чтобы убить за предательство.       — Не придется. Все, что я услышал, останется между нами, — спокойно выдохнул Чонгук, положив щеку на шапку омеги и продолжая крепко прижимать его к себе. — Чимин, в отличие от тебя, имеет феромон. Он твой брат или близкий друг?       — Ну это-то вам зачем, м? — Тэхен застонал от чужого любопытства, которое совсем ему не нравилось.       — Пожалуйста… Я всю голову сломал. Вы внешне совсем не похожи друг на друга.       — Он… приемный. Но вы зря потратите время, если будете искать о нем информацию. Родители усыновили его не совсем законным способом. О нем нигде нет записей. И фамилия у него своя, осталась в память настоящих родителей.       — Одни тайны вокруг тебя, — хмыкнул Чонгук и тут же нахмурился от того, что кое-что вспомнил: — Что именно сделал Хэджин с ним? Почему вы благодарили меня за его убийство?       — Командир-р-р…       Тэхен прикрыл глаза. Посыпавшиеся как из рога изобилия вопросы от Чонгука начинали выводить из себя. Он сейчас должен был прокручивать в голове свой план, чтобы ничего не упустить и заранее проработать все возможные сценарии. Только этот мужчина не затыкался, выведывая из него как можно больше информации.       Хотя жирный плюс в текущем разговоре был: находясь в горячих объятиях, ему наконец-то стало тепло. Дрожь сошла на нет. Только в таком разнеженном состоянии он не знал, как остановить себя. Рядом с Чонгуком хотелось говорить разное. Даже пожаловаться на судьбу, чего он в своей жизни никогда не делал, считая это слабостью.       — В одно время Хэджун со своими дружками издевался над Чимином, — еле слышно слетело с его губ быстрее, чем он успел подумать. — Мой брат долгое время молчал, не хотел никого беспокоить… Но однажды все зашло дальше буллинга и рукоприкладства… Тогда Юнги успел вовремя, чтобы спасти его от страшных событий.       — Видишь, бывает несложно отвечать на мои вопросы.       Тэхен замер на мгновение и с трудом отстранился, чтобы посмотреть на довольное выражение лица Чонгука. Его по-прежнему прижимали к себе, согревая, и только холод, в который ему не хотелось возвращаться, останавливал, чтобы не съязвить в ответ, за что его обязательно бы скинули на пол.       — Не забывайте тот факт, что если вы проболтаетесь обо мне и меня схватят, я вас утащу за собой. Только между нашими судьбами будет большая разница: меня посадят в тюрьму, а вас отправят на скотобойню, — все же не удержался Тэхен, улыбнувшись на чужой прищур, говорящий сам за себя: я запомнил.       — Мне не о чем переживать. В отличие от некоторых… — он выразительно скользнул взглядом по омеге и с улыбкой продолжил: — …я всегда говорю правду.       Один — один.       — Никто ничего не узнает от меня, — добавил он, чуть мягче.       Тэхен промолчал, принимая эти слова не за веру, а лишь как обещание, которое проверяется только временем. Самолет затрясло еще сильнее, и послышался звук выдвигающегося шасси. Оставалось совсем немного времени до посадки, и он не стал тратить время и уже внаглую прижался лбом к его шее, чтобы окончательно согреться.       Было странно сидеть на чужих бедрах и ощущать на спине и талии крепкие руки. И если бы было больше пространства, он бы предпочел прижаться спиной к его спине в надежде урвать тепло. Но сейчас выбора не было, а смелости хватило, чтобы принять такую помощь.       — Ты необычный для вундеркинда, — громче сказал Чонгук из-за усиливающегося гула двигателей.       — Видимо, в вашей голове закреплен какой-то кривой образ… Удивлены, что я не заикающийся заучка, который ест и спит с книжками в руках, разговаривает сам с собой и постоянно что-то записывает в тетрадь?       — Признаюсь честно — да. В голове был какой-то поломанный образ. Прости.       — Поздравляю, вы прошли очередной этап обучения и перешли на новый уровень, — улыбнулся Тэхен, почувствовав, как тело Чонгука затрясло от беззвучного смеха.       — Мне казалось, что вундеркинды должны знать все. Этакие идеальные люди.       — Многие так думают… Но я такой же человек, как все. И ошибки совершаю. И порой эмоции сдерживать не умею. Просто мой мозг работает по-другому.       Оставшееся время до самой посадки Тэхен продолжал сидеть на бедрах старшего, пока тот не выпускал его в снижающемся самолете, который сильно шатало от турбулентности. Одной рукой он держался за стропы, которыми был обвязан рядом стоящий ящик с грузом, второй удерживал омегу на своих ногах. Только когда колеса коснулись земли и остановились, он выпустил Тэхена, и до появления работников они аккуратно выбрались из грузового отсека и спрятались в ближайшем ангаре.       Тэхен быстро сориентировал его, что за ним приедет надежный человек, с которым он покинет альфу. Рассказал о месте, где Чонгук может найти оборотней, которые при необходимости помогут ему. И во время такой краткой инструкции и последующего безмолвного ожидания автомобиля, который появился вскоре, Чон понял, что навязывать свою помощь омеге было бесполезно. Тот не принял бы ее ни под каким предлогом.       Он уже провожал взглядом парня, который кивнул ему, перед тем как развернуться и пойти в сторону встречающего, когда не смог промолчать от хотя бы маленькой попытки напомнить о помощи со своей стороны:       — Аномалия! Береги себя! Иначе я не смогу позволить себе остаться в стороне.       Тэхен остановился в полушаге от пассажирской двери автомобиля и медленно повернулся в сторону альфы. Такого обращения к себе он не ожидал услышать, да еще и напутствие, а точнее — практически угрозу нового появления этого мужчины рядом с собой. А наглая ухмылка Чонгука, который, по всей видимости, был доволен его реакцией, и вовсе вывела из себя, хотя он еле держался, чтобы не улыбнуться в ответ.       — Кажется, я начинаю жалеть, что спас вашу задницу, командир.       Тэхен показательно отдал ему честь и залез в машину на пассажирское сиденье, за рулем которого сидела неизвестная Чонгуку девушка. Она все это время продолжала беспардонно чавкать жвачкой, надувая и лопая большие пузыри, пристально осматривая его с ног до головы, а после даже присвистнула от внешнего вида накачанного альфы, но не сказала ни слова и ударила по газам, быстро уезжая.       А Чонгук ухмыльнулся, заметив интересную деталь: Тэхен отдал честь идеально правильно, как это делают обученные люди. Осанка, ноги, положение локтя и кисти руки. Такое можно знать, только если кто-то в семье связан с этим или ты сам служил в армии.

*******