Два сердца бьются как одно

Наконец, можно было перевести дух. Шэнь Цзю очнулся на низкой кушетке, обитой тёмно-красным шёлком, в номере какого-то постоялого двора. Здесь было тихо, и нежный аромат сандала витал в воздухе. Ткань кушетки была холодной, очень приятной на ощупь, и он закрыл глаза, пытаясь унять головокружение, однако, даже сквозь веки юноша видел отблески свечей в изящных фарфоровых подсвечниках, украшенных золотыми драконами, отчего голова всё больше шла кругом. Его попутчик тем временем негромко говорил со слугой у двери. Шэнь Цзю отстранённо подумал: «И зачем ты меня сюда привел? Тебе тоже что-то от меня нужно?» Юноша не подавал виду, что очнулся, но совсем скоро демон сам к нему подошел. Ван Тяньлан закончил делать заказ блюд и присел рядом, приминая своим весом кушетку. Шэнь Цзю, почувствовав это, напрягся всем телом, ожидая нападения: «Только попробуй что-нибудь...» Но мужчина перебил его мысли и лишь протянул ему небольшую фарфоровую чашу с тёплым, горьковатым отваром. Неизвестно, когда он успел — внимание Шэнь Цзю было слишком рассеянным. Он распахнул глаза, но не успел возразить, как к его губам приставили чашу: — Пей. Восстановит силы. В голосе демона не было той сладкой, ядовитой заботы, которой прикрывался У Яньцзы, когда поил Шэнь Цзю своими зельями, и не было того приказного, высокомерного тона, с которым к нему всегда обращался Цю Цзянло. Он не требовал — лишь предлагал. Взгляд Шэнь Цзю стал глубже, и он пристально посмотрел на демона, пытаясь разглядеть его суть. «Чего ты от меня хочешь?» Юноша выпил отвар. К сожалению, даже руки предательски дрожали — вряд ли у него бы хватило сил оттолкнуть.  «Там действительно просто лекарство? Или мне второй день подряд придется выворачивать желудок, чтобы не быть отравленным? — с горечью подумал юноша. — Черт, и угораздило же встретить...» Тяньлан убрал чашу, и насмешливо посмотрел на него, но Шэнь Цзю лишь привычно ответил грубостью: — Зря стараешься. Демон только усмехнулся, но не ответил. В полумраке комнаты его лицо, казалось, светилось особым, почти магическим светом. Острые черты смягчились, и на лице не осталось отпечатка того равнодушия и высокомерия — только лёгкая снисходительность. Он, кажется, что-то хотел сказать, но не стал: заказ уже был сделан, лекарство выпито, и он обошел Шэнь Цзю и сел напротив него, царственно располагаясь в удобном бархатном кресле. Шэнь Цзю, тем временем, размышлял: «Достопочтенный... Ну не может же быть, чтобы повелитель демонов разгуливал по человеческому миру и предлагал помощь каждому встречному? Ха, видимо потому, что он с придурью, ему и приходится скитаться по миру людей. Смотри, как бы повелитель не услышал, как ты присваиваешь себе его статус» — Молодые господа, ужин готов! Оклик слуги привлек внимание обоих, и вскоре несколько человек внесли ужин, превратив просторный стол в поле для кулинарного сражения. Один за другим появлялись лакированные серебряные подносы, источающие волны ароматов, и от них у Шэнь Цзю непроизвольно сводило желудок, ах, так много всего! В центре, вы только послушайте, встала глубокая фарфоровая пиала с прозрачным куриным бульоном, в котором, подобно жемчужинам, плавали нежные пельмени с тончайшей лепниной в виде золотых рыб. Рядом дымилось блюдо из тёмно-красной тушёной свиной грудинки, жирной и тающей во рту, в густом сладко-солёном соусе. На отдельной тарелке горкой лежали обжаренные во фритюре баклажаны в чесночно-имбирном соусе, блестящие и зазывные. Были и молодые ростки бамбука, тушёные с шиитаке, и хрустящие стручки гороха с ломтиками ветчины. А на краю стола, как драгоценные безделушки, разместились ломтики маринованной груши: сверкавшие, как маленькие солнца. Вино подавали в изящном керамическом