Часодеи. Квантовая запутанность

Мидлтокк, Блэквотер 13 октября 165 года 05: 23 Елена всматривалась в горизонт. Рассветные лучи вылезали из-за леса, неспешно ползли по макушкам осенних деревьев. Ржавеющий лес был занавешен легким туманом, а горы и были и вовсе не видны. Прохладно. Елена не знала, почему она все еще стоит здесь в одной ночной сорочке, морозя костлявые плечи. Но сон не шел. Нет, храп соседа по кровати не мешал, она бы предпочла слушать только его, а не навязчивый поток мыслей, прерывающий сновидения. Вообще-то это вина Нортона. Елена раздраженно барабанила пальцами по каменным перилам балкона, вновь вспоминая этот странный разговор… Где-то ближе к двум часам ночи к ней явился пьяный в стельку Нортон, одетый так, будто собрался делать ей предложение и далеко не деловое. Мисс Морт подумала, что это очередной несбыточный сон (разбитый Нортон у ее порога да с бутылкой вина? Какая прелесть), но от Огнева разило так, что Елена закашлялась. — Нортон? — шепотом спросила она, оглядываясь на спальню. — Я пришел… — Мужчина качнулся и отвел глаза, точно и сам забыл цель своего визита. — Ты… Эм, э-э… Елена! Девушка выгнула бровь. — Тым… Ты такая, знаешь, женщина… Женщины, женщины, женш… Они все одинаковые, блин… — Нортон драматично шлепнул себя по лицу. — А мужчина это… Да. Вот и бывает так, знаешь… Что мужчина и женш… женщина, да, мужчина и женщина вместе, да? И потом р-раз… Он театрально развел руками, не переставая покачиваться. Казалось, стоит дунуть на него, и он распластается на зеленой ковровой дорожке. — И все, и конец, Елена. — Это точно. — И поэтому мы с тобой не можем… Быть… Ты не можешь, и ты… Ну, вот… Знаешь слова, да? — Знаю, — Елена выжидающе скрестила руки на груди. Да, она могла ему высказать парочку «ласковых», их-то в ее арсенале было полно. Но Нортон продолжил: — И вот когда много слов… Потом, да… Происходит, э-э… Общение, разговор… — Ты хочешь поговорить? — Да. Нортон закрыл глаза и запрокинул голову, точно ожидая от Елены чего угодно, но только не согласия. Мисс Морт ужасно хотела спать. В последнее время сна ей катастрофически не хватало, хотя клонилась она к подушке довольно часто. Но тут Нортон. И он говорит с ней. Живой… Настоящий Огнев, от которого несет спиртным, несет запахом дорогущих духов Миракла, точно лучший друг пометил Нортона как свою собственность. Он чертовски изменился, и дело даже не в волосах — раньше они всегда были идеально уложены, — не в опущенных плечах, не в мешках под глазами. — Так мы погов… поговорим? — Мужчина быстро отвел взгляд. Елена усмехнулась про себя — уже готов к отказу. Она медлила с ответом, наслаждаясь моментом — когда это Нортон у нее что-то просил? Внутри подмывало желание гордо развернуться и захлопнуть дверь, закончить этот бессмысленный разговор с достоинством, прямо как в многочисленных фантазиях, где мисс Морт гордая и независимая. Но… Елена поджала губы. Нет, она совсем не такая. — Проходи на балкон. Елена подошла к большой двери с витражным стеклом, ведущей на широкий балкон. Шатаясь, Нортон двинулся вслед за девушкой и недовольно сощурился на холодную ночь. — Ну, говори, — негромко произнесла Елена, опершись спиной на каменные перила. Белая прядь упала ей на лицо, точно ей хотелось избежать зрительного контакта. Черноту ночи освещал неяркий фонарь, тонкая рубашка Нортона привлекательно лоснилась под желтым лучом, и Елена дернула плечами: ей вдруг стало не по себе. Прежде чем начать, Нортон отпил из принесенной им бутылки. После этого он робко протянул напиток собеседнице, но она молча качнула головой. На самом деле идея неплохая, ведь мисс Морт тоже ужасно нервничает, и ее сердце заходится бешеным стуком… Но не в этот раз. — Послушай, эм… — Нортон бездумно покрутил бутылку в руках. — Я так надрался, черт возьми… Потому что мне, ну, знаешь, сложно… Сложно говорить с тобой, когда я, э-э… Ну, знаешь… — Ближе к делу. — Я просто хотел сказать… Точнее вот: мы с Мираклом сидели, да? Общались мы с Мираклом, и тут… Ты пришла. Ты такая вся… Ю-ю… — Мужчина неопределенно махнул рукой, а Елена задумчиво вскинула бровь. — И Миракл мне сказал: иди и проси пощады… В смысле, иди попрощайся. Нет, не так. Прощение. Прщ… Елена, прощай. — Пока. — Нет, не это… Прощай меня давай. С громким стуком Нортон упал на колени. Елена испугалась, что он покалечился, но Огнев с напором подполз к девушке, сложив ладони в умолительном жесте. Боже, какой ужас. И почему Елене не хочется оттолкнуть его? Почему внутри разливается приятное тепло? Это все ужасно, это унизительно. Очнись, мисс Морт. — Елена, прощай меня, — заплетающимся языком просил Нортон. — Я столько об этом думал, и, знаешь… Мне так плохо… Нортон склонил голову набок, точно только что понял смысл сказанного. Холодный ветер дунул в его сторону, раскачивая еще больше. Вот бы он упал. Да, это было бы лучше. Елена в самом деле хотела бы… Нет. — Не надо, — тихо сказала она, заставляя Нортона подняться. — Мне это не нужно. — Что? Ч-что? — Огнев с усилием разлепил глаза. Елена кусала губы, смотря на него. Это все как-то неправильно… Неужели такой должна быть их встреча спустя столько лет? Елена не раз представляла ее себе, и в несбыточных мечтах девушка всегда была стойкой и мудрой, она