Часодеи. Квантовая запутанность

«À la guerre comme à la guerre» —

французское выражение, которое на русский язык переводится как «На войне, как на войне». 

Они чуть не подрались. Но Фэшу стоило сдаться сразу — у Василисы все же было две руки. Она выхватила палку и чуть не столкнула его в воду. — Va te faire foutre, — прорычал тот, откидывая мокрые волосы с лица. — Je voulais aider! — Нет ручек — нет права голоса, — фыркнула Василиса, занимая удобную позицию. Парень махнул рукой и побрел к каменистому берегу. Ей никогда не приходилось ловить рыбу, да еще таким образом. Как бы не попасть острием тяжелой палки по ноге… Но Фэш бы не справился. Да, Василиса… Может быть, она иногда перебарщивает, может, она бывает неправа, но это же очевидно — с одной рукой он не справится. К тому же он слабый. Задохлик. Однако и у нее ничего не получалось. Рыба стремительно проносилась мимо, временами выпрыгивая из быстрого течения, а колышек так и норовил врезаться в ногу. Рыбалка отягощалась тем, что Василисе было трудно удержаться на скользких камнях, и пару раз ее чуть не снесло. Буйная река состояла из множества порогов, и течение было довольно быстрым. Устье извивалось, как пьяная дорога, и ледяные волны ударялись о высокие камни. Несмотря на то, что рыбаки устроились в самом спокойном месте реки, брызги летели в лицо. Фэш полулежал на мшистых корнях могучего дерева, с пасмурным видом наблюдая за девочкой. Василиса хмуро посмотрела на него, и парень развел руками. Веры в спутницу у него было ровно столько же, сколько и у нее в него. — И че? — Василиса яростно отбросила бесполезную палку. — Идеи? Предложения? Можно было вообще этим не заниматься, но фрукты кончились, и оказалось, что они растут в определённом месте. А в там был волкомедведь. Или медведеволк. В общем, и Фэшу, и Василисе возвращаться туда не хотелось. Мальчишка лениво повторил тот самый жест Нортона. — Stop, — произнес он. — Arrête la rivière. Василиса тяжело вздохнула. Она не была уверена, что у нее снова это получится, потому что… Когда она остановила волка, заставив его зависнуть в воздухе, ее трясло от паники. Очень сильные чувства владели ей. Страх. Отчаяние. Ярость. И потом… Оказавшись в безопасном месте, Василиса потеряла сознание. Пролежала она так до следующего дня, а когда проснулась, то прямо перед собой увидела бледное лицо Фэша. Да, Василиса тоже бы испугалась, случись с ним что-нибудь, несмотря на то, что она его уже терпеть не могла. Девочка тяжело вздохнула и вскинула руку. Надо думать о времени… Остановись, остановись… Да остановись ты, тупая рыба!.. У Василисы потемнело в глазах, и она упала в воду. Голова загудела, река смешалась с кровью, засаднило в носу. Холодные струи забрались прямо в ноздри, забились в уши… Чувствуя, как течение толкает ее вперед, Василиса начала барахтаться, пытаясь схватиться… Ее же сейчас размажет о камни, просто всмятку! Неожиданно девочку выдернуло из воды. Кашляя, она упала на плечо Фэша, крепко сжимавшего ее одной рукой… Не такой уж и слабой рукой. — О'кей?.. Tout va bien?.. — О'кей… — прохрипела Василиса, смотря на встревоженного мальчишку. Фэш хмурился, внимательно заглядывая ей в лицо. Они еще никогда не были так близко друг к другу, и Василиса… почему-то не захотела отстраняться. Фэш был мокрым и теплым. Капли стекали с гладких черт его лица, из-за влаги темные волосы еще сильнее вились, и боже… Это же так… красиво? Это точно он? Нет, это Фэш. Он щурится, всматриваясь в Василису с какой-то неестественной для него заботой. Она слышала, как бьется его сердце. Почему-то Василису это удивило, будто она только сейчас поняла, что Фэш не плод ее фантазии. Внутри него слышен ритм жизни, тепло его дыхания касается щеки. Осознание этого кольнуло, точно слабый удар тока, и на мгновение захватило дыхание. Он обычный мальчишка. Напуганный, со сбивчивым пульсом, точно такой же, как и… Василиса дернулась, пытаясь отстраниться, но ноги заскользили по гладким камням. Вскрикнув, девочка ухватилась за шею Фэша двумя руками, и они оба рухнули в холодную реку. — Putain de bordel de merde! — ругался мальчишка, вылезая из воды и подталкивая Василису к берегу. Она поспешно вскарабкалась по камням, вся мокрая и замерзшая. Уши у нее горели, точно от стыда. Никогда прежде Василиса не думала о том, что Фэш красивый. Изначально он вообще ей не понравился — Леша был в сто раз лучше. Леша высок и плечист, веревки мышц украшают его руки, лицо и мягкое, и мужественное одновременно. Иногда он напоминал Василисе персонажа с советских плакатов… Не такого широкого, конечно. Но если бы те дядьки с «Дружбы народов» были помоложе — то один в один. А Фэш… Он совсем не такой. Он больше похож на лирического героя, какого-нибудь Ромео или советского Гамлета… Точно — он главный герой «Мцыри». «Как серна гор, пуглив и дик, и слаб и гибок, как тростник»… Недовольный Фэш наконец-то вылез из воды и, уперши