Редлайн

Оскар думал, что даже за гонку не будет так переживать, как за квалификацию: когда пилоты стараются поставить лучшее время на самой скоростной трассе — это одновременно и завораживает, и ужасает. Пиастри буквально не отрывал взгляд от показателей датчиков, вслушивался в голос инженера, который говорил о том, что Дэниэль снова перегревает тормоза, и почти вслепую вырисовывал на планшете данные. Сейчас Риккардо греет тормоза не потому, что ошибается на поворотах, а совсем наоборот — он следует тактике защиты и практически оттормаживает Расселла, не давая ему времени приблизиться к Ландо. Дэниэль знает, что Джордж поставил лучшее время, и даёт Норрису шанс ускориться, ведь трасса впереди абсолютно свободна. Ландо же пользуется моментом и гонит так, как позволяет болид Макларен. Оскар слышит комментарий про отличную командную работу, на что Риккардо ничего не отвечает: из-за стратегии он сам в первом сегменте становится только пятым, что на гонке не пойдёт на пользу. На Q2 и Q3 ему придётся поднажать, чтобы получить возможность стать первым австралийским пилотом, победившим в домашней гонке. Пиастри не сомневался в том, что поул возьмёт Ландо, но за друга болел всей душой, ведь знал, как много это для него значит. И, кажется, боги услышали зов и встали на сторону Дэниэля: Расселл, уходя на обгон по внутренней траектории, врезался в Ферстаппена, испортив им обоим время, из-за чего Макларен под номером три поднялся на третью строчку. В третьем сегменте он обогнал и Шарля, не дотянув до Ландо трёх десятых. На интервью Дэниэль широко улыбался, говорил о своих шансах на победу и принимал поздравления от австралийских журналистов. Когда он шёл в сторону гаража, то наткнулся на тихо переговаривающихся Ландо и Джорджа. — Прости за первый сегмент, дружище. — Риккардо протянул руку Джорджу. — Мне пришло уведомление о расследовании. — Я понимаю, — Расселл ответил на рукопожатие. — Командная тактика и всё такое. — Он отмахнулся. — Всё равно не накажут, пальцем пригрозят и всё. Его взгляд зацепился за проходящего мимо Макса, который включил в себе режим тотального игнора. — И что тебе за твои фокусы будет? — Поинтересовался Ландо. Джордж пожал плечами. — Сегодня ничего, так как перед гонкой нужно максимально сосредоточиться. А вот завтра. — Гонщик Мерседес блаженно улыбнулся. — Скорее всего, я не смогу сесть. Норрис скривился. — Я не хотел знать. — Ты сам спросил. Или что, думал, что мы после такого разведёмся? Если бы мы подавали на развод каждый раз, когда случаются гоночные инциденты, работников ЗАГСа приходилось бы отпаивать коньяком. Риккардо не знал, к чему может привести этот диалог, поэтому аккуратно увёл Ландо в сторону гаража: — Там, наверное, Оскар нас заждался. Ещё скажет, что мы его бросили. Оскар, на самом деле, даже не заметил, что гонщики задерживаются, так как был занят приведением своих записей в надлежащий вид, чтобы на дебрифинге отчитаться перед инженером Дэниэля о проделанной работе. Не то чтобы для Пиастри это было коллективным унижением, но когда к тебе одному приковано внимание нескольких десятков человек, которые только и ждут того, что ты скажешь что-то не так, это действительно выматывает. Но и мотивирует — Оскар только и ждёт момента, чтобы утереть им всем нос. Хотя, как будто бы вчера инженер Риккардо проявил к нему благосклонность... А может быть, это была просто одноразовая акция? Но дебрифинг прошёл спокойно: Дэниэля снова похвалили за командную работу, Ландо поздравили с поулом, а Оскара даже не просили дать комментарий, просто посмотрели его записи и одобрительно кивнули. Пиастри не мог сказать, хороший это знак или плохой, но знал, что до завтрашнего дня он мог выдохнуть. Новый день наступил неожиданно быстро: вечером никто не позвал Оскара на ужин, ведь все решили оставить себе больше времени морально подготовиться к гонке, поэтому ужинал Пиастри с семьёй. Дома его ни о чём не спрашивают, ведь знают, насколько в подвешенном состоянии он находится — никаких обещаний, никаких контрактов. Только Хэтти порывалась о чем-то спросить, однако мама быстро осадила её взглядом. В паддоке Ландо был в хорошем настроении, а Дэниэль в ещё более хорошем. Живая энергия, которая исходила от двух гонщиков, заставила Оскара невольно улыбнуться, что не осталось без внимания: — Ого, Оскар, ты выглядишь вполне довольным жизнью. — Присвистнул Ландо. — Больше не трясёшься от ужаса? Оскар фыркнул. Вообще-то он вчера наврал, когда допустил мысль, что квалификация будет тревожнее гонки. Так что нет, он всё ещё трясётся от ужаса. — А ты что? Уже готовишься проиграть Дэну? — Пиастри скрестил руки на груди в защитном жесте. Дэниэль в удивлении приподнял бровь. Нет, конечно он знал, что его маленький земляк мог давать язвительные комментарии, дерзить или смотреть с таким ироничным выражением, что невольно начнёшь себя жалеть, но Оскар делал это в сторону своего, как бы, кумира, что стало неожиданностью. Норрис