Королевская Защита.

Утреннее солнце Ада едва пробивалось сквозь багровые тучи, когда Чарли, решительно стуча каблуками, спустилась в холл отеля. В руках она сжимала плотный белоснежный конверт, скрепленный её собственной изящной печатью. Всю ночь принцесса формулировала вежливое, но твердое дипломатическое послание к князю Асмодею с требованием немедленно отозвать Ликвидаторов и прекратить этот тотальный надзор за её друзьями. Она подошла к командиру отряда суккубов, которая по-прежнему неподвижно караулила у дверей. — Передайте это лично князю Асмодею, — твердо произнесла Чарли, протягивая конверт. — И как можно скорее. Суккуб молча приняла письмо, прижала руку к груди в знак военного приветствия и растворилась в фиолетовой дымке телепортации. На удивление всей команды отеля, ответ не заставил себя долго ждать. Уже к полудню в центре холла с громким хлопком и легким ароматом сладкого парфюма соткался шикарный, усыпанный блестками конверт неоново-розового цвета. К нему была прикреплена пышная шелковая лента. Чарли поспешно сорвала печать и начала читать вслух, пока Вегги, Энджел и Хаск сгорали от любопытства, а Аластор, опершись на свою трость, внимательно вслушивался, ловя каждую деталь. С первых же строчек по холлу словно пронесся душный ветер ночных клубов Круга Похоти. — «О, моя драгоценная, милая Шарлотта! — начала читать Чарли, и её щеки тут же начали стремительно заливаться пунцовой краской. — Твое страстное послание буквально согрело мое и без того горячее сердце! Я ценю твое желание уединиться со своей очаровательной подружкой без лишних глаз — поверь, Оззи как никто другой понимает толк в интимной обстановке и пикантных секретах за закрытыми дверями...» — Что за пошлый придурок! — яростно выдохнула Вегги, хватаясь за копье, пока Энджел Даст откровенно прыснул со смеху в кулак. — «...Однако, конфетка, вынужден тебя огорчить, — смущенно продолжила Чарли, стараясь пропускать слишком двусмысленные комплименты. — Мои роскошные крошки останутся прижиматься к вам так близко, как только смогут. И даже не думай просить меня убрать этот горячий конвой! Это не моя прихоть, детка. На приказе твоей мамы стоит такая печать, от которой у меня до сих пор мурашки по всему телу. Так что безопасность преемницы — это закон». Чарли вздохнула, доходя до конца письма, где размашистый почерк Асмодея стал чуть более серьезным, хотя и сохранил его фирменный стиль: — «И огромная просьба лично от меня, Шарлотта: пожалуйста, не обижайте моих маленьких девочек. Да, на работе они смертоносные сучки, способные сломать хребет Оверлорду, но в душе они у меня такие ранимые! Будьте с ними нежнее, пупсики. С любовью и огоньком, твой дядя Оззи». Хаск, услышав финал письма, едва не поперхнулся табачным дымом и выразительно посмотрел на свою охранницу, которая в этот самый момент продолжала стоять за его спиной с массивным футуристическим автоматом наперевес и лицом, способным колоть лед. — Ранимые, значит? — проворчал старый бармен, шумно выдыхая. — Ну надо же, какие нежные фиалки с пулеметами. Чарли бессильно опустила письмо на стол. Пошлый юмор Асмодея не мог скрыть главного — Грех Похоти, как Сатана и Васаго, наотрез отказался идти против воли Королевы. Контроль оставался абсолютным. Аластор, наблюдавший за этой сценой, тихо и зловеще рассмеялся, подкручивая ручку настройки на своей трости. Из динамика вырвался короткий, насмешливый джазовый проигрыш. Ответ Оззи подтвердил его догадки: Грехи не просто выполняли указ — они искренне боялись или безгранично уважали то, ради чего Люцифер пошла на эту изоляцию. И Радио-демон понимал, что если Ликвидаторов Асмодея нельзя отозвать дипломатией, ему придется искать другой, куда более изощренный способ обойти этих «ранимых девочек» князя Похоти... Прогулка до Каннибальского квартала далась Аластору с трудом. Каждый его шаг сопровождался размеренным, уверенным стуком тяжелых каблуков фиолетовой брони. Личный суккуб-ликвидатор шла за ним след в след, не отставая ни на дюйм и игнорируя любые попытки Радио-демона раствориться в уличных тенях. Когда двери изящного салона Рози распахнулись, хозяйка квартала уже традиционно ждала своего старого друга. На викторианском столике исходил паром свежезаваренный чай, а на фарфоровых блюдах красовались свежайшие, искусно приготовленные закуски. — О, Ал, дорогой! Рада, что ты зашел, — Рози лучезарно улыбнулась, но её черные