руку в бок, с негодованием поглядел на Василису. Они оба были насквозь мокрыми, а это значит, что простуды им не миновать. Вот гадство. — Я бы сама выбралась! — процедила Василиса, без предисловий переходя в наступление. — Будешь так смотреть, я тебя обратно кину, понял? Фэш поморщился, будто каждое ее слово причиняло ему почти физическую боль. Некоторое время парень молча щурился на нее, затем махнул рукой и медленно зашагал к их временной стоянке. Василиса ненавидела «Мцыри». Нудятина страшная. *** Еды нет. Шалаша нет. Теперь и теплой одежды нет. Василисе пришлось надеть потрепанное выпускное платье. Она пряталась в кустах, чтобы не оголяться перед Фэшем, но тот все равно застал ее врасплох, когда решил поделиться своим кожаным плащом. — Придурок! — взвизгнула Василиса, кидаясь в него мшистой лесной трухой. — Pardon, pardon… — краснея, бормотал он, снова исчезая среди кустов. — Je ne voulais pas... Pardonne. — Я убью тебя… Выдохнув, девочка вышла из укрытия и швырнула плащ полуголому Фэшу. Тот остался в одном исподнем и пытался спрятаться от Василисы за лошадиным боком… Ей вдруг стало его жаль. — Мерси, — смущенно протянула она, наклоняясь за упавшим плащом. — Прости… Ой, эм… Пардон. Держи. — …Прасти? — усмехнулся мальчишка, но девочка была не в настроении шутить. — Пардон — прости, — отрезала Василиса, хмурясь. Фэш робко вытянулся из-за коня, равнодушно смакующего мокрую траву. Он потупил взгляд, принимая плащ, и поспешно запахиваясь в него — холодно все-таки… Понятное дело, что разжигать костер пришлось Василисе. Благо с корабля удалось стащить огниво, и теперь не нужно было пытаться поджечь хворост силой мысли. К тому же у Василисы все равно бы ничего не получилось — она была уверена. Руки тянулись к теплу, и девочка зажмурилась от приятного жара. Вечный холод осточертел. Теперь его морозная пасть сомкнулась где-то за спиной, позволяя путешественникам отдохнуть, но это ненадолго. Кто знает, когда снова пойдет дождь? Пойдет дождь — отсыреет хворост, который негде спрятать, ведь путники так и не построили шалаш. И спать придется до первых капель, не говоря уже о том, что лежащие без укрытия Фэш и Василиса — отличная цель для местных хищников. Она представила, как ее сон разрывают чьи-то острые когти, как легко они вонзаются в беззащитное тело. Василиса — кремовый торт, в который падает лезвие ножа. Она совсем мягкая. Невесомая. Она — это чей-то желанный обед. В животе отозвался голод. Нутро Василисы жалобно заскулило, и она прижала к себе ладонь, точно это могло заглушить стенания пустого желудка. Фэш посмотрел на нее с пониманием. Но что ей его понимание, если он ничего не предпринимает? Раньше Василисе льстило, что все зависит от нее: стирка, уборка, готовка. Но сейчас ее взяла злость, необъяснимая злость. Ярость по-кошачьи точила когти внутри саднящего горла, и это было так непонятно и странно для девочки… Ведь ей и правда хотелось, чтобы кто-нибудь большой и теплый прижал ее к себе одной рукой, а второй разгреб всю гущу проблем без малейших усилий. — Я не хочу спать на земле, — помогая себе хаотичными жестами, сообщила Василиса. “Нам вообще не стоит спать”, — ответил Фэш, кое-как орудуя одной рукой. Ему шел свет от огня, он делал его сильнее и… Привлекательнее? Словно теплый оттенок делал это худое бледное лицо живым. Василиса быстро отвела взгляд. Нет, нет. Пусть и красивый (да, красивый, черт бы его…), но бесполезный, глупый и гораздо хуже Лешки. “Ты можешь поспать тут”, — парень указал на выбивающийся из земли широкий корень, очень удобно изогнутый — можно было не бояться свалиться с него во сне. “А ты? ” “Я не буду. Я присмотрю за тобой”. Василиса улыбнулась — она восприняла это как шутку. Он? С одной-то?.. Даже конь издал громкое фырканье, точно и его это предложение рассмешило. Но Фэш был серьезен. Девочка долго смотрела на него, на его длинные ресницы и изящную линию губ, и на влажные локоны… Челку Фэш откинул назад. Так ему было лучше… Наверное. Вообще, при чем тут его тупое лицо? Парень вскинул брови — эмоции на лице Василисы смешались, и было непонятно, что происходит у нее в голове. Да она и сама не определилась, то улыбаясь, то хмурясь, то щурясь на мальчишку, точно он не выжидающе молчал, а рассказывал ей умопомрачительную историю. “Ну? ” — развел рукой он. Василиса наконец-то подошла к корню и легла на влажный мох. Под ребра ей уперся какой-то сучок, но… жить можно. Вернее, спать. Если бы только она проснулась в своей мягкой теплой кровати, выстиранной гелем с запахом лаванды… Если бы ее щека проваливалась в большую голубую подушку, если бы можно было закинуть одну ногу поверх тяжелого синего одеяла… Она бы расплакалась от счастья. Но сон нашел ее и здесь, среди массивных зеленых корней. Был он беспокойным и рваным, несмотря на то, что Василису накрыло что-то жесткое и теплое. Не похоже на одеяло, да и пахнет не лавандой уж точно. Или