кувшине, и, когда его налили в маленькие чашечки, оно действительно отливало глубоким, тёмным рубином — терпкое и согревающее. Всё это великолепие Шэнь Цзю никогда в жизни своей не видел, даже живя в поместье. Теперь же оно лежало прямо перед ним, и каждый аромат был одновременно манящим и обвиняющим, подчёркивая пропасть между этим миром и его собственной жизнью, состоявшей из черствых лепёшек и чужих объедков. Он действительно не хотел рисковать это есть. Даже немного! Это не безопасно, он ведь... Но его живот предательски заурчал, так громко, что невозможно было не заметить, и, когда он, от удивления и едва скрываемого восторга, слегка приоткрыл рот... Не успел он даже попробовать отказаться, как демон напротив одним молниеносным движением поднял самый сладкий по его мнению кусочек груши и насильно впихнул его в горло юноше. — Кха-кха..! Кх-х-х, что ты... Шэнь Цзю закашлялся, но выплюнуть уже не смог — от неожиданности проглотил. Только яростно поднял глаза, собираясь извергнуть парочку ругательств, но Ван Тяньлан тут же добродушно улыбнулся и замахал руками в знак примирения. Однако, его слова мигом охладили пыл молодого человека: — Вы голодны, и устали. Господин Шэнь. Я понимаю вашу настороженность по отношению ко мне, но, я клянусь, я не питаю дурных намерений, и не причиню вам вреда, — голос демона был ласковый, терпеливый. Он будто уговаривал ребенка. Но тон не соотносился со сказанным, — Поверьте, если бы я хотел вас к чему-то принудить, я бы уже это сделал, мне нет нужды играть в вежливость. Вы ведь поняли? Я демон, а не человек. Мне ничего не стоит заставить вас корчиться на полу от боли прямо сейчас. Или вынудить вас лечь, раздвинув подо мной ноги. Поэтому, прошу вас, хватит упрямиться. Мы поужинаем, и каждый из нас пойдет своей дорогой. Шэнь Цзю замер. У него внутри все похолодело, и он тотчас вернул себе привычную собранность. Тяньлан же, кажется, наоборот, на миг потерял терпение. Его голос стал грубее: — Сядьте. И поешьте как следует, — демон сказал это с нажимом. Так, будто на этот раз его слова не терпят пререканий. И от этого голоса, полного угрозы, у Шэнь Цзю пробежали мурашки по спине. Он послушно взял палочки, больше не смея перечить. — Благодарю... Господина за милость. Я не смею отказываться. «Но это не значит, что ты останешься в выигрыше» Шэнь Цзю снова почувствовал себя пленником. Он был измотан до предела, каждая кость ныла, но привычка быть ко всему подозрительным, вбитая в него годами рабства и неделями жизни с У Яньцзы, не позволяла расслабиться, даже если он уже ел с чужих рук. Он брал мало, тщательно пережёвывая, его глаза постоянно, украдкой, скользили по Тяньлану, выискивали малейший признак угрозы или насмешки, но и сами таили угрозу. Все внутри Шэнь Цзю кипело от напряжения, однако — внешне юноша оставался совершенно спокойным. И тогда демон, отхлебнув вина, нарушил тягостное молчание, пытаясь наладить атмосферу. Он отставил чашу, его пальцы с тонкими, ухоженными ногтями легко обхватили её основание. — Так как вас зовут? С лица Тяньлана, наконец, спала суровость. Шэнь Цзю больше не стал испытывать его терпение и честно ответил на вопрос: — Этому рабу дали имя Цзю в поместье, из которого я сбежал. Шэнь Цзю. Но мне не нравится это имя. На самом деле... Я ещё не решил. Я хотел бы позже взять новое имя взамен старого при вступлении в секту Цанцюн. — Ах, вот оно что, — демон снова, наконец, улыбнулся и расслабился, — Тогда, возможно, мы могли бы придумать вам новое имя вместе? Шэнь... Цинцю, например? — Я могу отказаться? — Конечно, можете! Я ни к чему вас не принуждаю! Взгляд напротив был более чем выразительным: «Да что ты, правда?». Тяньлан тут же поспешил оправдаться: — Случай с едой и лекарством — исключение. Прошу