отметала мольбы Нортона одним взмахом руки. И ему было плохо, он мучился от того, какой стала мисс Морт в его отсутствие. И все случилось совсем не так. — Зачем я тебя пустила… — Девушка устало вздохнула. — Почему я всегда… Боже. — Ты простишь? — медленно спросил Нортон. Он рассеянно хмурился, будто всеми силами пытался отрезветь. — Чем ты это заслужил? — Ну-у… Огнев склонил голову, окинул взглядом свою красивую рубашку и развел руками, мол, я даже нарядился для этого разговора! Что не так? Да я на коленях стою, э-э! — А может, это я заслуживаю? — отстраненно спросила Елена, и если бы Нортон был в себе, он бы испугался — такая неприкрытая злоба сквозила в ее голосе. Елена почти никогда не злилась, не плакала, не улыбалась. Мисс Морт — фарфоровая статуэтка с нарисованным лицом, и это лицо не двигается. Обычно. — Да, наверное, да, — Девушка всплеснула руками. — Вместо нормального разговора, я получаю это! И так… И так всегда, Нортон. — Да когда такое… — Заткнись. Последние слова были сказаны яростным шепотом. Елена сжала кулаки, взгляд ее потемнел. Нортон, кажется, стал что-то соображать, потому что посмотрел на нее с опаской. Тут мир вокруг содрогнулся. Уши Елены прорезал оглушительный писк, заставивший ее дернуться в сторону. Она схватилась за голову, впиваясь в нее дрожащими пальцами. Нортон двоился. Троился. Елена стояла в кругу Огневых, которые пытались что-то сказать, но их слова шипели смазанным звуком. — Уходите, уходите… Уходите! Мир вращался, как карусель. Туда-сюда. И звенит. И звенит. И звенит. И звенит. И звенит. И звенит. И звенит. И звенит. И звенut zwenit zwe45ut ZWeP90 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 1611149 Елена вскрикнула. И тут все кончилось. Многоцветие точек перед глазами бледнело. Тяжело дыша, девушка возвращалась в реальность. Бешеный стук сердца замедлялся, противный звон прекратился… Даже ветер больше не шумел в редеющих кронах, и Елену окутала тишина. Она моргнула несколько раз, вытерла потный лоб дрожащей ладонью. Нортона уже не было. Может, он ей приснился? Было бы славно. Да что такое с ней происходит? Ведь это уже не в первый раз… Ладно, спокойно. Она просто устала. Прошло уже достаточно много времени, Елена даже попыталась уснуть, но тщетно. Холодная погода отрезвляла и успокаивала, так что девушка стояла на балконе, нелепо уставившись на горизонт. Хорошо, что, даже если это все не было сном, то Нортон был ужасно пьян и наверняка ничего не вспомнит. Замок еще спит. Никто бы не подумал, что Елена (холодная и замкнутая мисс Морт) ненавидит пить чай в одиночестве. Но это было так, и девушка с грустью размышляла о том, что придется сидеть в пустой гостиной. Но мерзнуть надоело. Да и стоять — тоже. Ладно. Елена уже оторвалась от балкона и собиралась вернуться в комнату, как вдруг заметила удаляющуюся от замка лошадь. Всадника покачивало, но Елена не была уверена, что это Нортон — со спины не понятно, да и расстояние... Нортон или нет? Да даже если он, то какое ей дело? Пускай скачет… Наверное. Она тяжело вздохнула. Вернувшись в комнату, схватила кардиган, громко опрокидывая стул. Затем, не заметив проснувшегося Августа, Елена выскочила за дверь. Хотелось бы угомониться. Хотелось бы чмокнуть сонного мужчину в щеку, потрепать его по голове, рассматривая любимую горбинку на носу, да позвать его в гостиную, вместе бы попили чай… Но нет же, нужно же, неймется же. Господи. Елена поспешила на второй этаж в комнату Нерейвы. — Мадам Хардиус? — Девушка настойчиво постучала. Сначала несмело, почти неслышно. Потом громче. Потом Елена (бабах) ударила по двери кулаком. И та открылась. Мадам Хардиус предстала перед Еленой в том же наряде, в котором она была вечером. Не ложилась что ли? Или легла в одежде… — Ну? — требовательно спросила она, отрывая Елену от размышлений. Черные веки с размазанной тушью и тенями делали лицо Нерейвы устрашающим, будто она злая ведьма из сказки. Девушка неловко запахнулась в кардиган. — Ка-кажется, Нортон уехал куда-то, — ответила мисс Морт. — Я просто подумала, что это странно. Он двигался в сторону леса. — Что?! — Мадам окончательно проснулась. — Вот идиот… Быстрее, в конюшню. — Но… Нерейва схватила Елену за запястье и потянула за собой. Растерянная девушка молча подчинилась, хотя идти в конюшню ей совсем не хотелось. Она не умеет ездить на лошади (позор, конечно, но…), и вообще Елене лошади не нравятся… Зря она прибежала к Нерейве, ой зря… В конюшне пахло навозом. Елена в очередной раз убедилась, что никогда и ни за что не заведет себе животное, которое способно столько… — Анхель! — позвала Нерейва повелительным тоном. — Анхель, просыпайся! Откуда-то из вонючей темноты вышел конюх, еще не успевший разлепить глаза. Елене стало его жаль. Может, не стоило… — Да что сегодня с вами? — хрипло спросил мужчина, в его голосе слышались страдания. — В смысле? — Сначала вы попросили подготовить Чертенка, потом сказали, что не едете и ушли… — Когда такое было? — спросила Нерейва, но уверенности в ее голосе поубавилось. — Вы были пьяны, я полагаю… — робко начал Анхель. — Но я ведь не уехала. Где Чертенок? Елена поглядела в пустующее стойло. На дверь была прибита позолоченная табличка с именем лошади. Анхель тоже покосился в ту сторону