Тень на горизонте

Ветер ревел в такелаже «Призрака», когда чёрный силуэт корабля Чонгука настиг фрегат «Гордость колонии» на полпути к южному порту. Луна спряталась за тучи, словно сама судьба подыгрывала пиратам. Серые паруса, выкрашенные сажей и бычьей кровью, хлестали по мачтам, когда капитан «Тени» дал команду на сближение.   — Без выстрелов, — негромко, но весомо бросил Чонгук. — Я сказал — без единого. Кто пристрелит кого — сам пойдёт кормить акул.   Команда, привыкшая к кровавым набегам, переглянулась, но спорить не посмела. Кошка с тихим стуком вцепилась в фальшборт фрегата. Абордажные крюки впились в дерево, и пираты хлынули на палубу «Гордости» с приглушёнными проклятиями.   Матросы фрегата даже не успели закричать — их скрутили, связали, зажали рты. Ни одного удара шпагой на смерть, ни одного выстрела. Чонгук шагал по доскам, забрызганным лишь дождевой водой, и чувствовал, как внутри поднимается странное возбуждение. Не от крови. От предвкушения.   — Капитан, — шепнул его помощник Хосе, — каюта губернаторской дочери в кормовой надстройке. Там дверь дубовая, обитая медью.   — И кто при двери? — Чонгук поправил кружево на манжете, словно собрался не на абордаж, а на бал.   — Один. Молодой. При оружии, но дрожит.   Чонгук хмыкнул.   — Впустите нас. И не мешайте. Я выйду сам.   Он подошёл к двери медной и слегка постучал костяшками пальцев. Три удара. Тихих. Галантных.   — Открыто, — раздался женский голос, спокойный и низкий, без тени испуга. Странное дело для той, чей корабль взяли на абордаж.   Но вместо того чтобы открыть дверь, Чонгук толкнул её плечом. Одним коротким движением.   И замер на пороге.   Внутри горела свеча в медном подсвечнике, прикрученная к столу, чтобы не упасть на качке. Бархатные подушки, раскрытая книга, бокал с чем-то янтарным. И она — сидящая в кресле, будто ждала гостей. Светлые волосы до плеч, серые глаза, которые даже в полумраке казались льдом. Платье тёмно-синее, строгое, но облегающее фигуру так, что у Чонгука непроизвольно дёрнулся уголок губ.   Но прежде чем он успел сделать шаг, у стены шевельнулась тень.   — Ни с места, — голос срывался, но пистолет, направленный на капитана, держался на удивление ровно.   Чонгук медленно перевёл взгляд. Перед ним стоял парень. Молодой — может, двадцать, а может, девятнадцать. Форма на нём сидела ещё по-юношески неловко, но глаза горели. Губы сжаты, на виске бьётся жилка. Совсем свежий охранник, из тех, кто ещё верит, что честь и долг — не пустые слова.   — Опусти, мальчик, — мягко сказал Чонгук, и в этом голосе было что-то лениво-опасное. — У тебя один патрон, а нас семеро за дверью. И твоя пуля даже не успеет меня разозлить.   — Чимин, опусти, — неожиданно спокойно произнесла девушка.   — Но, госпожа Эрика...   — Я сказала — опусти, — в её голосе появился лёд, и охранник неохотно, медленно опустил дуло к полу.   Чонгук усмехнулся. Не оборачиваясь, ногой притворил за собой дверь. В каюте стало тесно — он, девушка и этот мальчишка с горящими глазами.   — А теперь, — Чонгук выхватил из-за пояса свой пистолет — с серебряной инкрустацией, подарок одного испанского гранда, — и лениво направил его на Чимина, — ты, парень, отойдёшь к стенке и будешь стоять смирно. Тебя не тронут. Ты мне нужен только чтобы никто не ворвался раньше времени.   Чимин посмотрел на Эрику. Та едва заметно кивнула. И тогда охранник — губы трясутся, сжатые кулаки — медленно отошёл к деревянной обшивке, прижимаясь к ней спиной. Чонгук жестом указал ему на самый угол, подальше от стола и от девушки.   — Руки там, где я вижу, — бросил капитан, даже не глядя на парня. — И молчи.   Потом он сунул пистолет обратно за пояс — демонстративно, небрежно, показывая, что не боится внезапной атаки от перепуганного юнца. Сделал шаг к креслу. Второй. И вдруг опустился на одно колено перед Эрикой.   — Прошу простить, госпожа, — произнёс он, беря её руку прежде, чем она успела отдёрнуть. Пальцы у неё были холодными и тонкими, как кружево. — Мой визит вынужден. Слухи о вашей красоте разлетелись по всему побережью быстрее чумы. И, клянусь дьяволом, они даже близко не передают того, что я вижу сейчас.   Эрика не отдёрнула руку. Она смотрела на него сверху вниз — серые глаза, прямой нос, ни тени страха на лице. Только любопытство. Опасное такое любопытство.   — Вы захватили корабль Его Величества, — медленно сказала она, — чтобы сделать мне комплимент?   — Я захватил его, — Чонгук коснулся губами её костяшек, невесомо, как мотылёк, — чтобы убедиться: эта красота не плод пьяных фантазий старых пиратов. И я не разочарован.   В углу, где стоял Чимин, послышался судорожный вздох — то ли возмущения, то ли удушья от возмущения. Чонгук даже не посмотрел в ту сторону.   Он поднялся с колена, всё ещё держа её руку.   — Капитан Чон Чонгук, — представился он, чуть склонив голову. — «Призрак» у ваших бортов. Вынужден вас огорчить: через час мы расстанемся. Я не планирую вас похищать. Пока что.   — Пока что? — Эрика выдернула руку, но в глазах её уже не было льда. Была буря. Такая же, как у него за бортом.   — Я лишь хотел убедиться, что слухи не врут, — Чонгук отошёл к двери, бросив короткий взгляд на Чимина. Парень стоял, сверля капитана взглядом, полным ненависти и бессилия. — Вы прекрасны, госпожа. Это делает честь вашему будущему мужу. И делает вам честь вашему охраннику — он жив до сих пор только потому, что вы не закричали.   Он открыл дверь.   На палубе уже переговаривались негромко пираты. Фрегат потерял управление на каких-то десять минут, но ни одна монета не была украдена, ни одна душа не отправлена на дно.   — Прощайте, Эрика, — Чонгук поклонился, уже переступая порог. — До скорой встречи. В следующий раз я приду за выкупом. Или за поцелуем. Посмотрим.   Дверь за ним закрылась с глухим стуком.   В каюте повисла тишина. Эрика медленно опустилась в кресло, глядя на свою руку, где ещё теплело прикосновение его губ.   — Чимин, — сказала она тихо, не оборачиваясь. — Вы ещё дрожите?   — Н-нет, — соврал охранник, всё ещё прижатый к стенке. — То есть да. То есть... кто это был?   — Он назвался Чонгуком, — Эрика взяла бокал, отпила глоток, и пальцы её не дрожали. — «Тень», кажется. Говорят, он неутомимый любовник. И очень галантный.   Она усмехнулась в бокал, и в этой усмешке было что-то, отчего Чимин побледнел ещё сильнее — куда сильнее, чем при наведённом на него пистолете.   А на палубе «Призрака» Чонгук выдохнул в ночь и улыбнулся своей тёмной опасной улыбкой.   — Капитан, — подскочил Хосе, — что с девкой?   — Она не девка, — Чонгук посмотрел на удаляющийся фрегат. — Она — бриллиант, что сам бежит мне в руки. Держите курс на Тортугу. Мы дадим ей выйти замуж.   — А потом?   Чонгук не ответил. Он смотрел на горизонт, где уже брезжил рассвет, и думал о серых глазах, в которых не было страха.   Вот это была добыча. Не золото. А что-то куда более опасное.