Редлайн

Что спринт в Шанхае, что гонка в Сузуке, обе прошли довольно гладко. И пусть на Гран-при Китая ни Ландо, ни Дэниэль не заняли первое место, уступив очки Максу Ферстаппену, но это спокойствие ощущалось лишь затишьем перед бурей, что не могло не нервировать и без того тревожного Пиастри. Конечно, он пытался скрыть свою нервозность, но Дэн, знавший его уже много лет, замечал и нервное потряхивание ногой на брифингах, и постоянно обкусанные губы. Так как Оскару до сих пор не дали место за общим столом, он продолжал тихо ютиться в углу, наблюдая за чужим монитором, к Бахрейну начались вопросы. В перерывах между интервью к двум пилотам команды Макларен подошёл Джордж. — Только что интервьюер спросил меня, знаю ли я что-то про мальчика, который так загадочно сидит в вашем гараже с начала сезона. — Он кивнул в ту сторону, где сновали механики в чёрно-оранжевых комбинезонах. Ландо и Дэниэль недоумённо переглянулись. — Это Оскар. — Произнёс Норрис так, будто это объясняло вообще всё. Джорджу это не объяснило абсолютно ничего. — Новый WAG кого-то из вас? — С чего ты взял? — Не понял Риккардо. Расселл тяжело вздохнул и подумал, что его друзья идиоты. — Это общественность взяла, а не я. — Пояснил пилот Мерседес. — Хотя потом мне стало любопытно, и я присмотрелся. Очень миловидный мальчик в оранжевой футболке и в командных наушниках вполне мог бы сойти за чьего-то партнёра. Дэниэль уже представлял недовольное лицо Оскара, когда тот узнает о слухах. — Нет, он мой друг, и Зак подписал его как инженера-стажёра на этот год. Если кто-то ещё будет спрашивать, то так и отвечай. — Риккардо толкнул Ландо в плечо, поторапливая. — Нам нужно рассказать об этом Оскару до того, как он узнает от кого-то другого. Джордж какое-то время наблюдал за удаляющимися оранжевыми спинами, а потом достал телефон и пробормотал: — Надо рассказать Тото. И Максу. Пиастри недоумевал. — Какой гомофобный термин. Я что, похож на жену или девушку? — Я думаю дело не в гомофобии, а в отсутствии мужчин-партнёров. — Задумчиво произнёс Ландо. — Это единственное, что тебя волнует? — Не понял он. — Нет. — Оскар тяжело опустился на стул. — Но это самое безопасное, за что может зацепиться мой тревожный мозг. — Не расстраивайся. — Дэниэль легко потрепал его по голове. — Зак, скорее всего, уже обо всём знает, так что разберётся. Слухи действительно заставили руководство понервничать, поэтому через час на общем столе стоял новый монитор, а Пиастри был одет в командное поло. Вероятно, во всей этой ситуации был один огромный плюс (для Оскара, разумеется) — теперь он официально стал частью команды, что не могло его не радовать. Когда он перестал отсвечивать и слился с коллективом, слухи поутихли, но с недавних пор, Оскар, идя по паддоку, начал ловить на себе задумчивый взгляд Тото Вольффа. Интересно, к чему бы это? В пятницу, после свободных практик, Оскар спокойно разговаривал с пилотами Макларен, когда Дэниэль как бы вскользь произнёс: — Джордж и Макс позвали нас вечером в ресторан. Пиастри просто кивнул. Он вполне найдёт, чем себя занять: посмотрит повтор прошлогодней гонки, сравнит телеметрию с сегодняшними показателями, выспится, в конце концов. Но Ландо, уловив недопонимание, пояснил: — "Нас" в смысле и тебя тоже. — Зачем? — Удивился Оскар. — Они изъявили желание с тобой познакомиться. Точнее, Джордж изъявил, а Макс просто не отпустит своего благоверного одного. — Хмыкнул Риккардо. Оскар не понимал абсолютно ничего: зачем двум гонщикам из других команд с ним знакомиться, что значит "благоверный", почему он не может остаться в своём номере и поспать? Вопросов было больше, чем ответов. Вечером они впятером оказались в каком-то вип-зале одного из ресторанов Бахрейна, на цены в котором Оскару было страшно смотреть, но Ландо просто отмахнулся: платит тот, кто позвал. Джордж, в лёгкой белой рубашке и классических брюках гармонировал с рестораном и его ценами, а вот Макс в джинсах и обычной тёмной футболке, растрёпанный и сонный, выглядел так, будто его выдернули из кровати. — Приятно познакомиться с тобой, Оскар. — Джордж приветливо улыбнулся. — Мы узнали о тебе совсем недавно, но уже кое-что слышали. Пиастри невольно напрягся. Он не знал, ходили ли о нём какие-то ещё слухи, кроме его принадлежности одному из гонщиков. — Не пугайся ты так. — Расселл весело подмигнул и заговорщически наклонился над столом. — Ландо успел нам про тебя рассказать. Как же он тогда тебя описал? — В задумчивости протянул он. — Точно, он назвал тебя очаровательным ботаником. Дэниэль рассмеялся, а Ландо обиженно отвернулся (то, что он покраснел, видели абсолютно все). — Я думал, это останется между нами. — Недовольно пробубнил он. — А тебе, оказывается, нельзя доверять. Пиастри неловко кашлянул