Птица из золота

Олимп оказался совсем не таким, каким Селин представляла его себе. Долгое время она была в изоляции от всех других миров, а на Олимпе была только раз и то не помнила этот момент, потому что была ребенком в пеленках. Почему-то ей казалось, что обитель богов должна внушать благоговение. Что стоит лишь переступить её порог — и захочется замолчать, потому что любое слово покажется слишком громким. Вместо этого первое, что она почувствовала, было желание развернуться. — Ну? — Зевс неторопливо поднимался рядом по широкой лестнице, будто вёл не незнакомую девушку, а старую знакомую, которая просто слишком долго не заходила в гости. Он покосился на неё и едва заметно улыбнулся. — Ты уже минут пять смотришь по сторонам так, словно мысленно составляешь список причин немедленно отсюда уйти. И, судя по выражению лица, список получается длинным. Селин медленно перевела взгляд с золотых крыш на него. Потом снова посмотрела вперёд, где бесконечной чередой тянулись белые колонны и просторные залы. — Пока только семь причин. Но мы ещё даже не дошли до дворца. Если всё продолжится в том же духе, к вечеру их станет раза в три больше. И нет, это не попытка тебя напугать. Просто наблюдение. Зевс тихо усмехнулся. — Семь — это даже оптимистично. Я ожидал услышать число побольше. — Я решила дать Олимпу шанс. Он пока им не воспользовался. Она сказала это совершенно серьёзно. Именно поэтому Зевс всё-таки рассмеялся. Селин не понимала, что здесь смешного. Она действительно пыталась быть объективной. Всё вокруг выглядело... неправильно. Слишком чисто. Слишком светло. Слишком тепло. На Ахтохаллене ветер пах снегом и льдом. Здесь воздух был наполнен цветами, тёплым камнем и чем-то сладким, отчего хотелось не вдохнуть глубже, а насторожиться ещё сильнее. Она сунула руки глубже в карманы широких штанов и почти сразу почувствовала, как на себе начинают останавливаться взгляды. Один. Второй. Третий. А потом их стало столько, что считать потеряло всякий смысл. Разговоры вокруг не стихли. Они просто стали другими. — Это она? — Та самая девчонка? — Рыжая? — А здесь есть ещё одна? — Я думал, она выше. — А я думал, старше. — Говорят, она... Селин даже не обернулась. — Если уж решили обсуждать меня, делайте это чуть тише. Иначе придётся считать, что вы обращаетесь непосредственно ко мне. А отвечать на каждый комментарий у меня сегодня нет никакого желания. Коридор притих так резко, будто кто-то одним движением накрыл его стеклянным колпаком. Несколько богов поспешно отвели глаза. Один вообще с крайне заинтересованным видом уставился на потолок, словно именно сейчас обнаружил там величайшую загадку мироздания. Зевс негромко кашлянул, скрывая улыбку. — Ты ведь понимаешь, что они теперь будут бояться обсуждать тебя даже мысленно? Селин наконец посмотрела на него. Она молчала несколько секунд, будто всерьёз обдумывала ответ. — Нет. Просто в следующий раз они станут говорить ещё тише. Это логичнее. Если после такого они решат совсем перестать сплетничать, значит, я действительно произвела слишком сильное впечатление. — Ты невозможная. — Мне уже сегодня это говорили. — Кто? — Пока никто. Но день только начался. Зевс покачал головой и снова пошёл вперёд. Она двинулась следом. Молчание длилось недолго. Навстречу им вышла молодая богиня с охапкой цветов в руках. Увидев Зевса, она почтительно склонила голову, а потом перевела взгляд на Селин и приветливо улыбнулась. Просто улыбнулась. Без насмешки. Без страха. Без любопытства. Селин остановилась. Богиня растерянно моргнула, не понимая, что сделала не так. Селин ещё несколько секунд смотрела на неё. Потом тихо