Чего ты хочешь?

      Антон ещё не успел провернуть в замке ключ и открыть дверь, как услышал надрывный младенческий плач. Быстро разобравшись с обувью и толстовкой, он метнулся в их маленькую, но гордую собственную ванную и вымыл руки — лезть к дочке вот так сразу с улицы нельзя. В проёме коридора показалась Ира. Она выглядела, мягко говоря, уставшей. Отстранённо покачивая на руках крохотный свёрток пелёнок, она безучастно смотрела на Антона.              — А кто это у нас тут так расплакался? — тихонько пропел он, осторожно забирая из рук Иры дочку, — Алиса Антоновна расплакалась, да? Ну ничего, — и, покачивая крошку на руках, оставил лёгкий поцелуй на губах девушки. Антон старался не замечать, как Ира поджала губы, будто желала этого поцелуя избежать. Она устала — он точно знал это, и потому старался из университета сразу бежать в их общажный семейный блок, чтобы дать Ире возможность хоть немного выдохнуть.       Видимо, выходило у него не очень…              — Малыш, ляг поспи, — шепнул он, — а мы с Алиской погулять сходим, а? — Шастун чмокнул дочку в маленькую розовую щёчку, — Часа три покоя тебе дадим точно. Ужин не готовь. Я чего-нибудь соображу, — он заглянул в любимые глаза девушки, которая подарила ему дочь, — договорились?              — Договорились, — всё так же отстранённо ответила Ирина бесцветным голосом.              — Ну вот и хорошо, — он улыбнулся ей самой тёплой своей улыбкой. Эффекта не последовало. Ира не улыбнулась в ответ, не обняла его и не притронулась больше к девочке. Она просто развернулась и скрылась в их небольшой комнате, которая была и спальней, и гостиной, и кабинетом, а теперь ещё и детской.              Антон с нежностью посмотрел на Алису — большие глаза были ещё мокрыми от слёз, а крошечные кулачки старательно втирали остатки влаги в тонкую кожу. Девочка успокоилась в его руках почти мгновенно и теперь только изредка вздрагивала, рефлекторно потягивая маленьким носом воздух.              — Поехали, зайчик, — он вздохнул, прикидывая, во что нарядить Алису по погоде, — дадим маме отдохнуть.              С Ирой они познакомились на первом курсе, будучи ещё совсем юными. Весёлая, жизнерадостная девушка с самыми красивыми глазами на свете покорила сердце Антона с первых дней. Он очень волновался, впервые приглашая её на свидание. Переживал, что что-то пойдёт не так. А после — сокрушался, что ни первое, ни последующие прикосновения не проявили на их руках имён друг друга.              Переживала из-за этого и Ира. Антон буквально носил её на руках, наперёд угадывая каждое желание, радуя приятными мелочами и не скрывая серьёзных намерений. Но спустя месяц никаких иллюзий не осталось — они не были предназначены друг другу.              Видя, что девушка расстроена, Антон без особенных сомнений заявил, что отсутствие метки для него ничего не значит, что Ира дорога ему хоть с меткой, хоть без, и что он хочет быть с ней, несмотря на то, что они не предназначенные. Ира расплакалась и обняла его, пообещав, что останется с ним навсегда, даже если встретит того, чьё имя проявится на её запястье.       Антон был счастлив.              Им было хорошо вместе. Они наслаждались своей влюблённостью, строили планы, много целовались и, конечно, не забывали про учёбу. Первый курс пролетел мгновенно. Летняя сессия потрепала нервы всем, но и Антон, и Ира расправились со сдачей экзаменов с первой попытки.       Разъезжаясь на оставшихся два месяца по родным городам, они скучали и тосковали друг по другу, но летние заботы закружили обоих, и, не успев оглянуться, влюблённые уже снова обнимали друг друга на вокзале.       А к концу семестра стало известно, что Ира ждёт ребёнка.              Родители с обеих сторон были не особенно счастливы тому, что дети нашли себе пару без метки. Мама Иры, не стесняясь Антона, причитала, что от такого союза жди проблем. Супруг успокаивал её, отмечая, что Антон неплохой парень. Да, не предназначенный, зато видно, что любит Иришку всей душой.       Родители Антона были более уверенными в будущем, зная своего сына и видя, с каким обожанием он скачет вокруг своей беременной девушки.              С браком решили не тянуть. Молодые расписались без особенных церемоний и торжеств, общежитие предоставило им малосемейный блок. Совместный быт не доставлял хлопот — у обоих был опыт обособленной от родителей жизни, а просыпаться и засыпать рядом с любимым человеком оказалось лучшим, что было в их жизни.       К летней сессии второго курса Ира подошла с прилично округлившимся животиком. Подруги взволнованно поглядывали на неё, не понимая, что она собирается делать с учёбой. Потерять бюджетное место не улыбалось никому. Но Ира была спокойна. Она неоднократно объясняла подругам, что ей уже согласовали академический отпуск, а Антон, когда будет нужно, и с дочкой посидит, и с конспектами поможет.              — Ну ты правда думаешь, что он будет памперсы менять? — чуть ли не крутя пальцем у виска, спрашивала Алёна, оглядываясь на вход в аудиторию. Ира вот-вот должна была прийти. — Мужики вообще от этого далеки. Вот у меня две младших сестры, и папа никогда…              — Это у тебя никогда, — оборвала её Катерина, — а Антон хороший. Он Ирке клубнику среди ночи нашёл. В январе! — повела она бровью. Ей было радостно за Ирину. Не всем достаются такие парни, как Антон. Правда, Ире он тоже не был предназначен, но видно было, как сильно обоим на это плевать.              — Подождать надо было. С ребёнком-то, — тряхнула Алёна чёлкой, — образование получить, на ноги встать, а потом уже… И это я ещё про метку не говорю!              — Прекрати, — хмыкнула Катя, — как бабка старая! Чего тебе их счастье покоя не даёт?              — Счастье бывает только с предначертанным, — отрезала Алёна, — а такие союзы против природы.              Катерина хотела возразить, но в этот момент в дверях показалась Ира. Неторопливо ступая по аудитории, она улыбнулась подругам и направилась в их сторону. Сразу за ней появился Антон. Он порхал вокруг своей молодой жены, на ходу выуживая что-то из рюкзака. Когда Ира присела рядом с девушками, на столе тут же появилась бутылочка воды и три мороженных. Антон улыбнулся.              — Девчонки, освежитесь перед зачётом, — он перевёл взгляд на любимую, — Ириш, всё хорошо? Нужно что-нибудь?              — Ты и так меня балуешь, — улыбнулась она в ответ, — ничего не нужно, спасибо.              Антон, коротко попрощавшись с подругами жены, чмокнул её, настоятельно попросил звонить, если что-то будет нужно, и направился в соседнюю аудиторию.       Ира копалась в сумке, готовясь к зачёту, Алёна с недоверием смотрела вслед Антону, а Катя мечтательно улыбалась, в очередной раз наблюдая, как нежен с её подругой муж. Ей изо всех сил хотелось встретить такого же мужчину, а за Ирину она была абсолютно и безоговорочно счастлива.              Лето пронеслось мгновенно, как обычно это и бывает. Впрочем, наверное, так казалось всем, кроме Иры. С приближением предположительной даты родов ей становилось всё тяжелее. Живот вырос просто огромным, сделав её неповоротливой и несамостоятельной, к вечеру неизменно отекали ноги, изменились черты лица, всё время хотелось вздыхать, спать и в туалет. И ещё эта жара!              Антон помогал ей, как мог: всё время таскал с собой небольшой веер, запасался прохладной водой, продумывал их ежедневные маршруты так, чтобы у Иры была возможность перевести дух и посетить дамскую комнату. И ни разу даже не подумал пошутить про перемены в её внешности.       Ему нравилось аккуратно прикладывать ухо к животу и слушать, как возится их дочка. Он обязательно целовал выпятившую Ирин живот ручку или ножку. А ещё он постоянно думал о том, что может понадобиться малышке и Ире в первое время.              Надёжную и безопасную кроватку, конечно, выбрал и собрал сам. Запас подгузников и салфеток красовался в углу комнаты уже пару недель как. Пелёнки, постельное и стопки чепчиков, бодиков, ползунков и распашонок постоянно присылали родители с обеих сторон. От мамы Антона даже пришла посылка с элементарными делами вроде зелёнки, череды, ромашки, термометра для воды и ватных палочек.              — Ничего-ничего. Чтобы вам за всякими мелочами не бегать, — пояснила Майя в ответ на смущённое негодование сына, — не до того будет.              Антон сердечно благодарил родителей за помощь, ведь кому, как не им, лучше знать, что может пригодиться. Каждую упакованную посылку он разбирал с искренним благоговением, доставая из коробок будущие необходимости или крохотные вещички.              — Смотри-и, — протянул он с восторженной улыбкой, раскрывая в больших ладонях казавшуюся кукольной белую распашонку, — это она вот такая крохотулечка будет? — Он сложил Ире на колени очередную вещь. — Мне кажется, что это совсем на куклу, но я вообще-то и детей прежде не видел так близко. А вот, глянь! — в его руках оказались мягонькие ползунки мятного цвета со швами наружу.       Он посмотрел на жену и вдруг понял, что Ира совершенно не разделяет его трепета. Девушка сидела, безучастно глядя на подарки, не притрагиваясь к ним и вообще не выказывая радости по этому поводу.              — Ириш, — Антон тут же отложил обновки, — что случилось? Тебе нехорошо? — Шаст взволнованно перехватил её отсутствующий взгляд, — Как ты себя чувствуешь?              — Я себя не чувствую, — с какой-то досадой вдруг фыркнула девушка, — не чувствую себя!              — Это как? — Шаст даже опешил, не зная, как реагировать.              — А так! — вскинулась Ирина. — Только и разговоров про неё. Малышка — то, малышка — это, малышке нужно, малышке пригодится, — голос её набирал обороты, — малышка у нас теперь царь и бог! Мы вообще больше ни о чём не говорим уже несколько недель! Она ещё не родилась, а мы уже про себя забыли. Про свои желания какие-то…              — А ты чего-то хочешь? — Антон с готовностью поднялся. — Чего Ириш? Мороженку? Картошечку? Пирожку? Ты ж скажи, я мигом щас.              — Ничего я не хочу, — фыркнула девушка, сбрасывая с себя детские вещи обратно в коробку, — вообще уже ничего не хочу. — И она оставила Антона недоумевать наедине с собой, накинув шлёпки и выйдя в коридор. Он только озадаченно смотрел ей вслед, не понимая, что сделал не так. Чем заслужил недовольство любимой. Спустя минуту Антон подскочил и двинулся к выходу. Его Ирочка просто устала. Нужно чем-то отвлечь её. А не сходить ли им в ресторан?              

