Осень вашей любви: Исправление ошибок

      Глава вторая: Корень имбиря и запах мирры       После аудиенции у главы ордена я чувствовал себя так, будто меня пропустили через жернова. Задание было серьёзным, и груз ответственности уже давил на плечи, хотя я ещё даже не вышел за ворота. Но прежде чем отправляться в расследование, нужно было привести себя в порядок – и, по настойчивому требованию Донгмей, посетить врача для повторного осмотра.       — Шисюн, вы обещали, — сказала она, когда мы вышли из главного зала. — Сначала к лекарю, потом уже собирайтесь в дорогу. Я провожу вас, но потом у меня дела в библиотеке.       — Не нужно, шимей, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я найду дорогу сам. В конце концов, я уже почти пришёл в себя.       Она с сомнением посмотрела на меня, но кивнула.       — Хорошо. Но если что – зовите. Лекарь живёт в восточном крыле, у старой сливы. Его лавка обвешана амулетами, не ошибётесь.       Я поблагодарил её и направился в указанную сторону. Она осталась стоять на месте, провожая меня взглядом, и я чувствовал на спине её тревожный взгляд, пока не скрылся за поворотом бамбуковой рощи.       Шелест листьев, журчание ручейка, пение птиц – всё это звучало как сказка для ушей. Пейзажи были прекрасны: аккуратные каменные дорожки, огибающие пруды с золотыми рыбками, бамбуковые рощи, которые мягко покачивались на ветру. Я шёл и чувствовал, как солнце начинает припекать – не по-осеннему сильно. Или это просто моё новое тело давало о себе знать. Перемещение в чужую оболочку требовало адаптации: мышцы ещё не привыкли к моему контролю, и каждый лишний шаг отдавался усталостью. В первые деньки будет сложно вести себя как Йи Чэнг, и вообще выживать в этом мире, где каждый второй может оказаться монстром или культистом. Но я справлюсь. Не зря же я ходил в театральный – искусство притворяться войдёт в привычку.       По пути я встретил нескольких учеников. Они низко кланялись, называя меня «шисюн», и я отвечал сдержанными кивками, стараясь держать спину прямой и выражение лица – невозмутимым. Один из них, совсем юный, лет четырнадцати, с любопытством уставился на меня, но, встретив мой взгляд, тут же опустил глаза и поспешил прочь. Я усмехнулся про себя. Похоже, в этом мире репутация Йи Чэнга была серьёзной – его уважали, но и побаивались.       Я миновал небольшую деревушку, расположенную почти на воде. Вдоль берега были посажены лотосы, но они ещё не взошли – должно быть, их посадили недавно. Местные жители, одетые в простые серые одежды, кланялись мне, когда я проходил, и я отвечал им лёгким поклоном. В этом мире иерархия была строгой: ученик ордена – уже уважаемый человек для простых крестьян. Я старался не злоупотреблять этим, но и не ломать привычный уклад. Одна старушка, сидевшая на завалинке с корзиной трав, заговорщицки подмигнула мне и прошептала что-то вроде «будь осторожен, молодой господин», но я не успел спросить, что она имела в виду – она уже отвернулась и принялась перебирать свои корешки.       Вскоре я добрался до подножия горы, и начался подъём. Каменные ступени, вырубленные прямо в скале, уходили вверх, и с каждым шагом я чувствовал, как лёгкие наполняются прохладным воздухом. Я считал шаги, чтобы отвлечься от боли в ноге – ушиб, который я получил при падении, давал о себе знать. На триста семьдесят втором шаге я остановился перевести дыхание и оглянулся. Внизу, в долине, расстилалась зелёная равнина с извивающейся серебряной лентой реки, и деревья казались маленькими, как игрушечные. Красота захватывала дух, но я не мог долго любоваться – нужно было идти.       И вот я на вершине. Впереди показались знакомые уже очертания ордена, а чуть в стороне – небольшая лавка, притулившаяся у старой сливы. Дверь была обвешана амулетами из бумаги, дерева и меди: защитные символы, молитвы, кусочки коры. Местные говорили, что в случае чего эта лавка используется как бункер – лекарь всегда готов принять раненых или укрыть беженцев.       