и вздохнул. — Пришел ваш сын, тоже нажравшийся. — Ну да, — усмехнулась мадам. — Ну… да. Мужчина смущенно почесал затылок. — Это правда, — вмешалась Елена. — Нортон приходил ко мне ночью, и он был пьян. Нерейва скривила губы в странной улыбке. Она месяц уговаривала Нортона выпить хотя бы полбокала, а тут… — Ну, если так… — задумчиво протянула женщина. — Анхель, а я объяснила тебе… зачем я хотела уехать? — Да, но… Мадам, я ничего не понял. — То есть? Конюх перевел дух. Он очень хотел спать и сам плохо помнил ночные события. Елена и Нерейва выжидающе смотрели на Анхеля, будто экзаменаторы в Институте Времени. — Какой-то там у вас ключ, который вы хотите вернуть Феям, чтобы вас не… — Ахаха, — Нерейва кольнула бок Елены локтем. — Вот это я наклюкалась, Анхель, а? Все ясно, иди, родной, спи дальше. Мужчина непонимающе хлопнул глазами и перевел пустой взгляд на Елену. Та натужно растянула губы в улыбке, мол, иди, Анхель, иди. — И все же… — сглотнув, протянул конюх. — Не стоило лошадь Чертенком называть. Знаете, как корабль назовёшь… — Я в курсе, — отрезала Нерейва. Едва Анхель скрылся в прямоугольном проеме подсобки, Нерейва с безумным взглядом обернулась к Елене. Она хотела что-то сказать, но тут они обе услышали странный звук. По широкой лесной дороге двигалась свита. Елена содрогнулась, увидев развевающийся зеленый флаг со знакомым желтым гербом в виде большого цветка. Это были гости из Эфлариса. То есть, Феи. — Вот это да, — только и сказала Нерейва. — Хорошее начало дня, черт возьми. Они наверняка по поводу копии Кондуита… — Мадам, — перебила ее Елена. — Что с Нортоном? Женщина пристально посмотрела на мисс Морт и вдруг схватила ее за плечи. Елена вздрогнула от неожиданности, но еще больше ее напугали последующие слова Нерейвы: — Ты должна найти его сама. Откуда-то из кармана мадам Хардиус извлекла металлический шарик. На нем были выгравировано название: «RABBI - 2». Значит, поняла Елена, второй шарик у Нортона. — Столетты выслеживают нас, — быстро произнесла Нерейва, вручая Елене устройство. — Если Нортон скачет через лес, то они поймают его… Ты уверена, что он не поехал через мост? — Уверена… — Тогда точно. Мадам немного помедлила, прежде чем продолжить. Лицо у нее было бледное, хоть и не напуганное. Нерейва сильная женщина. Страх ее одолевает в редких случаях, но сейчас Елена чувствовала, что мадам Хардиус изо всех сил сдерживает панику. — В сумке у Чертенка черноключ. Нортон не знал об этом… — Она по привычке шлепнула себя по несуществующему карману, но где нет кармана, там нет и сигарет. — Я хотела отдать этот проклятый ключ феям, раз и навсегда обезопасить нас. Но вот они здесь… — Я поняла. — Столетты могли бы шантажировать меня, и я бы что-нибудь придумала… А теперь им ничего не стоит убить Нортона. Столетты… Они были легендой Атемпоры. Во главе у них какая-то свихнувшаяся бывшая монашка, но все ее преступления отчего-то сходят ей с рук. Возможно, потому что в Атемпоре все религиозные фанатики (коих большинство) считают, что Хронимара «познала бога», но, не выдержав этого «просветления», стала чокнутой. А еще она связана с Драгоциями. И Драгоции тоже не в восторге от Огнева. Нортон, как же ты всем мешаешь… Тем временем делегация из Эфлариса приблизилась к самому замку. Из-за белого шатра посыпались солдатики в зеленой униформе и очень быстро разбежались по обе стороны Блэквотера, окружая его. Похоже, у Нерейвы большие проблемы. — Елена, быстрее! Девушка кинулась обратно в замок. Благо в конюшне был потайной ход, который выводил на кухню, а оттуда ничего не стоило взбежать по винтовой лестнице на второй этаж. Елена до последнего не хотела оставаться с этим шариком один на один… Были у нее причины не перемещаться. Комната Миракла была открыта. Елена налетела на груду вещей на полу, но ни в них, ни в постели Старкастера не оказалось. — Вот же!.. — Дорогая? Елена обернулась. В дверях стоял недовольный Август. Вот еще… Этого не хватало. Хотя, может, это и кстати. — Ты поможешь мне? — резко спросила Елена, и мужчина вздрогнул от неожиданности. — Надо переместиться к Нортону и выручить его… — С чем? — Август сердито выгнул бровь. — Его могут убить. — Елена, эм… — Он потер переносицу, размышляя. — Тебе не кажется, что это не наше дело? Тем более, когда ты… — Ты поможешь? Пока Август смотрел на нее каким-то тупым не соображающим взглядом, Елена сжала устройство для перемещения. В пространстве раскрылась зияющая дыра. — Стой. — Его могут убить. — И что с того?! — Август рывком оказался рядом с Еленой и смотрел на нее уже не грозно, а умоляюще. — Зачем тебе это, милая? Это… Это же взрослый мужчина, он что, не справится? Елена сжала губы. Она знала, что Нортон не справится. Она знала, что Огнев не представляет, кто такие Столетты, потому что его здесь не было, когда их банда обрела известность своими жуткими набегами… Нортон пьян в конце концов. — Если ты уйдешь… — продолжал Август, и его голос дрогнул. — Ты все потеряешь. Елена смотрела на мужчину так, будто видела его впервые. И эту горбинку на носу и аристократичные острые скулы. Она смотрела на него, и не было у нее в груди того, что она чувствовала ночью, когда Нортон постучался к ней. Не было сладкого тягучего ожидания, не было волнения