простить меня за грубость. Это не мое дело, поели ли вы или нет, просто... Этому Достопочтенному захотелось быть эгоистичным в данном вопросе. Наверное, это было лишнее..? «Крайним образом лишнее. Но, я даже рад, потому что я чертовски голоден, а так у меня нет выбора, кроме как насладиться пищей. Вот эта свиная грудинка — так вообще объедение! Кхм. А вот от твоего лекарства пока ни горячо, ни холодно» Шэнь Цзю долго изучающе смотрел на своего собеседника, но так и не смог понять ход его мыслей. Должна же быть этому демону какая-то выгода? Хотя выглядит он так, будто просто... Развлекается? Человек предпочел перевести тему, чтобы прощупать почву: — Вы, кажется, говорили, что собираетесь на представление в этом городе? О чём оно? О, боги. Он зря это спросил. Ван Тяньлан, судя по всему, был натурой восторженной и эмоциональной — с большим энтузиазмом он рассказывал о каждом участнике постановки так, будто уже сейчас видел это на сцене, и не останавливался! Он весь оживился, и словно светился от восторга: — А! Кстати. Мне рассказывали о новой постановке: «Бамбук в красном тереме». Вы что-нибудь слышали? Шэнь Цзю кивнул, но на середине фразы, от усталости, голос дрогнул: — Слышал. История о любви, погубленной... Погубленной жадностью и социальными условностями. Банально, если вдуматься. Демон выразительно поднял бровь: — Банально? А по-моему, это квинтэссенция человеческой природы. Желать того, что нельзя иметь, и разрушать это в процессе. Разве не так? — его взгляд на мгновение задерживается на Шэнь Цзю, прежде чем вернуться к бокалу. — Главный герой был просто одержим своим учителем, а тот, от безысходности, просто принимал его внимание, чтобы выжить, постепенно убеждая себя, что он тоже влюблен. А когда одержимость молодого демона достигла пика, он, в порыве оставить сияние своего драгоценного света лишь для себя одного, убивает своего учителя, после чего окончательно сходит с ума. Я много лет наблюдал за подобными… Сюжетами со стороны. В меньших масштабах, нежели чем в этой истории, конечно, но только здесь, среди людей, они обретают такую остроту, такие яркие краски! Шэнь Цзю подумал, но не стал говорить вслух. Какой в этом смысл? Чужой эгоизм невозможно вылечить. «Разве ты не такой же? Ценишь только себя. Есть ли тебе дело, хочу я говорить с тобой или нет? Ты все равно продолжаешь» — Ах, кстати! Вы знаете эту пьесу: о двух заклинателях, что жили много лет назад? Говорят, один был светочем добродетели, второй — бунтарём, которого весь мир считал монстром. И этот бунтарь, представьте, похитил добродетельного прямо с его собственной свадьбы! Такая страсть, такой надрыв! Вы знаете эту историю? — Слышал. — А декорации! Вы только представьте: бамбуковая роща, настоящий водопад на сцене, и лунный свет, льющийся так искусно, что забываешь, где сцена, а где реальность! Вас когда-нибудь трогали постановки до слёз? — Никогда. — И самое удивительное — игра актёров! В одной пьесе я видел, как человек изображал безумца, потерявшего возлюбленного. Он не кричал, не рвал на себе волосы — он просто сидел и смотрел на пустой стул. Весь зал рыдал! Вам никогда не хотелось научиться так владеть чужими эмоциями? — Не приходилось. — К тому же, разве это не удивительно! Всего лишь несколько слов, пара занавесок, и образы на сцене кажутся настоящими, будто оживают! Люди так искусно создают себе иллюзии и так охотно в них верят. Это всегда меня восхищало! Шэнь Цзю про себя подумал: «Самодостаточный демон — ему даже собеседник не нужен, сам с собой может разговаривать». Шэнь Цзю, мягко скажем, не был настроен на праздные разговоры. Но, ему ненадолго стало чуть лучше после короткого забытья и — только возможно! — от демонического «лекарства», так что он решил все же