Я толкнул дверь, и она открылась с лёгким скрипом. Внутри пахло травами – горьковато, терпко, с нотками мяты и какой-то сладкой смолы. Лавка была небольшой, но уютной: полки с глиняными горшками, связки сушёных растений на балках, в углу – кушетка, накрытая чистой тканью. И за столом, перебирая корешки, сидел мужчина лет тридцати двух. Он поднял голову, и я увидел его лицо: вытянутое, с длинным прямым носом, серыми глазами, которые смотрели спокойно и внимательно, и густыми бровями, чуть приподнятыми от удивления. Чёрные длинные волосы были перехвачены зелёной шпилькой, а на нём была чёрная ханьфу с голубой вышивкой листика на вороте. На поясе висел меч в простых ножнах – его называли Гуй, «Благородный».       Я вспомнил его имя. Цзян Джен. Имбирь и корень. Второе имя – Гонконг, «Большой». Темперамент – флегматик, отчуждённый и культурный, как сказано в игре. Врач, который, несмотря на свою внешнюю холодность, славился своим мастерством.       — Должно быть, это шиди Йи, — сказал он, и голос его был ровным, без лишних эмоций. — Как у вас дела? Что вас беспокоит?       Я прикрыл за собой дверь и подошёл ближе.       — Болит немного нога и голова, — признался я. — И спина даёт о себе знать. После падения прошлой ночью я чувствую себя разбитым.       Он кивнул, жестом указал на кушетку.       — Садитесь, сейчас проведём осмотр.       Я уселся поудобнее, стараясь не морщиться от боли. Цзян Джен подошёл ко мне, и его холодные, но чуткие пальцы начали ощупывать мою голову, шею, грудную клетку, ногу. Он молчал, сосредоточенно нахмурившись, и лишь иногда издавал короткие звуки удовлетворения или удивления. Я смотрел на его руки – длинные, тонкие пальцы, которые работали с точностью часового механизма.       — Как я понимаю, — сказал он наконец, отступая на шаг, — у тебя трещины на рёбрах, неглубокие, но есть. Сильный ушиб спины, ушиб ноги и, конечно, сотрясение мозга – ты сильно ударился головой о землю. Я всё правильно понял?       — Да, — ответил я, чувствуя, как его точность вызывает уважение. — И что вы мне сейчас предложите сделать?       Он усмехнулся – чуть заметно, но тепло.       — Обычно пациенты спрашивают: «Как мне быть?». А ты спрашиваешь: «Что вы предложите?». Это похвально. Но лекарство – это не только травы, шиди. Это режим, покой и время. Потом будешь делать по своему усмотрению, а сейчас я дам тебе сбор из корня имбиря, женьшеня и успокаивающих трав. Будешь заваривать на ночь и утром. Через пару дней будешь здоров как новенький.       Он подошёл к полке, достал мешочек из плотной серой ткани, отсыпал туда травы из разных горшков, завязал шнурком и протянул мне.       — Заваривай кипятком, настаивай не меньше четверти часа. Пей тёплым. И старайся не напрягаться – твоё тело ещё не полностью оправилось.       — Благодарю, шисюн, — сказал я, принимая мешочек и кланяясь.       — Не благодари, — ответил он, возвращаясь к своим кореньям. — Твоё здоровье – моя работа. А теперь иди, отдыхай. И не забывай о травяном чае. Но перед уходом... — он помедлил, словно раздумывая, стоит ли говорить, — ...будь осторожен в деревне. Я слышал, туда отправили уже несколько учеников, и двое не вернулись. Задание, которое дал тебе глава – оно не простое.       Я остановился у двери и обернулся.       — Вы знаете что-то ещё?       — Только то, что там пахнет не просто нежитью, — сказал он, и его серые глаза потемнели. — Пахнет людьми. А люди опаснее любого цзянши. Береги себя, шиди.       Я кивнул и вышел, чувствуя, как его слова оседают в душе холодным предупреждением.       Солнце уже поднялось высоко, заливая дворы ордена золотым светом. Я побрёл по каменным дорожкам, размышляя о том, куда мне теперь идти. Вчера я ночевал в комнате, которую выделила мне Донгмей, но, как я понял, у настоящего Йи Чэнга был собственный дом где-то здесь, на территории ордена. Наверное, нужно было найти его и обустроиться.       