очень старой и сгнившей лавандой. Снился холодильник и буквы. Много. Очень много букв. Весь холодильник был облеплен магнитами, и иногда это было что-то странное. Вроде и цифры, и английский алфавит, вперемешку с какими-то непонятными символами. Василиса составляла много комбинаций, совсем нелогичных. И тут все лишнее исчезло. Девочка смотрела на оставшиеся предложения… Если это, конечно, можно было назвать предложениями. Вообще это мало походило даже на слова. СРЕМЬТ NAHSAL N4С ЗЕДС ВЕНРN VSO OBАРОТН ЦВT9Ы НОКIGAD EN U11RT7 Рука дрогнула, магниты с грохотом посыпались вниз. Василиса резко поднялась на локтях. Еще не светало… И как же сильно ломило тело. Голова болела то ли от неудобной позы, то ли от утомительного сна. Что за чертовщина? Совсем уже крыша едет, вот и снится всякая дичь. На Василисе лежал кожаный плащ Фэша, укрывая его с ног до головы. Девочка оглянулась. Парня нигде не было, да и коня… тоже… Она резво вскочила на ноги, ощущая суматошное биение сердца. Стук в ушах сбивал с толку, и мысли метались в голове, как испуганные кошки с голыми когтями. Царапнуло раз: она осталась одна. Царапнуло два: в небе что-то грохочет и слышен свист ветра. Царапнуло три: хруст ветвей, шелест кустов, шарканье и шорохи — точно кто-то вот-вот выпрыгнет из темноты леса. А потом зубы, клочья… Клочья от Василисы, ошмётки от ее тела, брызги крови, мучительная… Старайся дышать. Раз, два… Вспоминай Лешу. Леша не приходит в воспоминания, только какой-то смутный размазанный силуэт. Ну хорошо, вспомни что-нибудь еще. Мама, лаванда… К черту лаванду. Пытаясь вспомнить любимый аромат, Василиса чуяла только запах холодного пота и разряженного воздуха. Как он мог ее оставить? Да еще и без лошади… Вот урод. Никакой он не красивый, он отвратительный. Гадкий. Мерзкий. Леша бы никогда так не сделал. Василиса вернулась на корни дерева и еще сильнее забурилась в плащ, так, чтобы ее не было видно. Запах, конечно, не скроешь, но так было спокойнее. В детстве всегда кажется, что если с головой забраться под одеяло, то какое-нибудь страшное чудище из ночной темноты обойдет тебя стороной. Может, это и правда работает? Василиса лежала на корнях, пробираемая крупной дрожью. И ждала… Чего? Возможно, в ней теплилась надежда, что Фэш не бросил ее, а просто ушел… куда-то. Может, у него были причины? Потихоньку начало капать. Ну конечно. Без дождя никак. Шелестят кусты, покачиваясь. Сейчас из этой зеленой темноты наверняка за ней кто-то наблюдает. Не нападает — наслаждается Василисиным страхом, он для хищника как аперитив. Зверь принюхивается, принимает удобную позу для прыжка. Не проносится перед Василисиными глазами ее жизнь, взлеты и падения, любовь и ненависть, друзья и враги. Ей больно. Все внутри сжимается от детской жалости к себе. Вот и кончается эта история, не успев и начаться. В последние минуты можно помечтать о том, как бы все сложилось: переезд в общагу, день студента, скромная свадьба, первая работа, институт, день студента… Но даже этого Василиса не делает. Она ревет, как тогда, в шесть лет, когда ей впервые тянули шпагат. И это тоже было больно. Но тренер сказала: “Смирись и терпи”. Смиряться не хотелось, терпеть тоже. Боже, ну когда эта тварь уже прыгнет? Хуже ожидания, пожалуй, нет ничего. Хруст, рывок. Ну все. Конец. — Шьерт? Василиса не поверила своим ушам. Нет, это предсмертные галлюцинации от стресса… Точно не Фэш. А если это он, то Василиса убьет его. Девочка медленно вынырнула из-под плаща. Из кустов выходил Фэш вместе с лошадью. Он уже оделся в свою сырую водолазку и не менее сырые брюки. Заболеет ведь, придурок. Придурок, конечно, но… Но он здесь. И нет никакого зверя. Василиса скинула плащ и ринулась к Фэшу. Она врезалась в него всем телом, ударяясь о выступы ключиц и плоскую грудь. Внезапно оказалось, что Фэш выше сантиметров на пять, если не больше. И сырая одежда на нем пахла лучше лаванды, и вообще он… Он с силой оттолкнул Василису. Та нелепо шлепнулась на землю, разбив локоть о твёрдый выступ. А может, и не только локоть. По небу прошелся раскат грома. Сильный порыв ветра качнул деревья и растрепал лошадиную гриву. Конь недовольно фыркнул, дернул головой. В тишине закричали парящие над лесом птицы. Не трогать. Его нельзя трогать. Точно. Совсем из памяти вылетело. Может, потому что там, у реки, он был совсем другим. Как больно. Василиса медленно подняла голову на Фэша. Тот бездумно таращился на нее, стоя в неестественном полусогнутом положении, как будто в моменте его поставили на паузу. Он громко дышал и бледнел. Рука дрожала. Наконец парень шумно выдохнул. Он прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Василисе даже показалось, что он сейчас попросит прощения, ну или… Ну или хотя бы поможет встать. Вместо этого он достал из кармана скомканный листочек и развернул его перед девочкой. Это была накорябано куском угля карта, ведущая к весьма недурно