попробовать поддержать диалог. Шэнь Цзю ответил спокойным, вежливым тоном: — Творчество отражает не иллюзию реальности, а эмоции, которые человек испытывает. Именно за яркими эмоциями человек всегда был и будет гнаться: печаль или радость, тревога, или даже страх — сколько бы раз человек не переживал сильные чувства, он всегда будет гнаться за новыми, никогда не сможет насытиться. А постановки дают возможность снова прочувствовать пережитое, но при этом ничем не жертвуя. Тяньлан немного успокоился и стал более сдержанным, впервые за вечер услышав от собеседника больше нескольких слов. Он спросил: — Но реальность ведь всегда... Намного ярче? Шэнь Цзю продолжил: — Если ты никогда этого не испытывал, мне кажется, никогда в полной мере не сможешь понять. Но если знаешь, какого это, например, любить — отчего же не прочувствовать снова? И наблюдая, как другие испытывают эту эмоцию, в жизни или на сцене, сможешь снова воскресить в своей груди это чувство, будто бы пережить его вновь. Шэнь Цзю уже считал демона болтливым, но, на самом деле, он и сам любил обсуждения на разные темы. Ему нравилось анализировать, рассуждать глубже, но кто был готов его слушать? Он одернул себя за то, что слишком увлекся, и перевел взгляд на демона, и... Почему, черт возьми, ты смотришь на меня с глубоким чувством привязанности? И улыбаешься так... Сердце Шэнь Цзю пропустило удар. — Господин Шэнь сам... — Никого никогда не любил. Что на счет вас? Демон, не задумываясь, ответил: — Всё ещё предстоит, — Тяньлан сделал глоток вина, — Ваши рассуждения навели меня на мысль — а за какими эмоциями все это время гнался я? Хм... Об этом стоило бы подумать на досуге. Но действительно ли я не могу понять, если никогда не испытывал? Ведь все мы, что демоны, что люди, одинаково способны любить и чувствовать боль или разочарование... Для начала, достаточно просто... Представить? И тогда, когда ты сам столкнешься с новым чувством, то сможешь дать этому название. — Да. Вероятно, вы правы... Шэнь Цзю впервые за вечер посмотрел на демона без свойственного ему презрения. Возможно, этот Достопочтенный даже показался ему сносным, однако Тяньлан, услужливо, разрушил атмосферу своей последующей бестактностью: — Ваш бывший учитель… Он ценил искусство? Или его интересовали лишь более… — глаза демона снова устремились на Шэнь Цзю, холодные и проницательные, — Осязаемые достоинства своих спутников? Сердце Шэнь Цзю ёкнуло. Как ты достал со своими внезапными очень личными вопросами! Он заставил себя не отводить взгляд, сжимая пальцы в кулак, и ответил с вымученной улыбкой: — У учителя был грубый вкус. Его привлекали вульгарные зрелища и громкие мелодрамы. Он не был ценителем тонкостей. Тяньлан усмехнулся, будто услышал шутку: — Понятно. Жаль. Мир так богат, а он довольствовался таким малым, — демон отломил кусочек пирога, — А вы… Вы явно разбираетесь в тонкостях. Откуда такие познания у бывшего слуги? Шэнь Цзю презрительно ощетинился: — В поместье была библиотека. А у госпожи была привычка размышлять вслух. Некоторые вещи просто запоминаются. — Прекрасная привычка! Гораздо интереснее, чем пустое служение, — Тяньлан поставил бокал, и его взгляд упал на левую руку Шэнь Цзю, которая лежала на столе, сжатая в кулак. Он рассматривал её с отстранённым любопытством, — Кстати, о запоминающихся вещах. Этот палец на вашей руке, столь уникальная особенность. Ваш «учитель» часто на него обращал внимание? Или, может, он и был причиной его особого интереса к вам? Вы читали что-то об этом? Демон грубо схватил человека за руку, прощупывая пульс, и Шэнь Цзю попытался, но так и не смог вырвать руку. Очередной вопрос был задан мягко, почти небрежно, но он вонзился как отравленная игла, вызывая дрожь так же и потому, что