«Смотри, кем ты стал по своей воле»

Утро следующего дня встретило Аякса серой, липкой питерской хмурью и тупой, пульсирующей болью во всем теле. Каждый шаг по гранитной плитке университетского коридора отзывался ноющей вспышкой в избитых бедрах и ребрах, напоминая о жестких ремнях и латексных ладонях Чжун Ли. Разбитая губа припухла, и парню приходилось то и дело слизывать проступающую кровь, кривясь от солоноватого металлического вкуса. Его психика после ночной истерики пребывала в состоянии странного, звенящего анабиоза. Вчера он кричал, что вырвет Чжун Ли сердце, а сегодня... сегодня его изнутри выжигала глухая, удушающая ломка по чужому присутствию.Будни уличного бунтаря выглядели серо и буднично на фоне роскошного неонового ада пентхауса. Аякс учился на первом курсе исторического факультета — ирония судьбы, учитывая, что его "любовник" выглядел как ожившее древнее божество.Стиль семнадцатилетнего подростка идеально отражал его строптивую, бунтарскую натуру. На нем были широкие, сильно потертые на коленях черные джинсы карго со множеством накладных карманов и свисающих строп, которые забавно волочились по полу при ходьбе. Сверху Аякс натянул безразмерный оверсайз-худи ядовито-оранжевого цвета с капюшоном, накинутым на голову, чтобы спрятать растрепанные, взмокшие рыжие вихры от косых взглядов однокурсников. Из-под рукавов худи, плотно перехваченных на запястьях, едва заметно проглядывали края багровых полос от карабинов. На ногах красовались массивные, заношенные кроссовки на толстой подошве. Довершал образ старый рюкзак, небрежно перекинутый через одно плечо, в котором сиротливо болталась одна-единственная тетрадь. Аякс сидел на последней парте в поточной аудитории, наглухо отгородившись от монотонного голоса профессора черными проводными наушниками. Музыка била по барабанным перепонкам, но парень не слышал треков. Наглый мальчишка внутри него ломал ногти о парту, прожигая взглядом экран дешевого смартфона в ожидании хотя бы одного сообщения от мужчины. Подростковая наивность заставляла его верить, что их вчерашняя кровавая близость что-то изменила. В это же самое время на другом конце мегаполиса, в закрытом вип-зале антикварного ресторана «Глазурный павильон», Чжун Ли вел дела. Вокруг него не было и следа вчерашнего хаоса. Он снова был безупречным, монументальным лидером теневого синдиката. На нем сидел свежий, идеально отглаженный серый костюм, а его лицо, которое Аякс вчера исступленно мазал своей кровью, теперь было чистым, аристократичным и пугающе спокойным.Напротив него за резным столом сидел Цзы Бай — доверенное лицо из параллельной мафиозной структуры. На Цзы Бае был строгий деловой френч, а ее внимательный, цепкий взгляд сейчас был прикован к Чжун Ли. Официанты бесшумно разливали по пиалам редкий чай, пока партнеры обсуждали перераспределение сфер влияния в портовых терминалах города.Чжун Ли держал пиалу длинными пальцами, на которых уже не было латексных перчаток, и его бархатный, глубокий баритон звучал размеренно и веско, диктуя условия, не терпящие возражений. Мафиозный авторитет Чжун Ли в этот момент был абсолютным — Цзы Бай почтительно кивала,соглашаясь с каждым пунктом контракта.Ни один мускул на лице Чжун Ли не выдавал того, что внутри него по-прежнему зрела глухая, тяжелая моральная усталость от этого материального мира. Слушая отчеты Цзы Бая о поставках и деньгах, Дьявол испытывал лишь ментальную брезгливость к этим примитивным человеческим ценностям. Его холодный, математический разум был далеко отсюда. — Портовые доки должны быть очищены от лишних глаз к тринадцатому числу, Цзы Бай, — ровно, без единой лишней эмоции произнес Чжун Ли, и в его янтарных глазах, очерченных демоническими стрелками, вспыхнул леденящий огонь триумфа. — Мое оборудование для исследовательского центра «Бездна» прибудет спецрейсом. Любая задержка на таможне будет