*** ***

      Алиса родилась первого сентября, на два дня опередив прогнозы врачей. Антона поздравляли все: родители, тесть и тёща, лучший друг Димка, одногруппники и даже преподаватели. А Антон…       Антон провёл под окнами родильного дома несколько часов в ожидании и предвкушении, прежде чем Ира показала ему их новорожденную дочь. Впервые за долгое время он прослезился. Теперь он знал, что значит быть по-настоящему счастливым.              К их встрече Антон подготовил комнату, украсив её шарами и поставив на тумбочку рядом с изголовьем кровати небольшую бархатную коробочку — серёжки, о которых Ира как-то вскользь упомянула, когда они прогуливались по торговому центру.              Он заставил руки не дрожать, когда медсестра передала ему маленький свёрток, в котором, по её словам, точно есть ребёнок. Осторожно приоткрыв краешек пелёнки, он увидел её. Их дочка выглядела, как ангел. Маленький такой, желтоватенький, сморщенный ангел. Девочка недовольно посмотрела на отца и чихнула.              — Будь здоров, крошка, — тихо сказал он и посмотрел на вышедшую из комнаты для переодевания Иру, — привет, моя хорошая, — Антон улыбнулся жене.              — Привет, — голос её был напряжённым, но вроде бы в нём даже угадывалось тепло, — поехали.              — А фото? — Он оглянулся в поисках встроенного в роддом фотографа. — Давай сфоткаемся все вместе на память!              — Я плохо выгляжу для фотографий, — отрезала Ирина и пошла к выходу. Антон с грустью посмотрел ей вслед. Наверное, она и правда устала находиться в больничных стенах. Ничего, сейчас они приедут домой, и их жизнь совершенно преобразится.              В этом Антон оказался прав…              

