Цена разбитого прошлого

А: Иногда мне хочется его придушить.

Печатаю, спускаясь с лестницы. Парень хороший, только предлог у него слишком странный, чтобы общаться со мной. Написал он мне с банальным: Как дела?, после часа переписки с незнакомцем он написал мне о встрече с интимным подтекстом. Естественно, я его заблокировала, но лучше бы я этого не делала. На следующий день он написал мне снова, только с другого аккаунта. И с простыми словами: Извини. Ставлю телефон на вибрацию, а сама выхожу из подъезда. Динамик издает звук, выпуская меня на свободу. На улице солнце, немного моросит, идёт слепой дождь, рассыпая по асфальту мириады радужных брызг, но мне было не до этой небесной игры. Быстро натягиваю капюшон и иду до ближайшего магазина. Настроение резко упало, когда брат строгим, генеральским тоном, не требующим возражения, сказал, что я иду в такую погоду за молоком для его кофе. Молоком, Карл! В приступе раздражения я не замечаю, как рядом проходят, задела плечом прохожего, бросив ему лишь одно брезгливое: Простите. Не успела я отойти от подъезда, как снова почувствовала вибрацию. С: Кого?

А: Брата.

Чтоб он провалился со своим кофе! Поток ветра снёс капюшон, я зажмурилась, подхватывая его. Холодный, моросящий дождь проник за толстовку, опаляя и без того продрогшую до костей кожу. Толстовка наполовину мокрая, мне даже немного приятно, остужает мой гнев. Я зашла в магазин, на встречу мне был тёплый ветер. Внутри магазина, среди рядов с продуктами, я искала злополучную бутылку. Конечно же, полки с молоком были пусты. Схватив последнюю бутылку, я направилась к кассе, попутно прихватив пару шоколадных батончиков. Пока пожилая женщина копалась в своей сумочке в поисках мелочи, мой телефон снова ожил. С: Ты в курсе, что это уже статья? С: Не вздумай ничего делать с братом!

А: Санёк, перестань.

А: Я хрупкая, как ваза, а он — шкаф.

А: Он меня одним пальцем убьет.

В тусклом свете супермаркета, где неоновые вывески отражались на мокром асфальте за окном, я стояла у кассы, чувствуя, как холод её взгляда пронизывает насквозь. Воздух между нами сгустился, наполнившись невысказанными претензиями и ледяным презрением. - Оплачивайте, мисс, - её голос, низкий и рокочущий, вырвал меня из дрёмы. Я судорожно поискала в кармане кошелёк, руки дрожали. - Можно сигареты, - добавила я, зная, что сейчас начнётся самое сложное. - Паспорт, - прозвучало, как приговор. Я подняла глаза, встречаясь с её безжалостным взглядом. Мир сузился до этой стойки, до этого холодного требования. - Без него не могу продать. Есть хоть восемнадцать? Я кивнула, она лишь пожала плечами. Типа, ничего не могу поделать, в следующий раз купишь. Ладно, не беда, спрошу у брата. Он вроде не жадина, особенно если он об этом не знает. Вышла я из супермаркета, с настроением ворчливого ёжика. Это утро, началось с такой надеждой, а теперь обернулось унизительным провалом. Я шла медленно, вдыхая промозглый воздух, пропитанный запахом мокрой листвы и выхлопных газов. Каждый шаг отдавался в голове эхом её слов: «Без него не могу продать. Есть хоть восемнадцать?» Эта фраза, приговорённая её низким, рокочущим голосом, крутилась надо мной, как зловещий филин. Неужели в свои двадцать три я до сих пор выгляжу как малолетка? Из тугого кома мысленной каши меня вывел звонок. Узнаю рингтон прежде, чем посмотреть, кто звонит. - Что! - рявкнула я. Ветер подул мне в лицо, волосы прилипли к коже, а стоило открыть рот, как они тут же оказались там. Я кряхтела, пыталась вымолвить хоть слово, но холодный ветер всё дул, а мои волосы так и оставались там. В динамике слышу: - Ты где? - послышался злобный голос брата. - Ты в курсе, что тебе за такое большое количество времени в армии по лещам бы дали? Тимур в своём репертуаре. Его после академии будто подменили. Фанатик армии. Из нормального человека превратился в какого-то злого дядьку с ворчливо-злобными нотациями. - Запомни уже, я девочка! - сказала и бросила трубку. В ответ лишь услышала одно слово: - Работа, Али… Его постоянное сравнивание с армией мне порядком надоели, а ещё у него привычки остались после неё. Например, у него одна таблетка на все болезни: скрутило живот - на таблетку, болит голова - ту же таблетку, даже если температура под сорок - та же таблетка без оболочки с горьковатым вкусом. Мне, конечно, не жаловаться надо, это ещё нормально. Наверное. Помню, как в начальной школе старшекурсница жаловалась на своего парня после армии и говорила про мазь Вишневского. Как он помазал ранку на животе, как она воняла и как она вообще чуть там не сдохла. Смотрю на экран, в нем висит одно непрочитанное СМС. С: Ммм…