спросила: — Это зачем? Богиня окончательно растерялась. — Простите? — Улыбка. Это зачем? Девушка перевела беспомощный взгляд на Зевса. Тот уже откровенно веселился. — Она поздоровалась с тобой, Селин. Здесь это считается вполне нормальным началом разговора. Селин снова посмотрела на богиню. Та всё ещё неловко стояла на месте, явно начиная жалеть, что вообще решила проявить дружелюбие. — Понятно. Тогда... здравствуй. Она произнесла это так серьёзно, словно выполняла неизвестный ей древний ритуал. Богиня просияла. — Здравствуйте! И поспешила уйти. Селин проводила её взглядом. Потом повернулась к Зевсу. — Кажется, получилось. — Более чем. Ты сейчас случайно осчастливила бедную девочку на неделю вперёд. — За что? — За то, что не испепелила её взглядом. Селин задумалась. — У вас очень низкие стандарты общения. — Ты даже не представляешь насколько. Она уже хотела что-то ответить, но в этот момент к Зевсу быстрым шагом подошли двое советников. По их лицам было видно: разговор не терпит отлагательств. Зевс тихо вздохнул и посмотрел на Селин так, как смотрят на ребёнка, который слишком подозрительно притих. — Мне нужно буквально несколько минут. Очень тебя прошу, никуда не исчезай. Я прекрасно понимаю, что сейчас прошу невозможного, но всё же решил попытать удачу. Селин молча выдержала его взгляд. Потом совершенно серьёзно ответила: — Я могу пообещать, что не исчезну специально. Но если мне станет слишком шумно, слишком людно или кто-нибудь ещё решит обсудить меня в трёх шагах так, будто я глухая, ответственность за последствия я на себя не возьму. Зевс прикрыл глаза. — Знаешь... это было самое честное обещание, которое я слышал за последние несколько столетий. — Я старалась. — В этом и проблема. Он ушёл вместе с советниками. Селин честно посмотрела ему вслед. Потом перевела взгляд на зал, полный богов. Кто-то уже снова начал на неё коситься. Она тяжело вздохнула. — Нет... Я свою норму общения на сегодня уже выполнила. И, пока никто не успел её остановить, бесшумно свернула за ближайшую колонну. Через несколько секунд рыжей девушки на том месте уже не было. Стоило Селин свернуть за колонну, как шум дворца сразу стал тише. Она не оглядывалась. Даже не пыталась запомнить дорогу. Главное подальше. — Если ещё хоть один бессмертный решит посмотреть на меня так, будто я музейный экспонат, — пробормотала она себе под нос, ускоряя шаг, — я начну брать плату за просмотр. Хотя... нет. Тогда они будут смотреть ещё больше. Плохая идея. Она свернула в очередной коридор, потом ещё раз. Несколько раз ей навстречу попадались боги, но Селин заранее пряталась за колоннами или меняла направление. Один раз пришлось буквально прижаться к стене, пока мимо проходила шумная компания, оживлённо обсуждавшая какой-то пир. — Ты серьёзно? — тихо буркнула она, дождавшись, пока они уйдут. — Вас тут что, вообще не бывает по одному? Это Олимп или самый большой муравейник в мире? Ответа, к счастью, не последовало. Через несколько минут мраморные стены наконец остались позади. Перед ней раскинулся сад. Она остановилась так резко, будто кто-то незаметно взял её за плечо. Ветер здесь был совсем другим. Тёплым. Спокойным. Он лениво перебирал листья высоких деревьев, качал ветви яблонь и приносил запах цветов, который больше не казался таким навязчивым. Селин медленно выдохнула. — Вот... Уже лучше. По крайней мере, деревья пока не пытаются со мной познакомиться. Очень надеюсь, что это их принципиальная позиция. Она сошла с дорожки и пошла между деревьями, проводя кончиками пальцев по высокой траве. Наконец-то тишина. Настоящая. Не абсолютная, как на Ахтохаллене, а