он и сам до конца не знал ответа на этот вопрос: довольствовался лишь собственными домыслами. Он почувствовал, как по телу разливается жар стыда и гнева. Он отвел взгляд к окну, его голос стал тише и жёстче: — Он обращал внимание на всё, что можно было использовать. Моё тело не было исключением. А вас это не касается. «Заткнешься ты или нет наконец? Отпусти» Он не сказал больше ничего, надеясь, что его не станут больше допрашивать. Демон понаблюдал за человеком ещё мгновение, и, кажется, наконец осознал проблему: он привык подчинять, уязвлять, выводить на конфликт, но... Разве сейчас подходящая ситуация для этого? Он убрал руку, и Шэнь Цзю тут же спрятал ладонь в рукаве своего ханьфу. Однако, одна вещь все же его волновала, и он задал демону вопрос: — Зачем... Вы меня сюда привели? Ван Тяньлан ответил легко, но с некоторыми нотками беспокойства: — Из праздности. И немного, из любопытства. Я, кажется, вас обидел, господин Шэ-... — Обидел? Ха-ха. А вы, вижу, господин, и сами неплохо владеете актерским мастерством, раз так искусно притворяетесь слепым, — Шэнь Цзю больше не мог сдержать яд. — Бестактный, высокомерный ублюдок. И я прошу прощения, но вы порядком уже меня утомили, Достопочтенный. Настолько не с кем вести беседы? Есть предел вашему эгоизму? Шэнь Цзю с грохотом поставил свой бокал на стол и вышел из-за стола. В воздухе тотчас повисло напряжение от надвигающегося конфликта: убийственное намерение было больше невозможно скрыть. Ведь, если демон, из прихоти или из глупости, но пытался помочь человеку, то этот самый человек, выучив сотни способов и уловок, уже успел его отравить! Ох, он ведь не думал, что уйдет так легко? «На моих ногтях ещё со вчерашнего вечера нанесен смертельный яд: выторговал у одной проститутки, и воспользовался, чтобы не прогадать с учителем. Порошок из османтусовых лилий с добавлением растертых змеиных костей и дополнительных трав не имеет запаха, вступает в реакцию при взаимодействии с кровью, действует в течении часа и остаётся незаметным для жертвы до самого последнего момента. А, и, кажется, я успел пару раз проколоть вам кожу, пока вы несли меня на руках, Достопочтенный?» Шэнь Цзю не хотел больше слепо идти на поводу у чужих желаний — если есть возможность, он без раздумий убьёт первым, особенно кого-то настолько опасного. Демон почувствовал неладное и нахмурился, и на мгновение даже на его глупом лице спала улыбка, когда он наконец отвлекся от своей болтовни и заметил, что что-то не так, но еще не смог определить наверняка: может, это был просто легкий эффект от вина? В комнате воцарилась гробовая тишина. Ужин, наконец, был окончен. Шэнь Цзю развернулся, чтобы уйти. — Если Достопочтенный не против, я бы хотел принять ванну и лечь спать. Вы великодушно приобрели мне лекарства, но я все еще чувствую себя нездоровым. А вы можете отправляться на свою постановку, или куда угодно еще! Разве вам уже не пора? Шэнь Цзю развернулся и направился в дальнюю часть комнаты, чтобы принять ванну. Демон не стал его останавливать, и разочарованно тихо добавил: — Конечно. Ах, вряд ли такое знакомство можно назвать удачным — полный провал. «Слепой энтузиазм по отношению к людям и их миру, пожалуй, пора бы поубавить… И... Сменить стиль разговора. Я не на переговорах и не у себя во дворце, в конце концов. Ха, а мне казалось, после становления правителем я никак не изменился...» Ван Тяньлан был слегка расстроен. Он выпил еще. *** «Бестактный, безмозглый, просто... А-а-а-а!» Но злость быстро сошла на нет. За изысканной ширмой с журавлями на шёлке, вода в деревянной купели была почти кипятком. Шэнь Цзю тщательно смыл с рук яд, а после забрался в купель. Он не чувствовал жара и погрузился в воду почти полностью, сжавшись в комок, пытаясь прогнать ледяной озноб недомогания. Вода смывала дорожную грязь и обнажала кожу, слишком белую и тонкую для уличного бродяги, усыпанную старыми шрамами и свежими синяками. Закинув голову на край купели, он закрыл глаза, и его чёрные волосы растрепанными прядями прилипли к лицу, оттеняя резкие скулы и бледные, плотно сжатые губы. Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы. «Этот день кажется мне бесконечным. Столько всего произошло, что... — Шэнь Цзю тяжело вздохнул, и умыл лицо горячей водой, пытаясь сфокусироваться, чтобы не провалиться в забытье, — Забудь об этом демоне. Нужно просто последовательно все разобрать. Когда я очнулся?» Шэнь Цзю попытался проанализировать слова Тяньлана о том, что он «умолял о помощи». Во-первых, он не помнил этого, а демон мог и преувеличить, зная о его чрезмерном... Неважно. Во-вторых, всё это казалось ему странным, но... Приемлемым. Ведь, если у него случаются большие провалы в памяти, вполне нормально, что он вел себя иначе, он ведь не помнит себя... Легче от этого совсем не становилось. Чем дальше, тем большие промежутки он не помнил. Что, если в будущем ситуация продолжит усугубляться? «Возможно, в один день я и вовсе исчезну... Не вспомню даже, кто я такой. Может, и к лучшему...» Шэнь Цзю набрал в ладони воды и умыл лицо. Что там дальше? А, смерть У Яньцзы... Быстрая, нелепая. Сердце, вырванное из груди тем, кто теперь с наигранной учтивостью наливал ему чай. Его положение. Он был свободен от одного хищника, но тут же попал в поле зрения другого, в тысячу раз более опасного. А ещё... Эта слабость. Он приложил ладонь к груди, к тому месту, где бился сбивчивый двойной ритм. Раньше он лишь чувствовал его как странность. Теперь же он улавливал нечто иное: едва заметные, нитевидные спазмы где-то глубоко, будто что-то маленькое и живое дёргалось там, под рёбрами, с каждым ударом сердца. А потом — мгновенная, пронзающая усталость, будто энергию вытягивали из самого золотого ядра. Он догадывался ранее, но теперь был уверен — это была живая тварь, вживлённая У Яньцзы, которая ныне, лишившись контроля хозяина, пировала на его жизненной энергии. Мысль вызвала такой приступ тошноты, что он побоялся, что весь ужин сейчас тут же выйдет наружу. «Тьфу, сука, связался на свою голову. И что вообще случилось, пока я «спал»? У Яньцзы точно был отравлен, но почему не умер к утру? Успел подготовиться? Или это мое состояние ухудшилось, из-за чего учитель решил действовать раньше?» Шэнь Цзю слабо провёл рукой по воде, создавая маленькие волны. «Повезло мне сегодня встретить этого демона или нет, скоро узнаем. Когда яд подействует» Загнанный в угол зверь, готовый вот-вот упасть замертво, скалится особенно сильно: сейчас, даже если самый добродетельный во всем мире человек протянул бы Шэнь Цзю руку помощи, он бы ее оттолкнул. «И что мне делать дальше?» — тем временем мысленно спрашивал себя Шэнь Цзю, вглядываясь в пар, клубящийся над поверхностью воды. Но ответ, как и всегда, он мог найти только сам. «Если удастся избавиться от паразита, я смогу вступить в секту заклинателей, Цанцюн, ведь я уже сформировал золотое ядро — хоть что-то полезное от мерзкого старикашки. А с демоном... Я уже сделал все, что нужно. Мне остается только избавиться от него, забрать золото и найти хорошего лекаря сейчас, и все будет в порядке. Я смогу наконец начать жить, не прячась и не убегая... Всё получится. Всё под контролем...» Беспокойство роилось под кожей, словно муравьи: впервые за долгое время Шэнь Цзю был настолько на взводе. Но он заставил себя действовать последовательно и рационально — тревога ничего не решит. Мыльный корень и другие средства были отставлены в сторону. Шэнь Цзю попытался встать... И конечно же, этот демон не преминул