Королевская Защита.

На следующее утро Аластор принял единственное верное решение — покинуть стены отеля, где каждый угол напоминал ему о сокрушительном бессилии прошлой ночи. Ему нужно было место, где время течет размеренно, а разум может вернуть былую холодность. Каннибальский квартал встретил его привычной, обманчиво викторианской элегантностью, а двери самого уютного салона распахнулись еще до того, как он успел постучать своей микрофонной тростью. Рози уже ждала его. В её элегантной гостиной, залитой мягким светом, на столе исходил паром свежезаваренный чай, а на фарфоровых тарелках красовались изысканные, свежие закуски — всё в лучших традициях их редких, но таких ценных дружеских посиделок. Вот только безупречная, широкая улыбка Рози на этот раз не могла скрыть глубокой, несвойственной ей тревоги. Её обычно живые, черные как ночь глаза были полны серьезности. Она окинула Аластора мимолетным, но невероятно проницательным взглядом, сразу заметив и легкую натянутость его фирменного оскала, и тщательно замаскированные, но все еще фонящие ангельские ожоги на плечах. Она не стала расспрашивать о них напрямую — настоящие друзья знают, когда нужно поберечь чужую гордость. — Присаживайся, Ал, дорогой, — тихо произнесла Рози, изящно разливая чай по чашкам. Её голос был лишен привычного задорного тона. — Ты выглядишь так, будто всю ночь воевал с целым легионом Истребителей. И, признаться честно, твой визит очень вовремя. Мне нужно выговориться, пока мой собственный разум не пошел трещинами от того, что творится вокруг. Аластор аккуратно опустился в кресло, изящно закинув ногу на ногу и положив ладони на набалдашник трости. Из его динамика полился едва слышный, меланхоличный джазовый мотив — слабая попытка показать, что он полностью контролирует ситуацию. — О, дорогая Рози, неужели этот скучный Ад смог тебя чем-то удивить? — как можно непринужденнее отозвался он. — Если бы, Ал. Если бы, — Рози тяжело вздохнула и отодвинула от себя чашку, оперевшись локтями о стол. — Ты пропустил последнее экстренное собрание Оверлордов. И поверь мне, это был настоящий цирк абсурда. Вся верхушка Пентаграмм-Сити в абсолютной, неконтролируемой панике. Исчезновение Королевы больше невозможно скрывать. Шесть месяцев пустующего престола — грешники начинают шептаться, а Оверлорды готовы глотки друг другу перегрызть от страха перед безвластием. Аластор едва заметно напрягся, его пальцы на трости сжались чуть крепче, но он промолчал, позволяя подруге продолжить. — Кармина Кармайн пыталась взять ситуацию в свои руки, — Рози понизила голос до заговорщицкого шепота. — Она через свои каналы напрямую связалась с маркизом Андреальфусом. Потребовала объяснений, какого черта его легионы ледяных демонов заблокировали королевский замок и почему вокруг него полыхает Небесный свет. И знаешь, что этот напыщенный ледяной павлин ей ответил? Он буквально рассмеялся ей в лицо. Заявил, что его войска всего лишь выполняют личный, суверенный приказ самой Королевы. И добавил, что грешникам вроде нас больше знать не положено по статусу. При этих словах радиопомехи вокруг Аластора на секунду коротко, но яростно затрещали. Личный приказ Королевы? Запереть саму себя под ангельским замком и нанять Андреальфуса для охраны? В эту чушь Радио-демон не поверил бы ни на секунду. Королева, которая напевала на кухне отеля и пекла пироги для постояльцев, никогда бы не отгородилась от собственной дочери легионами демона Гоэтии. — Но это еще не самое странное, Ал, — Рози наклонилась еще ближе, её лицо стало пугающе бледным. — Меня до чертиков пугает другое. Смертные грешники могут паниковать сколько угодно. Но Грехи... Владыки остальных семи кругов. Создания, которые веками присягали на верность правящей династии и лично Люцифер. Вельзевул, Маммон, Асмодей и остальные... они все ведут себя слишком спокойно. Словно ничего не произошло. Словно Королева просто уехала в затяжной отпуск. Они не собирают армии, не требуют расследования, не пытаются помочь Чарли. Они молчат, Ал. И это затишье перед бурей пугает меня сильнее, чем любые угрозы