Лекари лесной глуши: Сквозь призму чужого безумия

На следующий день вся честная, дружная и невероятно сплочённая лесная банда в полном составе уже с самого раннего утра сидела на уютной кухне за большим круглым столом. Ребята вовсю с огромным аппетитом уплетали каждый свой персональный завтрак, шумно запивая еду ароматным, горячим и умопомрачительно сладким шоколадом, который на весь деревянный дом вкусно пах дорогим какао. Утреннее меню лечебницы было просто роскошным. КэтНап, как и всегда, лениво ел сочную яичницу-глазунью, ДогДэй уплетал длинную вермишель, Фантом аккуратно резал сосиски с жареной хрустящей картошкой, радужный Ярнаби хрустел свежим салатом из разных сочных овощей, двухметровый Хагги Вагги по-детски радостно лопал кукурузные хлопья с молоком, Поппи аккуратно наматывала на вилку макароны с сыром, Джиблет усердно ел полезную рисовую кашу, а маленький Луни за обе щеки уплетал мягкие венские вафли. Всё вокруг казалось идеальным. — Вот парни... и девчонки, давайте только сейчас максимально честно, без утаек: на сколько баллов по личной шкале вы искренне любите и цените нашу Лили? — невозмутимо, тихо, но с очень доброй, слабой улыбкой на человеческом лице спросил Кайд. Теневой защитник аккуратно отрезал ножиком очередной кусочек сочной сосиски и неторопливо положил его в рот, прищурив золотой глаз из-под чёлки. — Сто баллов из десяти возможных! — тут же, ни секунды не раздумывая, громко ответил Джиблет, закидывая в рот очередную большую ложку каши. — Не... Да какое там! Даже целая тысяча баллов! — Миллион! Моя оценка — один миллион! — весело хихикнула огненноволосая Поппи в своём синем платье, плавно кладя в рот ложку за ложкой и сияя фарфоровым личиком. — Хммм... У меня абсолютно то же самое, ребят! — басом рявкнул синеволосый Хагги Вагги в жёлтых кедах, быстро и счастливо уплетая свой любимый детский завтрак. — Арф! Моя ставка — миллиард! — задорно и весело тявкнул радужный парень Ярнаби, ловко накалывая на зубцы вилки то кусочек спелого помидора, то огурца и отправляя их в рот. — Хмм... Ну, тогда я выбираю, наверное, сразу два миллиона! — по-доброму хохотнул светло-фиолетовый Луни, откусывая большой кусок сладкой вафли и зажмуриваясь от кулинарного удовольствия. — Хммм... Сто миллионов миллиардов! — весело гавкнул со своей фирменной солнечной улыбкой ДогДэй, смачно и уморительно всасывая в рот очередные длинные макаронины, отчего его рыжий хвост со светло-жёлтым бантиком завертелся как пропеллер. Но КэтНап на протяжении всего этого шумного опроса хранил монументальное, загадочное молчание. Парень-Теодор со своим привычным, абсолютно спокойным человеческим лицом не спеша положил в рот последний кусочек поджаренного яйца, а затем его губы плавно расплылись в дерзкой, хищной и бесконечно нежной ухмылке. — Бесконечность... — тихо, но твёрдо и звенящим от скрытой силы голосом выдал Теодор. Спокойно доев свой завтрак, он неторопливо поднялся со своего стула во весь свой высокий рост и размеренными шагами подошёл к кухонной раковине. Абсолютно вся лесная банда за столом, кроме теневого защитника Фантома, от такого неожиданного и монументального ответа Теодора в ту же секунду намертво замерла на местах и шокированно захлопала глазами, открыв рты от изумления. Настолько глубокого признания от фиолетового кота они явно не ожидали. И лишь чёрный кот Кайд со слабой, понимающей улыбкой посмотрел в спину совершенно невозмутимого лучшего друга, который, как ни в чём не бывало, уже вовсю под струёй тёплой воды тщательно мыл свою пустую посуду, пряча за этим делом бьющие через край эмоции. Сама же Лили тем временем, находясь у себя в комнате на втором этаже и совершенно не слыша этого бурного кухонного разговора о миллионах баллов любви, снова увлечённо рисовала простым карандашом на чистом листе бумаги. Уютно устроившись в своём светло-фиолетовом кресле на колёсиках, девчонка лениво упёрлась левым локтем в гладкую поверхность белоснежного стола и мягко прислонилась пластиковой щёчкой к раскрытой ладони. На этот раз она изображала на холсте уже не своих суровых теневых защитников, а просто тихий, спокойный и удивительно тёплый летний солнечный день, который так сильно напоминал ей её нынешнюю новую жизнь в лесной лечебнице. На её лице блуждала едва заметная, робкая и умиротворённая человеческая улыбка. Но в этот самый момент, когда Грейси уже занесла руку, собираясь аккуратно нарисовать карандашом ещё одну плавную линию, в закрытую деревянную дверь спальни внезапно, очень вежливо и тихо постучались. Израненная кукла от неожиданности даже не