Я спросил у проходящего мимо ученика, и он указал мне на небольшой домик, почти скрытый за кустами жасмина, в западной части обители. Дом был маленьким, одноэтажным, с деревянной верандой и черепичной крышей, которая местами поросла мхом. Он выглядывал из-под земли, будто прятался, и это вызывало лёгкую улыбку. Я подошёл к двери, толкнул её – и вошёл внутрь.       Ожидания были скромными, но внутри оказалось уютно и даже светло. Большое окно пропускало солнечный свет, и в комнате не было сырости. В углу стояла аккуратная кровать с шёлковым одеялом, у стены – стол, заваленный бумагами и книгами. На столе стояли чернильница, чистая кисточка, начатый отчёт о каком-то истреблённом духе и наполовину сгоревшая свеча. В воздухе витал сладковатый, смолистый аромат – я принюхался и понял, что это похоже на запах мирры, только мягче, с ноткой цветов. Плачки – так, кажется, называли эти благовония. Должно быть, у оригинального Йи Чэнга была бессонница, и он пытался избавиться от неё с помощью ароматов.       Я прошёлся по комнате, касаясь пальцами предметов: книг, бумаг, старого деревянного гребня на тумбочке. Всё здесь было пропитано жизнью человека, который жил до меня. Человека, чьё имя я теперь носил. Человека, который, возможно, был лучше меня, сильнее, смелее. Или, наоборот, тоже был полон сомнений и страхов.       Я сел за стол и начал просматривать бумаги. Отчёт был написан аккуратным, каллиграфическим почерком – тонкие линии, ровные иероглифы. В нём описывалась схватка с тёмным духом где-то в горах, подробности тактики, раны, полученные учениками, и выводы о том, что дух был призван кем-то из людей. Я перевернул страницу и наткнулся на короткую записку, написанную другой рукой – более торопливой, почти небрежной: «Берегись Гуй Яна. Он знает больше, чем говорит. – Д.Е.» Сердце ёкнуло. Донгмей предупреждала Йи Чэнга о Гуй Яне? Или это был другой «Д.Е.»? Я перечитал записку несколько раз, но больше ничего не было – ни подписи, ни даты.       Я положил бумаги обратно, стараясь не выдать волнения. Слишком много загадок для первого дня.       Я вышел из дома и обошёл его сзади. Там было небольшое кострище, выложенное камнями, с подвешенной над ним кастрюлей из почерневшего металла. Рядом стоял закопчённый чайник и лежала охапка сухих веток. Всё это выглядело так, будто хозяин часто готовил на открытом огне. Рядом с кострищем была сложена аккуратная поленница дров – видимо, Йи Чэнг был человеком привычки.       Я решил воспользоваться случаем. Набрал воды из колодца неподалёку, наполнил чайник, уложил ветки в кострище и разжёг огонь. Это было не так просто, как в фильмах – я потратил несколько минут, чтобы искры превратились в пламя, но в конце концов костёр загорелся, и чайник начал нагреваться. За этим занятием меня застал знакомый голос.       — Шисюн Йи, вы уже здесь обживаетесь?       Я обернулся. На дорожке стоял Гуй Ян, скрестив руки на груди. Его лицо было невозмутимым, но в глазах мелькнула лёгкая насмешка.       — Шисюн Гуй, — ответил я, поднимаясь и отряхивая руки. — Я думал, у вас другие дела.       — Дела есть, — согласился он, делая шаг ближе. — Но я хотел передать вам кое-что. Глава приказал, чтобы вы выступили завтра на рассвете. Я буду сопровождать вас в первой части пути – до деревни, где была найдена первая жертва.       Я замер. Это было неожиданно. В игре Гуй Ян обычно действовал один, и его участие в моём задании могло означать что угодно – от помощи до слежки.       — Это приказ главы? — спросил я как можно спокойнее.       — Это предложение, — поправил он с лёгкой улыбкой. — Но я бы советовал его принять. Дороги в тех краях небезопасны, а вы, как я слышал, ещё не до конца оправились.       Он говорил ровно, без угрозы, но я чувствовал в его словах скрытый смысл. «Берегись Гуй Яна», – вспомнил я записку. И всё же отказываться было бы глупо.       — Хорошо, — ответил я. — Встретимся у главных ворот на рассвете.       Он кивнул, развернулся и ушёл, оставив меня одного с закипающим чайником.       