нарисованной пещере. Типа, раз досок для шалаша у них нет, то Фэш решил найти другое укрытие. — Il y a une grotte. C'est mieux qu'une cabane, non? — как ни в чем не бывало говорил он, пока Василиса поднималась на ноги и отряхивала платье. — Attendez... tu as vu mon mot, n'est-ce pas? Фэш быстро наклонился к упавшему плащу и неловко разложил его под пустым взглядом Василисы. Она смотрела на то, как мальчишка выуживает из складок плаща какой-то свернутый клочок бумаги, вырванный из найденного на корабле блокнота. О, так Фэш оставил ей предупредительную записку. Класс. — Tu ne l'as pas vu?.. Василиса ударила его. Точнее, это была самая настоящая женская пощечина, неожиданная и справедливая. От нее голова Фэша резко повернулась, прямо как в кино, и Василисе отчего-то захотелось ударить еще раз. Она бы сделала это, если бы на смену неистовой ярости не пришла детская обида, и слезы бы не брызнули из глаз. — Ненавижу… — всхлипнула Василиса. Плач накатывал волнами, заставляя ее дрожать. Саднило локоть и бедро, на которое она упала, когда Фэш толкнул ее… Тот медленно коснулся покрасневшей скулы. Взгляд парня ничего не выражал, только удивление. Какое-то тупое удивление, точно он только что осознал, что произошло несколько минут назад. Или не осознал. Кто знает, что в голове у этого подонка? У этого чертового… — Je voulais le meilleur… — хриплым шепотом произнес мальчишка. Василиса поджала губы. Она не знала, что значат все эти слова, но среди них не было заветного “пардон”, поэтому плевать. Над лесом вспыхнула молния, когда девочка быстрым шагом двинулась к кустам. Она не знала, куда идет. Зачем. Куда она хочет прийти. Просто шла по холодной земле, и ей было горячо от ненависти к Фэшу. Да что там Фэш? Она ненавидела все целиком. И всех. И себя за свою беспомощность. Дождь с грохотом обрушился на лес крупными каплями. Он смыл слезы, грязь и кровь и потушил Василисину злобу. Отрезвев от нее, девочка остановилась, осознав, что по окружена стеной дождя. Ночь, гроза, темный лес. И теперь она действительно одна. Василиса рассеянно попятилась назад, пытаясь нащупать ствол дерева, за которое можно ухватиться, как за спасательный круг. Тем более что землю вмиг размыло, и теперь ноги медленно погружались в грязь. Идти тяжело. Шаг, вырванный из лужи, шаг скользящий в сторону. Хруст — она споткнулась о корень. Руки в стороны, ноги вверху. Весь мир переворачивается, кружится вокруг Василисы, а потом ее оглушает собственный крик. *** Фэш думал, что уже не найдет девчонку. Искал он ее ровно с того момента, как она скрылась в дожде — это было ночью, и к полудню он уже потерял всякую надежду. Парень побывал у реки, посмотрел как бурные воды, ударяются о камни, выпрыгивают из устья, точно стремятся убежать. Но навряд ли у них выйдет пойти наперекор природе, сделавшей берег каменистым и высоким. Девчонки не было нигде. И отчего-то вдруг стало очень тихо, словно не было шелеста леса, словно не пели птицы, не журчала вода. Странно. Внезапно конь, смиренно шагающий за парнем, фыркнул и скинул голову. Он поднял уши, прислушиваясь, а затем направился в другую сторону. Фэш хотел было натянуть поводья на себя, но… не стал. Теперь он послушно следовал за лошадью, которая, видимо, что-то почуяла. Конь остановился возле зияющей в земле рваной дыры. Фэша окатил порыв холодного ветра, заставив на мгновение застыть на месте. Парень еще не успел обсохнуть, и его конечности вмиг заледенели. Насколько глубока эта яма? Ведь можно упасть и сломать что-нибудь или вообще… Парень сглотнул. Дрожащим шагом он приблизился к краю ямы и посмотрел вниз. Заставил себя посмотреть. Там лежало маленькое и рыжее. Оно поджимало под себя колени и, кажется, дрожало. Песок на дне ямы смягчил падение, но девчонка все равно вся испачкалась в крови, даже темный цвет платья не мог этого скрыть. Хоть бы ничего критичного… Недолго думая, Фэш скинул с себя плащ и бросил в яму. Лежащая вздрогнула, но не подняла головы. Оставалось надеяться, что девчонка ничего не сломала — вытаскивать ее будет сложнее, да и… — Шьерт? — позвал парень, снова проглатывая ком в горле. Но в ответ промолчали. Она не хочет разговаривать. Обиделась. Однако натянула плащ дрожащей рукой, и Фэш вздохнул с облегчением. Насколько ему было известно, девочкам вообще нельзя мерзнуть. Следующие часы Фэш был озадачен тем, как принести ей воды и еды. Вода нужна была прежде всего. Хорошо, что на корабле оказались и бутылки и веревка, на которой парень осторожно спустил девчонке питье. Она, правда, не сдвинулась с места, но ничего — рано или поздно возьмет. Но трос был слишком коротким, чтобы спустить его на дно ямы. Упавшая бутылка была тому доказательством, потому что вслед за ней улетел и другой конец веревки. Жаль. Хоть он и нашел ее живой, на душе было… мерзко. Отчего-то хотелось помыться, и дело было даже не в грязной одежде и перепачканном лице. Фэш задумчиво вышагивал