стоить вашей семье контроля над южным направлением. Вы меня услышали? Женщина судорожно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодный пот от этой спокойной, но смертоносной угрозы. Чжун Ли не повышал голоса, не сыпал угрозами — его авторитет был настолько монументальным, что ему достаточно было просто обозначить рамки. — Всё будет сделано в лучшем виде, господин Чжун Ли, — почтительно наклонив голову, ответила Цзы Бай, и ее пальцы слегка дрогнули, когда она отпила чай. — Мои люди лично встретят груз. В качестве жеста доброй воли... я бы хотела предложить вам долю в новом игорном кластере на побережье. Мы можем полностью переписать юридические права на ваши подставные фирмы. Это принесет миллиарды чистой, отмытой прибыли. Вы станете абсолютным теневым королем этого города. Чжун Ли едва заметно, снисходительно улыбнулся, и на его губах скользнула та самая садистская, эстетская ухмылка. Он выслушал это щедрое мафиозное предложение с пугающим ментальным равнодушием.Здесь, посреди роскоши «Глазурного павильона», его темная арка Дьявола под прикрытием человека получала свое логическое развитие. Чжун Ли испытывал лишь глубокую, удушающую моральную усталость от этих примитивных человеческих игр. Миллиарды, власть, территории, отмытые деньги — всё это казалось ему дешевым, бессмысленным мусором материального мира. Его холодный, математический разум был бесконечно далеко от земных синдикатов. Он соглашался на эти сделки и укреплял свой криминальный авторитет лишь с одной целью — получить неограниченные ресурсы для завершения проекта «Бездна». Ему была нужна идеальная, стерильная кремниевая реальность, где не будет этой биологической грязи, людской жадности и сопливых эмоций.И пока Цзы Бай расписывала ему радужные перспективы криминального бизнеса, Чжун Ли мысленно уже переносил свои БДСМ-практики и эксперименты над Аяксом в цифровое пространство. Ему было скучно править людьми. Он хотел стать Богом из машины. И строптивый, влюбленный до безумия рыжий подросток в оранжевом худи должен был стать первым, кого он выжжет из этого несовершенного мира, чтобы навсегда запереть в своем персональном неоновом аду. Звенящий анабиоз, в котором Аякс провел всю первую лекцию, к полудню окончательно взорвался изнутри. Проводные наушники больше не спасали — басы электронной музыки лишь глухо колотили по вискам, разгоняя по венам лихорадочный адреналин. В оранжевом оверсайз-худи ему вдруг стало невыносимо, удушающе жарко. Кожа под плотной тканью карго чесалась и горела там, где багровые полосы от порки стеком пульсировали при каждом шаге. Аякс сидел, уставившись мертвым, немигающим взглядом в пустой экран телефона. Ни одного уведомления. Ни единого гребаного знака от Чжун Ли. Подростковая наивность, заставлявшая его утром верить, что вчерашний кровавый кошмар на диване хоть что-то значил для мужчины, сгорела дотла. Ей на смену пришла черная, уродливая яндере-реальность. Психика парня стремительно деградировала, перекручивая вчерашнее насилие в маниакальную аксиому: «Он прикасался ко мне так, как не прикасался ни к кому. Моя кровь была на его лице. Я его собственность. А он — мой». Резко, с глухим стуком Аякс захлопнул пустую тетрадь и швырнул ее в рюкзак. Однокурсники инстинктивно вздрогнули и покосились на него, но парень даже не взглянул на них. Наглый уличный бунтарь внутри него окончательно уступил место одержимому психопату. Натянув капюшон пониже на глаза, чтобы скрыть лихорадочный блеск расширенных зрачков и припухшую разбитую губу, Аякс размашистым шагом покинул аудиторию посреди занятия. Университетские будни, профессора, сессии — всё это мгновенно превратилось в серый, бессмысленный шум. В его вселенной существовал только один центр гравитации. Его тактильная и психологическая ломка переросла в опасный азарт. Аякс прекрасно знал, где Чжун Ли обычно проводит дневные встречи — криминальный мир Питера был тесен, а уличные связи парня позволяли добывать информацию без труда. Спустя сорок минут бешеной гонки на метро Аякс уже стоял на противоположной стороне улицы у антикварного ресторана «Глазурный павильон». Он замер в тени гранитной арки, спрятав дрожащие руки в глубокие карманы карго. Изнутри его рвало на части от дикого коктейля похоти, страха и собственнической злости. Он пришел сюда не умолять. Он пришел караулить. И когда массивные дубовые двери ресторана открылись, сердце Аякса пропустило тяжелый, болезненный удар. Из павильона вышел Чжун Ли — безупречный, монументальный, в своем дорогом сером костюме. Но он был не один. Рядом с ним шла Цзы Бай. Аякс мгновенно узнал ее — влиятельная, опасная женщина из портового синдиката, чье имя на улицах произносили с осторожностью. Цзы Бай что-то почтительно говорила Чжун Ли, едва заметно улыбаясь, а мужчина снисходительно кивал ей, сохраняя свое леденящее душу величие. В ту же секунду в голове Аякса что-то окончательно закоротило. Глаза застлала кровавая пелена, а челюсть свело от ярости с такой силой, что разбитая губа снова лопнула, пуская по подбородку тонкую теплую струйку. Вид другой женщины рядом с "его" Хозяином, прикасающейся к его миру, вызвал у подростка настоящую ментальную судорогу. Вся его вчерашняя деструктивная злость вспыхнула с новой, утроенной силой. Ему захотелось швырнуть в это тонированное стекло булыжник, перерезать глотку охране и лично выколоть глаза каждому, кто смел смотреть на Чжун Ли. Аякс не остался стоять в тени гранитной арки. Подгоняемый лихорадочным азартом, он резким движением выдернул руки из карманов джинсов карго и быстрым, размашистым шагом пересек оживленную улицу. Оранжевое оверсайз-худи ярким пятном разрезало серую питерскую хмурь. Охрана Чжун Ли у тонированного автомобиля мгновенно подобралась, их руки легли под полы пиджаков, но Хозяин коротким, едва заметным движением ладони приказал им замереть.Аякс затормозил в двух шагах от пары. Его синие глаза, лихорадочно блестящие из-под накинутого капюшона, в упор уставились на Цзы Бай. На его припухшей разбитой губе заиграла пугающая, приторно-сладкая ухмылка. В этой улыбке не было прежней уличной простоты, в ней сквозила грязная, осознанная порочность.Цзы Бай удивленно изогнула ухоженную бровь, оценивая потрепанный и одновременно вызывающий вид подростка. Ее криминальный авторитет требовал ответов. — Мальчик, ты ничего не перепутал? — холодно, с портовым пренебрежением спросила она, складывая руки на груди. — Что ты здесь забыл? Чжун Ли хранил монументальное, леденящее душу спокойствие. Его янтарный взгляд, светящийся из-под демонических стрелок, медленно опустился на Аякса, безмолвно требуя отчета за эту неуправляемую выходку.И здесь Аякс выдал отмазку, полную такой изощренной, кинематографичной наглости, что воздух вокруг них, казалось, заледенел. Он картинно, с наивным подростковым изяществом склонил голову набок, и его пальцы принялись теребить оранжевый шнурок капюшона. В его голосе зазвучали приторные, детские интонации, за которыми прятался чистый психопатический оскал: — Ой, простите, пожалуйста. Я просто шел из университета, у меня тут пара по истории закончилась, — Аякс сделал невинные глаза, но тут же перевел взгляд на Чжун Ли, и его улыбка стала шире, обнажая мелкие хищные зубы. — И вдруг вижу — мой самый любимый... спонсор. Тот самый, который вчера так заботливо помогал мне с домашним заданием. Я просто решил подойти и спросить, не нужно ли мне сегодня снова... прибраться в его кабинете? А то я очень хорошо умею вытирать грязь. И кровь. Цзы Бай едва заметно изменилась в лице, моментально уловив интимный и пугающий подтекст этих слов. Наглость подростка была запредельной: он не просто соврал, он за секунду обозначил свои извращенные права на Чжун Ли прямо перед его главным мафиозным партнером, намеренно вскрывая их БДСМ-тайны. Аякс сознательно уничтожал чужие границы, упиваясь тем, какой хаос его слова вносят в эту строгую деловую атмосферу.