рассмеялся и поднял руки, сдаваясь. — Конечно. Никаких сомнений в том, что он уделает меня сегодня. Риккардо согласно кивнул. — Готовься плакаться Оскару. Гонка началась хорошо: чистый старт, уверенное прохождение первого поворота, и Пиастри смог слегка успокоиться. Он делал пометки, следил, как быстро изнашиваются шины, иногда проговаривал себе под нос то, что сказал бы в данный момент Дэниэлю, будь такая возможность. Ландо, стартовав с поула, уверенно и абсолютно самоубийственно шёл вперёд: тормозил на инстинктах, иногда наезжал на бордюры, но при этом почти не терял скорости. Он что, в букмекерской конторе на себя сто тысяч поставил, раз несётся со скоростью света? Риккардо практически не отставал, хотя на двенадцатом круге на связке из поворотов между ним и Максом развязалась борьба за вторую позицию, которую Дэниэль бывшему напарнику не отдал. — Дэн, береги шины. — В наушниках раздался механический голос инженера. — Продержись столько, сколько сможешь. — Понял. — Ответил Риккардо. — Отставание от Ландо? — Секунда. Оскар чувствовал, как Дэниэль мечется между командным "береги шины" и внутренним "догнать Норриса", но пока что выбрал первый вариант. Ландо же шины не берёг, поэтому уже на восемнадцатом круге съехал в пит-лейн, пока Риккардо охраняет его первое место: совсем скоро шины начнут сдавать, и Норрис на свежей резине вырвется вперёд. — Я начинаю скользить. — Предупредил по радио Дэниэль. — Ландо далеко? — Третий. Давай на следующем круге в боксы. — Хорошо. Двадцать четвёртый круг, даже не половина. Стратегия с одним пит-стопом на трассе Альберт-Парк была провальной, и даже если бы Дэниэлю не пришлось защищать позицию, шины всё равно долго бы не протянули. Оба ярко-оранжевых болида мчались позади Ферстаппена, выжидая, когда он совершит ошибку, что и произошло на сороковом круге. — Дэн, у Ферстаппена штраф в пять секунд за пределы трассы. — Обрадовал гонщика инженер. — Съедешь в пит-лейн вместе с ним. — А Ландо? — Ландо поедет за восемь кругов до финиша. Пока Макс отбывал штраф, Риккардо выехал на трассу и стал пробиваться к первой позиции. У него было четыре круга, чтобы вырваться вперёд. Вскоре пилоты Макларен снова поменялись — Дэниэль занял лидирующую позицию, а Норрис поехал переобуваться, но всех ждали не самые приятные новости. Оскар видел эту злосчастную гайку, которая привинтилась только с третьей попытки, и мысленно отсчитывал время — три с половиной секунды. Не совсем критично, но и приятного мало: Ландо от злости ударил по рулю. Восьми кругов хватит, чтобы обогнать Макса, но не хватит, чтобы стать уверенным лидером гонки. Впереди Дэниэль, который, если командный мостик прикажет, безропотно отдаст сокоманднику позицию, но стоит ли этого первое место на подиуме? Ландо поднажал, на пятидесятом круге с боем вырвал вторую позицию: всё-таки шины были на пару кругов свежее. — Ландо в пятнадцати сотых от тебя, — нехотя произнёс инженер. — Уступи ему. Дэниэль ничего не ответил и не стал сбрасывать скорость. Оскар мог представить, как тот сжимает зубы от несправедливости. — Отбой, Дэн. — Что? — Недоумённо спросил Риккардо. — Норрис отказался от размена позиций. Передал, чтобы ты гнал. Дэниэлю два раза повторять не надо, поэтому он погнал и пересёк финишную черту первым. На подиуме Риккардо светился ярче, чем солнце над Мельбурном, а Ландо не щадя поливал его шампанским. Победа в домашней гонке — большое событие, а первая победа австралийца в Австралии — незабываемое. Оскар уверен, что довольное лицо его друга ещё долго будет висеть на билбордах и плакатах по всему городу. И что же, он был совсем не против, а даже наоборот — Оскар будет хвастаться всем своим знакомым, что человек, который сегодня вошёл в историю — его друг. Блуждая в своих мыслях, Пиастри не сразу заметил, как с пост-гоночного интервью вернулся Ландо. Оскар повернулся к нему с абсолютно искренней широкой улыбкой, что Норрис аж залюбовался (он всем скажет "опешил"). — Спасибо. — На выдохе произнёс Оскар, не переставая улыбаться. Ландо от удивления открыл рот. — За что? — Что сделал это ради него. — Пиастри неопределённо махнул рукой в сторону трассы. — Меня не за что благодарить. — Ландо повёл плечом. — Он столько раз делал это для меня, настала и моя очередь. — Сегодня будем пить. — Радостно воскликнул Дэниэль, заходя в гараж. Все радостно загудели. — В следующий раз, — Норрис слегка наклонился к Оскару, чтобы не перекрикивать шум, — ты будешь моим инженером, договорились? — В следующий раз? — Непонятливо переспросил Пиастри, но Ландо уже отодвинулся от него. — Оскар, подойди ко мне на минуточку. — Позвал его с другого конца гаража Зак Браун. Он протянул Оскару бумаги и ручку. — Это твой договор на стажировку на этот год. Да, оплата небольшая, но все перелёты и проживание оплачивает команда, так что должно хватить. Пиастри, всё ещё не веря своим глазам и ушам, поставил аккуратную подпись в уголке. Сегодня они определённо будут пить.