обернулась назад, продолжая заворожённо рассматривать свой набросок. В эту же секунду тяжёлая створка медленно, бесшумно приоткрылась, и на самом пороге показался высокий, статный Теодор. В своих руках фиолетоволосый парень-полукот с бесконечной, чисто докторской аккуратностью бережно держал фарфоровую тарелку со свежим, сочным кусочком клубничного пирога и большую тёплую чашку со сладким горячим шоколадом, от которого во все стороны поднимался умопомрачительный аромат какао. Он пришёл, чтобы лично подарить своей любимой куколке самое лучшее и доброе утро. Взглянув на то, что кукла по-прежнему неотрывно и с головой увлечена своим карандашным искусством, Нап плавно, расслабленно взмахнул пушистым фиолетовым хвостом с бантиком. С мягкой ухмылкой на человеческом лице он молча, на цыпочках прошёл вглубь залитой солнцем комнаты. Подойдя к белоснежному рабочему столу, парень-Теодор спокойно и без всяких лишних слов аккуратно поставил фарфоровую тарелку с клубничным пирогом подальше на край столешницы, чтобы она ни в коем случае не мешала её руке, а ровно рядом с ней бесшумно опустил чашку с ароматным какао. Мельком, с искренним докторским восхищением взглянув на её набросок мирного летнего дня, Теодор тепло улыбнулся усам и плавно развернулся обратно к выходу. Но когда он, сделав пару шагов в своих белоснежных кедах, уже приготовился сделать следующий шаг к порогу, за его спиной внезапно, раскатистым эхом раздался чёткий, громкий и властный голос Лили: — Стоять! КэтНап от такой неожиданной армейской команды с абсолютно каменным, ошарашенным лицом мгновенно застыл на месте как вкопанный. Он лишь продолжал плавно, заторможенно взмахивать кончиком хвоста, отчётливо чувствуя своей фиолетовой шёрсткой на загривке, как кукла пристально, не мигая смотрит ему прямо в спину единственным правым глазом. Грейси, внимательно и с затаённой ухмылкой осмотрев застывшую фигуру своего фиолетового рыцаря, медленно, со скрипом колёсиков развернулась обратно на своём фиолетовом кресле к столу. Как ни в чём не бывало, она снова принялась плавно и увлечённо водить простым карандашом по холсту, заставляя парня стоять на мушке. «Чё это сейчас вообще было, мать моя святая... Она что, меня только что заблокировала?» — в полнейшем недоумении, шоке и растерянности подумал про себя Теодор. Тихо, обречённо выдохнув скопившийся стресс и решив всё-таки не нарушать её творческое уединение, кот на цыпочках попятился назад. Выйдя из спальни, он бережно прикрыл за собой массивную деревянную дверь, судорожно пытаясь переварить этот новый, волевой характер своей спасённой куколки. Когда детальный карандашный набросок солнечного дня наконец-то был полностью готов, Грейси с облегчением положила грифель на гладкую деревянную поверхность. Пластиковая кукла мягко перехватила левой ладонью свою правую руку, с удовольствием вскинула их высоко над головой и, сладко зажмурив единственный здоровый правый глаз, потянулась всем телом, разминая затекшие после долгого сидения суставы. Взглянув на оставленный Теодором сочный кусочек клубничного пирога, Мисс Грейси с совершенно спокойным, безмятежным лицом отложила холст в сторону. Вся её былая фабричная боязнь острых предметов перед едой лекарей окончательно испарилась. Она бережно пододвинула фарфоровую тарелку и дымящуюся чашку с горячим шоколадом поближе к себе. Уверенно взяв в руку пластиковую вилку, девчонка аккуратно отломила первый кусочек нежной выпечки и, ловко наколов его на кухонный прибор, отправила в рот, наслаждаясь каждым мгновением этого безопасного лесного утра. Парни-полукоты в это самое время, пока Грейси у себя на втором этаже спокойно завтракала, вовсю усердно тренировались на нижнем, цокольном этаже лечебницы. Там, в скрытой от посторонних глаз секретной комнате под брутальным названием «спортзал», вовсю кипела суровая мужская работа. КэтНап, полностью расправив складки своего белого докторского халата, мёртвой хваткой уцепился пальцами за мощные подвешенные под самым потолком балки и методично, без единого лишнего вздоха подтягивал своё высокое мускулистое тело вверх. — Сорок два, сорок три, сорок четыре, сорок пять... Хорош, Тео, держи темп! — чётко, невозмутимо, но с явным одобрением в голосе вёл счёт Фантом. Теневой защитник Кайд вальяжно стоял внизу, прямо под снарядом, уверенно сложив руки на груди поверх своего тёмного комбинезона и пристально, не мигая наблюдая за безупречной техникой своего фиолетового напарника. — Пятьдесят пять, пятьдесят шесть... Ещё немного, братан, давай до шестидесяти! — продолжал отсчитывать Кайд, плавно