и бабочек в животе. Не было чего-то очень… важного. Чего — мисс Морт не могла сказать, но была уверена, что это было нужно ей все эти десять лет. Елена знала, что если останется, то точно все потеряет. — Прости, — хрипло сказала она и шагнула в портал. *** Нортон проснулся в кустах. Вообще-то ему повезло — еще легко отделался, упав с лошади. Но теперь он совершенно не представлял, куда его занесло. Густой лес окружал со всех сторон. Нортон с усилием выбрался из зарослей… На правую ногу было не наступить. На перелом не похоже, и то хорошо. Однако обстоятельства безрадостные: он же не знает, куда идти. Вернее, ковылять. Нортон медленно двинулся вперед. Если все время идти прямо, то он обязательно куда-нибудь придет. Когда-нибудь. Может быть. Выглянуло тусклое солнце. Его лучи прорезались сквозь кроны деревьев, освещая цветастый лес. Красные оттенки стали ярче, а желтые и вовсе резали глаза. В обычное время Нортон бы оценил осеннюю красоту, полюбовался слетающими с веток листьями, но сейчас его одолевало похмелье. И от любого яркого цвета хотелось сблевать в один из рыжих кустов. Огнев пытался вспомнить, что случилось. Смутные очертания… Вот он пришел к Елене, наговорил ей всякой ерунды, наверное. Потом конюшня, Нерейва… Какой-то неясный разговор… И вот он падает с коня. Замечательно. Что-то ему говорили про то, что лучше не уходить далеко от Блэквотера. И вот он здесь. А далеко ли это от замка? Черт его знает. Неприятное предчувствие, смешанное с похмельным синдромом, снова заставило Нортона склониться к кустам. — Здравствуйте. Нортон подскочил. Ай. Больно в ноге. За его спиной стояла миловидная девушка лет двадцати. С первого взгляда в ней смущало абсолютно все: растрепанные косы, поджатые красные губы, рассеянный взгляд, длинное белое платье с узкими плечами и широкими рукавами — кто в таком ходит по лесу? В руках она теребила ручку плетеной корзины, накрытой сверху светленьким полотенцем. От незнакомки разило неуверенностью и каким-то непонятным Нортону подвохом. — Привет… — Он кашлянул в кулак. — Извините, что напугала… — неестественно высоким голосом сказала девушка и улыбнулась. — Похоже, вы заблудились? — Видимо, — пожал плечами Огнев. — Вы, должно быть, идете к больной бабушке с гостинцами? Незнакомка смущенно хмыкнула. Теперь она казалась самой обычной девушкой. В конце концов, и она не знала Нортона, так что чувствовала себя неловко рядом с ним. — Если вы не волк, то можете пойти со мной. — И куда же? — Да тут деревенька рядом. — И насколько она далеко от Блэквотера? — с сомнительным прищуром спросил Нортон. Девушка растерянно хлопала глазами. Не знает. — Малая западная гора?.. — снова попытался Огнев. — Верхнее устье Рейвирэн?.. — В первые слышу… Мужчина тяжело вздохнул. Видимо, придется идти в деревушку. — Ладно, пойдем к бабушке, — он обреченно кивнул. Они медленно (очень медленно) двинулись дальше. Девчонка все же была странноватой, и Нортон пытался понять, откуда ее грубоватый акцент. Не может же она быть русской? Но похоже… Как же сильно болела нога. Нортон пару раз останавливался, чтобы перевести дух, и девочка странно смотрела на него. Не то чтобы Нортону нужна была помощь, но обычно воспитанные люди предлагают опереться на плечо или задают вопросы. Все же странная девушка... И как же это она не слышала о Блэквотере? — А кто владеет этим Блэк… — неожиданно спросила незнакомка, точно прочитав мысли Огнева. — Замком? Семейство Хардиус. — Нерейва Хардиус?.. О ней я, кажется, читала в газетах. — Да, она самая. — А вы ей кем-то приходитесь? — Скорее да, чем нет, — хмыкнул Нортон, незаметно для себя ускоряясь, будто подсознательно хотел убежать от этого допроса. — Она меня родила, но вряд ли у нас счастливые отношения сына и матери. Хотя, честно говоря, долгая, э-э… Долгая разлука повлияла на нас, на меня. Я думаю, она тоже что-то перео… Тут Нортон заметил, что девчонка отстала от него. Он резко остановился, услышав какой-то неприятный щелчок с ее стороны. — Нортон Огнев. Сын Нерейвы Хардиус. Незнакомка направляла на него револьвер. Корзинка выпала на сухую траву, и под упавшим платочком ничего не оказалось. Вот дерьмо. Нортон не успел ничего предпринять, как девчонка издала призывной звук из позолоченного свистка. Все это время он был у нее в ладони… вот же. Огнев услышал приближающиеся шаги за спиной. Из-за деревьев выходили одетые в потрепанное рванье юноши. Все как один: прыщавые лица, длинные спутанные волосы с двумя-тремя сальными косичками, дикий звериный взгляд. Словно неокрепшие волчата на первой охоте. Они горбились, демонстрировали желтоватые зубы, точно действительно собирались наброситься на Нортона. — Bravo, Justa, — прохрипел один из них, самый лохматый. — Nu te-au trimis la noi degeaba. — Fă-ți treaba, — процедила девушка, которую, видимо, звали Юстой. Она не отводила револьвер, и это очень мешало Нортону направить на нее огненное кольцо. Внезапно в ее темных глазах появилось смятение. Следующий вопрос она задала с деланным равнодушием, но Огнев заметил, как дрогнула ее рука. — Ce vei face cu ea? — Să-l ducem în tabără, — развел руками лохматый. Юста сглотнула, переминаясь. — Adică… ce vei face atunci? — Chronimara decide. Хронимара. Где-то Нортон слышал