Редлайн

Риккардо был вторым пилотом; тем, кто защищает, вероятно, будущего чемпиона от возможных обгонов его противников; тем, кто уступит свою позицию сокоманднику, если вырвется вперёд. Если спросить Оскара, то, по его мнению, работа второго пилота намного более интересная и непредсказуемая, ведь основная задача всех гонщиков — выйти вперёд и урвать победу, но миссия вторых пилотов заключается в том, чтобы увеличить шанс на победу своего тиммейта. Дэниэль почти так же часто приезжает на подиум, как и Ландо (второе место в кубке конструкторов не за чувство юмора), но всегда вторым или третьим, ведь знает, что Норрис для команды в приоритете. Он уже давно перестал обижаться на своё руководство за то, что отдают предпочтение какому-то из гонщиков, на Ландо, который с самого своего прихода стал золотым мальчиком, пусть и сидел несколько лет без побед. Дэниэль отпустил все обиды и решил просто хорошо выполнять свою работу, что у него очень успешно получается. И вот Риккардо привёл в команду своего друга, который, скорее всего, просто потренируется на нём, ведь второго пилота не жалко, а потом станет инженером Норриса и поведёт его к победе в чемпионате. Но на Оскара он тоже не обижается, потому что знает, что такой человек, как Пиастри, абсолютно необходим Ландо, как для победы, так и просто чтобы был рядом и слегка приземлял. Дэниэль не сомневался в том, что в итоге Зак Браун возьмёт Оскара в команду, ведь так же увидит эту необходимость. — Эй, Дэн, о чём ты думаешь? — внезапно позвал его Ландо. — Беспокоишься об уик-энде дома? Риккардо ответил своей фирменной улыбкой. — Думаю, что Оскару очень идёт оранжевый. Норрис проследил за его взглядом и увидел Пиастри, который уже нацепил на себя наушники и достал из рюкзака небольшой планшет, видимо, собираясь во время заездов делать какие-то заметки. По мнению Ландо, Оскар выглядел уж слишком юным не только для полноценного гоночного инженера, но и для выпускника университета, и, кажется, так думал не только он, но и его начальство. Андреа слегка с опаской поглядывал на парня в углу, не понимая, как Браун вообще согласился на эту авантюру, но знал, что несмотря на сегодняшнюю благосклонность, Пиастри придётся показать все свои таланты, знания и умения, чтобы его хотя бы начали рассматривать, как потенциального работника, а не юнца, пришедшего поболеть за своего друга. Ещё, по мнению Ландо, Оскару действительно очень шёл оранжевый, возможно, оранжевый с цифрой 4 на спине шёл бы даже больше, но этой мыслью он с сокомандником не поделится, чтобы не ставить Пиастри в ещё более неловкое положение. А Оскар тем временем был в ужасе, но вёл внутреннюю борьбу с нарастающей паникой, внешне оставаясь практически невозмутимым, и только обкусанные губы выдавали его с головой. Ей-богу, Оскар, ты же не в болид садишься, что ты так нервничаешь? Но он знает, что это первая практика после зимнего перерыва, на которой может случиться всё что угодно. Да, Дэн говорил, что тесты в Бахрейне у них прошли отлично, но на тестах нет этого яростного духа соперничества, когда уже на первом повороте всё может пойти наперекосяк. Так что вполне логично, что он переживает за любимую команду и, будь Пиастри перед телевизором или на трибуне, он чувствовал бы себя точно также, правда? Ну правда же? Оскар перевёл взгляд на двух гонщиков, которые вопреки ожиданиям не готовились к старту, а в упор смотрели на него. Его внутренний ужас возрос, что, кажется, почувствовали эти двое: подарили Пиастри абсолютно одинаковые улыбки и отвернулись. Оскар сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы унять панику. Всё будет хорошо, его никто не выкинет отсюда посреди уик-энда за шкирку, а его (любимая) команда целой и невредимой доедет до финиша. Ландо выпустили из боксов первым, Риккардо следом за ним. Оскар отодвинул все лишние мысли и сосредоточился на голосах в наушниках и виде телеметрии на чужом мониторе: Пиастри не сидел за компьютером, но мог наблюдать за происходящим, стоя позади одного из инженеров. — Дэн, как машина? — Послышался слегка искажённый голос в наушниках. — Всё в порядке, слушается. — Сразу же ответил Риккардо. — Отлично. Сообщай об изменениях. — Проговорил инженер и временно отключился. Гонщики ехали не в полную скорость, заново вспоминая, каково это — сидеть за рулём болида: кого-то развернуло, но он смог заново вернуться на трассу, кому-то повезло меньше — передние крылья сминались о барьер, колёса разлетались в разные стороны. К концу первой практики в строю остались девятнадцать машин из двадцати двух, и Макларен, к счастью, были одними из них. Ландо отстал от лидирующего Ферстаппена на две десятые, а Дэн приехал четвёртым. Риккардо, весь мокрый, но до ужаса довольный, подошёл к Пиастри после короткого интервью с заготовленными заранее ответами по типу "машина ведёт себя хорошо" и "да, я очень хочу победить в домашней гонке". Оскар без остановки вырисовывал стилусом на планшете какие-то буквы и символы, даже не удосужившись снять наушники. Благо, его дорогой