живая. Где-то шелестели листья, пели птицы, негромко журчала вода, но эти звуки не давили. Они не требовали ответа. Она поймала себя на том, что впервые за весь день перестала сжимать плечи. — Ну хоть кто-то умеет молчать, — сказала она ближайшему дереву, положив ладонь на шероховатую кору. — Учитесь, боги. Очень полезный навык. Дерево, к её огромному облегчению, промолчало. — Вот. Уже нравишься мне больше половины Олимпа. Её взгляд медленно поднялся вверх. Толстые ветви расходились в стороны так широко, что легко выдержали бы нескольких человек. Она прищурилась. — Идеально. Через минуту Селин уже ловко забралась наверх. Движения были настолько привычными, словно она проделывала это всю жизнь. Усевшись на широкой ветке, она свесила одну ногу вниз и наконец позволила себе расслабиться. — Намного лучше, — тихо сказала она, устраиваясь удобнее. — Если кто-нибудь и захочет со мной поговорить, пусть сначала попробует сюда залезть. А если залезет... значит, заслужил разговор. Прямо рядом висело большое красное яблоко. Она сорвала его почти машинально. Покрутила в пальцах. — Надеюсь, местные боги не устраивают войны из-за фруктов. А то после сегодняшнего дня меня уже ничего не удивит. Яблоко тихо хрустнуло. Селин задумчиво посмотрела куда-то вдаль, пережёвывая первый кусочек. С высоты Олимп выглядел совсем иначе. Красивый. Спокойный. Даже мирный. — Обманщик, — пробормотала она, обращаясь уже ко всему дворцу. — Снизу ты куда честнее. Она снова откусила яблоко и прикрыла глаза. Ветер лениво шевелил волосы. Напряжение, которое весь день камнем лежало где-то под рёбрами, понемногу отпускало. Впервые с момента прибытия ей захотелось просто посидеть. Ничего не делать. Ни от кого не убегать. Ни с кем не разговаривать. — Вот так бы и прожить остаток дня, — тихо вздохнула она. — Я, дерево и яблоко. Очень приятная компания. Никто никого не обсуждает, не рассматривает и не пытается выяснить, правда ли я умею устраивать ледяные штормы. Она ненадолго замолчала. Потом задумчиво посмотрела на яблоко. — Хотя... если честно, дерево тоже подозрительно молчаливое. Надеюсь, ты просто воспитанное. Ответом снова стала тишина. Селин довольно кивнула. — Вот поэтому ты пока побеждаешь в рейтинге местных жителей. Она улыбнулась самым краешком губ и уже собиралась сделать ещё один укус, когда краем глаза заметила что-то внизу. Точнее... Кого-то. Под деревом, прямо в густой траве, лежал незнакомый мужчина. Так расслабленно, будто весь Олимп принадлежал лично ему. Одна рука была заложена за голову, другая спокойно покоилась на груди. Солнечный свет скользил по светлым волосам, а выражение лица оставалось настолько безмятежным, что Селин невольно нахмурилась. — Это ещё что такое?.. — прошептала она, осторожно наклоняясь вперёд. — Ты давно здесь лежишь? Или это я настолько увлеклась разговором с деревом, что не заметила человека? Незнакомец не шевелился. — Спит?.. Или медитирует?.. Или... Она подозрительно прищурилась. — ...или умер. Хотя для Олимпа это, наверное, не такая уж большая проблема. Селин осторожно подалась ещё немного вперёд, пытаясь рассмотреть его получше. Ветка под её ногой тихо, но очень выразительно хрустнула. Она медленно опустила взгляд вниз. Потом снова посмотрела на ветку. — Только не смей... — сказала она почти шёпотом, стараясь даже не дышать. — Мы с тобой только познакомились. Не надо портить отношения... Ветка хрустнула ещё раз. На этот раз так громко, что Селин даже зажмурилась. — Только не сейчас... — она сильнее вцепилась в ствол, стараясь осторожно перенести вес назад. — Я же только начала считать тебя самым адекватным существом на этом