Птица из золота

Селин всё ещё стояла напротив него, нахмурившись сильнее прежнего. Чем дольше продолжался этот разговор, тем меньше она понимала, чего ожидать от странного бога. Он не пытался её напугать. Не пытался произвести впечатление. Не задавал вопросов ради любопытства. Но каким-то образом каждый новый вывод попадал точно в цель, и именно это раздражало больше всего. — Всё, — она шумно выдохнула, провела ладонью по лицу и устало посмотрела на него. В голосе всё ещё слышалось привычное ворчание, но за ним уже пряталась самая обычная растерянность. — Я сдаюсь. Ты либо самый странный бог на всём Олимпе, либо я сегодня ударилась о ту ветку сильнее, чем мне показалось. Потому что нормальный разговор обычно выглядит совсем не так. Люди не угадывают, что ты разговариваешь с медведями, не смотрят на тебя так, будто вспоминают прошлую жизнь, и уж точно не заставляют чувствовать себя так, словно экзамен сдаёшь. Будда тихо усмехнулся. Но впервые за всё время не ответил шуткой. Он смотрел на неё спокойно, и в этом взгляде уже почти не осталось прежнего исследовательского интереса. Осталась только одна мысль, которую он никак не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. "Это невозможно...Но если..." Он медленно вдохнул. Потом так же спокойно произнёс: — Можно я задам ещё один вопрос? Обещаю, это последний. Если после него ты решишь уйти, я не стану тебя останавливать и не пойду следом. Селин подозрительно прищурилась. — Ты очень быстро научился говорить вещи, после которых хочется сначала отказаться, а потом всё равно согласиться. Это подозрительно. Но ладно... задавай. Только если снова спросишь что-нибудь вроде «ты дружишь с медведями?» я начну подозревать, что ты сам с ними знаком. Будда едва заметно улыбнулся. Совсем уголками губ. — Нет. Этот вопрос гораздо проще. Он выдержал короткую паузу. Будто почему-то не решался. И только потом тихо спросил: — Как тебя зовут? Селин неожиданно замолчала. Вопрос был самым обычным. Любой другой человек задал бы его в самом начале разговора. Но почему-то именно сейчас он показался ей слишком... личным. Она отвела взгляд. Пнула носком сандалии маленький камешек. Потом снова посмотрела на него. — Это обязательно? — спросила она уже без прежней колкости, скорее проверяя его реакцию. Она слегка нахмурилась, словно сама не понимала, почему вдруг не хочет отвечать. — Мы знакомы минут двадцать. Может, тебе пока хватит того, что я свалилась на тебя с дерева? По-моему, это уже достаточно необычный способ знакомства. Будда спокойно покачал головой. — Нет, не обязательно. Если тебе не хочется говорить, не говори. Любое имя человек отдаёт добровольно. Я не люблю заставлять. Селин удивлённо моргнула. Она ожидала чего угодно. Что он начнёт уговаривать. Подшучивать. Спорить. Но он просто... принял её отказ. И именно поэтому сопротивляться вдруг стало бессмысленно. Она негромко вздохнула. — ...Селин. Будда не ответил. Он словно забыл, что нужно дышать. Имя прозвучало тихо. Совсем просто. Но внутри что-то дрогнуло. "Селин..." Перед глазами на одно короткое мгновение вспыхнула совсем другая картина. Маленькая рыжая девочка смеётся, сидя на огромном валуне, и машет ему рукой. "Сит! Я сейчас прыгну! Лови!" Солнечный смех. Зелёные глаза. И то же самое имя. Будда медленно моргнул. "Нет... Совпадение. Не может быть... Мало ли рыжеволосых девочек по имени Селин..." Он слишком долго молчал. Селин сразу это заметила. Она насторожилась почти мгновенно. — ...Что? — спросила она тихо, внимательно всматриваясь в его лицо. Она снова почувствовала то самое необъяснимое беспокойство, которое появлялось каждый раз, когда он вдруг уходил в свои мысли. — Почему ты опять так смотришь? Моё имя какое-то неправильное? Или я случайно назвалась именем твоей знакомой? Будда заставил себя вернуться в настоящий момент. На губах появилась лёгкая, спокойная улыбка. — Нет, — ответил он мягко. — Просто красивое имя. Селин тут же закатила глаза. — Даже не начинай. За последние полчаса ты уже слишком много раз пытался меня смутить. Предупреждаю честно: комплименты на меня не действуют. Я вообще каждый раз начинаю подозревать подвох. Это, наверное, очень неправильная реакция, но другой у меня никогда не было. Будда тихо рассмеялся. — Уже заметил. Ты воспринимаешь комплименты как угрозу. — Потому что обычно после красивых слов начинаются проблемы. — А если не начнутся? Она посмотрела на него долгим, недоверчивым взглядом. Потом едва слышно фыркнула. — Тогда... это будет первый раз в моей жизни. И сама не заметила, что