А: Что это значит?

До подъезда дошла быстро, вот как сейчас кину ему бутылку! Что б он провалился! Яростно открываю дверь и хочу начать свою лекцию, о том что младшие сестры не подручный материал, для старших отпрысков. Но... Соседняя дверь на половину отворилась, как из щели донесся шорох. Негромкий, но отчётливый. Кто-то явно копошился там, за дверью. Я замерла, знакомый запах. Сердце забилось учащенно. Я не успела разглядеть ничего – лишь смутный силуэт, мелькнувший в полумраке коридора соседней квартиры. Страх сковал. Не дожидаясь ничего, я резко захлопнула дверь, защелкнув замок. Кто бы знал, как я испуталась. В коридоре было темно и пусто. Даже как-то одиноко. Из глубины послышалось шуршание, Тимур возился где-то в комнате. Прошла до кухни, положила молоко и ушла в ванную. Мне надо экстренно покурить. Зашла в слишком светлое помещение, глаза тут же заслезились. Насколько я помню, его пачка была где-то здесь. Нахожу, беру и вылетаю, да-да, именно вылетаю, сразу на балкон. Знаю, что зажигалка находится в пачке. В кармане вибрирует. С: Ничего, Алиса. Как это ничего?

А: Александр, прошу объясниться!

С: Вам подробный отчёт в письменном виде или краткий отчёт в устном виде? Вот придурок.

А: Дурак!

А: Быстро, но подробно.

С: Проясняю, ваше благородие, что в данной ситуации никто не виноват. Это лишь четырнадцатая буква алфавита. С: Довольна? Он что-то печатает, а сама просто выключаю телефон. Вытаскиваю одну и закуриваю. Первая затяжка выходит с кашлем, тяжелые. Я обычно беру компакт со вкусом вишни. Вторая выходит легче. Легкие жжёт, становится намного легче. Третья, и фильтр летит к чертям. На глаза попадается слишком знакомый силуэт. Мой личный ночной кошмар, который преследует меня и днём, и ночью. Он вышел из тени, но я узнаю его сразу. Балкон будто оказался самой страшной вещью в мире. Голова внезапно закружилась, старые раны жгли как новые, а воздух начал реже попадать в лёгкие. Его плечи, прямая осанка, этот пронизывающий до глубины души холодный взгляд. Это моя обречённость, мой внутренний кризис. Человек, ставший причиной моего слома. Мы не виделись шесть, а может и семь лет. Я не знала, что за маской отличника живёт настоящий дьявол. Но он здесь, сейчас, в моём дворе, где я пытаюсь жить без него. Он здесь в качестве кого? Бывший, пришедший насладиться моим падением? Или?.. Новый сосед. Вот откуда мне знаком этот до глубины души знакомый запах. Эта мысль обрушилась на меня с такой силой, что ноги подкосились. Вот откуда мне знаком этот до глубины души знакомый запах. Сосед. Мой кошмар, моё прошлое, стало моей новой реальностью. И это оказалось страшнее, чем любая ночная тень. Я резко отстранилась от перил балкона и быстро зашла в дом. Он здесь.