глаза тут же скользнули по застывшей в дверях фиолетовой фигуре Ликвидатора. — Вижу, у тебя теперь очень… представительное сопровождение. Присаживайся, чашечка чая — как раз то, что нужно, чтобы успокоить расшатанные нервы. Аластор с привычным изяществом опустился в глубокое кресло, натянув свою самую широкую, безупречную улыбку. Из набалдашника его трости полился легкий, успокаивающий джазовый мотив. — Благодарю, дорогая Рози, твоё гостеприимство, как всегда, выше всяких похвал, — бархатным голосом произнес он и потянулся длинными пальцами к чашке с ароматным напитком. Но не успел он коснуться фарфора, как фиолетовая рука в бронированной перчатке бесцеремонно перехватила его запястье. Радиопомехи вокруг Аластора мгновенно взлетели до оглушительного, опасного скрежета старых пластинок, а его глаза-циферблаты бешено закрутились. Ткань на его плечах, все еще хранящая следы ангельских ожогов, натянулась от ярости. Однако суккуб даже не вздрогнула. Она мягко, но непреклонно отодвинула Оверлорда в сторону и достала из набедренного патронташа несколько мерцающих приборов Хеллтеха. — Протокол безопасности объекта. Проверка на чужеродные элементы, — ледяным тоном отчеканила гвардейка Асмодея. Рози удивленно приподняла бровь, аккуратно сложив руки на коленях и с интересом наблюдая за происходящим. Следующие несколько минут превратились для Аластора в изысканную психологическую пытку. Под бдительным надзором фиолетовых глаз суккуб начала методично сканировать и тестировать каждую деталь на столе. Она опустила специальный индикатор в чашку Аластора, проверяя чай на наличие смертоносных ядов, затем провела бесконтактным датчиком над тарелкой с закусками, выискивая скрытые проклятия, темную магию вуду или ментальные ловушки. Напоследок гвардейка тщательно проанализировала состав ароматных специй на предмет скрытых афродизиаков — князь Асмодей строго-настрого запретил подпускать к охраняемым объектам любые ментальные стимуляторы Круга Похоти. Наконец, приборы суккуба тихо пискнули, загоревшись зеленым светом. Она убрала снаряжение, выпрямилась во весь рост и, чеканя каждое слово словно бездушный робот, доложила на всю гостиную: — Яда нет. Проклятья нет. Афродизиака нет. Объект может приступить к трапезе. После этого она сделала шаг назад, снова превратившись в безмолвную фиолетовую статую у него за спиной. Аластор медленно опустил взгляд на проверенную чашку чая. Его улыбка стала настолько острой и натянутой, что казалось, она вот-вот порвет ему лицо, а из микрофона вырвался тяжелый, болезненный вздох старого радиоприемника. Настроение было окончательно испорчено, а мысли о Королеве, которая заваривала чай в отеле без всяких протоколов, проверок и дурацких отчетов, отозвались в его черной душе глухой, невыносимой тоской. Когда эхо бездушного доклада суккуба затихло в уютной викторианской гостиной, Рози не выдержала. Она элегантно прикрыла рот ладонью в кружевной перчатке, но её черные как ночь глаза заблестели от искреннего, безудержного веселья. Тихий, заливистый смех хозяйки Каннибальского квартала нарушил удушающую тишину комнаты. — О, Ал, дорогой... — Рози откинулась на спинку кресла, обмахивая лицо изящным веером, который достала из складок платья. — Я, конечно, знала, что князь Асмодей крайне трепетно относится к своей репутации и делам сердечным, но чтобы настолько! Оззи так трогательно печется о твоей целомудренности в моём салоне, это просто умиляет! Аластор медленно повернул к ней голову. Его улыбка превратилась в леденящий оскал, а глаза-циферблаты на секунду превратились в узкие вертикальные щели. Из набалдашника его трости вырвался резкий, оглушительный скрежет рвущейся радиоленты, заставивший чашки на столе мелко задрожать. Тонкие жгуты иссиня-черных теней испуганно метнулись по обоям, но тут же втянулись обратно, помня о недавнем ангельском уроке. — Рози, твоё чувство юмора сегодня граничит с дурновкусием, — процедил Радио-демон, и его голос, искаженный мощнейшими радиопомехами, прозвучал угрожающе низко. — Брось тебе, Ал, не будь таким букой! — Рози задорно подмигнула ему, ни капли не испугавшись его гнева. Она грациозно потянулась к своей чашке и сделала глоток. — Только представь: великий и ужасный Радио-демон, гроза Пентаграмм-Сити, грозный потрошитель душ, теперь официально сертифицирован элитной гвардией Похоти как абсолютно чистый от любых любовных приворотов! Можешь