Тень на горизонте

В борделе «Улыбка русалки» на Тортуге было душно от смеси рома, дешёвых духов и пота. Масляные лампы чадили, бросая пляшущие тени на стены, где бойкие натюрморты соседствовали с потёртыми картами карибских течений.   Капитан Чон Чонгук сидел, откинувшись в потрёпанном кресле, которое помнило, наверное, ещё самого Чёрного Барта. Кожаный камзол расстёгнут, кружево рубашки — в пятнах вина, но даже так он выглядел так, будто сошёл с полотна дорогого художника. Трофейный золотой браслет тускло блестел на запястье, пока он лениво перекатывал между пальцев монету.   Две девушки вились рядом — рыжая Лилу и темнокожая Ингрид — но сегодня Чонгук не горел желанием. Он просто наблюдал. Скучающе. Как сытый хищник.   — Слышали новость? — старый пират Сиплый Джо, лишившийся уха, носа и совести ещё лет двадцать назад, пьяно стукнул кружкой по столу. — Идёт в наш южный порт, в Новый Орлеан, посудина из Старого Света.   — Везут золото? — лениво спросил кто-то из угла.   — Золото? — Джо мерзко хихикнул, брызгая ромом. — Эх, молокососы. Золото сплавится и поделится. А вот бриллиант — штука редкая. Губернатор Порт-Ройала, старый лис Уайтфилд, отправляет дочку. Эрику.   Чонгук замер. Монета застыла между пальцев.   — Говорят, — продолжил Джо, понизив голос до заговорщицкого шёпота, который всё равно было слышно во всём заведении, — она первая красавица всей колонии. Светловолосая, с глазами цвета штормового моря. И везут её не просто так — к венцу. Торговый магнат с юга, старый скряга Родригес, высватал. А выкуп за такую... — Джо хрустнул костяшками пальцев. — Батька отдаст полказначейства, лишь бы его сокровище не украли какие-нибудь морские псы.   В зале повисла тишина, а потом взорвалась хохотом и свистом.   — Украсть невесту! — заорал матрос с черепаховой серьгой. — Благородное дело!   Чонгук медленно улыбнулся. Не той ленивой улыбкой, которой он одаривал девиц, а опасной — холодной, как лезвие абордажной сабли.   Он поднялся, и тишина сама побежала перед ним. Даже шуты перестали шутить. Капитан «Призрака» прошёл к столу Сиплого Джо, нависнув над стариком. Тень от него легла на всю столешницу.   — Эрика Уайтфилд, — медленно, смакуя имя, произнёс Чонгук. — Первая красавица, говоришь?   Джо икнул и суетливо закивал, потеряв всю свою браваду.   — Клянусь тесаком, капитан. Чистое золото. И гордая, как королева. Из порта шепнули — ни одного мужчине не улыбнулась за всё плавание.   — Значит, тем приятнее будет её похитить, — протянул Чонгук, поправляя кожаный ремень на бедре. — Выкуп — дело. Но сначала хочется взглянуть: так ли хороши товары старика Уайтфилда?   Девушки за его спиной замерли с открытыми ртами — впервые капитан «Тень» загорелся не просто добычей, а чем-то личным.   Чонгук повернулся, бросил на стойку увесистый кошель, чтобы оплатить стол и девиц, и направился к выходу. На пороге он обернулся, и свет масляной лампы упал на его лицо — прекрасное, опасное, с разрезом тёмных глаз, от которого у женщин в портах подкашивались колени.   — Команду на борт, — бросил он своему штурману, дремавшему у двери. — У «Призрака» появился новый курс. К южным берегам. К невесте.   — Кто же мы теперь, капитан? — хрипло спросил штурман, протирая глаза.   — Мы те, кто уводит самое дорогое у господ прямо из-под венца, — Чонгук усмехнулся, и в этой усмешке было то самое обещание развязанности и галантности, о котором шептались девушки. — А там будь что будет. Авось её папаша не захочет, чтобы его бриллиант потонул в Тёмных водах.   Он шагнул в ночь Тортуги, и ветер хлопнул дверью, будто выстрел. Внутри же снова загудели голоса: кто-то уже заключал пари, доберётся ли «Призрак» до невесты раньше, чем её обвенчают с толстосумом.   А далеко в южном порту юная Эрика Уайтфилд смотрела на море из окна своей каюты на фрегате, не зная, что скоро её имя начнут шептать на Тортуге совсем иным шёпотом.