Часодеи. Квантовая запутанность

Эфлара Мидлтокк, Институт Управления 6 сентября, 165 год 12:00 Большие белые двери открылись, мгновенно погасив шум в лектории. На кафедру поднялась молодая преподавательница, одетая во все оттенки зеленого: изумрудная юбка с воланами, украшенная клетчатыми лентами по бокам, легкая блузка морского цвета с длинными манжетами, на которых блестели малахитовые запонки. На зеленом фоне ярко выделялся корсет из белой кожи. Откинув светлую, почти белую, прядь со лба, женщина внимательно осмотрела трибуны. Появление ректора всегда производит один и тот же эффект. Головы склоняются, взгляды опускаются, на партах немедленно появляются учебные принадлежности, которыми воспользуется лишь половина студентов. Однако надо показать себя как хорошего ученика, заслужившего свое место. И шуршат тетради. И щелкают ручки. ― Добрый день. Со многими мы знакомы, но я напомню. Меня зовут Елена Морт, я возглавляю это учебное заведение. Также я буду вести у вас пару предметов. Елена обернулась к доске. Негромко постукивая, продолговатый мелок вывел название предмета и тему. ― Мировая история. Лекция первая. Эфлара, 1860 год. Лекторий оглушило шуршание многочисленных тетрадок. Елена подошла к преподавательскому столу и, скрестив руки на груди, уселась на самый край. Ее холодные голубые глаза пристально изучали студентов, словно она старалась запомнить каждого из них. ― В школе вы проходили историю Осталы, нашей прошлой планеты. В середине девятнадцатого века мы покинули родину человечества, как принято ее называть. Почему? Может, кто-нибудь знает? Спустя мучительно-долгие полминуты вверх поднялась рука. Одна единственная. ― Ну? ― Кивнула Елена. ― Потому что нас нашли феи?.. ― то ли спросила, то ли ответила робкая студентка. ― То есть, потому что феи решили создать лучший мир д-для тех, кто лучше всего чувствует время… ― Советую потренироваться над техникой речи. ― фыркнула преподавательница. ― Но, в целом, это правда. «Humanum amantes» ― инопланетные создания, путешествующие по вселенным в поисках уникальных существ. Найдя таковых, они подыскивают для них наиболее комфортную планету, отделяя от общей массы существ бездарных. Нам они представились, как феи. Возможно, наиболее близкое к ним слово. Елена усмехнулась своим мыслям и вернулась к доске. ― Так людям открылась Эфлара. Но лишь избранным. Тем, кто способен чувствовать изменения во времени, пространстве и материи на другом, более высоком, уровне. Способен управлять ими. Правда, потом оказалось, что иногда тессерачувствительность может не наследоваться. Пять из десяти детей имели очень слабые способности, или не имели их вообще. Их принято называть «бездарными», но я не считаю это корректным. Благодаря «бездарным» Эфлара продолжила развиваться, благодаря им же строятся города и работают заводы. И, вполне вероятно, в своем развитии мы опережаем Осталу. Поэтому на моих предметах мы будем называть их просто обычными людьми, мастерами, ремесленниками. Услышав язвительные перешептывания и смешки, Елена не удивилась. Но постаралась запомнить шутников. Одному из них, смазливому парню в дорогом костюме, едва исполнилось восемнадцать. Елена не угадывала, она знала это. ― Не многим известно, но, зная возраст и время рождения, можно вычислить код жизни. ― продолжая фиксировать информацию на доске, сказала женщина. ― А затем очень легко аннигилировать человека. На трибунах снова стало тихо. ― Аннигилировать, или зачасовать, как модно сейчас говорить. Вам знакомо значение этих слов, молодой человек с третьего ряда? ― Женщина поставила точку, и мелок стукнул по доске, оглушив лекторий единственным громким звуком. Мисс Морт выдержала