по поляне, размышляя над тем, что делать дальше. Хорошо было только коню. Он спокойно щипал траву и обгладывал какие-то корешки, пока Фэш задумчиво смотрел в сторону реки. Опять. Только теперь предстояло туда зайти и наловить рыбы. Парень сел на землю с кучей кривых веток, затем достал многострадальный нож… Под хруст травы на лошадиных зубах разболелась голова. Тошнотворно. Первая палка надломилась. Вот дерьмо. Возможно, из-за сколотого острия. Хрясь. И вторая надломилась… Надо же сделать обычный чертов гарпун. Тихо. Одинокая птица громко чирикнула над головой, точно потешаясь над горе-рыбаком. Выглянуло солнце, зазеленела трава, и черная яма в земле казалась еще мрачнее. Точно расплывающееся пятно крови на белой рубашке. Беспечно скрипели деревья, назойливо жужжал рой насекомых в высохших зарослях, точно ничего и не случилось. Жизнь вокруг ямы текла своим чередом, точно яма — это не открытая могила. Но, по сути… она и есть. Парень поежился от многообразия звуков — они раздражали даже больше, чем яркий свет. К тому же у него по непонятной причине щипало лицо, может быть, из-за солнца… Одинокая желтоперая птица укоризненно смотрела на Фэша. И он опустил глаза. *** Ближе к вечеру Фэш нашел место, куда впадает река. Это было большое озеро, спокойное и прохладное. Длинные ветви деревьев спадали в него, как девичьи волосы. Парень заметил лань, скрывающуюся за изогнутым стволом, но она быстро почувствовала чужака и навострила уши. Быстрая и сильная, лучи солнца окрасили ее шкуру в тыквенный цвет. Блеснули копытца — лань убегала, теряясь в темной лесной глуши. Тяжело вздохнув, Фэш наклонился к землистому берегу и начал копать лунку. Идея была в том, чтобы бросить туда приманку и, как только голодная рыба заглянет в ловушку, перекрыть ей выход в озеро. Для этого пришлось некоторое время выискивать червей, молчаливо сетуя на больную спину, но все было не зря. Рыбы были небольшими — чуть больше ладони, — но зато они набили сумку до краев. Фэш почти бежал вверх по склону, боясь, что оставил яму без присмотра до самого заката. Вряд ли волки настолько безумны, чтобы прыгать в нее за добычей, но девчонка там совсем одна, и… В общем, мало ли что. Какое счастье — и конь здесь. Значит, хищников не было. Фэш поспешил заглянуть в яму. — Шьерт, — позвал он. Девчонка не ответила. Некоторое время парень вглядывался в полумрак, пытаясь уловить малейшее движение. Вроде бы дышит… Наблюдая за ней, он и сам затаил дыхание. Девчонка высунула руку. Это ему не показалось. Фэш с шумом вздохнул. Было нелегко разжечь костер, практически невозможно. Фэш не так сильно устал от ловли рыбы, как от многочисленных попыток выбить искру. Пока он занимался этим, наступила ночь, и чернота легла на лес, закрыв собой все пространство. Но вот и искра. Наконец-то. Маленький рыжий огонек, такой слабый и беззащитный, нехотя кусал кучу хвороста. Как назло, не все ветки высохли после грозы, и это затрудняло процесс. Фэш замер над беззащитным огоньком, приблизил к нему ладонь, чтобы он сильнее разгорелся. Надо было поступить так в прошлый раз. Кое-как он пожарил рыбу. В первую очередь Фэш спустил сумку с едой в яму и стал ждать, как на нее отреагирует девчонка. Спустя с десяток минут Шьерт медленно скинула с себя плащ. Она не спешила подходить к посылке, и Фэш нетерпеливо барабанил пальцами по коленке. Наконец-то бледная рука потянулась к рыбе. Девчонка осторожно распробовала одну из них, а потом вдруг стала поглощать одну за другой, едва успевая выплевывать кости. Когда в ход пошла и бутылка с водой, Фэш окончательно успокоился. — Шьерт… — тихо позвал он, когда подруга закончила трапезу. Та вскинула голову. Так резко, что Фэш отшатнулся от ямы. Девчонка выжидающе сощурилась. Луна освещала ее чумазое лицо, и с этими пятнами на щеках и носу Шьерт выглядела еще воинственней, чем раньше. — О'кей? — хрипло спросил Фэш. В ответ девчонка вскинула руку с поднятым вверх большим пальцем, но вышло это сурово, с нажимом. Немного подумав, она все же бросила: — Мерси. С этими словами она снова укуталась в плащ и затихла на дне ямы. Ну вот и поговорили. *** Фэш не ложился спать. Он полночи дежурил у ямы, а когда начало светать, кое-как оседлал коня и отправился на пляж. Нужно было достать больше веревки — ничего не поделаешь. Однако стоит поспешить, ведь Шьерт долго в яме не протянет, а Фэш без нее… тоже. Парень привязал коня не у самой лагуны. Страх холодил ладонь: он не был уверен, что пляж пуст. Лучше было пробираться тайком. На всякий случай он привел в порядок револьвер и держал его наготове. Дрожащие пальцы замерзли на рукояти. Пора. Море бездвижно. Небо чистое, ни ветерка. Отчего-то все замерло, и эта зловещая тишина была хуже всего. Короткий крик птицы прорезался через пелену молчания, и эхо от него распространилось по пляжу. Фэш поспешно приблизился к кораблю, воровато оглядываясь. Его гулкие шаги по песку