Чего ты хочешь?

      После осознания однозначно расставленных Эдуардом границ Арсений некоторое время был сравнительно спокоен — Эд перестал пропадать. Почти месяц они провели бок о бок: гуляли, совершали поездки, смотрели фильмы допоздна. Одним словом, расставались лишь на время работы. Арсения. К слову, о том, чем занимается его «непарень», Попов не знал.              Несколько раз он пробовал завести этот разговор, больше, конечно, в контексте шутки. В конце концов, Эд не мог не иметь стабильного заработка — он регулярно водил Арсения в дорогие рестораны, устраивал сюрпризы, периодически дарил красивые букеты. А совсем недавно, по приблизительным подсчётам, которых, конечно, Арсений не вёл, у них была «негодовщина». Эдуард вручил ему бархатную коробочку, в которой лежал браслет белого золота, инкрустированный голубыми топазами.              — Красивые, — мурлыкал Эд, пока Арсений пытался отойти от шока при виде украшения, — но ни один камень не будет и вполовину красив, как красивы твои глаза.              — Разве я могу принять такой подарок? — Арсений, хоть и работал директором магазина, о таких подарках не мог и мечтать. Он завороженно рассматривал, как переливаются в солнечных лучах драгоценности. — Да он же стоит дороже, чем вся моя жизнь!              — Не говори глупостей, — рассмеялся Эдуард, — ты дороже любых бриллиантов и металлов. А деньги, — он пожал плечами, — всего лишь деньги.              Всего на мгновение Арсению очень захотелось поинтересоваться, почему же, в таком случае, ему до сих пор не сделали предложение. Хотя бы предложение быть парой официально. Бог с ним, хотя бы знакомство с друзьями, с семьёй. Пусть и в статусе «непарня». Но, благоразумно решив не портить момент, он обещал себе ещё немного подождать.              — Ты балуешь меня, — Арсений благодарно и немного смущённо улыбнулся, — я не смогу ответить тебе тем же, ты же знаешь...              — Меня не интересуют эти безделушки, когда рядом со мной настоящая драгоценность, — глаза Эдуарда сверкнули неестественным блеском. Он сгрёб Арсения в охапку и жадно поцеловал. Под его напором в принципе невозможно был оставаться невозмутимым, а желание порадовать его в ответ настойчиво шептало, что сегодняшняя ночь должна стать особенной.              