несколько секунд внушительного молчания, прежде чем продолжить. ― Тессеры высшего порядка узнают ваш возраст и время рождения с первого взгляда. Поэтому не советую смеяться на моих предметах, если я не сказала ничего смешного. ― Но это… Зачасование — это незаконно… ― негромко произнес юноша. Елена со скучающим видом повернулась к говорившему. ― И почему же? ― Из-за «эффекта бабочки» … Это может отразиться на хронологии событий, и на них самих, потому что зачасование уничтожает человека во всех параллелях, где он бы ни существовал… То есть, его как будто никогда и не было… ― К сожалению, вы правы. Но я знаю много других способов заставить вас замолчать. Последние слова Елена произнесла неестественно будничным тоном, словно собиралась продемонстрировать свои способности прямо сейчас. Не скрывая раздражения, она поправила идеально уложенные локоны, не достающие до плечей. ― Мисс Морт, вы зачасовывали кого-то?.. Все лица в лектории обернулись к неугомонному мальчишке. Кто-то неловко улыбался, а кто-то стал белее мела, который крепко сжала Елена. Этот вопрос был сродни обвинению в убийстве, и даже хуже. Стало понятно, что шутки кончились. ― Какая чушь. ― сглотнув, произнесла мисс Морт. ― Я не… Внезапно ее блуждающий взгляд остановился на втором ряду. Там сидел он. ОН. ОН. ОН. Светловолосый, зеленоглазый. С одной лишь ямочкой на правой щеке. Он улыбался. Но совсем не так, как раньше. Он вернулся. Или… Да. Это правда. Правда. Хотя этого не может быть. Не может. Елена пошатнулась и выронила мелок. Женщина поспешно наклонилась за пропажей, а когда поднялась, ЕГО уже не было. На втором ряду вообще не было никаких парней, только смущенные пристальным взглядом ректора девушки. ― Мы отошли от темы. ― кашлянув в кулак, сказала Елена. ― Зачасование вы будете изучать точно не на моем предмете. Вернемся к Эфларе. К нашей планете Эфларе… *** Кабинет ректора, 14:02. Елена накинулась на стакан воды, будто там было что-то покрепче. Сегодня точно не ее день. С самого утра женщину преследовали гудящие головные боли, а теперь еще и галлюцинации. Погода совсем испортилась. Над Мидлтокком нависла свинцовая туча, и начинающийся дождь полосовал большое круглое окно длинными каплями. Вдали прогремела приближающаяся гроза. На кожаном диване сидел высокий широкоплечий мужчина и раздражал Елену одним своим присутствием. Миракл приоделся, но вид у него все равно был неряшливый: расстегнут воротник рубашки, подвернуты рукава, жилетка обтянула грудь так, точно была ему не в пору. Вьющиеся волосы уложены ветром, на щеках трехдневная щетина. Он читал газету. ― Почему именно сегодня? ― спросила Елена, садясь в ректорское кресло за массивным деревянным столом. ― А когда же еще, мадемуазель Мортинова? ― произнес Миракл из-за газеты. ― ЕГО план вот-вот свершится. На Остале сейчас конец мая, или около того. К тому же мадам Хардиус должна сообщить нам одну важную весть… ― Мортинова. ― Елена невесело хмыкнула. ― Мортинова. ― Кивнул мужчина. ― Что-то не так? Настоящая фамилия не резала слух, но оставляла горьковатый привкус на языке. Словно Елене раз за разом напоминали, кто она есть, хотя ей частенько хотелось от себя убежать. Женщина глубоко вздохнула. ― И что же нам скажет мадам Хардиус? ― Что-то очень важное. ― Миракл перевернул газету, на миг вынырнув из-за нее, чтобы подарить Елене насмешливый взгляд. ― Не волнуйся, я думаю, это не касается ЕГО. Елену словно окатили холодной водой. На мгновение она закрыла глаза, борясь с нахлынувшими чувствами. Черная дыра внутри на мгновение стала больше и больнее. ― Мне плевать на НЕГО. ― Оскалилась женщина, немедленно доставая серебристый портсигар. ― И вообще, я не понимаю, почему