Чжун Ли выслушал эту отмазку с неизменным, космическим равнодушием, но на его губах на долю секунды скользнула едва уловимая, садистская ухмылка. Мальчишка думал, что ведет свою игру, но Дьявол видел его насквозь. Эта вспышка маниакального собственничества лишь подтверждала, что Аякс окончательно сошел с ума от зависимости — и его человеческая психика была готова к тому, чтобы быть стертой навсегда. Наглая, сквозящая грязным намеком отмазка Аякса мгновенно разрушила деловую атмосферу у «Глазурного павильона». Цзы Бай, влиятельная и жесткая женщина, привыкшая к абсолютному подчинению на своих портовых терминалах, на секунду замерла в чистом недоумении. Ее брови взлетели вверх, а взгляд цепких глаз заметался между ядовито-оранжевым оверсайз-худи подростка и непроницаемым лицом Чжун Ли. Но недоумение за долю секунды сменилось глухой, ледяной злостью криминального авторитета. Какой-то сопливый уличный малец в грязных кроссовках смел стоять здесь, ухмыляться как законченный психопат и перебивать ее деловой разговор, заявляя о своих правах на главу синдиката. Цзы Бай резко шагнула вперед, и ее ладонь инстинктивно легла на рукоять скрытого под пиджаком оружия. — Чжун Ли, что это за мусор? — ее голос так и сочился ядом. — Мне приказать охране закопать его прямо за этим рестораном? Он слишком много себе позволяет. Чжун Ли даже не повернул головы в ее сторону. Его монументальное, давящее спокойствие мафиозного босса оставалось нерушимым. Он лишь слегка приподнял руку в черном латексе, и этого едва заметного жеста хватило, чтобы Цзы Бай мгновенно замерла и отступила на шаг. Его авторитет подавлял любую чужую волю. — Не нужно, Цзы Бай. Наш контракт в силе. Я сам с ним разберусь, — пугающе ровно, бархатным баритоном произнес Чжун Ли, и на его губах скользнула едва уловимая, садистская ухмылка. Мужчина медленно, размеренным шагом обошел Аякса, заходя к нему со спины. Подросток замер, затаив дыхание. Его азарт на секунду притих, уступая место первобытному страху перед тем, что он только что натворил. Тактильные ощущения обострились до предела, когда Чжун Ли вплотную приблизился сзади, окутывая Аякса тяжелым шлейфом дорогого табака и сандала. Для внешнего наблюдателя, включая Цзы Бай и охрану, последующее действие выглядело как обманчиво мягкое, почти покровительственное объятие влиятельного мужчины, решившего успокоить своего взбалмошного подопечного. Чжун Ли медленно протянул свои сильные руки вперед, огибая талию подростка со спины. Его ладони в гладком черном латексе легли прямо на ребра Аякса, скрытые под оранжевой тканью худи. Но за этой иллюзией заботы скрывалась изощренная, хладнокровная жестокость. Мужчина резко, с сокрушительной мафиозной силой сжал пальцы, вонзаясь ими точно в те места, где на ребрах Аякса синели самые свежие, пульсирующие багровые синяки от вчерашней БДСМ-порки. Из груди Аякса вырвался судорожный, задушенный хрип. В глазах мгновенно потемнело от резкой вспышки боли, коленки подкосились, и он всей спиной бессильно завалился назад, на крепкую грудь Чжун Ли. Парень судорожно вцепился пальцами в латексные запястья Хозяина, глотая подступившие слезы, а его разбитая губа снова лопнула, пуская по подбороду тонкую алую струйку. Но Чжун Ли продолжал удерживать его в этой удушающей, скрытой от чужих глаз ловушке, продолжая медленно и безжалостно давить на травмированные кости, заставляя Аякса мелко дрожать. — Как видишь, Аякс очень прилежен в уборке, — вкрадчиво, с хитрой харизмой произнес Чжун Ли, глядя на Цзы Бай поверх рыжей макушки подростка. Его голос оставался безупречно спокойным, пока его пальцы ломали чужие ребра. — Езжай, Цзы Бай. Мы продолжим наш разговор позже. Женщина еще раз бросила быстрый, понимающий