оглушали его самого. Но… Никого. Парень перевел дух. Сердце стучало так громко, что заглушало мысли. Ну что ж, ладно. Все хорошо. Никого нет. Пока. Фэш забежал в корабельную брешь, скрипнув досками, и начал суетливые поиски. Веревки тут много, но все они оборваны. Возможно стоит связать их между собой, чтобы получился длинный канат. Можно было бы взять и доски, но прятаться будет сложнее. Фэш с досадой думал об этом, представляя, как разозлится девчонка, когда поймёт, что он был на корабле и не захватил стройматериалов. Да он бы в жизни сюда не вернулся, если бы эта женщина не соизволила свалиться в яму. Как же не хотелось с ней ругаться вновь. Фэш вздохнул. Ох, эта женщина. Хоть бы с ней ничего не случилось. Доски издали ужасающий скрип, когда он попытался их отломать. Вот дерьмо. Фэш поморщился поспешно отдернул руку. Что ж, ладно. Оставим это дело. Вдобавок эти доски уже полусгнившие, какой от них прок? Шьерт зря надеялась, что из этого выйдет что-то путное. Тут корабль затрясся. Фэш испуганно замер, точно ему остановили время. Послышался громкий скрежет и треск, и вдруг потолок медленно поплыл вверх, точно открывающаяся крышка коробки. А открывала ее… сирена. Черные глаза уставились на Фэша. Он видел в них свое отражение, такого ничтожного хрупкого мальчишку, которого сейчас прихлопнут, как муху. Зеленоватое лицо великанши с приплюснутым носом и рыбьими губами ничего не выражало. Чего она хочет? Что они вообще делают с людьми, когда утаскивают их в океан? Может… едят? Фэш кинулся прочь. Но не успел он покинуть трещащий по швам корабль, как огромная и скользкая ладонь схватила его. Черт. Вторая сирена уже хотела утащить его в воду, но Фэш реагировал быстро: выхваченный из-за пояса ножик, взмах — лезвие впивается в полупрозрачную кожу. Сирена с визгом разжимает руку, но вряд ли от боли, скорее от неожиданности, и Фэш устремляется вдоль берега, так быстро, как еще никогда не бегал. Дурацкий песок замедляет его. Сзади что-то грохотало и скрипело. Парень кинул взгляд за плечо, и это спасло ему жизнь: в следующий миг он упал на землю, закрывая затылок рукой — прямо на него летел разломанный пополам корабль. Он пронесся над головой мальчишки с предсмертным гулом. Неспешно, как в замедленной съемке. Фэш зажмурился. Удар. Оглушительное приземление, разметавшее песок и воду, произошло совсем рядом, но Фэш вовремя остановился, и его почти не задело… Корабль издал утробный скрежет. Точнее, уже не корабль, а рассыпающиеся обломки с зеленоватой гнилью и рваные лоскуты, когда-то называвшиеся парусами. Все трещало и стучало внутри развалин, точно последний вздох величественного судна. И все же Фэш нырнул внутрь развалин, убегая от новой атаки. Две мокрые перепончатые ладони потянулись к нему и сомкнулись прямо за спиной. Хлоп. Великанши истошно заскрежетали, подбираясь все ближе. Внутри парень жадно глотал воздух, опираясь спиной на какую-то деревянную груду. Пульсировало даже в животе, ноги стали ватными. Но надо было бежать. Нельзя умирать сейчас, когда девчонка там совсем одна. Одна. Она до чертиков перепугалась, когда он ее оставил. Ей было больно и страшно, прямо как и ему сейчас… Девчонка нуждалась в нем, несмотря на их многочисленные перепалки. А он… Сирены приближались — Фэш это чувствовал. Мальчишка затаил дыхание, дрожь в теле сбивала его. Выдох. Надо собраться. В ладони блеснул револьвер. Стрелок из Фэша тот еще, но что делать? К тому же рука каменела… Бах. Бах. Бах. Русалка взвыла. Кажется, Фэш попал ей в глаз, едва завидев его среди досок. Вышло как-то машинально, будто он всю жизнь к этому готовился. Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Господи. Он сделал это. Удача подстегнула мальчишку, и он с новой силой кинулся наутек. Протиснуться меж досок. Увернуться от белых когтей. Встать, подпрыгнуть. Быстрее. Быстрее. Ноги путаются. Крики сирен разносятся над пляжем. В лес. В лес. В лес. Еще немного. Горло продирает от бега, и горят легкие. Быстрее. Это все потом. Спотыкаясь, он запрыгнул в гущу деревьев, готовый расцеловать каждый ствол в этом лесу. Пробежав еще пару метров, парень упал на землю. В глазах темнело, и дышать было тяжело, но главное одно — он живой. И у него есть веревка. И ему… черт побери, ему надо еще немного полежать. *** Фэш уже не помнил, как возвращался к яме. Как он вообще запомнил дорогу до нее? Ему казалось, что с момента их прибытия на Континент прошла вечность. Возможно от того, что несколько ночей он не спал, и из-за этого у мальчишки частенько кружилась голова. Но если бы только голова была проблемой… Самое страшное, что, если он получит серьёзную травму, то наверняка не выживет. За себя он не боялся, а вот девчонка… Нельзя больше ее бросать. Над лесом снова сгущались тучи. Какая ужасная погода здесь... Надо насобирать длинных веток, чтобы прикрыть яму, а то Шьерт промокнет насквозь. Мысли о девчонке вызывали тревогу, и