все эти ваши собрания должны проходить в моем кабинете. ― Ну, ― мужчина наконец-то отложил газету на небольшой журнальный столик, ― До членства в Ордене Междуземья Нерейва пока не добралась, так что покамест мы ее орден. Какая, однако, живучая эта Лаура, а? ― Если ты забыл, то членство не переходит по наследству. ― Елена закурила, окружая себя клубами сизого дыма. ― Нерейве необходимо выиграть выборы, чтобы хотя бы вступить в Орден. ― Но и ее мамаша не собирается освобождать место. А ей, кажется, уже семьдесят четыре... ― Ты так взволнован? ― фыркнула женщина. Миракл подался вперед, будто собирался выдать страшную тайну. ― Если Нерейва станет главой Ордена, ― полушепотом начал он, ― то сможет ИХ прикрыть. И поможет нашей рыжей знакомке обрести имя. Елена устало закатила глаза: будто бы ИХ проблемы должны ее волновать. А Миракл продолжил: ― Она взяла тебя под крыло, когда тебе и десяти не было. Ты для нее много значишь, Елена. И твое мнение. ― Под крыло меня взяла экономка. ― мисс Морт поморщилась. ― Я была камеристкой «нашей рыжей знакомки», а для Нерейвы я вообще никто. ― Ошибаешься. Внезапно скрипнула дверь. В кабинет вошла величественная особа в широкополой черной шляпе с вуалью. Шляпа качнулась, когда женщина подняла голову. Темные глаза блеснули в сторону поднявшейся из-за стола Елены. Миракл тоже выпрямился. ― Доброго дня. ― Гостья откинула вуаль и подошла к одному из кресел вокруг журнального столика. На черных кожаных штанах блестели капли дождя. Вслед за женщиной зашел высокий мужчина лет семидесяти, одетый в клетчатый костюм-тройку. Он поприветствовал Миракла и Елену кивком головы. ― Чай? Кофе? ― спросила Елена. ― Могу сказать секретарше, она все устроит. ― Прям все-все? ― лениво произнесла женщина в шляпе. ― Скажи ей, пусть разрешит военный конфликт с феями. ― Какой-такой конфликт, мадам Хардиус? ― Миракл неловко усмехнулся, возвращаясь на место. ― Я что-то пропустил? Елена смущенно присела обратно за стол, с немым вопросом глядя на мужчину в костюме. Тот тихо вздохнул и сказал: ― Рей, покажи им уже. Нерейва недовольно цокнула языком. По всей видимости, ей нравилось тянуть интригу. Она сунула руку в карман дорожного плаща и извлекла оттуда какой-то сверток. Разворачивать его мадам Хардиус тоже не спешила. ― Угадай, что это! ― обратилась она непонятно к кому таким тоном, точно в свертке лежало решение всех мировых проблем. ― Рей… ― Отец, не торопи меня. Я хочу посмотреть на их лица. Елена и Миракл с сомнением переглянулись. Первой стало не по себе. Нерейва снова затеяла какую-то авантюру, будто той истории ей было мало. Той самой истории, из-за которой ОНИ теперь в опасности. В смертельной опасности. Миракл медленно подошел к свертку и, прежде чем развернуть его, снова посмотрел на Елену. Та раздраженно пожала плечами, словно содержимое ее совсем не интересовало. Это было не так. ― Ну давай уже! ― нетерпеливо попросила Нерейва. ― Что вы, боитесь, что ли? Мужчина подле нее снова издал тяжелый вздох. Миракл развернул сверток. ― Это же?.. ― хрипло начал он и осекся. ― Какой-то механизм. Что это? ― спросила Елена, растеряв все свое равнодушие. ― Это один из семи ключей. Ключей от Гиперпространственного Кондуита. ― пояснил Миракл с какой-то непонятной страстью в глазах. ― Мы создали мини-версию Кондуита, с помощью которой можно попасть на Осталу. И переходник был настроен только на вселенную Осталы. А эти ключи от машины, которая открывает проход… Да куда угодно. ― Да хоть на родину фей. ― фыркнула Нерейва. ― Я украла его из Шарпаша двадцать четыре года назад, и ни с кем не могла поделиться, потому что это… Ну… ― Немного смахивает на уголовное дело. ― Хмыкнул ее