и слегка брезгливый взгляд на хрипящего, обмякшего в чужих руках подростка, после чего быстро села в свой автомобиль. Машина тронулась, оставляя их наедине в неоновом полумраке улицы. Капкан Чжун Ли снова захлопнулся намертво, перекручивая подростковую наглость Аякса в новую порцию удушающей, болезненной зависимости. Как только тонированный автомобиль Цзы Бай скрылся за поворотом, оставив безлюдную улицу в распоряжении глухого питерского шума, обманчиво мягкое «объятие» Чжун Ли мгновенно прекратилось. Но мужчина не отпустил Аякса. Вместо этого он жестко, с мафиозной непреклонностью рванул подростка за талию назад, заставляя его сделать пару шатких шагов, и с глухим стуком припечатал лопатками к холодной гранитной стене здания ресторана. Пальцы в черном латексе так и не разжались на его сломанных ребрах, продолжая удерживать парня в удушающей, статичной ловушке.Аякс хрипел, его грудная клетка под оранжевым оверсайз-худи судорожно вздымалась. В глазах всё еще плыли серые неоновые пятна от болевого шока, а по подбородку медленно ползла свежая алая струйка из лопнувшей губы. Но как только парень почувствовал спиной твердый гранит, а перед собой — монументальную, пахнущую дорогим табаком фигуру Чжун Ли, его уродливый, психопатический азарт вспыхнул с новой силой. Страх перед мафиозным авторитетом Хозяина переплавился в маниакальное, чистое яндере-собственничество.Вместо прямых угроз Аякс вдруг решился на изощренное, извращенное поддразнивание, в моменты, когда он прощупывал чужие триггеры с приторной, ядовитой улыбкой. Парень картинно склонил голову набок, упрямо вглядываясь в золотые омуты глаз Чжун Ли. Он медленно поднял руку и подушечкой указательного пальца мягко, дразняще мазнул по испачканной губе Чжун Ли, смазывая кровь, а затем демонстративно облизнул собственный палец. — Ну и что дальше, господин Чжун Ли? — протянул Аякс обманчиво-невинным, ластящимся голосом, в котором сквозила чистая порочность. — Будете дальше строить из себя ледяного бога? Вы только что избавились от своей портовой сучки ради меня. Вы прижали меня к стене на глазах у всей своей охраны. Сколько бы ваша леденящая маска ни пыталась это скрыть, вы уже завязли во мне. Что, у великого босса мафии не хватает духу признать, что этот грязный уличный мальчишка — единственное, от чего у него встает сердце? Или вам нужно, чтобы я умолял потоньше? Это приторное, манипулятивное поддразнивание стало последней каплей. Чжун Ли мгновенно сбросил холеную маску аристократичного эстета. В его темной арке произошел пугающий сдвиг: на смену снисходительной ухмылке пришла прямая, осязаемая жестокость — холодная, расчетливая, но абсолютно разрушительная ярость психопата, который не терпит, когда игрушка пытается дергать кукловода за ниточки.Чжун Ли не стал тратить время на вкрадчивые манипуляции. Его ладонь в черном латексе резко взметнулась вверх, намертво перехватывая наглые пальцы Аякса, и с силой выкрутила его запястье вниз, заставляя суставы подростка хрустнуть. Одновременно с этим Чжун Ли навалился на него всем своим весом, наглухо вбивая парня в гранитную стену. Его вторая рука с размаху, безжалостно врезалась ладонью в шею Аякса, намертво прижимая его горло к холодному камню и полностью перекрывая доступ к воздуху.Из груди Аякса вырвался судорожный, задушенный клокот. Его коленки подкосились, лицо мгновенно побледнело, а синие зрачки расширились от дикого, первобытного страха удушения. Жестокость Чжун Ли была ошеломляющей: он не просто наказывал, он наглядно демонстрировал, как легко может оборвать эту биологическую жизнь прямо здесь, под неоновыми вывесками ресторана. Пальцы в латексе безжалостно вдавились в трахею, заставляя Аякса судорожно ловить ртом воздух, пока Чжун Ли медленно наклонял к нему свое лицо. В золотых глазах мужчины больше не было исследовательского интереса — там царил