Чего ты хочешь?

      Утро понедельника заявило, что день собирается быть дерьмовым, ещё до будильника. Годовалая Алиса подняла свойственный ребёнку плач, когда в предрассветной тишине вдруг осознала, что кроватка под ней мокрая. Когда Антон подскочил к дочке, изо всех сил желая, чтобы Ира не успела услышать её сквозь сон, разозлённая супруга громко цокнула.              — Ну конечно! — Ира мрачным голосом поприветствовала семейство. — Почему бы не сегодня?       Опустив ноги на пол, она вслепую нашарила у кровати тапки, щедро измазанные липким слаймом.       — Какое тебе дело да того, что матери сегодня возвращаться в универ, да?              — Ириш, — Антон уже держал дочь на руках, пытаясь успокоить, — да ты не вставай. Мы вот сейчас с Алиской быстренько вымоемся, да? — он подмигнул девочке.              — Вымоетесь, вымоетесь, — ворчала Ира, — как будто я сейчас легла и уснула обратно! Не могла проснуться парой минут раньше.       Антон, слушая жену, пытался отвлечь от этих нерадостных речей хотя бы дочку.              — А потом новую пижамку ка-ак наденем, правда? — Алиса, правда, замолкать не собиралась. — А мамочка наша пусть ещё полежит. Вот смотри, малышка, — он доставал из комода цветастые пижамы, одну за другой показывая их Алисе, — какую мы выберем? Эту? — маленькая ручонка швырнула вещичку на пол. — Нет? А вот эту? — Алиса снова оттолкнула его руку.              — Ещё спрашивать у неё не хватало! — Ирина, даже не повернув головы, вытащила из комода штанишки и кофточку, сунув их дочке в руку. — Идите уже.              Обалдевший Антон смотрел, как та, мгновенно удовлетворившись непарной пижамкой, счастливо улыбнулась. Девочка мечтательно смотрела вслед своей маме, которая на неё даже не обернулась. Он ласково погладил Алису по спинке.              — Ну что, пойдём мыться, да?       Девочка снова улыбнулась — уже ему — и отрывисто выкрикнула радостное «дя!»              «А потом и постельку твою перестелим,» — продолжил Антон мысленно, слушая, как в маленькой кухоньке громыхнул о плиту чайник. Следом сразу же прозвучало непечатное ругательство, и ему очень хотелось думать, что Ира имела ввиду не дочь.              

*** ***

      Первый учебный день после декретно-академического отпуска воодушевил Ирину. Она вернулась на подъёме и даже поцеловала Антона. Легонько так, буквально в щёку. Это было лучше, чем то ничего, что тянулось между ними вот уже второй год.       Сначала Антон естественно считал, что любимая восстанавливается после всех изменений, которые произошли с её организмом. Потом списывал всё на постоянную усталость и недосып, избавляя её, к слову, от любых забот, от каких только мог. И только пару месяцев как нежелание Иры делить с ним постель всерьёз взволновало даже его — терпеливого, любящего и понимающего. Так что даже лёгкий поцелуй стал целебным бальзамом, пролившимся на его изголодавшуюся по любимой душу.      Целый поцелуй.       Если бы не одно «но»…       На Алису Ира даже не глянула.              — Мне завтра к восьми, — поставила она мужа перед фактом, — и послезавтра тоже.       Антон согласно кивнул. Он прекрасно понимал, что Ира засиделась дома. Конечно, он ни разу не упустил возможности отпустить любимую, с радостью занимаясь с Алисой тем, чем ей нравится. И всё же, теперь, когда у Иры будет стимул — учёба иногда неплохо мотивирует — и цель, наверняка, ей будет проще отключиться от домашних забот.              Антон, послушно подбирая с пола кубики, беспрестанно летящие в него из маленьких ручек, с удовольствием наблюдал, как Ирина собирается на завтра. Она долго выбирала между приталенным платьем и лёгким брючным костюмом, потом, с досадой заявив, что под платье не подходят туфли, остановила свой выбор на костюме. Сидел он на ней просто прекрасно! Ира крутилась перед зеркалом, выискивая недостатки, а потом, резко остановившись, щёлкнула пальцами и метнулась к тумбочке.              Выудив те самые серёжки, которые год назад Антон подарил ей в знак благодарности за дочь и как символ своей глубочайшей любви, она быстро продела их в ушки и, наконец, удовлетворённо улыбнулась.              — Ну вот, — она приосанилась, — хотя бы так, — разгладив на брюках несуществующие складки, Ира кивнула сама себе.              — Ты у меня самая красивая, малыш, — с теплом и любовью в голосе сказал Антон, мечтательно глядя на жену, — лучше всех!              — Ага, — не отрываясь от своего занятия, проговорила она. В голову Антону прилетел деревянный кубик. Он не заметил.              