сказала это абсолютно искренне. На несколько секунд между ними снова повисла тишина. Не тяжёлая. Скорее неловкая. Селин первой отвела взгляд, недовольно разглядывая носок собственной сандалии, словно именно он был виноват в том, что разговор неожиданно перестал походить на словесную перепалку. Ей совсем не нравилось это чувство. Обычно после нескольких колких фраз люди либо обижались, либо отвечали тем же. Этот же бог почему-то продолжал улыбаться так спокойно, будто её попытки отбиться только убеждали его в чём-то. — Не смотри так довольно, — пробурчала она наконец, всё ещё не поднимая головы. Она сердито пнула маленький камешек, и тот, подпрыгнув, исчез в траве. — Мне не нравится это выражение лица. Оно обычно бывает у людей, которые только что выиграли спор, хотя спорить с ними вообще никто не собирался. И не надо сейчас говорить, что ты не выглядишь довольным. Выглядишь. Будда негромко рассмеялся. — Прости, — ответил он, всё ещё улыбаясь, но теперь уже без прежнего озорства. Он слегка развёл руками, словно действительно признавал свою вину, хотя в глазах продолжали плясать смешинки. — Просто ты сейчас выглядишь очень забавно. Кажется, ты впервые за весь разговор перестала думать о том, как сбежать, и вместо этого решила поспорить со мной. Для меня это довольно большое достижение. Селин резко подняла голову. — Вообще-то я всё ещё думаю, как сбежать, — возразила она с таким серьёзным видом, что сама не заметила, насколько комично это прозвучало. Она даже кивнула, подтверждая собственные слова. — Просто теперь пытаюсь понять, стоит ли убегать молча или сначала сказать тебе, что ты невозможный. Вежливость требует второго варианта. Инстинкт самосохранения — первого. Пока они спорят между собой. Будда снова засмеялся. На этот раз чуть громче. И вдруг поймал себя на том, что смеётся совершенно искренне. Две тысячи лет назад… Та маленькая рыжая девочка точно так же говорила самые абсурдные вещи с таким серьезным лицом, что невозможно было понять, шутит она или нет. Он едва заметно нахмурился. "Нет. Опять..." Память снова настойчиво подсовывала совпадения. Слишком много совпадений. Селин заметила, как выражение его лица изменилось. И тут же насторожилась. — Вот опять, — она тяжело вздохнула и скрестила руки на груди, явно начиная уставать от этих внезапных перемен. Она внимательно всматривалась в него, словно надеялась хоть раз успеть понять, о чём он думает раньше, чем он снова заговорит. — Сначала смеёшься, потом вдруг становишься серьёзным, потом опять улыбаешься. Ты всегда такой? Или это только мне сегодня так повезло? Будда несколько секунд молчал. Потом неожиданно покачал головой. — Нет, — произнёс он тихо, и впервые за всё время его улыбка стала совсем лёгкой, почти незаметной. Он смотрел на неё спокойно, но теперь без того пристального изучения, которое так её смущало. — Обычно я гораздо скучнее. Просто сегодня слишком много вещей напоминают мне о прошлом. Не спрашивай о нём. Пока я и сам не понимаю, что именно вспоминаю. Селин подозрительно сощурилась. — Знаешь... вот это сейчас было очень нечестно, — сказала она, раздражённо сморщив нос. Она даже ткнула в его сторону пальцем, будто обвиняла его в каком-то преступлении. — Ты сначала говоришь загадочную фразу, а потом запрещаешь задавать вопросы. Так нельзя. Это издевательство. Если уж начал быть загадочным, будь добр объяснять всё до конца. Будда улыбнулся чуть шире. — Видишь? — произнёс он с едва заметным смехом в голосе. Он сделал короткую паузу, явно наслаждаясь её реакцией. — Ты только что сама доказала, что тебе стало любопытно. А ведь ещё совсем недавно собиралась убежать при первой возможности. Селин открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Потом обречённо вздохнула. — Ты ужасный человек. — Бог. — Это сейчас вообще не помогло. — Знаю. Она тихо фыркнула. И почти сразу нахмурилась ещё сильнее, будто испугалась собственной реакции. "Опять. Странный он. Пора валить, но в какую сторону?" Она сделала шаг назад. На этот раз осознанно. Будда заметил. Но больше не стал подходить. Он уже понял. Каждый раз, когда она чувствовала, что начинает привыкать к человеку, сама увеличивала расстояние между ними. Не потому, что хотела уйти. Потому что боялась остаться. И почему-то именно эта мысль заставила его улыбнуться совсем по-другому. Тепло. Без тени насмешки. Селин сразу это заметила. И окончательно растерялась. — Всё, — пробормотала она себе под нос, качая головой. Потом снова посмотрела на него и устало развела руками. — Я официально признаю