Кармайн. Высшие чины Ада явно что-то знают. Или… они все замешаны в этом заговоре. Аластор сидел неподвижно. В его голове, наконец, начали складываться воедино разрозненные кусочки этой жуткой головоломки. Ангельский барьер, молчание Короля Лилит, исчезнувшего семь лет назад, легионы Андреальфуса и пугающее, ледяное спокойствие остальных Грехов. Это был не просто локальный переворот — это был заговор, нити которого уходили на самые Небеса, и Королева-Люцифер оказалась в самом центре этого капкана. Вечером того же дня Аластор вернулся в Отель Хазбин. На этот раз он не пытался скрыться в своей радиорубке. Тяжело дыша, Радио-демон прошел в центр холла, где его уже ждали встревоженные постояльцы и друзья. Его вечная улыбка была хищной и острой, а глаза-циферблаты бешено вращались. Одним резким движением он опустил микрофонную трость на пол, требуя тишины, и вокруг него мгновенно затрещали яростные, сухие радиопомехи. — Господа и дамы, отложите свои глупые заботы, — его голос, искаженный мощной статикой, эхом разнесся по стенам. — Я только что от Рози. И новости, которые она принесла с последнего собрания Оверлордов, подтверждают худшее. Паника в Пентаграмм-Сити достигла пика, но самое интересное — это реакция верхушки. Кармина Кармайн пыталась прижать маркиза Андреальфуса к стене. И знаете, что ответил этот ледяной павлин? Что его легионы всего лишь выполняют личный приказ самой Королевы. — Что?! — Вегги резко шагнула вперед, сжав кулаки. — Моя мама никогда бы… — Чарли, которая тихо спускалась по лестнице, замерла на полпути, её лицо побледнело. — Разумеется, это ложь, дорогая принцесса! — Аластор резко обернулся к ней, и в его глазах вспыхнул опасный, маниакальный огонь. Внутренне он до сих пор кипел от ярости, понимая, в какую ловушку заманили Королеву. — Но что еще хуже: Грехи Ада — создания вашей матери — ведут себя пугающе, неестественно спокойно. Маммон, Асмодей, Вельзевул… они словно воды в рот набрали. Они знают о блокаде замка, но не делают абсолютно ничего. Это заговор высшего порядка. Нити явно ведут на Небеса, и все Владыки Кругов в курсе. В этот момент от барной стойки поднялся Хаск. Он хмуро швырнул на ближайший стол пустую коробку из-под выпивки и тяжело вздохнул, привлекая к себе внимание. — Это еще не все, Ал, — хрипло проворчал бармен, почёсывая ухо. — Я сегодня утром ходил в город за припасами для отеля. И на обратном пути наткнулся на новые патрули. Это не легионеры Андреальфуса. На их доспехах и флагах красовался герб с тремя головами попугая. Это отличительные знаки принца Васаго. Все в холле переглянулись. Васаго — один из могущественных принцев Гоэтии, обладающий даром видеть прошлое и будущее. Его появление в Пентаграмм-Сити не сулило ничего хорошего. — И что они делали? Нападали на грешников? — испуганно пискнул Энджел Даст, прижимая к себе Ниффти. — Вот в том-то и фокус, что нет, — Хаск покачал головой и скрестил руки на груди. — Они полностью оцепили ключевые кварталы города. Но грешников не трогают. К Оверлордам на их территории вообще не суются. Они просто стоят. Как каменные статуи. Никакой агрессии, никакого шума. Они просто перекрыли дороги и наблюдают, будто ждут чьего-то сигнала или… приказа сверху. Самого Васаго нигде не видно, но его птички оккупировали весь город. — Оцепление… — Вегги нахмурилась, анализируя ситуацию как бывший военный. — Сначала ангельский барьер и войска Андреальфуса вокруг замка Королевы. Теперь — легионы Васаго, блокирующие весь Пентаграмм-Сити. Нас изолируют. Они не дают Оверлордам взбунтоваться, а городу — узнать правду. Аластор медленно обвел взглядом присутствующих. Его помехи зазвучали тише, превращаясь в зловещий, вибрирующий гул. Заговор становился все масштабнее. Силы Гоэтии и ангельская магия действовали сообща, сковывая Ад по рукам и ногам, пока Королева-Люцифер оставалась запертой в собственном доме. И кольцо вокруг Отеля Хазбин сжималось с каждым часом. Новость об оцеплении города войсками принца Васаго стала для Чарли последней каплей. Горечь от старого предательства отца и страх за мать внезапно переросли в