покачивая из стороны в сторону кончиком своего длинного пушистого угольного хвоста. Кошачье братство лечебницы оставалось в идеальной боевой готовности, совершенно не подозревая, что их израненная гостья наверху уже строит свои собственные планы по их завоеванию. В этот самый момент по деревянной лестнице со второго этажа не спеша спустилась Лили, бережно удерживая в руках пустую фарфоровую чашку и тарелку из-под клубничного угощения. — Восемьдесят, восемьдесят один, восемьдесят два... Держись, Тео, ещё немного! — внезапно донёсся со стороны цокольного этажа твёрдый, звенящий в тишине дома голос Кайда, который чётко и пристально, не мигая смотрел на своего друга на снаряде. Грейси в глубоком недопонимании и растерянности от того, чем это там пушистые парни так усердно занимаются с самого утра, забавно прищурила свой единственный здоровый правый глаз. Окончательно спустившись вниз на тёплый, гладкий деревянный пол холла, она из чистого любопытства робко заглянула в приоткрытые двери спортзала. Перед её взором открылась потрясающая картина мужской выносливости. — Сто, сто два, сто три, сто четыре, сто пять... — продолжал уверенно отсчитывать новые сумасшедшие подтягивания Теодора Кайд, с искренней братской улыбкой глядя на своего фиолетового теневого брата. — Сто шестнадцать, сто семнадцать, сто восемнадцать, сто девятнадцать, сто двадцать!.. Давай, Нап, ты можешь больше! Луни, Хагги Вагги, ДогДэй, радужный Ярнаби, Поппи и Джиблет в это же самое время зря минут не теряли. Расположившись плотными рядами на мягких спортивных матах, они со спортивным азартом и дерзкими ухмылками на лицах вовсю делали синхронные отжимания от пола, задорно поглядывая друг на друга и соревнуясь на скорость. Мисс Грейси, молча глядя на всю эту шумную, безумную спортивную суматоху лесной лечебницы и затаив дыхание слушая монотонный счёт Фантома, который на её глазах уже уверенно досчитал до космической цифры двести, качнула головой. Решив не отвлекать бойцов от их суровой тренировки, кукла бесшумно развернулась на лакированных кедах и аккуратно направилась прямиком в сторону кухни, чтобы помыть за собой посуду в раковине. Она окончательно убедилась: с такими сильными защитниками за своей спиной ей больше никогда в жизни не страшны никакие угрозы Прототипа. Спокойно войдя на залитую утренним солнцем кухню, кукла аккуратным шагом подошла к раковине. Точным движением пластиковых пальцев она включила кран и, взяв мягкую поролоновую губку, принялась под ровной струёй тёплой воды тщательно, до зеркального блеска мыть за собой пустую посуду. А весёлая лесная банда в это самое время на цокольном этаже уже вовсю переключилась на следующий этап своего активного отдыха. Ребята переместились в ту зону спортзала, где стояли прочные теннисные столы, и принялись с азартом играть в пинг-понг. Из-за приоткрытой двери то и дело доносился ритмичный стук: парни с ухмылками на лицах ловко отбивали друг другу деревянными ракетками небольшой, шерстяной, но довольно твёрдый салатовый мячик, соревнуясь в ловкости и кошачьей реакции. Лили в это время, окончательно домыв всю посуду, аккуратно выключила воду и бережно поставила чистую тарелку вместе с кружкой на сушилку столешницы. Облегчённо, умиротворённо выдохнув всю скопившуюся за эти дни тяжесть, кукла не спеша вышла из кухни. Медленно поднявшись по деревянным ступенькам лестницы на второй этаж, она вошла обратно к себе в спальню и негромко, бережно прикрыла за собой деревянную дверь, погружаясь в благодатную тишину личного гнёздышка. Подойдя вплотную к идеально починенному Мистером Финксом большому окну, Грейси упёрлась руками в подоконник и заворожённо уставилась на виднеющуюся вдали, сквозь лесную чащу, полностью разрушенную фабрику Playtime Co. На месте проклятого завода теперь высились лишь дымящиеся груды ржавого железа и расколотого бетона. Кукла мягко, бесконечно счастливо улыбнулась во все свои пластиковые зубки, вспоминая, как её верные парни-полукоты вчера ночью, уходя с поля боя, благополучно заминировали и взорвали этот ад к чертям собачьим. А напоследок вся банда в обнимку, весело хохоча, дружно и демонстративно показала полыхающим руинам создателя средние пальцы, навсегда прощаясь со своим кошмарным прошлым. Но Грейси даже не догадывалась, что глубоко под этими самыми тлеющими руинами, в самом защищённом бункере, выживший Доктор Харли Сойер прямо сейчас отряхивает пыль со своего халата и злобно ухмыляется, глядя на экран уцелевшего монитора. Рядом с ним из тени медленно материализуется высокая, пугающая фигура Ансансера.