Лекари лесной глуши: Сквозь призму чужого безумия

Теодор на эти серьёзные обвинения полицейского поначалу ничего не ответил. Он лишь медленно перевёл свой мертвенно-холодный взгляд белых зрачков прямо на офицера. — Мне это прекрасно известно, капитан, — с едва заметной, суровой усмешкой серьёзно произнёс КэтНап, даже не притрагиваясь к лежащей на столе фотографии. — И... и что же конкретно вам о ней известно, лекарь КэтНап? — интригующе, стараясь скрыть нарастающее волнение, спросил Кларн. Мышонок во все глаза уставившись на высокого, пугающе спокойного фиолетоволосого парня за стойкой. В этот самый момент, услышав его прямой вопрос, Лили под ванильным пледом снова сильно, болезненно задрожала всем телом. В её текстильной голове калейдоскопом вспыхнули кошмарные картины прошлого — она слишком хорошо помнила, как тогда, во время Часа Радости, полностью потеряв ментальный контроль из-за приказов Олливера, её острые косы безжалостно оборвали жизни почти всех сотрудников её детского сектора фабрики. Но КэтНап на каверзный вопрос копа лишь дерзко, хищно ухмыльнулся, плавно покачивая хвостом с чёрным бантиком. — Если я скажу вам чистую правду, офицер, — холодно, буквально по слогам процедил он, глядя прямо в слегка испуганные от его давящего тона глаза инспектора, — вы ведь сразу попытаетесь упечь её за решётку... Капитан Кларн резко замер на месте, ошарашенный тем, насколько этот молодой лекарь догадлив и прямолинеен. Заячьи ушки мышонка тревожно прижались к фуражке. — Д... Да, но... Но это ведь будет абсолютно правильно по закону! Она преступница! — с заметной дрожью в голосе попытался отмазаться офицер, отступая на шаг назад под тяжелым взглядом парня. — А я так совершенно не считаю, КАПИТАН... — на последнем слове человеческий голос Теодора стал слишком твёрдым, звенящим от скрытой угрозы и мрачным, а его хищная ухмылка сделалась ещё шире. — Но послушайте, лекарь! По архивным документам фабрики, она в одиночку убила около двадцати сотрудников! Это ведь чудовищно! Это число даже больше, чем у большинства остальных опасных экспериментов, которые тоже принимали участие в том проклятом Часе Радости! — отчаянно попытался воззвать к разуму доктора офицер, в ужасе глядя на его широкую, зловещую и абсолютно непоколебимую ухмылку, за которой скрывалась готовность разорвать любого, кто посмеет посягнуть на свободу Грейси. — Послушайте меня сюда, капитан! Если вы до сих пор искренне считаете ЕЁ безжалостным монстром, то вы просто глубоко и фатально ошибаетесь! — сокрушительно, с явной нотой глухой ярости и злобы рявкнул КэтНап, с силой ударяя обеими ладонями по деревянной столешнице регистратуры. От этого резкого звука офицер испуганно отпрянул назад. Парень-Теодор наклонился вперёд, и его белые зрачки яростно вспыхнули в полумраке холла: — Во всех этих ужасных смертях обвиняйте не Лили, а Эксперимента 1006! Слышите меня?! Это он и только он несёт полную ответственность за каждое её убийство! Она до самого конца отчаянно сопротивлялась и так сильно не хотела делать этого, но этот ржавый, механический ублюдок силой заставлял её подчиняться своей воле! Вы меня понимаете, офицер?! ОНА НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ХОТЕЛА ПРИЧИНЯТЬ НИКОМУ ВРЕДА! От этих громогласных, пропитанных неподдельной болью и яростью слов лекаря капитан Кларн тут же намертво замолк. Заячьи ушки мышонка испуганно прижались к фуражке, и он был совершенно не в силах хоть как-то возразить этому давящему авторитету доктора. Лили под ванильным пледом в этот момент тихонько, едва слышно всхлипнула, закрывая лицо руками: её впервые в жизни кто-то так яростно защищал, оправдывая перед всем миром. — Вы... Вы сейчас говорите про Эксперимент 1006?.. — с трудом сглотнув застрявший в горле ком, в первобытном ужасе переспросил мышонок Кларн, боязливо глядя на искажённое праведным гневом лицо фиолетоволосого парня. — ИМЕННО ПРО НЕГО! Вся её многолетняя боль, искалеченная психика и бесконечные страдания происходят исключительно из-за него, Кларн! — воскликнул тёмный парень, нервно, взбешённо взмахивая из стороны в сторону своим пушистым хвостом с завязанным чёрным бантиком.