гордиться, дорогой, теперь весь Ад знает, что твоя невинность под надежной защитой. Асмодей буквально выдал тебе справку о благонадежности! Суккуб за спиной Аластора осталась стоять неподвижно, как каменное изваяние, полностью проигнорировав колкость Рози. Для Ликвидатора это был лишь выполненный пункт инструкции, но для Аластора это стало последней каплей. Он резко, с сухим стуком опустил ладони на подлокотники кресла. Внутренне он буквально задыхался от этой комедии абсурда. Пока его Королева томилась за непробиваемой ангельской стеной, принеся себя в жертву неизвестно ради чего, его самого превратили в объект для шуток Оззи и проверок на афродизиаки. Тоска по её искреннему, живому смеху — который никогда не был таким язвительным, как у Рози — на секунду острой иглой кольнула его черное сердце, сменившись глухой, расчетливой решимостью докопаться до истины, чего бы это ни стоило. Аластор заставил себя проигнорировать шутку подруги. Он сделал глубокий вдох, усмиряя бушующие радиочастоты, и ручка настройки на его трости со щелчком вернулась в исходное положение. Маниакальный оскал сменился его привычной, обманчиво вежливой улыбкой. — Оставим пикантные фантазии князя Похоти для его личных заведений, дорогая Рози, — бархатным голосом произнес он, слегка наклонив голову. — Меня куда больше интересует реальное положение дел. Что говорят Оверлорды в Пентаграмм-Сити после того, как войска Васаго перекрыли улицы? Рози мгновенно посерьезнела. Она аккуратно отставила чашку и хмуро покачала головой. — В том-то и фокус, Ал. На удивление, в городе всё абсолютно спокойно. Паника утихла, как по щелчку пальцев. Кармина Кармайн молчит, Зизи не высовывается, даже Ви Тройка притихла в своей башне. Никаких бунтов, никаких попыток оспорить блокаду Гоэтии. Оверлорды словно разом приняли новые правила игры. Это неестественное затишье пугает меня больше всего. Аластор сузил глаза-циферблаты. Его подозрения подтверждались: Ад замер, потому что высшие силы контролировали каждый вздох. И источник этого контроля стоял прямо у него за спиной. Радио-демон медленно развернулся в кресле лицом к своему конвоиру. Вокруг него с сухим треском поползли иссиня-черные тени, а голос исказился тяжелым, пугающим эхом: — Что ж… Раз Оверлорды потеряли голос, давай поговорим мы с тобой, милочка. На кого на самом деле работают Ликвидаторы? Что за «жертву» упомянул Сатана? Твой указ имеет лазейки, и я вырву из тебя правду, даже если мне придется… Рози инстинктивно напряглась, её рука потянулась к краю стола, ожидая, что суккуб сейчас молниеносно выхватит свой тяжелый футуристический автомат и гостиная превратится в поле боя. Хозяйка Каннибальского квартала очень хорошо знала, насколько смертоносны Ликвидаторы Асмодея, когда нарушают их протоколы. Однако Оверлорд и его подруга жестоко ошиблись. Суккуб не сделала ни единого движения к оружию. Напротив, её каменное, бездушное лицо внезапно смягчилось. На губах суккуба появилась неожиданно мягкая, почти материнская улыбка. Полностью проигнорировав жуткие тени и гнев Оверлорда, она плавно сделала шаг вперед, наклонилась к ошеломленному Аластору и… быстро, задорно щелкнула его пальцем по носу, как капризного ребенка. Тени Аластора со звуком «пшик» мгновенно испарились от шока. Радиопомехи оборвались удушающей, мертвой тишиной. Глаза-циферблаты Радио-демона округлились до размеров чайных блюдец, а его вечная улыбка впервые в жизни превратилась в совершенно нелепую, растерянную черточку. Суккуб слегка прищурилась и ласково, но с плохо скрываемым ехидством произнесла: — Перед тем как запечатать замок, Королева Люцифер лично велела передать нашему отряду Ликвидаторов одно маленькое устное дополнение. Она сказала: «Если один слишком любопытный олень начнет совать свой нос куда не надо, задавать слишком много вопросов или попытается допрашивать охрану… у его телохранителя есть официальное королевское разрешение как следует отшлепать его на публике. Прямо посреди Пентаграмм-Сити». Суккуб подмигнула окончательно застывшему Оверлорду, выпрямилась во весь рост и снова приняла позу недвижимой статуи, заложив руки за спину. Рози, боровшаяся со смехом последние несколько минут, окончательно сдалась. Она согнулась пополам, громко хохоча на всю гостиную и утирая выступившие слезы. — О, силы Ада! Ал! Она просчитала тебя до единого шага! «Отшлепать на публике»! Королева знает тебя слишком