*** ***

      Спустя без малого четыре недели их неразлучной и абсолютно безоблачной жизни Арсений стал замечать перемены в поведении Эдуарда. Обычно щедрый, если не сказать расточительный, тот вдруг стал обращать внимание на цены. Сначала химчистка салона показалась ему возмутительно дорогой, хотя милая девушка администратор уверяла, что ему, как постоянному клиенту, сделана самая высокая скидка из возможных. Буквально следом выяснилось, что поездка на выходные на природу — в их любимый съёмный домик у озёр — совершенно не стоит своих денег. А спустя ещё пару дней Эд критически рассматривал цены в супермаркете.              Арсений вовсе не был приживалой и неоднократно отдавал Эду для расчётов свою карту — совместные траты, в его понимании, и должны были быть разделены обоими. Но с каждым таким разом, чем дальше — тем сильнее, Эдуард мрачнел и становился резким. Арсений полагал, что понимает причины — сложная денежная ситуация может случиться с каждым. И тогда он решился на разговор.              — Слушай, — они как раз заканчивали ужинать очередным теперь не слишком радостным вечером, когда он, придав голосу максимум лёгкости, заговорил, — мы ведь друг другу не чужие, так?              — Так, — ответил Эдуард, но в голосе его отчётливо звучало напряжение, — конечно, не чужие. Если у тебя что-то случилось, ты...              — Я думаю, что что-то случилось у тебя, — и Арсений жестом попросил его не перебивать, — нет, погоди. Я прекрасно понимаю, что всякое может произойти, и, если тебе нужны деньги, просто скажи. Или, может быть, я мог бы ещё как-то помочь. Просто…              — Да не просто, — вспылил вдруг Эд, — не просто, понимаешь? — Он поднялся и стал нервно расхаживать по кухне. —Ты хотел, чтобы я был с тобой, да? Ты хотел, — Арсений кивнул. — И я с тобой. Сколько уже? Месяц? Два?              — Месяц, — в недоумении ответил Арсений, не понимая, как можно спутать один месяц с двумя, но уже понимая, что его собираются обвинить. Эдуард резко кивнул.              — Месяц. А это значит, что я уже месяц не… — он осёкся, скорее всего, осознав, что говорит лишнее, — Забудь.              — А это значит, что ты уже месяц не выезжал по своим «делам», — закончил за него Арсений. Что ж, мечтательным и доверчивым он, возможно, и был. Но вот в дураках никогда не числился. — И виноват в этом я, правильно?              — Да не виноват! — повысил голос Эд. — Просто то, что я пообещал насчёт связи, оно невыполнимо. Понимаешь? Не понимаешь, — он махнул в сторону Арса рукой.              — Так если бы ты объснил…              — Я перегоняю машины, — оборвал его Эдуард на полуслове.              — И? — Арсений, конечно, многого о машинах не знал, но был уверен, что ни официальные дилеры, ни перекупщики из семей не пропадают, чтобы заработать. Ему явно что-то недоговаривают. И прямо сейчас пришло время вскрывать карты. Либо Эд выкладывает, чем на самом деле живёт, либо нужно заканчивать эти игры в тайны. Если он хоть немного ценит их «неотношения», он не станет молчать в такой момент! Иначе зачем тогда всё это?              — И, — Эд вздохнул, — там не всегда всё так просто…              — Ты занимаешься чем-то нелегальным! — вскинулся Арсений, ошарашенно распахнув глаза. — Господи, только не говори, что ты воруе…              — Ни в коем случае! — оскорбление на лице Эдуарда было слишком искренним. Настолько, что Арс мгновенно успокоился. Нет, его «непарень» не какой-то там вор. Просто он… Кстати, а что он там «просто»?              — Тогда что? — Попов видел, что этот разговор если не раздражает его собеседника, то не радует точно. Но что поделать, тот сам затянул с этими секретами до критического момента. Эдуард вздохнул, глядя ему в глаза. Видно было, как он боролся с собой. Как мыслительные процессы взвешивали «за» и «против». Наконец он снова вздохнул и тихо проговорил:              — Скажем так, если бы я был неосторожен, и кого-то на посту ГАИ заинтересовали бы документы, — он взмахнул рукой, — не права или страховка. Другие. У этих ребят возникли бы ко мне некоторые вопросы.              — То есть всё-таки что-то нелегальное, — сердце его упало, — да как же…              — Да ничего там нелегального, — помотал головой Эд, отводя взгляд, — просто умелое обращение с бумагами.              — И никаких угонов? — Попов вопросительно приподнял бровь. — Никаких краж, мошенничества, нелегальщины с автомобилями?              — Никаких угонов, — Эдуард, и это было заметно, выдохнул, — никаких краж, мошенничества и нелегальщины с автомобилями.              — То есть вы каким-то образом используете для своих делишек пробелы в законах? — Арсений едва не подпрыгнул на месте. — Слабые места, да?              — Ты очень точно выразился, — щёлкнул пальцами Эдуард. — Потому что ты у меня са-амый умный, — протянул он нараспев.              — Прекращай, — усмехнулся Арс, смущённо потупив взгляд, — просто ты, ну, мог бы не скрывать это от меня так долго, — он поднялся и подошёл, — в конце концов, если там нет ничего противозаконного, а ты и те, кто работает с тобой, просто не хотите создавать прецедент, в этом нет ничего страшного. Я никому ничего не стал бы говорить.              — Потому что мне невероятно повезло, — мечтательно глядя в его глаза, проговорил Эдуард, — повезло встретить тебя.              — Повезло, да не повезло, — Арсений вздохнул и отошёл, но крепкий и вместе с тем мягкий хват пальцев остановил его.              — Ты всё ещё думаешь о метке, да? — Эд смотрел на него с таким теплом, которое было почти… Почти.              — А как не думать? — глаза в глаза не хотелось. Не сейчас, когда речь зашла о больном. — Мы не предназначены…              — Да плевать на метку! — Эдуард вдруг обхватил его и прижал к себе. — Ну хочешь, я забью себе всю руку, оставлю только твоё имя? Хочешь? — он провёл по своей руке от запястья до плеча. — Только вот здесь будет свободное место. Твоё имя, а?              — Н-нет, — Арсений почему-то вдруг ясно представил, как Эд и правда делает на себе это сумасшествие. И идея эта казалась совершенно неправильной. — Не надо так. Мы не суждены, да. Но мы можем быть вместе просто так, правда? — он с надеждой смотрел, как улыбка растягивает губы Эдуарда. — Без метки люди тоже могут быть вместе.              — Могут, — кивнул Эд. — Ты согласен быть моим без метки? — его пальцы осторожно сжали пальцы Арсения.              — Согласен, — конечно же, кивнул Попов. Конечно, он был согласен. Его тут же подхватили на руки и закружили по кухне, на удивление, даже ничего не задев. Он был счастлив в эту секунду. Абсолютно счастлив, ведь они теперь вместе не только в его мечтах. Вот они, здесь, официально встречаются — разве это нельзя считать поводом для всего лишь одного крошечного сомнения?              В пылу жарких поцелуев, страстных ласк и властных объятий Арсений совершенно забыл вспомнить, что ещё пару минут назад собирался спросить, почему те, кто просто перегоняет машины, не могут выходить на связь.              