друг любезно стащил их с головы. — Ну что, как впечатления? — Поинтересовался Дэниэль. — Тринадцатый, четырнадцатый и пятнадцатый повороты — твои слабые места. — Ответил Оскар, не отрывая взгляда от записей. — Перед тринадцатым не бережёшь тормоза, поздно замедляешься, теряешь время. Риккардо рассмеялся и потрепал друга по волосам. — Мелкий умник. Дай мне хотя бы вспомнить, как эту машину смерти вести. — Заодно вспомни, как тормозами пользоваться. — Пиастри наконец поднял голову и посмотрел на гонщика с прищуром. — Глупый медоед. — Заносчивая коала. — Не остался в долгу Дэниэль. Ландо, проходивший в это время мимо, не удержался от комментария: — Австралийцы такие чертовски странные. На дебрифинге инженеры сказали почти то же самое, что и Оскар (исключая разнообразную фауну Австралии), поэтому, на второй практике Риккардо бережнее отнёсся к своим тормозам, и видимо, попривыкнув к болиду, стал более манёвренным. Он вовремя успел среагировать и вывернуть руль в сторону, когда прямо перед ним столкнулись Альпин Гасли и Хаас Бермана. — Дэн, ты как? Повреждения есть? — Спросил инженер. — Нет, я, кажется, избежал столкновения. — Чуть подумав, ответил Дэниэль. — Но, похоже, что я проколол колесо, наехав на обломки. — Красные флаги. Сейчас выедет машина безопасности, поезжай в бокс, потом догонишь Ландо. Большая часть гонщиков поехала переобуваться, создавая трафик на пит-лейне, но Риккардо быстро поменяли шины, и тот действительно смог нагнать Норриса. Ландо поставил лучшее время, а Дэн приехал позади всего на одну десятую. На дебрифинге Оскару дали слово (по его собственному мнению, это было чисто чтобы принизить его знания), и тот, передав свои записи гоночному инженеру Дэниэля, всё-таки дал комментарий: — На первой свободной практике у Дэна были проблемы с тринадцатым поворотом — он поздно и резко тормозил, на одном из кругов произошла блокировка колёс. Ко второй практике он учёл все замечания, стал тормозить плавнее, увеличил манёвренность и не отдал позицию в зоне DRS после четырнадцатого поворота. Инженер Дэниэля кивнул на его слова и вернул планшет: — Всё верно. Ты многое замечаешь. Зак Браун удовлетворительно хмыкнул, но Оскар знал, что этого не достаточно, чтобы ему тут же принесли договор о найме. — Увидимся завтра, Оскар. — Проговорил директор команды и перестал обращать на него внимание. Пиастри собрал вещи и пошёл на выход из боксов. Завтра их ждёт третья практика и квалификация, отчего сегодняшний день не кажется менее тревожным, чем грядущий. — Эй, Оскар. — Раздался голос откуда-то сзади. Он обернулся. Дэниэль стоял с видом вселенского негодования. Да, кажется, Оскар в своей задумчивости забыл попрощаться с другом. — Мы с Ландо думаем вечером где-нибудь перекусить, ты с нами? — По его взгляду можно было понять, что ответ "нет" не принимается. Пиастри тяжело вздохнул. Этот долгий день становится ещё дольше. — Во сколько? Спустя три часа Пиастри стоял у входа в небольшой ресторанчик, уже переодевшись в чёрные джинсы и рубашку поверх футболки. Внезапно Оскару подумалось, что если в плюс двадцать пять Ландо ходит в толстовке и спортивках, то сейчас, когда к вечеру температура понизилась до плюс восемнадцати, он, должно быть, придёт в пуховике. Но, вопреки его ожиданиям, Норрис вышел из арендованной машины в джинсах, которые висели на нём мешком, и толстовке без всяких логотипов. Дэниэль вылез следом и, проследив за взглядом Оскара, прокомментировал: — Никогда не пойму подростковую моду. Пиастри непонимающе моргнул. — Разве Ландо не двадцать шесть? Норрис ответил сам: — В душе максимум семнадцать. Ресторанчик с национальной кухней был очень маленьким, но оттого уютным. Дэн и Оскар периодически тут встречались, когда второй учился в университете: Риккардо, возвращаясь домой в Перт, всегда заезжал в Мельбурн, чтобы увидеться с другом. Сейчас они тут втроём, хотя всем завтра рано вставать. — Оскар, расскажи о себе. — Попросил Ландо, когда они сделали заказ. Пиастри никогда и помыслить не мог, что его кумир будет спрашивать о его, Оскара, интересах. — Ну. — Оскар слегка прокашлялся. — Когда мне было одиннадцать, я занимался картингом и мечтал стать гонщиком. В то время моим фаворитом в Формуле-1 был Марк Уэббер, и я, даже можно сказать, был хорошо с ним знаком. — Пиастри, заметив удивлённый взгляд Норриса, исправился. — Точнее не я, а мой отец. — Потом продолжил. —Но потом курс сменился, и вот я уже ношу в рюкзаке диплом о высшем образовании и работаю в спортивной академии. Больше особо и нечего рассказывать. — А девушка у тебя есть? — Дэн хитро улыбнулся. Оскар закатил глаза. — Ты знаешь, что у меня нет девушки и никогда не будет. Ландо понял, что это намёк на то, что Пиастри либо гей, либо аромантик, но скорее всего первое, иначе Риккардо не пытался бы их свести. А то, что он пытается — сомнений никаких нет. За ненавязчивой беседой они поужинали и разъехались: кто домой, а кто в отель. Оскар не знает, что будет дальше, после этого уик-энда, но пока что он чувствует себя там, где хочет быть.