*** ***

      Ближе к Новому Году в гости приехал Димка. Антону просто необходимо было хоть немного «кислорода» в ежедневной рутине. Нет, дело было не в режущихся зубках или послепрививочных недомоганиях — Алиса никогда бы не смогла сделать что-то, способное вызвать у Антона усталость или, тем более, злость. Он, каким бы уставшим или измотанным ни был, никогда не сетовал на то, что даже сейчас всё ещё приходится иногда вставать ночью, чтобы успокоить дочь. Ни разу в его голове не возникло досады, нежелания или отрицания. Чего было не сказать об Ире.              Молодая женщина, уйдя в учёбу с головой, стала игнорировать и дочь, и её любовь, и даже элементарные потребности вроде неожиданного мытья или замены одежды. Нет, она, конечно, заботилась о девочке, но делала из этого практически трагедию — вздыхала, цокала, прикрикивала и всё время ворчала. Как будто девочка, совсем недавно отпраздновавшая свой первый прожитый годик, могла полноценно себя обслуживать, просто не хотела.              Быт для Антона превратился в рутину. Не потому что теперь ему практически всегда приходилось готовить или заниматься стиркой и глажкой. Просто теперь он видел жену либо в дверях, либо за конспектами, либо уже спящей. Иногда ему казалось, что Ира на самом деле не спала, но он решил, что не станет пытаться уличить её в этом. Значит сейчас ей так нужно. Это просто период такой. Непростой.              Что было для Антона самым непостижимым, так это Ирино умение абсолютно вслепую угодить дочке. Он мог по нескольку минут угадывать, какую игрушка Алиса хочет прямо сейчас — всё было тщетно. Девочка раскидывала всё, что давал ей папа, хотя секунду назад абсолютно точно показывала именно на этого мишку. Ну или на эту куклу. Они просто рядом сидели же! Антон искренне не понимал, чем раз от раза заслуживает это праведное негодование дочери.              Зато Ира, просто проходя мимо и даже не повернув головы в сторону полки с игрушками, вытаскивала оттуда какую-то старую, затянутую атласную ленту с бубенчиком на конце и кидала её Алисе. К изумлению Антона, та с радостным криком подхватывала желанную игрушку и, заходясь счастливым хохотом, начинала повязывать её себе на голову. Мамина модница.              Та же ерунда происходила с мультиками. Конечно, общажное ТВ не могло похвастать особенным разнообразием детского контента, и тем не менее Антон давно уже знал расписание мультиков по всем подключённым каналам. Их было достаточно, по его сугубо личному мнению. Но никогда не хватало.              Алиса, грозно потряхивая светлыми кудряшками, требовала снова и снова переключать каналы, пока перечень доступных для просмотра детьми не иссякал.              — Ну, Алисон, — недоуменно тянул Антон, — чего ты хочешь? Мы с тобой уже всё пересмотрели же.              — Долго ты кряхтеть собираешься? — Ира, не глядя на дочь, щёлкнула пультом, включив трёхчасовые новости, наполненные тревожной музыкой и напряжёнными голосами ведущих. Алиса мгновенно прилипла к экрану, заинтересованно слушая о каком-то очередном поджоге старого сарая, учинённом пьяными подростками в деревне Малые Губы.              Антон не понимал.              Искренне не понимал.              Встретив на вокзале друга, Антон крепко обнял его, насколько позволяла сидящая на руках Алиса. Девочка приветливо потрепала Диму за нос, крикнув радостное «пиет!»       Шаст недоуменно смотрел на абсолютно преобразившуюся дочь, вспоминая, чего стоили ему сборы на вокзал. Декабрьский мороз подразумевал необходимость одеться потеплее, но Алиса наотрез отказывалась влезать в зимний комбинезон. В какой-то момент Антону показалось, что он пытается запихнуть в одежду не собственного ребёнка, а дикого, перепуганного кота. Алиса упиралась всеми крошечными конечностями, отказываясь понимать, что ещё немного, и они опоздают к прибытию поезда.              Всё бы ничего, но Ира сказала, что ей нужно заниматься, так что времени на посиделки с Алисой у неё нет. Взамен молча принесла свой шёлковый шейный платочек, вкусно пахнущий духами, пообещав, что повяжет его поверх комбинезона. Дочь моментально утихла, позволив упаковать себя, и с мечтательной моськой следила, как мама быстро и небрежно завязала платок на кривой двойной узел.              Антон мог бы постараться повязать красивее. Чтобы узелок был аккуратным, а сам платочек не свисал с маленького плечика, но, стоило ему дотронуться до поблёскивающей ткани, Алиса угрожающе посмотрела на него самым испепеляющим своим взглядом.       Поехали как есть.              Глядя, как радостно дочь принимает совершенно незнакомого ей человека, как родного, Антон вздохнул и опустил глаза. Неужели Алиса будет любить в этом мире всех, кроме него? Дима отвечал девочке абсолютной взаимностью. Что ж, отчего бы и нет.              

