Редлайн

Оскару не впервой вживую смотреть гонку в родном Мельбурне. Ещё в детстве, когда он посещал картинг и мечтал стать великим гонщиком, отец водил его на Альберт-парк, и они вместе смотрели на то, как на этой трассе побеждают чемпионы мира: Хэмилтон, Баттон, Росберг, Феттель. Тогда Оскар действительно хотел стать одним из них: первым пересечь финишную черту на своей домашней гонке и стоять на пьедестале, с ног до головы облитый шампанским, с трофеем в руках. Но жизнь — штука непредсказуемая, поэтому вот он, двадцатитрёхлетний Оскар Пиастри, только что окончивший университет по специальности гоночный инженер, держит в руках вип-проходку в паддок, потому что его хороший друг и по совместительству пилот Формулы 1 команды Макларен, пытается устроить Оскару будущее. Не то чтобы Пиастри был против, ведь Дэниэль изъявил желание помогать своему маленькому земляку ещё тогда, когда единственной целью Оскара было стать гонщиком. Они встретились в далёком две тысячи тринадцатом на одном из австралийских чемпионатов по картингу, когда Дэниэль, уже будучи профессиональным пилотом, пришёл посмотреть, какое юное дарование можно было бы взять под своё крыло. Конечно, Риккардо не ожидал, что Оскар передумает становиться гонщиком, но поддержал его идею стать гоночным инженером, всё-таки Пиастри не обрывал свою связь с автоспортом, а аналитический склад ума и предрасположенность к точным наукам, помогли бы ему освоить профессию. И вот он здесь — на входе в паддок Альбер-парка, в обычной ярко-оранжевой футболке (конечно же у него есть мерч, но в основном это вещи с номером 4; а Оскар же не хочет, чтобы на него смотрели как на идиота, потому что он пришёл поддержать своего друга в поло с номером его сокомандника), ждёт Дэна, который, по его словам, бежит из моторхоума и вот-вот уже встретит своего потерявшегося друга. Пиастри верит и ждёт, хотя в душе уже слегка начал нервничать, так как охрана всё чаще косо на него посматривает — мало ли, сталкер какой-нибудь. И в целом, когда вместо всегда улыбающегося Дэниэля, он видит слегка хмурого Ландо, одетого в спортивные штаны и командную толстовку, хотя на улице не меньше двадцати пяти градусов, и агрессивно печатающего что-то в телефоне, Оскар думает, что охранники были недалеки от истины. Нет, на самом деле Оскар не был сталкером, но он был фанатом, в самом прямом смысле этого слова: стены в плакатах, кепки, футболки, толстовки, и, кажется, где-то даже завалялся мерч Квадранта. А Дэн ещё и спонсировал его гиперфиксацию — то плакат на ярмарке урвал, то карточки новые напечатали, то «на, держи, кепка Ландо, спиздил, пока он не видел». Вероятно, Ландо заметил его заминку и улыбнулся, быстро спрятав своё былое недовольство. — Привет, — бодро поздоровался он, — ты Оскар? Пиастри открыл рот, чтобы ответить, но слова не шли, поэтому он просто кивнул. Одно твоё слово… Боже, Оскар, не будь идиотом, ты же не какая-нибудь малолетняя фанатка. Ты взрослый и ответственный, пришёл сюда практиковаться в своей будущей профессии. Благо, Ландо продолжил болтать, не замечая внутренних терзаний своего собеседника. — Ну меня ты, наверное, знаешь, я Ландо Норрис, будущий чемпион Формулы-1 и твой экскурсовод, — он рассмеялся. — Дэн приносит тебе свои искренние извинения за то, что не смог лично тебя встретить и проводить, так как не успел закончить обсуждение личной стратегии, поэтому попросил сделать это меня, ведь я абсолютно не был занят. Всего-то спокойно дремал и набирался сил перед практикой, пока этот глупый медоед меня не разбудил. — Ландо раздражённо закатил глаза. Оскар собирался так же извиниться за Риккардо перед Ландо, но тот только отмахнулся: — Он мне теперь должен. К чести Норриса, он действительно решил провести подробную экскурсию по паддоку с элементами сплетен. — Начнём с Кадиллака. Пока сказать о них ничего не могу, разве что старички притворяются новичками. Вот Альпин, Стролл посоветовал Франко Колапинто побороться за очко. Дальше Хаас. Недавно Бермана обвинили в расизме, но как по мне, ему ментально лет пять, так что обвинения были глупыми. Астон-Мартин, хм, — Норрис задумался, — ну Фернандо Алонсо ты, конечно, знаешь. Он наша цветочная фея. Оскар недоумённо приподнял бровь: — Прости, что? — Нандо очень любит цветы. Думаю, когда он уйдёт на пенсию, разобьёт у себя целый сад. — Пояснил Ландо, а потом продолжил, — О, Ауди. Интересные ребята. Старый немец и бразильский Фредди Меркьюри. Мы с Дэном ставим на то, что Габи дилфхантер. Оскар продолжал удивляться количеству сплетен на один паддок. — Тут у нас Бэбибулл. Начало казаться, будто теперь переход в старшую команду для них считается понижением, а не наоборот. Навстречу им вышел Алекс и помахал рукой, хоть и сначала удивился, увидев рядом с Ландо незнакомого персонажа. — Уильямс сейчас вообще на расслабоне. И Карлос, и Алекс, кажется, на своём месте. А Алекс с Дэном в нашей монегасской компании кажутся последними натуралами на планете. Пиастри не понял локального прикола, но Ландо не стал пояснять: — Может быть потом расскажу, — он быстро перевёл тему. — Ну тут Феррари — гонщики в депрессии, фанаты тоже. Рэд Булл — команда Макса. Мы их обязательно обгоним