чистый, королевский гнев. Наследная принцесса Ала решительно вытерла слезы, расправила плечи, и в её глазах на мгновение вспыхнул опасный алый огонь. — Хватит прятаться, — твердо произнесла Чарли, направляясь к выходу. — Я наследница престола. И я потребую ответа от Васаго лично! Жители отеля без лишних слов двинулись за ней. Вегги крепко сжимала свое ангельское копье, Энджел Даст шёл хмурым и собранным, Ниффти семенила рядом, не выпуская швейного ножа, а Хаск замыкал шествие. Аластор шествовал чуть позади Чарли — его улыбка была острой, как бритва, а пальцы до белизны суставов сжимали микрофонную трость. Внутренне Радио-демон был готов разорвать любого, кто встанет на пути к разгадке тайны Королевы. Они вышли на центральную площадь Пентаграмм-Сити, полностью заблокированную легионерами Гоэтии. Солдаты в тяжелых доспехах с гербом из трех голов попугая стояли живой стеной. В самом центре этого оцепления, на небольшом возвышении, находился сам принц Васаго — величественный демон-попугай, окутанный аурой древней магии. Он как раз отдавал негромкие приказы своим командирам, когда толпа легионеров расступилась перед идущей вперед Чарли. — Принц Васаго! — громко и властно крикнула Чарли, останавливаясь в нескольких шагах от него. — Как наследная принцесса Ада, я требую объяснений! На каком основании ваши войска оккупировали мой город? Почему замок моей матери заблокирован, а легионы Андреальфуса не пускают меня внутрь? Что происходит с Королевой?! Васаго медленно повернул голову. Его древние, всевидящие глаза окинули Чарли, а затем — стоящих за её спиной жителей отеля. На его лице не отразилось ни капли страха или уважения. Принц Гоэтии посмотрел на задыхающуюся от праведного гнева принцессу так, словно перед ним был капризный, ничего не понимающий ребенок. Он не стал кричать или вызывать стражу. Вместо этого Васаго медленно, с убийственным спокойствием достал из-под своего роскошного плаща плотный свиток из темного пергамента и неторопливо развернул его перед Чарли. — Наследница? Как громко сказано, дитя, — его голос прозвучал тихо, но от него повеяло могильным холодом. — Ты требуешь ответов, но даже не знаешь, что творится в твоем собственном доме. Чарли сделала шаг вперед и замерла, вглядываясь в текст. На мгновение её сердце пропустило удар. В самом низу пергамента, прямо над аккуратным текстом ультиматума, горела ярким, золотисто-алым пламенем официальная королевская печать. Магия Люцифер. Уникальный, первородный оттиск, который в Аду было физически невозможно подделать или скопировать — он создавался чистой кровью и душой Королевы. — Это… это мамин приказ? — потрясенно прошептала Чарли, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. — Именно, — холодно отрезал Васаго, сворачивая свиток. — Мои легионы и войска маркиза Андреальфуса действуют на основании официального указа Королевы. Она лично приказала изолировать замок и оцепить город ради безопасности королевства. И её воля для нас священна. Аластор, стоявший за спиной Чарли, резко сузил глаза-циферблаты. Радиопомехи вокруг него угрожающе затрещали. Он не верил ни одному слову этого высокомерного принца, но магическая печать Королевы была реальной. Что-то заставило её подписать этот чертов указ. Васаго снова посмотрел на Чарли, и в его взгляде мелькнула ледяная снисходительность: — Мой тебе совет, принцесса. Возвращайся в свой отель. Занимайся своими грешниками и не лезь туда, куда тебе лезть не положено. Всё, что сейчас происходит — воля Королевы. И мешать ей мы не позволим даже тебе. Он развернулся спиной к ошеломленной Чарли, давая понять, что аудиенция окончена. Легионеры тут же сомкнули ряды, оттесняя команду отеля назад, в удушливый багровый туман Пентаграмм-Сити, оставляя Чарли один на один с сокрушительным осознанием: её мать сама заперла себя от всего мира. Возвращение в отель напоминало похоронную процессию. Чарли шла впереди, словно сломанная кукла, её взгляд был прикован к носкам собственных ботинок. Когда тяжелые двери Отеля Хазбин захлопнулись за их спинами, принцесса не побежала в свой кабинет. Она просто