*** ***

      Посиделки грозились затянуться, но Антон об этом не переживал. Ира любезно предложила парням посидеть своей компанией, удалившись вместе с Катей в кафе. Мужская компания, конечно, во главе с Алисой была не против. Ирина как раз заканчивала собираться и прихорашиваться, когда в блоке раздался звонок.              Катерина выглядела прекрасно, впрочем, как и всегда. Прямые русые волосы были аккуратно подобраны, не мешая лицезреть её красивую улыбку, глаза были немного подведены, а на губах поблёскивала не слишком яркая помада.              Дима, увидев в дверях эту красоту, подобрался и, конечно же, учтиво поприветствовал девушку, осторожно пожав изящную ручку. Он даже попытался отговорить девчонок от всяких походов, пообещав развлекать их не хуже живой музыки.       Катерина вопросительно взглянула на подругу, явно заинтересовавшись предложением, но Ира, скрывая очевидное отрицание под вежливой улыбкой, слишком понимающе отвечала, что мужчинам точно есть, что обсудить сугубо мужской компанией. Алиса тут же громогласно подтвердила слова мамы звонким «дя!»              Спустя час и пару литров пива Антон уложил негодующую дочь спать и наконец отпустил себя. Дима, увидев, как друг мгновенно сменил весёлую, радостную маску на угрюмое, безжизненное лицо, отставил бокал.              — То-ох, — протянул он, — рассказывай. — Антон только отвёл взгляд.              — Да-а, чего рассказывать-то? — голос тоже подводил. В нём больше не было наигранного веселья, какое звучало, пока Алиса бодрствовала. — Просто всё как-то…              — Ты её разлюбил? — Дима недоверчиво покосился на друга, пытаясь поймать его взгляд. — Да быть не может! Ты на неё так смотришь… — он развёл руками, подбирая слова. — Как на чудо света!              — Да тут наоборот скорее, — выдохнул Антон и отпил несколько глотков, — ей как будто семья вообще по боку, понимаешь? Я про себя-то не говорю, я — ладно, — он вздохнул, — так ей на Алиску как будто вообще плевать.              — Слушай, ну может период такой? — Дима пожал плечами. — Непростой, знаешь.              — Знаю, — буркнул Антон, — второй год как знаю, — и посмотрел на Диму так, чтобы тот понял.              — Да ла-адно, — протянул друг, распахнув глаза, — охренеть. И, — он замялся, — что думаешь?              — Думаю, что это всё, потому что мы не предназначены, — резко выдохнул Шаст, — не даром же говорят, что…              — Да ерунда это всё! — вскинулся Дима. — Ерунда, я тебе говорю! Мне кажется, знаешь, что в последнее время меток становится всё меньше и меньше. Ну, типа, да, когда-то это было повсеместно, но сейчас это вообще не показатель!              Антон несколько оживился. Кто знает, может в словах друга есть правда? Может не обязательно быть предназначенным, чтобы прожить всю жизнь с тем, кого полюбил? Может, если это так, у него вдруг появится какой-то внутренний резерв? Такой, благодаря которому он с новыми силами станет показывать охладевшей к нему Ире свою любовь. Он с надеждой посмотрел на Диму.              — А может и правда… — но тот его перебил.              — Да всё это устаревшее, Тох! Ну сколько людей живут без меток, и ничего! Вот я, смотри, — и он оттянул манжет рубашки, демонстрируя запястье. Антон мельком глянул на его руку и поник окончательно.              — Вижу, — зелёные глаза почти потеряли цвет, но он всё же продолжил, — поздравляю.              — Чё? — Дима посмотрел на свою руку и осёкся. На ещё не успевшей потерять летний загар коже отчётливо проступило имя «Екатерина».