и отвёл взгляд. — Справедливости ради, я и есть ботаник. Ландо посмотрел на него в молчаливом возмущении. "Справедливости ради, ты очаровательный", — хотелось ему заорать, но он сдержался. Они болтали о жизни, о впечатлениях от этого уик-энда и от Бахрейна в целом, рассказывали забавные истории о совместном времяпрепровождении, пока Ферстаппен не сдался под напором сонливости и не начал медленно, но верно, опускать свою голову Джорджу на плечо. Тот, заметив, ласково поцеловал его в макушку, произнёс: — Скоро пойдём. Оскар слегка смутился, став свидетелем проявления чужой искренней нежности, будто увидел то, что не должен был, и не смог не поинтересоваться: — Вы вместе? Расселл кивнул. — Да, мы в отношениях четыре года, из которых два женаты. Пиастри опустил взгляд на их переплетённые пальцы. Колец не было. — Носим на шее, чтобы вопросов не задавали. — Пояснил Джордж, свободной рукой вытаскивая из-под ворота рубашки цепочку с аккуратным колечком из розового золота. — Мы не то чтобы скрываем отношения, но и афишировать не любим, на подиумах не целуемся, так что лишнего не болтай. Джордж встал из-за стола и слегка потормошил Макса. — Мы пойдём. А то ещё чуть-чуть и мне придётся тащить его на себе. И они ушли, действительно оплатив весь счёт целиком. — Очаровательный ботаник, значит? — Усмехнулся Дэниэль, когда они втроём вышли из ресторана на крыльцо. Ландо простонал и закрыл лицо руками. — Можно мы больше никогда не будем вспоминать об этом? Оскар слегка улыбнулся. — Меня раньше никто не описывал словом "очаровательный". Так что забыть такое будет тяжело. — А мне просто очень смешно, поэтому я буду вспоминать об этом даже в старости. — Дэниэль хлопнул друга по плечу. — Дружище, у тебя было столько возможностей опозориться, и ты ни одну не просрал. — Вы ужасные друзья. — Пробубнил Ландо и, не попрощавшись, пошёл в сторону отеля. Риккардо поспешил за ним, обеспокоенный тем, что его тиммейт может потеряться по дороге. Оскару нужно было в противоположную сторону, так как гонщики и команда жили в разных отелях, поэтому он ещё чуть-чуть постоял, вдыхая тёплый бахрейнский воздух. Он вспомнил слова Норриса о натуралах в компании и, кажется, начинал понимать: минус два уже точно есть, так же Норрис явно имел в виду и себя. Оскар чувствовал себя очень уставшим и понимал, что никакой разбор прошлогодней гонки ему не светит, поэтому он быстро сходил в душ и залез под одеяло. Пиастри не знал, сможет ли он начать лучше понимать Ландо или всё-таки ему лучше сфокусироваться на том, чтобы стать инженером Дэниэля, но если говорить совсем честно, он бы очень хотел быть тем, кто приведёт Норриса к чемпионству. В гоночные уик-энды стоял запрет на употребление алкоголя, но Оскар проснулся с таким чувством, будто вчера этот самый запрет нарушил. Он честно пытался проснуться пораньше, чтобы всё-таки выполнить свои обязанности будущего гоночного инженера и всё-таки набросать хоть какое-то подобие стратегии, но ранние подъёмы всегда морально уничтожали Оскара. Переставив будильник на пятнадцать минут уже в третий раз, Пиастри посильнее укутался в одеяло, пытаясь спрятаться от холодного воздуха из кондиционера и слепящего солнца, и не сразу услышал стук в дверь, который превращался из вежливого в настойчивый. Он недовольно простонал, но подошёл к двери, так и не скинув с себя тёплое одеяло. За дверью, на контрасте с всё время недовольно щурящимся Оскаром, стоял радостный и несправедливо бодрый Дэниэль с двумя бумажными стаканчиками кофе. — Ну наконец-то. — Риккардо, обогнув стоявшего на пороге Оскара, прошёл в номер. — Я уже думал ногами стучать. — Спасибо, что передумал. — Пробубнил Пиастри и, захлопнув дверь, вернулся на кровать. Старший протянул ему один из стаканов и уселся в кресло. О кофейных предпочтениях своего друга он был осведомлён, поэтому не сомневался, что задобрит его этим небольшим подношением. Оскар с каждым глотком чувствовал, как ненависть к этому миру медленно покидает его тело. — Спасибо. — Искренне произнёс он, отставляя пустой стакан на стол. — Нет проблем. — Отмахнулся Дэн и осмотрелся. — У тебя тут довольно скромненько. Пиастри закатил глаза. — Конечно, это не ваши дорогущие люксы с огромными кроватями и джакузи. — Чем-то напоминает твою комнату в Мельбурне. — Риккардо хитро прищурился. — Только без всех тех плакатов с Ландо. — Эй. — Возмутился Оскар. — Вообще-то там и твои плакаты есть. Я за всю команду целиком болею. Дэниэль скептически поднял бровь, но спорить не стал, ведь самолично выбирал все постеры и знал, что на каком изображено (пусть и концентрация Ландо к самому Риккардо составляла примерно пять к одному). Хорошо, что Оскару больше не нужны были эти постеры, ведь он и так созерцает их лица почти каждый день.