*** ***

      С момента рождения Алисы прошла неделя, когда Ира впервые разрыдалась. Они почти уже уснули. Антон лежал рядом, осторожно обнимая любимую. Во всём теле её он ощущал напряжение. Ира буквально звенела, как натянутая струна. Она даже лежала, вытянувшись в идеально прямую линию.              Из кроватки послышалось сначала кряхтение, потом единичный тихий хнык. Ира в его руках застыла. Хнык повторился ещё и ещё раз. Через пару секунд Алиса зашлась в плаче. И Иру взорвало.              — Да сколько ж это можно?! — вскрикнула она, напугав Антона, который уже поднимался, чтобы взять дочь на руки. — Чего она орёт? Каждый час орёт! Да как тебе не надоело? — Прокричала она, уже обращаясь к девочке. — Чего ты орёшь? Какие у тебя проблемы?!              — Ириш, ну она есть просто хочет, — Антон безотчётно для себя прикрыл дочку, прижимая её к себе, как будто Ира и правда могла причинить Алисе вред, — ты покорми её, а я… Ты чего хочешь? — он глянул на Иру, — Может чай? А хочешь, я за пироженкой сгоняю?              — Ничего я не хочу! — прикрикнула девушка, — Спать хочу! Сможешь организовать?              — Ир, — Антон остановился, — ну если бы я мог её покормить, я бы покормил.              Больше они не сказали друг другу ни слова. Ира сморщилась, когда Алиса беззубым ртом нашла грудь и больно стиснула сосок. Она даже не смотрела на дочь, пока та насыщалась. Антон сидел рядом и думал. Его беспокоило состояние любимой. Она всё время была на взводе, а он уже не знал, что может сделать, чтобы облегчить её жизнь.       Антон не врал — если бы мог, он кормил бы Алису сам.              

*** ***

      Прошло почти три часа, как он и обещал, когда, вкатив коляску в холл общаги, Шаст подхватил Алису на руки и прошёл мимо доброй вахтёрши. Тётушка, хорошо знавшая и Иру, и Антона, улыбнулась.              — Ну что, гулёны, не замёрзли? — Прошуршал её голос негромко. — К вечеру холодает.              — А мы вон как закутались, — Антон показал тёплый комбинезончик, внутри которого кряхтела Алиса, — нам любые холода по боку!              — Ох и повезло девке с мужем, — тихонько проговорила она себе под нос, глядя, как бережно Антон держит дочку, помня, с какой любовью относится он к супруге. На своём веку женщина повидала много мужчин.       Антон выбивался из общего ряда.              Ира встретила их спокойным «привет». Видно было, что она немного поспала — кожа её посветлела, резкие черты лица сгладились, пропал отсутствующий взгляд. Взяв дочь из рук мужа, она, однако, положила её на кровать и отошла. Антон никак не прокомментировал. Он вымыл руки и подошёл к девочке. Снял с неё комбинезон, расстегнул тёплый бодик и освободил тонкие ручонки от плена ткани. Алиса закряхтела и сморщилась. Антон прикинул по времени — девочке пора было перекусить. Он вздохнул.              — Малыш, — негромко позвал он Иру, — давай я ужином займусь, а ты пока Алиску покормишь?              Из кухни послышалось тихое ругательство, тяжёлый вздох, ложка или вилка со звоном полетела в раковину. От резкого звука Алиса расплакалась. Антон взглядом просил дочку чуть-чуть потерпеть и не злить маму. Ира, тяжело и раздражённо ступая, вошла в комнату. Она без слов взяла девочку на руки и приложила к груди.              Антон так же молча вышел в кухню. Остановившись напротив окна, он смотрел на город, окутанный сумерками, и думал. И мысли, что роились в его голове, были одна безрадостнее другой.       Ничего. Это просто период такой. Непростой.