хорошо, дорогой! Аластор сидел абсолютно неподвижно, уставившись в пространство перед собой. В его ушах до сих пор звенели эти слова. Это послание… оно не было сухим приказом. В нем отчетливо угадывался тот самый живой, ироничный, заботливый и слегка безумный характер Королевы, по которому он так невыносимо тосковал. Она знала, что он пойдет за ней. Знала, что он перевернет Ад. И эта её глупая, но такая родная угроза была её способом сказать ему: «Со мной всё в порядке, глупый олень, сиди тихо и жди». Внутри Радио-демона, под ворохом растоптанной гордости, впервые за шесть месяцев расцвело странное, теплое и щемящее чувство облегчения. Дорога обратно к отелю превратилась для Аластора в настоящий марш уязвленного самолюбия. Радио-демон шел напролом сквозь багровые сумерки Пентаграмм-Сити, и вокруг него явственно сгущалась зловещая, иссиня-черная аура. Из динамика его микрофонной трости доносился непрерывный, яростный скрежет рвущейся магнитофонной ленты, а зубы были сжаты до хруста. Щелканье по носу в салоне Рози и эта абсурдная угроза «королевской порки» от Королевы Люцифер вывели его из равновесия. Ему было жизненно необходимо найти какую-нибудь крупную демоническую тушу, разорвать её на куски в прямом эфире и хорошенько подраться, чтобы просто выпустить пар. И Ад словно услышал его безмолвную мольбу. Прямо из-за угла, сияя своим огромным неоновым экраном, навстречу ему вальяжной походкой вышел Вокс. Теле-демон, окруженный парой своих мелких дронов, явно направлялся в сторону Каннибальского квартала по делам «Ви Тройки». Заметив своего извечного соперника в таком взвинченном состоянии, Вокс мгновенно расплылся в самодовольной, издевательской ухмылке. Ему показалось, что это идеальный момент, чтобы съязвить по поводу оцепления города или прожженного плаща Аластора. — Ну надо же, посмотрите, кто выполз из своего захудалого приюта! — громко и глумливо пробасил Вокс, и по его экрану побежали веселые искры статики. — Что с лицом, Ал? Твои радиоволны окончательно протухли под надзором этих цыпочек в броне?.. Глаза-циферблаты Аластора бешено закрутились. Ткань на его плечах натянулась, рога начали стремительно увеличиваться в размерах, а тени на стенах домов выросли до небес, готовые ринуться в бой. Радио-демон сделал глубокий вдох, предвкушая, как сейчас сотрет эту плоскую улыбку с экрана Теле-демона... Но он не успел сделать даже шага. Прежде чем Аластор успел вскинуть свою трость, фиолетовый силуэт его личной охранницы молниеносно вырос прямо перед ним. С невероятной, чисто механической грацией суккуб Асмодея одним слитным движением поднырнула под Оверлорда, подхватила его за бедра и с легкостью закинула худое тело Радио-демона себе на плечо, словно мешок с овсом. — Эй! Пусти меня, невыносимая женщина! — от неожиданности и возмущения Аластор начисто растерял весь свой зловещий пафос, а его голос сорвался на высокое, испуганное шипение. Его длинные ноги беспомощно закачались в воздухе, а тени испуганно схлопнулись обратно. Вокс от такой картины буквально застыл на месте, его экран запестрел синими полосами системной ошибки, а челюсть отвисла до самого пола. Суккуб даже не удостоила Теле-демона взглядом. Действуя строго по инструкции обеспечения «абсолютной безопасности объекта от любых внешних контактов», она сделала короткий выпад вперед и с разворота, со всей дури, отвесила Воксу такой сокрушительный пинок тяжелым бронированным сапогом прямо в центр его драгоценного экрана, что Оверлорд Технологий с диким треском и снопом искр улетел в затяжной полет через три квартала, попутно сшибая неоновые вывески. — Потенциальная угроза нейтрализована. Уровень опасности: ничтожный, — ледяным тоном отчеканила гвардеец Асмодея в пустующий переулок. После этого, совершенно невозмутимо, суккуб коротко и вполне ощутимо похлопала висящего у неё на плече Аластора по попе, ласково добавив: — Веди себя хорошо, оленёнок. Мама просила без глупостей. И, как ни в чем не бывало, придерживая брыкающегося, пылающего от ярости и стыда Радио-демона одной рукой, она размеренным, спокойным шагом направилась дальше по улице в сторону Отеля Хазбин. Аластор уткнулся лицом в фиолетовую броню её спины, транслируя в эфир сплошной, оглушительный белый шум помех — его гордость была уничтожена окончательно, но где-то в глубине души он понимал: Королева действительно позаботилась о том, чтобы этот Ад не скучал без неё.