отец, скрестив руки на груди. ― Да, феи не обрадуются. Но и вернуть я его просто так тоже не могу, потому что возникнет вопрос, для чего я его хранила все эти годы. ― И почему вы нам показываете этот ключ сейчас? ― Елена снова потянулась к портсигару, стараясь натянуть маску беспристрастности. Черная шляпа покачнулась. Некоторое время Нерейва молчала, темная вуаль скрывала выражение ее лица. Миракл снова посмотрел на дымящую Елену, и в его глазах читался настоящий страх. Да, думала мисс Морт, следующая новость от мадам Хардиус должна повергнуть всех в шок. В еще больший, чем до этого. ― Дорогая, поделись сигареткой. ― попросила Нерейва, протянув руку к столу Елены прежде, чем та дала согласие. Не без сожаления хозяйка портсигара протянула ей последнюю имевшуюся у нее сигарету. ― Спасибо. Молчание в кабинете превратилась в тягучую смесь из интереса и тревоги. Миракл так и остался стоять со свертком в руках, хотя лучше бы ему было присесть. ― Я хранила этот ключ до лучших времен, ― Выдохнула Нерейва, ― однако птичка напела, что феи собираются открыть Зону Временного Застоя. Некоторое время назад произошло зачасование. Но это было не простое зачасование. Оно слишком сильно изменило настоящее, и фейская чуйка говорит им о том, что грядущие события опасны для них. ― Зона Временного Застоя ― там, где можно найти следы от несуществующих людей? ― уточнила Елена. ― Значит, феи хотят выяснить, кого зачасовали и когда. Но эту Зону очень непросто открыть, и, насколько я знаю, феям заходить туда опасно. ― Да, ― кивнула женщина, ― поэтому они хотят сделать из этого невесть какое шоу. Устроить состязания, чтоб лучшие из лучших прошли в заветное местечко. Всякая ерунда. И для этого им, конечно, потребуется Черный Ключ, который есть у меня. До сих пор не понимаю, почему его пропажу они никак не прокомментировали. Нерейва встала и прошлась по кабинету, разглядывая большой узорчатый ковер. Елена засмотрелась на ее густые черные локоны, спадающие ниже пояса. Нерейва все еще ненавидит их стричь и никогда не заплетает. Удивительно хорошо сохранились ее смольные локоны, учитывая то, что мадам Хардиус лет пятьдесят, не меньше. ― Мне нужно решить, что делать с ключом. ― сказала она. ― Но и это еще не все. Миракл со вздохом опустился на диван. ― Да-да, месье Старкастер. Очень непростые времена грядут. И меня очень волнует ИХ возвращение, так как вчера на Блэквотер, где вы построили свою копию Кондуита, напали. ― Напали?! ― Миракл резко поднялся. ― Кто… кто напал? ― Драгоции. ― догадалась Елена. ― Черт бы их побрал. Все замолчали, слушая раскаты грома за окном. Дождь хлынул с новой силой, зашторивая окно плотной стеной воды. В кабинете стало совсем темно. И тихо. Драгоции на Остале, и это значило многое. Например то, что ОН может не вернуться. От этой мысли почему-то стало тошно, а голова снова наполнилась гулом. Елена посмотрела на руки ― их пронимала дрожь. А может не только их, может вся мисс Морт уже дрожала, как осиновый лист. Что потом говорила Нерейва, с чем соглашался Миракл, почему качал головой мистер Хардиус, Елена уже не помнила. Все это отдавалось эхом где-то вдалеке. ― Мне нужно отойти… ― бросила женщина, вылетая из кабинета. Миракл, кажется, отпустил шутку ей за спину ― не важно. Елена задыхалась, но не от дыма, ее душило отчаяние, вцепившееся ей в глотку когтистыми лапами. Елена выбежала на балкон без плаща. Дождь врезался ей в лицо, будто состоял он не из капель, а из иголок. Женщина обхватила себя руками, опустила голову. Нужно было прийти в себя. Нужен был дождь и хлестающий по щекам ветер. ― Ненавижу. ― проскрипело где-то внутри Елены. И обращено оно было ко всему. Буквально ко всему.