бессильно опустилась на первую ступеньку парадной лестницы и спрятала лицо в ладонях. Аура напускного оптимизма, которую она выстраивала шесть месяцев, окончательно рассыпалась. В холле воцарилась тяжелая, звенящая тишина, которую нарушали лишь сухие, рваные радиопомехи, исходившие от замершего у дверей Аластора. Радио-демон стоял неподвижно, его пальцы до белизны суставов сжимали микрофонную трость, а натянутая улыбка больше походила на оскал раненого зверя. — Этого не может быть, — первой нарушила молчание Вегги, нервно меряя шагами ковер и крепче сжимая ангельское копье. — Это бред! Королева не стала бы отдавать такой приказ. Запереть себя? Оцепить город силами Гоэтии? Зачем?! — Печать была настоящей, Вегги, — раздался тихий, глухой голос Чарли из-под ладоней. Она подняла голову, и на её бледном лице выделялись покрасневшие от слез глаза. — Ты же сама видела. Королевскую печать мамы невозможно подделать. Это её магия. Её кровь. Она… она правда сама это сделала. Она решила отгородиться от всего Ада. От отеля. От меня. Чарли судорожно вздохнула, её голос сорвался на плач: — Семь лет назад папа ушел и просто перестал отвечать на мои звонки. А теперь мама… Она даже не ушла. Она просто забаррикадировалась в замке и наняла армию, чтобы я не смогла к ней прийти. Я думала, что помогаю грешникам, что делаю что-то важное… а собственным родителям я просто не нужна! — Эй, принцесса, ну ты чего, завязывай с этим, — Энджел Даст с несвойственной ему мягкостью присел рядом с Чарли на ступеньку и аккуратно положил две из своих четырех рук ей на плечи. — Мы все знаем Королеву. Она пекла эти чертовы черничные пироги на нашей кухне не потому, что ей было плевать на тебя. Она любила этот отель. Здесь что-то не сходится. — Паук прав, Чарли, — хмуро отозвался Хаск, опираясь на барную стойку и буравя взглядом Аластора. — Королевская печать реальна, тут не поспоришь. Но Васаго — хитрая пернатая тварь. То, что печать настоящая, еще не значит, что Королева поставила её добровольно. — Именно, дорогой Хаскер, — из темноты у дверей раздался леденящий душу голос Аластора. Радиопомехи вокруг него внезапно стихли, сменившись удушающим, зловещим набатом старого колокола. Он медленно двинулся к центру холла, и его глаза-циферблаты бешено вращались. Внутри Радио-демона бушевал первобытный хаос. Слова Васаго о «воле Королевы» были для него как красная тряпка для быка. Ему было плевать на законы Гоэтии и на авторитет принцев. Он помнил, как Королева искренне смеялась в этом самом холле, помнил, как её глаза вспыхивали гневным огнем в ответ на его шпильки, и мысль о том, что её заставили подписать этот указ, приводила его в бешенство. — Вы все видели Васаго, — Аластор остановился перед Чарли, наклонив голову набок под неестественным углом. — Он слишком спокоен. Андреальфус слишком дерзок. Грехи слишком молчаливы. Это не «воля Королевы», Чарли. Это идеально срежиссированный спектакль. Нашу Королеву либо держат в заложниках внутри её собственного замка, вынудив подписать этот пергамент, либо против неё применили что-то, что лишило её воли. И ангельский барьер вокруг замка — это не её защита от нас. Это её клетка, которую нам не дают открыть. Ниффти, до этого тихо сидевшая в углу, резко вскочила, сжимая в руке швейный нож: — Клетка! Плохие мальчики заперли Королеву в клетке! Их нужно заколоть! Очистить замок от грязи! Чарли посмотрела на Аластора, в её глазах сквозь слезы и отчаяние впервые за вечер промелькнул слабый луч надежды и страха одновременно. — Но если это клетка… Аластор, что нам делать? — тихо спросила она. — Против нас Небесная магия, легионы повелителя льда и армия принца Васаго. Мы заперты в отеле. — О, моя дорогая Чарли, — Аластор расплылся в самом широком и пугающем оскале за всё время, а из его микрофона вырвался торжествующий, безумный джазовый аккорд. — Когда правила игры подстроены против нас, самое время эти правила… сжечь. Они хотят, чтобы мы сидели тихо? Что ж, они очень плохо меня знают. Блокада Пентаграмм-Сити — это лишь повод начать настоящую войну за то, что принадлежит этому отелю по праву.