сворачивались в животе колючим комком. За это время могло произойти что угодно. Ладно, ему стоит передохнуть и хотя бы пять минут не думать о плохом. А то уже голова гудит. И все же… Нет. Фэш подстегнул лошадь. Одна нога отозвалась ноющей болью. За вылазку на пляж мальчишка получил несколько увечий: ушибы, царапины и большую, но неглубокую рану на боку. Кровь сочилась из нее, и Фэш кое-как обмотал себя оторванным рукавом водолазки. Импровизированная повязка спадала и парень придерживал ее. Сложно было удержаться на коне, когда одной руки нет, а вторая занята. Ничего, сейчас он достанет Шьерт и она поможет… Или добьет. Почему-то Фэш подумал об этом с улыбкой. Простила ли она его? Может, стоит попросить прощения на ее языке? Как там… — Прх… Прхраст… — вспоминал парень. Внезапно конь вскинул уши и остановился. Фэш тоже насторожился. Оказывается они почти вышли на поляну, где находилась яма, но что-то было не так… Ни секунды покоя. От заветного места их отделяли кусты, и Фэш осторожно раздвинул длинные ветви. Все внутри него похолодело — над чернеющей в земле ямой возвышался волк. Он свесил морду, рассматривая дно ямы, где сидела Шьерт. Наверняка она была ужасно напугана. Девчонка там без оружия, и Фэш уже не был уверен в том, что волк не сунется в яму. Если сунется… Это конец. Фэш вытер мокрый лоб ладонью. Что ж. Другого выхода нет. Парень вышел из кустов, направляя на волка револьвер. Животное еще не успело обернуться к мальчишке, как тот выстрелил. Несколько раз. Барабан опустел, однако волк замешкался и отступил от ямы. В это время Фэш метнулся за заточенными кольями для ловли рыбы, которые ему так и не пригодились. Он схватил самый прочный из них и вставил перед собой. Капля пота стекла по щеке, одежда прилипла к телу. Но Фэша знобило, ноги подкашивались. Еще немного и он упадет… Нет, нельзя. В воздухе запахло надвигающимся дождем. Вдалеке загрохотало. Все, как всегда, некстати. Животное оскалилось. Пуля, если и ранила его, то не смертельно. Массивные лапы сдвинулись, блеснули длинные когти. Уши прижаты, глаза смотрят на Фэша в упор. Еще немного и обнажатся желтоватые клыки, против которых бессилен чертов колышек для рыбалки… И тут Фэша осенило. Медленным перекрестным шагом он стал отступать в сторону реки. Зверь утробно зарычал, пристально наблюдая за ним, и серая шерсть встала дыбом. Под ней перекатывались бугорки мышц, и Фэш с усилием проглотил страх. Он почти не дышал. Волкомедведь приготовился к прыжку. Задние лапы уперлись в землю, морду исказил уродливый оскал. И Фэш рванул. Его преследовал оглушительный рев. Мальчишка чувствовал горячее дыхание в метре от себя, и бежал еще быстрее. Давай, давай, еще немного. Нужно всего лишь добраться до первого речного порога. В этом месте река сходила с ума. Гигантские волны умывали острые камни и лавиной обрушивались вниз по ступеням. Фэш приготовился. Сейчас будет крутой склон… Еще рывок. Сейчас. Сейчас! Зубы сомкнулись за спиной. Фэш прыгнул в реку. Кол вонзился в пространство меж камней, и мальчишка повис на нем, а зверь полетел вниз. Массивная туша ударилась о каменную ступень, волк перекатился и продолжил падение. Бурные воды толкали его вниз, заливали широкую пасть. Фэш недолго наблюдал за ним. Парень чудом держался на одной руке, и накатывающие волны то и дело норовили его смыть вслед за зверем. Фэш изо всех сил подтянулся, перехватил кол подмышкой, уперся ногами в ближайший камень. Вода заливала лицо. Давай, еще чуть-чуть… Девчонка ждет там, в яме. Наверное, думает, что он уже мертв. Помни, она там одна. Давай, давай же… Новая волна набрала силу, ударившись о берег. Она влетела в Фэша и утащила его за собой. *** У Василисы опухли глаза. Ей казалось, что она уже сходит с ума. Девочка охрипла, пока звала Фэша, но… Кажется, это все?.. Только она вспомнила о нем, как на глазах снова выступили слезы. Василиса свернулась калачиком, вжимаясь в кожаный плащ Фэша, будто бы он был живым существом. Сколько раз она думала, что это конец? А как понять, когда он действительно наступит? Но, видимо, раз Фэша больше… Раз там, наверху, никого нет… Черт. Василиса зажмурилась. Леша говорил, что нельзя остаться совсем одному. Всегда тебя окружает уйма людей. В школе, в подъезде, даже дома. Ты, Василиса, всегда среди своих, и никогда не останешься без помощи. Ты самая смелая и умная, говорил Леша. Все тебя любят. И сквозило что-то в его словах нехорошее. Порой Василисе казалось, что она изучила Лешу вдоль и поперек, что она уже все о нем знает. Но это как с пылью. Всегда остаются места, откуда пыль либо не видна, либо ее не достать. И чем больше Василиса вспоминала парня, тем больше она обнаруживала таких мест, как, например, с курением. Это ее раздражало. Как минимум потому что теперь ей не добраться до истины. Она сама окружена туманом из пыли, и задыхается в нем. Здесь нужна не влажная уборка, а огромная труба, которой можно