побеспокоиться: — Господин Шэнь, вы в порядке? Шум, с которым человек опрокинул все банные принадлежности, был слишком громким, и вода из купели вылилась на пол, когда он резко осел вниз. Сердце колотилось, как бешеное, и он тяжело дышал, но не позволил себе сдаться сейчас. От лекарства действительно стало лучше, но, будто резким движением маятника, после этого ему с новой силой становилось дурно. «В полном... Чёрт... Соберись» Шэнь Цзю с большим трудом, распаренный и красный после купания, наконец смог вылезти из купели, вытереться и даже почти прилично одеться. А демон тем временем всё ещё сидел за столом, облокотившись на руку. В бокале ещё оставалось густое, пахнущее сливой вино, и он раскачивал его в ладони: однако, пить совсем не хотелось. Ах, ему так понравился этот человек, но сейчас он не вызывал у того ничего, кроме раздражения, и это полностью его, Тяньлан-Цзюня, вина. Этот мальчишка... Еще совсем юный, но уже гордый, несгибаемый. Даже ослабленный, не теряет бдительности и свирепости, не боится, не прячет взгляд. Разве можно помыкать таким человеком? Это ему должны подчиняться, а не наоборот. «Но мне действительно пора уходить. Хватит играться. За столько лет, я не нашел себе равного в царстве демонов, ни по силе, ни по духу. Пытаться заводить знакомства с людьми? Затея еще более глупая» Тяньлан отставил бокал и решительно поднялся. Он собирался попробовать объясниться, чтобы не оставаться неверно понятым — и в тот же момент уйти, однако... Едва он сделал шаг, как мир внезапно накренился. Пол ушёл из-под ног, а в висках застучал тяжёлый, свинцовый молот. Он пошатнулся, едва успев схватиться за край стола, и осел обратно на стул, а тысячелетняя сила, годами покорявшаяся его воле, внезапно стала вязкой и непослушной. Взгляд помутнел, всё вокруг закружилось яркими пятнами: демон с трудом удержался, чтобы не рухнуть головой на столешницу. — Ах... — выдохнул он, и в его голосе, сквозь нарастающий шум в ушах, прозвучало не гнев, а... Восхищение. — Вы так... Изобретательны. Я рад, что не разочаровался в вас. Он попытался сфокусироваться на фигуре, вышедшей из-за ширмы. Шэнь Цзю стоял, уже одетый в простую, но чистую одежду, волосы его были ещё влажные. В его руке сжимался короткий боевой кинжал — наследие У Яньцзы. Их взгляды встретились. Тяньлан видел, как в глазах юноши вспыхнула так долго скрываемая злоба и убийственное намерение, когда он подошел вплотную, и радость от общения с человеком окончательно улетучилась. Больше никакой снисходительности. «Как и ожидалось от человека. Даже без причины, пытаешься убить? Что же. Ты сам выбрал такую судьбу» Тени в комнате стали гуще. Ветер вдруг тревожно завыл за окном, тревожа ставни, и из-за него свеча на столе погасла, погружая комнату в темноту. Решение принято. Клинок занесён для удара. В тот момент, гнев в груди демона вспыхнул лесным пожаром, и Тяньлан уже видел, как его пальцы смыкаются на горле этого наглого мальчишки — одно движение, и хрупкие шейные позвонки хрустнут, как сухие ветки. Секунда, не больше. Нужно только... Но Шэнь Цзю вдруг отшатнулся. Не потому, что испугался — взгляд Шэнь Цзю метнулся в сторону, к рукаву, где замерла, готовясь к броску, маленькая змея. Но он среагировал. «Быстрый, — мелькнуло в голове демона. — Даже отравленный, почти без сознания — всё равно быстрее, чем любой из моих придворных» Напряжение искрило в полумраке комнаты. Шэнь Цзю замер у стены, и демон тоже промедлил пару мгновений. «Почему... Не нападаешь?» — подумали они одновременно. — Едва стоишь на ногах, — голос Тяньлана был низким, почти ласковым — от этой ласки веяло могильным холодом. — А смеешь угрожать жизни этого Достопочтенного? Он сделал ещё шаг. Шэнь Цзю — шаг назад. — Я не угрожаю. Я защищаюсь, — голос человека дрогнул, но он выдержал взгляд. — Защищаешься? — Тяньлан усмехнулся, обнажая клыки. — Ты отравил меня. Может, я мало знаком с человеческими повадками, но это — чистой воды нападение. — Ты хотел меня использовать. — Я спас тебе жизнь. — Чтобы потом потребовать плату. — Я не стал бы! — Да неужели? Тишина. Тяньлан замер. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на... Растерянность? «Плату? Он думает, я...» Но Шэнь Цзю не стал ждать, пока демон закончит свою мысль. Он долго и пронзительно смотрел на мужчину перед ним, а затем, будто что-то решив для себя, он развернулся и направился к двери. Каждый шаг давался с трудом — ноги подкашивались, в ушах шумело. Но он шёл, без малейшего страха. Спиной к опасности. Зная, что один удар — и всё кончено. Три шага. Два. Один. Рука на дверной ручке. Тяньлан не двинулся с места. Шэнь Цзю обернулся. Бледный, мокрый от пота, с трясущимися губами. Но глаза — в этих глазах горело что-то, что заставило Тяньлана замереть. — Попросите у хозяйки порошок из снежного корня, — сказал Шэнь Цзю, и его голос прозвучал на удивление ровно. — И вы не умрёте. Я уверен, для такого почтенного гостя у неё найдётся. Тяньлан не поверил своим ушам. «Что?» Он ожидал чего угодно — мольбы о пощаде, попытки ударить ещё раз, угроз, лжи. Но не этого. Не того, что человек, который только что пытался его убить, даст ему шанс выжить. — Разве... — Тяньлан медленно опустил руку. Когти втянулись обратно. Он чувствовал, как напряжение покидает его тело, оставляя после себя странную, высасывающую пустоту. — Разве вы не хотели меня убить? Почему бы не закончить начатое? Он почти не вкладывал угрозы в эти слова. Он правда не понимал. Шэнь Цзю же молчал. Его лицо было непроницаемо, но в глазах — в этих зелёных глазах с выцветающей радужкой — Тяньлан вдруг увидел то, чего не ожидал. Смятение. Неуверенность. Словно мальчишка и сам не знал, почему поступил так, а не иначе. — Не хочу, — наконец выдохнул Шэнь Цзю. И, помедлив, добавил: — К тому же, ты был... Ко мне добр. Он сказал это так, будто признавался в преступлении. Будто само слово «добр» обжигало ему язык. «Дело не в том, что я не хочу тебя убивать. Я просто не смогу» Тяньлан хотел рассмеяться. Хотел схватить его за руку и остановить, спросить ещё о чём-то. Но вместо этого он просто стоял и смотрел, как юноша выскальзывает за дверь. Щёлкнула защёлка. Тишина. В сумраке комнаты, Тяньлан снова опустился на стул. В опустевшем пространстве Тяньлан сидел, прислушиваясь к отдалённому гулу в собственной крови: яд. Какой-то редкий, изощрённый состав, способный, хоть и на время, но свалить даже небесного демона. Невероятный талант! Он тихо сказал: — Чжуджи, милый, можешь проследить, чтобы господин Шэнь благополучно добрался до лекаря? Кажется, он все еще не здоров. Маленькая зеленая змейка, что недавно так яростно шипела, защищая своего хозяина, выползла из рукава и тут же превратилась в прекрасного робкого мальчика. — Н-но, Цзюнь-шан, а как же вы? Он ведь, посмел вас отравить! Я сейчас же... — Не волнуйся, я в полном порядке. Делай, как велено. Мальчик хотел что-то возразить, но не осмелился, и спешно ушел, чтобы не потерять свою цель из виду. Уже стемнело: солнце для него больше не опасно. Ван Тяньлан выждал несколько минут, позволив племяннику следовать за человеком, прежде чем подняться — движения были неторопливыми, привычными. Он отряхнул одежду, пальцы с легким разочарованием провели по порванному ремню кошелька на поясе. Демоническая регенерация уже сделала своё дело: прекрасное самочувствие вернулось, будто ничего и не было. Но, в его голове появилась занятная мысль. Этот человек... Очередная лживая тварь, или же что-то большее? Теперь, ему интересно узнать наверняка.