в битве за чемпионство, надеюсь, уже в этом году. Они подошли к небольшому зданию с эмблемой Макларен. — Добро пожаловать в Макларен. За нами только Мерседес, которые обогнали нас в кубке конструкторов, засранцы. И если ты думаешь, что я рассказал тебе много сплетен, — Норрис слегка наклонился к Оскару и, понизив тон голоса, будто рассказывает самую страшную тайну, сказал, — то у Мерседеса сплетни и интриги — это стратегия. Ландо открыл дверь и пропустил Пиастри вперёд, где на него накинулся с объятиями Риккардо: — Оскар, мой маленький земляк, я так рад тебя видеть, — громко сказал он, обратив на них внимание всего персонала. — Дэн, — проскулил Пиастри куда-то в чужое плечо, — мы виделись с тобой буквально вчера, отпусти меня, пожалуйста. Оскар никогда не отличался особой тактильностью, даже когда дело касалось его семьи и друзей. И он определённо не был фанатом асфиксии, особенно, когда его душит мужчина, который старше его на одиннадцать лет и определённо является натуралом. Хотя эти его шуточки с Ферстаппеном, конечно, создавали определённую репутацию. Пиастри тяжело вздохнул, когда его наконец отпустили. Дэниэль уже был в своём гоночном костюме, верх которого повязал за рукава на талии. До начала первой практики оставалось около сорока минут, и сейчас они должны были отправиться в боксы. Пока Норрис убежал переодеваться, Риккардо отвёл Оскара в сторону, чтобы обсудить самое главное перед началом заездов: — Ну что, — Дэниэль хитро улыбнулся, — как тебе Ландо? Не поменялось мнение о нём? Пиастри закатил глаза. — Ты так часто о нём рассказывал, что неверное впечатление сложиться не могло. По всем нашим разговорам я, кажется, могу нарисовать его точнейший психологический портрет. Риккардо посмеялся. Оскар был прав. Дэниэль часто ему звонил и рассказывал о том, как они с Ландо вместе отдыхали в баре, как играли в паддел, какое мнение у них обоих сложилось от гоночного уик-энда. Пиастри слышал имя Ландо чаще, чем «привет как дела?», но не смел жаловаться, ведь ему правда было интересно. Внезапно Оскара осенило. — Так ты специально Ландо ко мне отправил. — Неправда. — Дэниэль улыбнулся абсолютно невинно. — Меня на разборе стратегии задержали. Норрис тебе не сказал? Пиастри не поверил. — Когда ты сказал, что хочешь помочь устроить моё будущее, что конкретно ты имел в виду? — Оскар с подозрением прищурился. — Найти работу в Макларен, конечно же. — Дэниэль хлопнул его по плечу. — Идём, Ландо наконец-то собрался. В боксах было шумно, наверное, даже очень. Оскар правда старался не нагонять на своё лицо выражение «пожалуйста, отпустите меня домой», но каждый раз, когда он слышал крики фанатов или громкие разговоры механиков, хмурился ещё сильнее. Ландо и Дэн, в свою очередь, наоборот, наслаждались суетливой обстановкой: махали визжащей толпе и пожимали руки сотрудникам боксов. Риккардо, заметив недовольное лицо Оскара, потрепал его по голове. — Привыкай. Как только устроишься работать в нашу команду, будешь слышать все эти звуки даже тогда, когда ложишься спать. Пиастри тоскливо посмотрел на своего друга. — С чего такая уверенность, что меня вообще возьмут? У меня даже опыта работы особо нет. — Я, можно сказать, тебя зарекомендовал. — Пожал плечами Дэниэль. — О, смотри, это же Зак. Зак Браун подошёл поприветствовать своих гонщиков и заодно посмотреть, про какого чудо-инженера говорил ему Риккардо. — Зак Браун, директор команды Макларен. — Мужчина протянул ладонь для рукопожатия. — Ты Оскар Пиастри, верно? Дэниэль говорил, что ты хотел бы у нас стажироваться. Оскар беспомощно посмотрел на своего друга. Стажироваться? Дэн, что ты ему наплёл. Пиастри думал, что пришёл понаблюдать за гонкой, а никак не обсуждать с Заком, прости господи, Брауном своё возможное место работы.— Да, здравствуйте. — Оскар неловко пожал чужую руку. — Я в прошлом году окончил университет по специальности гоночный инженер. Работаю в автоспортивной академии в Мельбурне. — Он нервно сглотнул. — Так же мой университет сотрудничает с австралийским этапом Формулы-2, поэтому, что-то вроде практики в последние два года обучения у меня было. Пиастри казалось, что он выпалил информацию на одном дыхании. И, пожалуйста, перестаньте уже сжимать его руку. Когда Зак наконец-то его отпустил, Оскар едва заметно выдохнул, но ненадолго. — Не слишком ли ты молод и неопытен для того, чтобы я брал тебя в команду? — Мужчина будто сканировал его и ждал, когда Оскар сломается. — У тебя есть рекомендательное письмо из твоей академии? Чёрт возьми, у Пиастри было с собой рекомендательное письмо. Он попросил его для того, чтобы его хотя бы подпустили к мониторам с данными ближе, чем на десять метров. — Да, письмо есть. И диплом тоже. Оскар нашёл нужные бумаги в своём рюкзаке и протянул их директору команды и, возможно (хоть бы!), своему будущему работодателю. — Надо же, — хмыкнул Браун, — отличник. — Он хлопнул Оскара по плечу (почему сегодня все его трогают?) — Тогда ты с нами на весь уик-энд. Слушай радиопереговоры, наблюдай за телеметрией, потом, после брифинга выскажешь своё мнение. Позже я наведу о тебе справки в Формуле-2. Пиастри выдали наушники для гостей. Это будут очень-очень долгие выходные.