— Он и сейчас продолжает давить на неё через ментальную связь, заставляя куклу делать то, чего её израненная душа не хочет больше всего на свете! — ...Что... Что конкретно вам о нём вообще известно, лекарь КэтНап? — тихо, с замиранием сердца спросил Кларн, чувствуя, как его полицейская уверенность рассыпается в прах перед злым и авторитетным лицом доктора. — Только то, что это именно он хладнокровно устроил тот проклятый Час Радости на фабрике, — мгновенно сменяя бушующую ярость на мертвенное, леденящее душу спокойствие, холодно ответил Нап, буравя копа тяжёлым взглядом белых зрачков. — Он взломал систему, выпустил вирус безумия и силой заставил всех остальных напуганных экспериментов безжалостно убивать совершенно безобидных, ничего не подозревающих сотрудников Playtime Co. И если вы хотите найти настоящего преступника, капитан, то вам нужно собирать отряды и штурмовать подвалы фабрики, а не охотиться на беззащитную пострадавшую куклу в моём лесу! Капитан лесного отряда полиции молча, затаив дыхание посмотрел прямо в горящие непоколебимой решимостью белые зрачки Теодора. Вся былая профессиональная самоуверенность Кларна растаяла без следа под этим тяжёлым, давящим взглядом фиолетоволосого лекаря. — Вы... Вы могли бы подробно, с медицинской точки зрения объяснить, как именно работает этот... проклятый вирус? — немного неуверенно, с явной дрожью в голосе спросил мышонок, медленно забирая со стола помятую фотографию Мисс Грейси и бережно убирая её обратно в глубокий карман своих форменных штанов. Дело о «преступнице» было официально закрыто. КэтНап на его вопрос ничего не ответил сразу. Он лишь лениво, обманчиво спокойно начал рассматривать свои собственные длинные пальцы, а затем перевёл мертвенно-холодный взор на притихшего инспектора. — Этот ментальный вирус безжалостно заставляет любого заражённого вести себя крайне агрессивно, неуравновешенно и нестабильно. Психика ломается напрочь, и они могут внезапно, в слепом безумии напасть на первого же, кто попадётся им на глаза, — строго, с монументальным авторитетом врача начал пояснять Нап, пристально глядя на ошарашенное лицо офицера. — Но это ещё не самое страшное, Кларн. Насколько мне известно, те, кто распространил, а главное — создал эту заразу, способны буквально влезать в головы заражённых через ментальную связь и силой принуждать их делать самые УЖАСНЫЕ, кровавые вещи. Инспектор полиции намертво замер на месте, боясь издать даже малейший звук и отчаянно пытаясь переварить услышанный кошмар. Заячьи ушки на его голове испуганно затрепетали. — То есть... То есть вы хотите сказать, что Лили Лавбрейдз действительно совершенно не по своей воле убила тех двадцати сотрудников на фабрике?.. — осторожно, едва слышно спросил мышонок, глядя на совершенно невозмутимое, каменное лицо теневого парня-полукота. — Именно так, Кларн. Это чистая правда, — сухо, отрывисто ответил Теодор. Он снова лениво упёрся локтями в гладкую древесину столешницы и аккуратно подпёр ладонями свой подбородок, плавно покачивая из стороны в сторону длинным фиолетовым хвостом с пышным чёрным бантиком. — Она — одна из тех несчастных, кто первыми подвергся самым изощрённым психологическим пыткам Прототипа и его жестокого, безумного помощника Доктора Харли Сойера.