Я поставил кастрюлю рядом, засыпал в глиняную чашку немного трав из мешочка, который дал Цзян Джен, и когда чайник закипел, я промыл травы горячей водой – старый трюк, чтобы убрать горечь, – а затем залил свежим кипятком. Накрыл чашку блюдцем и оставил настаиваться, а сам присел на камень рядом с костром и уставился на огонь.       В этом мире было много странного: летающие мечи, магия, злые духи, иерархия учеников и наставников. Но огонь был таким же, как и там, дома. Я смотрел на языки пламени и думал о маме, папе, о нашей собаке, о том, как они сейчас там, в моём мире, наверное, ждут меня, или уже оплакивают. Сердце сжалось, но я не позволил слезам пролиться. Хватит. Я здесь, и я должен быть сильным.       Через несколько минут чай настоятся. Я снял блюдце, вдохнул аромат – терпкий, горьковатый, с оттенком мёда – и сделал глоток. Тепло разлилось по горлу, спустилось в грудь, разогрело уставшие мышцы. Я пил медленно, маленькими глотками, и чувствовал, как усталость окутывает меня с головы до ног. Это была не просто физическая усталость – это была усталость от всего: от страха, от тоски, от напряжения, которое я держал внутри.       Когда чашка опустела, я почувствовал резкую сонливость. Травы явно обладали успокаивающим действием. Я отставил посуду, погасил костёр, засыпав его песком, и побрёл в дом. Дверь я закрыл на засов – на всякий случай, хотя в ордене вряд ли стоило опасаться воров.       Я лёг на кровать, не раздеваясь, и уставился в потолок. За окном уже сгущались сумерки, и в комнате становилось темно. Пахло миррой и дымом. Где-то вдалеке слышались голоса учеников, но они были далёкими, почти нереальными.       Мне вдруг захотелось есть. Я вспомнил, что с утра ничего не ел – только чай и та каша, которую принесла Донгмей на завтрак. Встав с кровати, я вышел из дома и направился к общей столовой, которую видел по пути. Это было большое здание с открытыми верандами, откуда доносился запах тушёных овощей и свежего хлеба. Внутри было многолюдно – ученики сидели за длинными столами, громко обсуждая новости, кто-то спорил о технике боя, кто-то смеялся. Я взял поднос с едой – рис, овощи, кусок пареной репы – и сел в угол, стараясь не привлекать внимания. Но внимание само нашло меня.       — Шисюн Йи! — ко мне подбежал тот же юноша, которого я встретил утром. — Правда, что вы завтра отправляетесь в деревню с шисюном Гуем?       Я поднял голову. Лицо у него было восторженное, как у ребёнка, которому обещали сказку.       — Правда, — ответил я.       — А можно мне с вами? — выпалил он. — Я хочу научиться сражаться с монстрами! Я сильный, я не подведу!       Я чуть не усмехнулся. Его энтузиазм был искренним, но и опасным.       — Как тебя зовут? — спросил я.       — Ван Сяо, — ответил он, выпрямляясь. — Мне семнадцать, я ученик второго года.       — Ван Сяо, — повторил я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Это не игра. Там могут быть люди, которые убивают. И цзянши. И тёмные культисты. Ты готов умереть?       Он замялся, и его восторг немного угас.       — Я... я думаю, да.       — Думать недостаточно, — сказал я. — Иди, тренируйся. Придёт время – и ты отправишься в свой первый поход. Но не сейчас.       Он опустил голову, но кивнул и отошёл. Я смотрел ему вслед и думал о том, что, возможно, я слишком жесток. Но лучше быть жестоким, чем похоронить ещё одного ученика.       Когда я вернулся в дом, темнота уже сгустилась окончательно. Я зажёг свечу, сел на кровать и вытащил меч Данджи из ножен. Лезвие отражало огонёк свечи, и оно было безупречным – ни царапины, ни пятна. Я провёл пальцем по стали и почувствовал, как она гудит, словно живая. Интересно, умел ли я обращаться с мечом по-настоящему? Мне предстояло узнать это завтра.       И вдруг, когда я уже собирался лечь, в голове раздался знакомый механический голос:       [День завершён. Вы выполнили первую задачу – прошли медицинский осмотр и обустроились в собственном жилье. Уровень адаптации: 8%. Следующий этап – расследование в деревне. Подготовьтесь к отбытию на рассвете.]       Я хотел что-то ответить, но сон сморил меня, как волна.