Олимпе. Не заставляй меня менять мнение так быстро. Дерево, судя по всему, к чужому мнению было равнодушно. Раздался последний треск. — Вот предатель... Мир мгновенно перевернулся. Яблоко первым сорвалось вниз. — Даже оно... Следом полетела сама Селин. Она успела зацепиться за пару веток, получить ими по лицу, окончательно запутаться в собственных волосах и только открыла рот, чтобы выругаться, как... Бух. Приземление оказалось неожиданно мягким. Не настолько мягким, чтобы его можно было назвать удачным. Но определённо мягче земли. Несколько секунд она сидела с закрытыми глазами. Потом осторожно открыла один. Под ней лежал тот самый мужчина. Он молча смотрел на неё. Не моргал. Не пытался её столкнуть. Не выглядел раздражённым. Это было подозрительно. Очень подозрительно. Селин резко вскочила на ноги, едва не поскользнувшись на траве. — Я не специально! — слова вылетели быстрее, чем она успела их обдумать. Она машинально отступила на шаг, потом ещё на один, словно увеличивая расстояние могло каким-то образом отменить произошедшее. — Если ты сейчас собираешься возмущаться, то, честно говоря, я полностью на твоей стороне. Я бы тоже возмущалась. Просто дерево оказалось... крайне ненадёжным союзником. Мужчина продолжал молчать. Он медленно сел, стряхнул с плеча несколько листьев и поднял с травы её надкусанное яблоко. Покрутил его в пальцах. Потом снова посмотрел на девушку. Слишком внимательно. Селин почувствовала это почти сразу. Он не рассматривал её так, как остальные боги. Не оценивал. Не изучал одежду. Не смотрел с опаской. Он словно пытался... Вспомнить. Будто увидел перед собой что-то давно забытое. Его взгляд медленно скользнул по её волосам. Потом остановился на глазах. На лице. На нахмуренных бровях. И снова вернулся к глазам. Селин стало не по себе. Она машинально сунула руки в карманы, потом сразу же вытащила их обратно. Переступила с ноги на ногу. Отвела взгляд. Через секунду снова посмотрела на него. Он всё ещё молчал. И всё ещё смотрел. — Что? — не выдержала она. Голос прозвучал резче, чем хотелось. Она недовольно нахмурилась и скрестила руки на груди, будто это могло защитить её от этого слишком спокойного взгляда. — Если хочешь что-то сказать, говори. Или у вас на Олимпе принято сначала пять минут молча рассматривать человека, а потом уже здороваться? Он будто только сейчас вернулся в реальность. Несколько секунд ещё молчал. Потом тихо произнёс: — Странно... Селин закатила глаза. — Очень содержательно. — Прости. — Он слегка качнул головой, словно пытаясь прогнать собственные мысли. — Просто... у меня очень странное чувство. Я смотрю на тебя и никак не могу избавиться от ощущения, что мы уже встречались. И чем дольше смотрю, тем сильнее мне кажется, что я ошибаюсь... и одновременно что нет. Она уставилась на него так, словно он только что признался, что разговаривает с камнями. — Нет. Не встречались. Я бы тебя запомнила. Ты... слишком странный, чтобы забыть. Он неожиданно улыбнулся. Совсем немного. — Да, обычно именно так обо мне и говорят. — Значит, я не первая. — Нет. Он снова посмотрел на неё. И опять задумался. То же чувство. Рыжие волосы. Яркие зелёные глаза. Упрямо вздёрнутый подбородок. И это выражение лица... Будто она каждую секунду ждёт, что мир снова попытается сделать ей больно.Он был уверен. Нет. Почти уверен. Он где-то уже видел её. Или... Кого-то очень похожего. Но память молчала. Селин почувствовала, как внутри снова начинает расти раздражение. — Да хватит уже... Она резко отвернулась, сделала пару шагов в сторону, потом снова посмотрела на него. Он даже не пытался скрывать, что продолжает её изучать.