это имя… Похоже, она руководила этим сбродом, решил Огнев, хотя половину сказанного он не понял. Волчата говорили на румынском, значит, они из Атемпоры. Хронимара, Атемпора… Да откуда он это знает? Несмотря на первое впечатление, мальчишки оказались крепкими. Они быстро свалили Нортона на землю, скрутили руки за спиной. Теперь его запястья царапала жесткая веревка. — Да-а, и кто из нас волком оказался? — сдавленно усмехнулся Нортон, когда неприятные личности соизволили поднять его на ноги. Юста опустила револьвер. Она смотрела на Огнева сложным взглядом, за которым должна была скрываться драматичная предыстория ее появления в этой компании. Но, конечно, Нортона это не касалось. И один взгляд не мог ее оправдать. *** Это было несколько мучительных часов. Парни обступили Нортона со всех сторон и толкали его от одного к другому, ребячаясь и гогоча на своем языке. Нортон, конечно, не всегда мог устоять на месте и несколько раз падал на пыльную дорогу. К лагерю Столеттов он приковылял с разбитым носом и сильным кровоподтеком на лбу. Красное стекало ему прямо на глаза. Лагерь представлял из себя длинный частокол с торчащими отовсюду цветными платками, словно у Столеттов был какой-то праздник. Сторожевые поприветствовали Юсту и компанию громкими ликованиями. Кстати говоря, одна лишь девушка была одета прилично. Остальные носили настолько драные и рваные вещи, что Нортон сомневался, как они еще не осыпались в прах. За частоколом стояло несколько шатров. И везде какие-то колокольчики, бубенчики, цепочки… На Остале этот сброд можно было смело причислить к цыганскому табору. Солнце слепило глаза. Так странно. Почему нет грозы, дождя, урагана? На душе у Нортона отнюдь не радостно, и яркий свет здесь ни к чему… Ни к чему эти пестрые деревья, пение птиц. Все это лишнее. В центре частокола стоял большой деревянный дом. Нортона привели сюда под оглушительный гомон и пнули чуть выше колена, чтобы он рухнул на землю. Он стиснул зубы от боли. Страшно представить, что там творится с ногой, хоть бы она не оказалась сломана… В этом Огнев был уже не уверен. Юста встала чуть поодаль, поглядывая в сторону Нортона со страхом в глазах. Стыдно ей что ли? Огнев невесело усмехнулся про себя: бедняга попала в плохую компанию. Оказалось, что в лагере беснуются не только наряженные в лохмотья подростки. Огнев разглядел стариков и людей среднего возраста. Одеты они были поприличнее, и все же безвкусно: на девушках юбки ниже талии, длинные платки и кольца в завитках волос, на мужчинах узкие штаны и золотые цепочки на них, рубашки с распахнутыми воротниками. Если бы рядом было море, то Нортон бы принял их за пиратов. У них еще и глаза подведены, и взгляд такой раздевающий, и улыбки неоднозначные, точно они заигрывают с Огневым. Хотелось бы верить, что они совсем не злые, а просто озабоченные… Тут двери дома открылись, и шум толпы мгновенно стих. На пороге появилась женщина почтенного возраста с глубокими морщинами на щеках и острыми скулами. Ее глаза казались несоразмерно большими и смотрели на Нортона с хищным блеском, так сова смотрит на мышь во время охоты. Старуха слегка склонила голову набок. Ее некогда черные волосы поседели, но сохранили свой темный оттенок. Лишь одна белая прядь выделялась среди густых локонов, ниспадающих до самой земли. Хронимара, как понял Нортон, была одета в монашеское платье, но без головного убора. Поэтому в темном проеме было видно только ее пугающее худое лицо… Выйдя из дома, женщина выделилась на общем фоне — словно пастор в толпе грешников. Грешники богобоязненно замолчали и потупили взгляды, точно сами пугались своей предводительницы. Она выплыла на встречу пленнику, покачиваясь, будто ее иссохшее тело мог снести легкий ветер. Некоторое время Хронимара цедила Нортона взглядом и задумчиво теребила рукав платья сморщенными пальцами. Ногти на них были отросшими настолько, что издалека напоминали когти. Нортон поежился. — Mistre, — несмело произнес юноша из комании Юсты. — Ame arakhlam les… Нортон Огне́в. Нортону казалось, что Хронимара пытается загипнотизировать его своими глазами-шариками — так долго она рассматривала своего гостя. — Вообще-то, О́гнев, — поправил он. — Огнев, — вдруг произнесла Хронимара. Сначала Нортону показалось, что где-то скрипнула дверь. Но нет, это был голос старухи. — Огнев, Огнев, Огнев, — продолжала скрипеть женщина, медленно шевеля серыми губами. — Si les kodo butyi lesa? — Na… Хронимара скривила губы. Она наклонилась к самому лицу Нортона, и его чуть не стошнило: запах жженой древесины, горькой травы и зловонной старости ударил в нос. — Где черноключ, Нортон Огнев? — спросила Хронимара, медленно шевеля иссохшими губами. Зубы у нее казались совсем сгнившими. Нортона вывернуло прямо под ноги предводительнице Столлетов. Ее это, однако, нисколько не смутило, в отличие от собравшихся на поляне. Они неодобрительно загудели, выкрикивая непонятные Огневу слова. — Где ключ, Ог-нев? — повторила женщина. — Какой ключ? — спросил тот, поднимая голову. Глаза старухи еще больше округлились. Внезапно она схватила Нортона за подбородок и потянула на себя. Хватка у Хронимары оказалась неожиданно сильной, а ногти впились в кожу Огнева, оставляя в ней глубокие царапины. — Черноключ. Где