Того самого Сойера, который, как я с лёгкостью догадываюсь, как раз таки вчера вечером и избил её до «шикарного», в скобках — нихуя не хорошего состояния! Из-за его садистских методов девчонка сегодня на рассвете приковыляла к нашему с ДогДэем дому, истекая бордовой кровью и едва удерживаясь на ногах от дикой боли! И если закон в этом лесу ещё что-то значит, капитан, вы обязаны защищать пострадавших, а не преследовать их по указке фабричных монстров. В этот самый момент офицер лесной полиции окончательно сломался под натиском этой жестокой, горькой правды. Все его прежние сухие инструкции и параграфы закона рассыпались в прах. — Ментальный вирус... Полная невиновность... Годы страданий и бесконечные пытки... — тихо, потерянно повторял всё услышанное мышонок, в полном замешательстве отводя взгляд в деревянный пол и нервно подёргивая заячьими ушками. Хорошенько всё обдумав и взвесив, командир отряда правопорядка решительно сжал ладони в крохотные кулаки. Поборов остатки страха перед давящим авторитетом доктора, он с абсолютной решимостью прямо взглянул в белые зрачки тёмного парня-полукота. — Вы абсолютно правы, лекарь КэтНап. Мне действительно не стоит слепо винить тех, кто совершал ужасные поступки совершенно не по своей воле, — серьёзно, твёрдо произнёс капитан Кларн. Точным движением лапы он достал из нагрудного кармана небольшую чистую бумажку со своим личным экстренным номером телефона лесной полиции и аккуратно положил её на деревянную столешницу регистратуры, прямо поверх убранной фотографии. — Возьмите это на всякий случай. Теперь я прекрасно понимаю, к чему и ради чего идёт вся ваша отчаянная, яростная защита для Лили Лавбрейдз. Я не стану вам мешать. КэтНап от такого мужского поступка копа лишь дерзко, хищно ухмыльнулся, плавно покачивая своим пушистым фиолетовым хвостом с пышным чёрным бантиком. — Все карты официально вскрыты, офицер, — мрачно, звенящим от скрытой силы голосом процедил он, медленно склоняя голову набок. — Но теперь вы обязаны дать мне своё священное слово, что больше никогда в жизни не тронете Лили своими глупыми словами о тюрьме, судебных разбирательствах и новом, выжигающем душу одиночестве за ржавой решёткой в сырой камере. Она настрадалась достаточно. Мышонок Кларн, внимательно посмотрев в его непоколебимые, горящие решимостью глаза, глубоко и шумно выдохнул, принимая эти условия лекаря. — Клянусь своим личным полицейским жетоном — подобного кошмара больше никогда не повторится в моём округе, лекарь КэтНап, — торжественно поклялся Кларн, согласно и решительно кивая головой. Развернувшись на каблуках своих форменных сапог, капитан уверенным шагом двинулся прочь из лесной лечебницы. Давящую, мрачную и напряжённую тишину в просторном холле тут же озарил чистый, убаюкивающий звон дверного колокольчика, а следом раздался глухой, тихий захлоп массивной входной двери. Опасность отступила. Нап ещё пару секунд молча, сосредоточенно посмотрел на закрытую командиром дверь, а затем лишь плавно, умиротворённо взмахнул пушистым хвостом, возвращая себе прежнее хладнокровие. — Всего, так сказать, хорошего... — мрачно и холодно произнёс в опустевшую пустоту холла Теодор, спокойно поднимаясь со своего рабочего кресла. Забавно, чисто по-кошачьи дёрнув правым ушком и расправив складки докторского халата, он неторопливым шагом подошёл к дивану. Лили в это время сидела там, испуганно поджав к груди колени и крепко обхватив себя пластиковыми руками. Она тихо, горько всхлипывала, содрогаясь всем телом от пережитого ужаса перед полицией и нахлынувших воспоминаний о Часе Радости. Аккуратно присев рядом на край матраса, тёмный парень с абсолютным, монументальным спокойствием посмотрел на её дрожащее кукольное тело. Никак не став комментировать её слёзы и давая девчонке время успокоиться, Теодор молча, пристально посмотрел на сжавшуюся в плотный комок куклу и решительно встал во весь свой высокий рост. — Отныне всё изменилось, Грейси. Сегодня ты больше никуда не пойдёшь. Ты не вернёшься на эту проклятую фабрику к тем грязным ублюдкам, которые трусливо прячутся за твоей спиной и ломают твою жизнь, — уверенно, стальным тоном заявил Нап, спокойно сомкнув руки в замок и по привычке лениво заведя их за спину под халатом. Лили от его неожиданных, спасительных слов сильно вздрогнула всем телом. Смахнув текстильной ладонью крупные слёзы, она с огромным удивлением и робкой надеждой посмотрела на него снизу вверх своим единственным здоровым глазом. — Пусть ищут тебя сколько угодно, пусть бесятся от бессилия и дико злятся в своих