спылесосить все это добро… Василисе было легче думать о пылесосе, чем о настоящем. В настоящем все было мрачно: сверху на нее смотрели груздья серых туч, по обе стороны от нее была земля вперемешку с песком. А еще недавно на нее нацелились желтые волчьи глаза… Но зверь ушел. И Василиса уже не знала, радоваться ли этому. Умереть от голода или быть съеденной заживо? Первое слишком медленно, но второе слишком болезненно. Может, на Василису просто упадет огромный камень и прибьет ее сразу? Наверное, не стоило ей злиться и уходить. Она же знала, что Фэша лучше не трогать, она сама виновата в том, как он поступил. К тому же… Он принес ей воду, он каким-то образом (с одной рукой! ) наловил рыбы… Стоит закрыть глаза на его недостатки. Все же в Фэше больше хорошего… Было. Василиса закрыла лицо руками. Нет, это невозможно. Пожалуйста. Убейте ее уже. Сидеть здесь наедине со своими мыслями — это хуже всего. Это страшнее смертной казни. Девочка тихонько завыла. Тут послышался какой-то шорох. Василиса подняла голову и увидела спускающийся к ней конец веревки. Это Фэш! Он живой! — Attrape! Чертов француз! Он тут! Он пришел за ней... Василиса не верила своим ушам. Она наслаждалась голосом Фэша, будто ничего лучше в своей жизни не слышала. Поэтому девочка не сразу сообразила, что ей нужно делать. Она ухватилась за трос. Казалось она уже разучилась подтягиваться и мышцы одеревенели, но жажда увидеть спасителя была настолько велика, что Василиса довольно быстро добралась до края ямы. Натертые ладони горели, но внутри девочки разливалось и другое тепло. Нет, внутри нее был настоящий пожар. Еще рывок, еще, и… Наконец-то. Всхлипывая, Василиса выползла из ямы. Веревка была натянута через ветку могучего дерева, и Фэш тянул ее на себя… Тянул одной рукой. Когда Василиса подбежала к нему, он обессиленно упал на траву и закрыл глаза. Выглядел мальчишка очень плохо: один глаз заплыл, из разбитого носа вытек целый ручей крови, край губы был разодран в мясо… На боку темнело пятно от раны. Он тяжело дышал. — Фэш… — плакала Василиса, наклонившись к нему. Она испугалась, что он умер, хотя готовила себя к этому несколько долгих часов. Но Фэш дышал. Слабо, но дышал. Хотя вид у него был ужасный. Что с ним произошло? Как он выжил в схватке со зверем? Весь мокрый, грязный... Но спасибо, что живой. Пошел мягкий шуршащий дождь. А Василиса почему-то обрадовалась ему. Капли попали Фэшу в рот, и он недовольно поморщился. Глядя на него, Василиса невольно усмехнулась. Потом еще. Она смеялась и рыдала, как ненормальная. Смех бился из нее фонтаном, заставляя крениться на бок, пока она держалась за живот. Мама говорила, что такое состояние зовётся истерикой. Ну да. Истерика накрыла девочку с головой. Фэш медленно приподнялся и поглядел на Василису здоровым глазом. Наверное, он подумал, что она сошла с ума. Да, так и есть. Только Василиса успокоилась, как снова посмотрела на друга, и… О боже. Ну какое у него смешное лицо. Нет, не потому что… Он просто так смотрит! Бедняга Фэш! Ты доставал ее из ямы, а она сидит захлебывается смехом, слезами и дождем. Того и гляди — откинется сама. Ей уже не хватает воздуха, она уже задыхается... — Шьерт, — слабо улыбнулся Фэш, позволив Василисе отдышаться. — Pardon moi… — Придурок, — с улыбкой прошептала девчонка, вытирая смешанные с дождём слезы. Тут парень медленно приблизился к ней. Василиса нахмурилась, замерев на секунду. Между ними появилось какое-то напряжение, пока Фэш внимательно изучал ее лицо. Он осторожно поднял руку. Кончики пальцев едва коснулись Василисиного плеча. Фэш пробовал нечто новое и боялся этого. Боялся, что об Василису можно обжечься. В тишине между ними монотонно слышался шелест дождя. Они смотрели друг на друга по новому, точно небесная вода смыла все лишнее: яростное, злое, отчаянное. Девочка не двигалась. Она решила позволить Фэшу самому разрушить невидимую стену между ними, и это… Тоже было что-то новое. Василиса впервые не пыталась контролировать. Впервые ей этого не хотелось. Наконец рука Фэша аккуратно скользнула ей за спину. Василиса с той же осторожностью ответила на объятия, прижимаясь к нему, мокрому и холодному. Теперь голова парня лежала у нее на плече. Девочка напряженно слушала его сбивчивое дыхание до тех пор, пока оно не разгладилось и не стало ровным. Ей казалось, что Фэш слышит бешеный стук в ее груди. Но это ее не пугало, она больше не хотела скрывать от него ничего. Да и зачем? Они оба чудом выжили. Оба растрепанные и грязные, побитые и голодные. Тут есть даже что-то большее, чем доверие. И Василисе стало тепло от осознания этого. Из-под кромки туч пробились солнечные лучи. Они рассеялись в каплях дождя, осветили небольшую поляну, несколько деревьев, яму. Где-то в ветвях запели две желтенькие птицы, ненавязчиво и почти не слышно. Фэш и Василиса сидели так еще долгих пять минут, промокая под теплым дождем. И не двигались. Совсем.