он? — Я не знаю… У меня его нет… Нортону было очень плохо. Солнце слепило глаза, голова гудела, от морщинистых пальцев Хронимары крутило живот — настолько они были противными. Скорее бы его избили уже, или что они там хотят… В таком случае ему бы не пришлось находиться рядом со старухой, с этой мерзкой старухой, боже… Но она сама резко отпустила его. Нортон собирался облегченно выдохнуть, но тут Хронимара завопила: — Kado manush bezexaloj. Jekh bari bezexalo, thaj o Del kodo kamel, ke mulas. Ekzekùcia! Te keras jekh exekucia! — Ekzekùcia! — заголосили в ответ и мужчины, и женщины, оглушая друг друга улюлюканьем и свистом. К Хронимаре подбежал юноша с какой-то деревянной коробочкой. Старуха приняла ее и продемонстрировала собравшимся. Жители частокола отчего-то замолчали, уставившись на коробочку, будто там лежало что-то важное, а Хронимара сунула руку в небольшое отверстие. Она вытянула оттуда лотерейный билет — смятую бумажку с каким-то словом. — Execucia pe grasta! — прочитала она. Толпа одобрительно загудела, вверх взлетело несколько кулаков. Юста стала белее своего платья. Она резко развернулась на каблуках и поспешила раствориться в толпе. Странная девушка. Столетты продолжали кричать, повторяя речь Хронимары. Если Нортон и что-то понял, то это было слово «экзекуция». И ничего хорошего в экзекуции не было. Он не успел испугаться, как под локти его подхватили двое широкоплечих мужчин и потащили в сторону. Странно, но толпа за ними не следовала, видимо, на экзекуцию смотреть не принято — удивительно, учитывая их дикарское поведение. Нортон уже устрашился публичной казни… Хотя это не самое ужасное в его положении… Черт, Нортон, о чем ты думаешь? Тебя же сейчас убьют. Нет, нет, нет. Он… он не готов. Ему еще рано. Это все неправильно, он не может умереть… Тем временем его выволокли на задний двор. Здесь находились конюшни и пара покосившихся палаток. Лошади паслись сами по себе, среди них бегали и игрались дети, которых тут же отправили за частокол. Лошади грустно смотрели им вслед, пока конюх поочередно обвязывал их веревкой. — Нортон Огнев, ты уверен, что не знаешь, где ключ? — проскрежетала Хронимара, и ее лицо странно дернулось. — Он в Блэквотере, — выпалил Нортон, наблюдая за конюхом. — Х-хотите я принесу? Он даже не знал, как выглядит чертов ключ. Он и про Блэквотер сказал наобум. Но Огнева собирались убить, а Нортону не хотелось умирать. Тем более так… — Пожалуйста, не надо, — хриплым голосом продолжал ое, борясь с саднящим горлом. — Давайте договоримся? Должно быть, все это выглядело очень жалко. Конюх уже подошел совсем близко, и Нортон дернулся. Но один из мужиков придержал его за плечи, не давая двинуться с места. Второй, усатый, пнул под живот, и Огнев не успел опомниться, как конюх затянул на его шее первую петлю. — Послушайте, ну… В Нортоне проснулось что-то животное, иначе нельзя было объяснить, откуда в нем нашлись силы сопротивляться. Он отчаянно отбивался, вырывался из цепких рук, но конвоиров было двое на одного, да еще и чертов конюх… — Давайте договоримся, а?.. — устало просил Нортон, уже теряя силы. Еще один грубый толчок заставил его упасть на траву, и он затих, пытаясь отдышаться. В груди стало тесно и больно. Он чувствовал, как на ноге затягивают третий узел. Затошнило. Желтеющая трава шелестела на ветру, шумели кроны осенних деревьев. А небо было чистое, голубое, совсем не октябрьское. Солнце старательно грело землю, точно из последних сил, но прохладный ветер рассеивал это тепло. Такая хорошая погода. Такие высокие зеленые горы за перелеском, такие громкие крики птиц разносятся среди них бесконечным эхом… Нортон закрыл глаза и представил, что все закончится именно здесь. Он так и не нашел дочь. Значит, все было напрасно? Если она и погибла, то он даже не успел с ней проститься, не успел обнять ее напоследок… Скорбь затмила все остальные чувства, став болезненной пустотой в груди. Нортон закрыл глаза. Старуха смотрела на него с непонятным наслаждением, точно отчаянные мольбы пленника приносили ей удовольствие. — Если мадам Хардиус ответит, — внезапно проскрипела Хронимара, — и пришлет ключ, ты будешь жить. Хотя, — она мерзко усмехнулась, и от улыбки на ее лице появилось еще больше морщин. — мне было бы интересно посмотреть на… хе-хе… кишочки… хе-хе-хе… Твои кишочки, хе-хе… Она резко склонила голову на бок. С ее стороны послышался хруст, и Нортон уже понадеялся, что старуха сама себе свернула шею. Но Хронимара, продолжая издавать отвратительное хихиканье, — больше похожее на кудахтанье курицы, — все еще смотрела на Огнева разбегающимися глазами. Внезапно она шлепнула себя по лицу. Мужчины, окружавшие Нортона (да и он тоже) оторопело уставились на женщину. — Выкуп, выкуп… — зашипела она, пальцами сминая обвисшую кожу щек. — Потом, потом, потом, еще наиграемся, да? Хи-хи… Потом будут кишочки-кишочки, хе-хе… Потом, потом, потом… Roni, adu-mi cheia, dragă, Roni… — Что с ней? — спросил Нортон у мужиков. — Mistre узнать Бога, — пояснил усатый на ломаном английском, — Ей тяжело думать много, и поэтому она больной голова. Тут послышался топот и шелест листвы. Из леса выскочил смольного цвета конь, а на нем, съежившись и скрючившись в самой неудобной