подвалах, — мрачно, чеканя каждое слово, продолжал Теодор. В его глазах не было ни капли страха перед тем, что Прототип или Сойер могут в любой день лично явиться по её душу в эту лесную лечебницу. — Они все равно больше никогда не получат тебя обратно в свои грязные лапы. Ты остаёшься с нами. В этот самый эмоциональный момент за широкой спиной Теодора бесшумно, словно из ниоткуда, появилась вся их преданная лесная команда. Прямо перед ошеломлённой Лили плечом к плечу встали тот самый таинственный чёрный кот, их верный рыжий друг ДогДэй и любимый питомец Луни, всё ещё остающийся в своём крутом человеческом образе. — По-настоящему мудрые и сильные слова, Тео... — тихо, вкрадчиво прошептал загадочный чёрный кот, таинственно поблёскивая своими глубокими золотыми глазницами в наступающих сумерках холла. — И абсолютно, на все сто процентов правдивые! — горячо подхватил рыжий пёс, весело и ободряюще виляя своим пушистым хвостиком, давая кукле понять, что он полностью разделяет решение напарника. — А главное — искренние! От самого сердца! — задорно добавил светло-фиолетовый парень-полукот Луни, азартно и весело подмигнув плачущей девчонке своими кошачьими глазками. — А самое главное... они настоящие, — окончательно, монументально подтвердил сам тёмный парень-полукот Теодор. Он обернулся к друзьям и серьёзно, уверенно кивнул им головой. В ту же самую секунду вся эта четвёрка защитников лечебницы синхронно, плавно взмахнула своими фиолетовыми и рыжими хвостами, создавая вокруг дивана Лили невидимый, но абсолютно нерушимый барьер от любого внешнего зла. Грейси смотрела на них сквозь капли блестящих слёз, и её израненное кукольное сердце впервые за долгие годы мучений наполнилось абсолютным, чистейшим покоем. Прототип и Харли Сойер могли строить любые коварные планы, но эту лесную крепость дружбы им было уже никогда не сломить. В этот самый момент, стоило только Теодору заговорщически, с лёгкой ухмылкой подмигнуть ДогДэю и загадочному чёрному коту, как они синхронно, с довольными улыбками на лицах нажали на скрытые боковые кнопки своих собственных золотых часов-трансформаторов. Вокруг парней мгновенно закружились яркие оранжевые и угольно-чёрные искры магической энергии. Буквально через секунду перед окончательно ошарашенной, затаившей дыхание Лили теперь стояли не антропоморфные животные, а двое потрясающе стильных парней-полулюдей! Рыжий пёс теперь выглядел как невероятно нарядный, привлекательный парень с сочными рыжими, идеально уложенными волосами, среди которых аккуратно пробивались его родные коричневые свисающие ушки. Одет Дэй был по-летнему ярко и свежо: на нём красовалась чистая светло-оранжевая футболка с большим, детализированным принтом лучезарного солнца на груди, длинные серые джинсы и строгие чёрные мужские туфли. Сзади у него по-прежнему весело, хаотично вилял пушистый собачий хвост, а на макушке, прямо между ушек, красовался забавный светло-жёлтый бантик. И пускай в реальном мире мальчики фактически никогда не носят бантов, ДогДэю этот солнечный аксессуар придавал особый, ни с чем не сравнимый дружелюбный шарм. Ну а таинственный чёрный кот после трансформации превратился в самого настоящего, грозного и чертовски харизматичного теневого защитника. У него были густые, тёмные чёрные взъерошенные волосы и длинная, аккуратно подстриженная золотая чёлка, которая интригующе закрывала его правый глаз. На макушке парня всё так же чутко подёргивались пушистые чёрные ушки. Одет этот лесной воин был с иголочки: в строгую белоснежную рубашку с аккуратным чёрным галстуком, поверх которой был накинут изящный тёмный комбинезон. Внизу у него красовались элегантные длинные брюки из дорогой ткани и белоснежные чистые кроссовки, идеально и намертво завязанные на крепкий шнурок. Сзади плавно скользил его гибкий угольный хвост. Вся команда лесной лечебницы была в сборе. Четверо сильных, красивых и преданных защитников стояли стеной перед диваном Лили, окутывая её своим общим, исцеляющим душу теплом.