поражение. Я совершенно не понимаю, кто ты такой. Ты разговариваешь так, будто видишь людей насквозь, смеёшься тогда, когда любой другой уже давно обиделся бы, а теперь ещё и смотришь на меня... так странно. Честное слово, мне уже начинает казаться, что встретить говорящего медведя было бы гораздо проще. Будда тихо усмехнулся. — Не знаю насчёт медведя, — ответил он спокойно, и смешинки снова вернулись в его глаза. — Но если однажды познакомишь меня с кем-нибудь из своих лесных друзей, обещаю вести себя вежливо. Селин моргнула. Потом совершенно серьёзно ответила: — Не обещай того, чего не сможешь выполнить. Медведи очень чувствуют фальшь. Будда снова рассмеялся. "Да... Теперь я почти уверен..." Селин ещё несколько секунд стояла на месте. Потом тяжело вздохнула. Так, будто разговор отнял у неё сил больше, чем хороший бой. Она машинально поправила выбившуюся рыжую прядь за ухо и наконец посмотрела на Будду уже без прежней настороженности. Недоверие никуда не исчезло, но теперь к нему примешалось что-то новое. Любопытство. И это нравилось ей ещё меньше. — Нет, всё-таки это очень странно, — призналась она, недовольно сморщив нос и тут же поймав себя на этом жесте. Она тихо фыркнула сама на себя и покачала головой. — Обычно после знакомства с человеком я точно понимаю, нравится он мне или нет. С тобой вообще ничего не понятно. Ты раздражаешь меня почти каждую минуту, но почему-то... мне не хочется доставать нож. Будда приподнял бровь. — Это комплимент? — Для тебя — огромный. — Тогда спасибо. — Не благодари. Я ещё думаю. — Над тем, стоит ли меня всё-таки зарезать? — Над тем, заслужил ли ты такую честь. Будда рассмеялся. И вдруг понял, что снова смотрит на неё слишком долго. Он заставил себя перевести взгляд на деревья. "Не сейчас. Не дави. Она и так едва не убегает после каждого моего вопроса." Селин заметила это сразу. Она склонила голову набок. — А вот теперь ты что делаешь? — спросила она уже почти спокойно, хотя всё ещё внимательно наблюдала за ним. Она машинально переступила с ноги на ногу, словно собиралась уйти, но сама этого не осознавала. — Первый раз за весь разговор ты сам отвёл взгляд. Что случилось? Передумал меня изучать? Будда тихо выдохнул. — Нет, — ответил он честно, снова посмотрев на неё, но теперь уже совсем иначе. Не как на загадку. Не как на совпадение. Просто как на девушку, которой сейчас и без него нелегко. — Наоборот. Я понял, что изучаю тебя слишком внимательно. А это, наверное, не очень честно по отношению к человеку, который всего лишь хотел спокойно посидеть на дереве. Селин несколько секунд молча смотрела на него. Потом неожиданно прыснула. Совсем тихо. — Вообще-то я хотела спокойно посидеть на дереве, — сказала она, пряча улыбку за привычным ворчанием. Она демонстративно ткнула пальцем вверх, где среди листвы ещё торчал обломок ветки. — Но дерево решило иначе. Так что если искать виноватых, начинай с него. Оно меня буквально предало. Будда поднял взгляд на сломанную ветку. Потом снова посмотрел на неё. — Бедное дерево. Селин возмущённо округлила глаза. — Почему это бедное дерево? — Потому что теперь оно, наверное, тоже записано в список твоих врагов. Она возмущённо фыркнула. — Не выдумывай. Я не держу обиду на деревья. Небольшая пауза. Она задумалась. Потом совершенно серьёзно добавила: — Максимум неделю. Будда не выдержал. Снова рассмеялся. На этот раз так искренне, что Селин растерянно замолчала. Она никогда не видела, чтобы кто-то смеялся так легко. Без издёвки. Без насмешки. Просто потому, что ему смешно. И именно это окончательно выбило её из привычного состояния. Она поспешно отвернулась. — Всё, — пробормотала она, снова засовывая руки в карманы и старательно пряча лицо. Голос опять стал немного быстрее, верный признак того, что она занервничала. — На сегодня знакомств с меня достаточно. Один странный бог — это уже перебор. Если задержусь ещё минут на десять, начну разговаривать как нормальный человек. А мне кажется, это опасно. Будда мягко улыбнулся. — Не думаю, что это опасно. — Зевс заставил меня сегодня улыбнутся. — И как? — Кажется та девушка теперь меня боится, она как то быстро убежала. Он тихо покачал головой. — Не верю. — Я бы тоже не поверила, если бы не была мной. Ощущение, что у вас всегда есть причины для улыбок. Будда снова засмеялся. Но на этот раз не сказал ни слова. Потому что внутри уже звучала совсем другая мысль. "Это она... Я почти уверен... Но если это действительно она... Почему она ничего не помнит?" Селин осторожно посмотрела на него. Опять этот взгляд.