позе, сидела… Елена. Она совсем не управляла конем, поэтому громко испуганно пищала. Не менее растерянное животное подпрыгивало, издавая оглушительное ржание, пытаясь избавиться от незадачливой наездницы. Конюх подбежал к лошади. Он что-то сказал Елене, и она перестала кричать, но сильно зажмурилась, разгибая спину. Конюх был высок, бородат и крепок. Возможно, это завоевало доверие мисс Морт и Чертенка, потому что они оба успокоились. Лошадь спешилась. Нортон был в ступоре. Увидеть маленькую хрупкую Елену на коне, да еще и в таком виде — на ней было все то же смятое ночное платье и кардиган, а на ногах домашние туфли-лодочки — это было что-то невообразимое. Девушка вся дрожала, когда конюх спускал ее с коня. На фоне Чертенка Елена казалась белой, как мел. Она обернулась к сумкам, прикрепленным к седлу, и трясущимися руками достала оттуда непонятный сверток. Вместе с ним она поспешила к Хронимаре, отчего-то придерживая живот одной рукой… — Здравствуйте, я… — начала она, задыхаясь, — Я отдам вам к-ключ, если вы отпустите его… Пожалуйста, отпустите моего друга… Елена рассеянно покосилась на Нортона. Он все еще не мог поверить в неожиданное появление девушки… Наверное, Огнев выглядел отвратительно жалким. Связанный, избитый, с кровавой полосой под носом... К Нортону возвращались воспоминания об ужасной ночи, о его кошмарном диалоге с Еленой. Нет, их разговор не должен был быть таким. И ведь мисс Морт все равно здесь. Хотя… так всегда было. Она всегда была рядом. Хронимара очень медленно развернула сверток. Увидев ключ, она нисколько не обрадовалась, даже наоборот: скривила рот, сощурилась, наморщила одутловатый нос. — Мгмх… — фыркнула она. — Мне надо теперь отпустить его? Nu-mi place, nu-mi place… Он мне понравился… Внезапно ее зрачки разъехались в стороны, а нижняя челюсть странно отвисла, будто старушка отключилась. Елена пошатнулась. Нортон и сам был бы не прочь поскорее отойти от Хронимары, но приходилось смотреть на происходящие с ней метаморфозы, оставаясь связанным и беспомощным. — Выкуп… Брр. Бр. — бормотала женщина. Огнев покосился на мужиков — те отстранились от него и медленно отходили в сторону, перекидываясь страшными взглядами. Конюх тоже выглядел напуганным. — Развяжите его, — попросила Елена, но бородатый резко бросился к стойлам, даже не посмотрев на нее. — Эй! Хронимара выронила сверток. Она затряслась, точно в припадке. Пространство вокруг нее задрожало, завибрировало. Нортон прежде никогда не видел ничего подобного, но, кажется, это было не нормально… Особенно огненные искры, которые стали сыпаться вокруг Хронимары, делая ее похожей на новогоднюю ёлку. Одна из лошадей, самая близкая к ним, испуганно заржала и кинулась прочь. Петля на шее Нортона натянулась. — Вот чер…— начал было он, но глотку пережало. Он рухнул на траву и его потащило вслед за лошадью. — Нортон! — Вскрикнула Елена. Тут Хронимара вскинула руку в сторону девушки, и мисс Морт едва успела увернуться. В направлении Елены летело огненное кольцо, опаляющее траву. Хронимара запустила еще несколько колец, и они раздваивались, множились … Они пугали лошадей, и Нортона мотало из стороны в сторону. Ему чудом удалось стащить душащую его петлю свободной рукой, но левое запястье и ноги оставались связанными. Нортона начало растягивать. Он слышал треск сухожилий. Боль пришла не сразу — ее затмевал страх, адреналин, чувство падения. Его разорвет. Точно разорвет. Треск. Это трещат его конечности?.. Елена окружила себя нуль-куполом, который должен был отражать атаки Хронимары. Но старуха разошлась не на шутку: она снова и снова запускала огненные кольца, истощая полупрозрачный щит с тессероглифами. Нортон стиснул зубы. Перепуганные лошади еще сильнее натягивали веревки, пытаясь убежать от огненных колец Хронимары. Они таскали его по земле, открытая кожа сдиралась до мяса. Бугры на дороге пересчитывали ребра. Резкая боль отдала в шею. Огнев выругался, связанная рука потеряла чувствительность. Треск. Веревка натянулась. Запястье синеет. В следующий момент пронзило одну из ног. На глаза навернулись слезы. Кажется, от боли Нортон прокусил губу. Зажмурившись, он терпел. Чтобы меньше думать мучениях, он вспоминал Василису. Он вспоминал тот день, когда он наконец-то нашел ее. Василиса была копией матери, разве что взгляд более открытый, добрый… Нортон не смог увидеть ее первые шаги, но увидел блестящее Василисино сальто. Сколько раз ему хотелось обнять ее, погладить по рыжей макушке, как будто ей снова пять месяцев. Как будто она никогда не слезала с его рук, прижимаясь к папиной груди округлой мягкой щекой. Нет, он не хотел ее забирать. Нортон бы сам остался на Остале, чтобы быть рядом с Василисой, он не хотел разрушать ей жизнь. Ведь главное, что она счастлива? А сейчас неизвестно… Жива ли она? Нортона таскало по земле. Веревки то натягивались, то ослабевали — лошади путались между собой. Огнев рассекал лицо мелкими камнями, ударялся о неровности дороги. Руку он не чувствовал, а ноги лишь сильнее наливались болью. Смерть когда-нибудь придет, но идти будет мучительно долго… Огнев уже собирался драматично потерять сознание, как вдруг… все кончилось. Веревки ослабли и упали. Ржание прекратилось. Нортон открыл глаза на яркое голубое