Кровь на холсте

Перед глазами проносился высокий, почти непроходимый лес. Его ветви облизывали лицо и царапали руки. Листья под ногами шуршали и ругались на неожиданного ночного гостя. Дождь лил сплошной стеной, ухудшая и без того плохую видимость. Пахло мокрой грязью и старыми, гниющими листьями. Над головой нависли трещащие грозовые облака, перекрывающие свет от полной серебряной луны. А он все бежал и бежал, стаптывая ноги в кровь. Дорожный плащ развевался за спиной, а глубокий капюшон едва держался. Старая кожаная сумка больно билась о бедро. Но парень не останавливался. Нил бежал так, будто за ним гнались бесы. Джостен не смел ни останавливаться, ни оборачиваться. Грудную клетку сжимало от недостатка воздуха и страха за свою жизнь. Из правого плеча торчала уже обломившаяся стрела, а густая темно-красная жидкость успела знатно пропитать холщовую рубашку. Наконец вдалеке зажегся одинокий маячок света, указывая на то, что тут все-таки есть кто-то живой. У Нила на глазах едва не выступили слезы от всепоглощающего облегчения. Он уже и не надеялся пережить эту проклятую ночь. Крохи надежды заставили его ускориться, хотя он и так бежал из последних сил. Луч света все приближался, а сил оставалось все меньше. Уже почти рядом с целью, которая оказалась небольшим двухэтажным зданием, от которого пахло магией и какими-то пряностями, Нил споткнулся и покатился по земле, оставляя на коже свежие порезы и вгоняя стрелу еще глубже в плечо. Ярко-рыжие волосы и светлое веснушчатое лицо запачкались в грязи, а грудь сдавило так, что дыхание выходило прерывистым и слабым. Из последних сил Джостен с трудом дополз до двери и постучал. Из-за стены послышалась какая-то ругань, а после - громкие шаги. Парень уже тысячу раз успел пожалеть о том, что вообще пришел, но деваться было некуда. Входная дверь отворилась с громким скрипом, и свет от лампы, парящей над плечом мужчины, залил теплыми лучами дрожащее тело рыжего. — О Господи, какого черта? — чересчур громко сказал незнакомец, но Джостен даже не шевельнулся: кровь все еще стучала в ушах, заглушая все остальные звуки. Не говоря больше ни слова и ничего не спрашивая, мужчина подхватил Нила под плечи и затащил в дом. Внутри убаюкивающе пахло какими-то пряностями и травами. В камине трещали дрова, обволакивая замерзшее тело приятным теплом. Сознание так и норовило уплыть в манящую и такую желанную темноту, но Нил отчаянно сражался с забытьем. Нет, нельзя, не сейчас. — Я... Можно переночевать? — с трудом промямлил он. Мужчина удивленно на него посмотрел. — Ты смеешься? Конечно. Вокруг рыжего начали собираться и другие люди, которых он не мог разглядеть из-за тумана перед глазами но очень четко почувствовал чей-то взгляд из глубины толпы. Не жалостливый или удивлённый, а холодный, изучающий и опасный. Джостен едва заметно вздрогнул. — Я заплачу. — Плевать, это все потом, — отрезал незнакомец. В него полетели какие-то вещи, которые оказались чистой холщовой рубашкой и широкими штанами. Нил удивленно посмотрел на мага. — Иди отмойся и переоденься. Я не пущу тебя на свой диван, пока ты весь в грязи. Беглец с трудом поднялся и, шатаясь, поплелся в сторону, которую указал ему Ваймак (Джостен случайно услышал, как кто-то из толпы собравшихся назвал его так). Пройдя по коридору, освещенному лишь теплым светом одной лампы, свисающей с потолка, он дошел до деревянной двери, плотно прилегающей к стене. Зайдя внутрь, он увидел небольшой камин, стоящий в дальнем углу, и деревянную бадью, наполненную уже теплой водой. Дрожащими от усталости пальцами Нил расстегнул бронзовую фибулу в виде черепа лисы и скинул потертый плащ болотного цвета на пол. За ним упала сумка и пояс с кинжалом и склянками, пара из которых успела разбиться. Стянув в итоге все остальное, Джостен старался не смотреть на свои многочисленные шрамы совершенно разного вида. Часть из них ему оставил отец, а вторую - культ Морияма. От их вида ему становилось тошно, и, чтобы отвлечься, он решил заняться более важным делом. Из плеча все еще торчала стрела, а кровь не переставала сочиться тонкой струйкой. Нил взялся за обломанное древко и одним резким движением выдернул его. Стрела выскользнула со свистом и треском разрывающихся тканей. Парень согнулся пополам и к горлу подступила тошнота а голова закружилась. Чтобы не упасть он оперся свободной рукой о стену стараясь прийти в себя. Кровь брызнула во все стороны но на секунду повела себя странно и попыталась сложиться в темный узор. Нил приложил чудовищные усилия и мысленно задавил свою силу заталкивая ее как можно глубже в свое сознание. Нельзя давать ей волю. Его могут вычислить и тогда все старания пойдут насмарку. Амулеты висящие на шее созданные не для того чтобы защищать его от других для того чтобы защищать от самого себя затретрещали и с трудом вновь скрыли его магию от других. Парень никогда их не снимал ведь не ясно что будет если вся, его сила вырвется на свободу. Он отогнал эти мысли и принялся за отмывание от грязи и крови а после переоделся и подхватив с собой свои вещи вышел в гостиную где ваймак уложил его на старый потрёпанный, но очень мягкий диван. Нил уснул быстро но сон его был поверхностным и беспокойным.