*** ***

      С того вечера прошло всего ничего. Пара месяцев. Эд снова стал периодически пропадать. Вернее, теперь они не называли это так. Теперь Арсений с чувством абсолютной уверенности в настоящем и будущем отпускал Эдуарда на его «работу» раз-другой на неделе. Да, на связь тот выходить по-прежнему не мог, но так ли это было важно, если между ними больше не было тайн?              В остальном, отсутствие метки теперь тоже не так больно било по самолюбию — ну нет её, и ладно. Его любят без всяких меток. Теперь он точно знал, что зря парился из-за пережитков прошлого. Да, появление метки сейчас всё ещё было делом обычным, но теперь Арсений как будто бы замечал, что штука эта больше не была такой уж повсеместной. Да, у многих она проявлялась, но не у всех же!              Единственное, что приносило ему некое внутреннее удовлетворение собой — он, ожидая эту глупую метку, не растратил себя на одноразовые встречи и бестолковые недоотношения. Он ведь когда-то и в Эде сомневался, верно? И правильно делал. Эдуарда не испугали ни его принципы, ни сомнения, ни недоверчивость. Он ждал, пока Арс поймёт. Всё поймёт.              С этой мыслью очередным вечером Арсений вышел из душа. Эдуард поехал на очередное «дело» — так они теперь в шутку называли ночные перегоны автомобилей. Как будто Эд и его команда — какие-то мафиози. Арсения страшно веселило это сравнение.              Эдуард уехал всего несколько часов назад. Вернуться должен был не раньше завтрашнего глубокого вечера. Конечно, встречать субботний вечер в одиночку было таким себе занятием, зато теперь у Эдуар… нет, не так… Зато теперь у его парня всегда было прекрасное настроение, а недовольства по поводу отсутствия денег или их малого количества исчезли, как будто их и не было.              На следующих выходных они должны были непременно посетить пару интересных мест, а пока… Арсений растянулся на диване. Какой-то нейтральный фильм уже вовсю шёл, когда ключ в замке провернулся. Быстро, нервно. Арс подскочил.              На пороге показался Эд. Вид у него был взъерошенный, если не сказать перепуганный.              — Что случилось? — Попов подскочил к нему, на ходу запахивая халат. — Ты в порядке? — но Эд уже торопливо прошёл прямо в обуви к их шкафу.              — Не сейчас, малыш, — бросил он на ходу. — Не сейчас. Я всё объясню.              В коридоре за дверью послышались шаги нескольких пар ног, явно обутых во что-то потяжелее простых ботинок. В дверь тут же забарабанили. Громкий и серьёзный голос зазвучал для Арсения, как набат, как тревога, как тот звук, с которым рушится жизнь.              — Полиция! Откройте дверь!