небо. — Нортон, живой? Перед ним возникло раскрасневшееся лицо Миракла. Если бы у Нортона были силы подняться, он бы кинулся на шею Старкастера, а может быть и расцеловал бы его в порыве чувств. Но сейчас он только слабо улыбнулся, издавая тяжёлый вздох. — Живой… — Вот ты кретин, — прорычал Миракл, но без злобы. — Какого черта вообще? Он поспешил развязать Огнева и вернул время лошадям. Те тут же разбежались в разные стороны, вздымая пыль. Нортон почувствовал небывалое облегчение, словно Миракл снял с его плеч непосильный груз. Мужчина прикрыл глаза и вдохнул прохладный воздух — сердце успокоилось. Миракл осторожно повернул его лицо на себя, разглядывая многочисленные порезы и ссадины. Нортону всегда было не по себе, когда друг так внимательно смотрел на него, но сейчас этого чувства не было. Было что-то другое, что-то странное… Миракл чуть нахмурился. Интересно, о чем он думает? И что они вчера делали у него в комнате?.. Нортон резко отвернулся. Он вспомнил. И ему тут же захотелось притвориться, что у него отшибло память. Миракл тихо усмехнулся. Знает, что у Нортона на уме. И он тоже все помнит… — Сильно ты приложился, — хмыкнул Старкастер. — Это с твоей подачи. — Я про лицо, Нортон. Огнев поджал губы. Вот уж точно ему не хотелось сейчас думать о том, что было вчера. Уши нестерпимо горели. Вот черт. Гребанный Миракл. Неподалеку Елена продолжала драться с Хронимарой. Поляна полыхала огнем, в воздухе зависло несколько черных дыр. А сама мисс Морт снова пряталась под нуль-куполом, принимая яростные атаки безумной старухи. — Уже и до пространственных аномалий дошли, — фыркнул Миракл, помогая Нортону встать. — Надо помочь Елене, — ответит тот. — Мне почему-то кажется, что с ней что-то не так… — В смысле? С ней всегда что-то не так. — Я не шучу… — Нортон задумчиво потер переносицу. — Мне кажется, ей плохо. Поспеши. Миракл оставил его рядом со столами, затем выскочил на поляну, и вокруг него закружилось сразу шесть флуктуоров — огненных дисков с символами. Когда Старкастер вызывал секстет, у Нортона захватывало дух — это особая техника влияния на пространство, время и материю, очень непростая. Каждый флуктуор содержит в себе определенную функцию, и нужно держать ее в памяти, насколько бы длинной она не была. В Хронимару полетело несколько дисков, но она неожиданно резво увернулась. Елена наконец-то сняла щит. Она изможденно повалилась на землю. Нортон ожидал, что старуха ответит Мираклу своими огненными кольцами, но она сделала нечто неожиданное. Женщина приникла к земле, и по ее поверхности пошли странные волны, точно под ногами была не трава, а легкая простыня. В тот же миг все вокруг зашаталось, накренился частокол, замерли лошади, сложились пополам близстоящие деревья. На мгновение у Нортона почернело в глазах и заложило уши. Он повалился на бок, а когда пришел в себя, то обнаружил, что мир стал прежним. Только Хронимара исчезла. Миракл тоже поднялся с земли. Он обернулся на Нортона, мол, что это было? Но тот только пожал плечами и медленно двинулся к лежащей на земле Елене. Миракл добрался до нее первым. Он осторожно коснулся ее плеча, заставив девушку вздрогнуть. Стоя чуть поодаль, Нортон почти не различал, что она ему говорила, но Старкастер слушал ее с явным беспокойством. Нортон замер. Что-то неладно. Не могла Хронимара так просто исчезнуть. И едва заметные колебания в пространстве… Это не к добру. Огнев вызвал два флуктуора и приготовился — госпожа Столетт могла напасть с любой стороны. И сверху тоже. Нортон поднял голову в тот момент, когда над Мираклом и Еленой разошлась черная дыра, откуда показалась Хронимара с огромным огненным кольцом, в три раза больше тех, которые она пускала в Елену, и в три раза больше ее самой. Она убьет их. Огнев среагировал моментально. Одно из деревьев резко вытянулось в сторону Хронимары, пробивая ее тонкое тело массивными ветвями. Треск. Хруст. Легкий хрип. Старуха не успела отправить чёртово огненное кольцо, и оно растворилось в воздухе, а сама она повисла на ветках, как порванная тряпичная кукла. Ее остекленевшие глаза выкатились, рот застыл в странной кривой улыбке. На желтоватую траву рядом с Мираклом и Еленой капала кровь. Нортон упал на колени. Изменение объектов — одно из самых сложных действий. На пару дней придется забыть о тессерийстве, даже одежду придётся стирать самому. Хотя, вряд ли это самая большая проблема. — Ты убил ее… — Елена закрыла рот ладонью, точно ее затошнило. — Он спас нас, — поправил Миракл, подбегая к Огневу. — Т-ты как, дорогой? Старкастер заботливо прижал его голову к своей груди. Нортон слушал беспокойное сердце друга, и чувствовал, как дрожат его руки. Огнев еще не сообразил, что произошло… Все вокруг было как в тумане. Он вцепился в плечо Старкастера, словно в спасательный круг. — Надо уходить, — почему-то зашептал Миракл. — Только не в Блэквотер. — Ч-что? — заплетающимся языком спросил Нортон. Он ничего не понимал, соображать было тяжело. — Почему?.. Куда?.. — В замок прибыли феи. Они ведут расследование. Голова Нортона разрывалась от вопросов. Но задать он их не успел, потому что Елена поднялась с земли, и… — Елена! У тебя кровь… Красный. Красный подол ночнушки. Большое темное пятно. Елена закрыла лицо руками.