леденящий, первобытный вакуум Дьявола. — Ты заигрался, Аякс, — пугающе тихо, ровным и мертвым голосом произнес Чжун Ли, и от его ледяного тона у подростка похолодело внутри. Мужчина чуть сильнее сжал пальцы на его горле, заставляя Аякса хрипеть и судорожно цепляться за его сильные запястья в тщетной попытке сделать вдох. — Твои дешевые фокусы и приторные ухмылки не делают тебя особенным. Твоя наглость — это лишь крик ничтожества, которое пытается привлечь мое внимание. Запомни: я могу раздавить твою гортань прямо сейчас, и Цзы Бай даже не спросит, куда делся твой труп. Ты — моя вещь. И если ты еще раз посмеешь поддразнивать меня, я ломать тебя буду до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя. Даже когда пальцы Чжун Ли безжалостно сомкнулись на его горле, вбивая трахею в холодный гранит и перекрывая кислород, Аякс не сломался. Напротив, этот жест откровенного, смертельного насилия подействовал на изломанную подростковую психику как чистейший, концентрированный наркотик. Вместо того чтобы испуганно захрипеть или покорно обмякнуть, Аякс выдал еще больше своего уродливого, деструктивного характера.В его синих глазах, стремительно темнеющих от удушья, вспыхнуло дикое, торжествующее пламя. Лицо парня бледнело, разбитая губа продолжала сочиться алой струйкой, но его приторно-сладкая, порочная ухмылка стала еще шире, обнажая мелкие хищные зубы в безумном оскале. Из его сжатого горла вырвался рваный, клокочущий звук — сухой, издевательский смешок, переходящий в стон чистого, мазохистического наслаждения. Аякс упивался этой жестокостью. Каждое крупица боли от латексных пальцев, сжимающих его шею, отзывалась в его перегруженном теле мощной волной лихорадочной похоти.Парень медленно, преодолевая сопротивление вывернутого сустава, приподнял свободную левую руку. Его пальцы, подрагивая от адреналина и нехватки воздуха, скользили по груди Чжун Ли вверх, цепляясь за лацкан его идеального серого пиджака. Аякс с силой потянул мужчину на себя, сокращая и без того ничтожное расстояние между их лицами. Наглый мальчишка намеренно провоцировал Хозяина, прощупывая границы его леденящего спокойствия с пугающей, извращенной харизмой. — Ну же... убей меня прямо здесь, Чжун Ли... — задушенным, сиплым шепотом вытолкнул Аякс прямо в испачканные его собственной кровью губы мужчины. Каждое слово давалось ему с трудом, но в этом хрипе сквозило маниакальное, торжествующее собственничество. — Давай, сука... задуши своего любимого мальчика. Дави сильнее, блять, пока я не сдохну у тебя на руках. Но ты ведь не сделаешь этого, верно? Тебе слишком сильно нравится этот скулеж. Твоя холеная маска мафиозного босса трещит по швам, когда ты прикасаешься ко мне. Ты можешь называть меня вещью... можешь ломать мне кости... но твои руки прямо сейчас греются о мое горло. Ты тратишь свою пугающую харизму на уличного мусора, и ты, блять, в восторге от того, как легко я отдаю тебе свою жизнь! Этот безумный, дразнящий выпад, пропитанный концентрированным азартом и похотью, был отчаянной попыткой Аякса доказать, что его извращенная любовь способна пробить монументальный покой Чжун Ли. Подросток задыхался, его тело лихорадочно содрогалось в тисках, но он продолжал улыбаться своей пугающей улыбкой, растворяясь в удушающей, смертоносной ауре своего личного Дьявола. Он получал высшее, извращенное удовольствие от осознания того, что прямо сейчас вся криминальная власть и величие Чжун Ли сфокусированы исключительно на его избитом теле. Маниакальный, приторный шепот Аякса, его окровавленные пальцы, сминающие лацкан дорогого серого пиджака, и этот извращенный, мазохистический восторг наконец пробили монументальную броню Чжун Ли. Дьявол в человеческом обличье впервые за всё время оказался на самой грани своего абсолютного контроля.Пространство безлюдного переулка у стен «Глазурного павильона» мгновенно сгустилось, превращаясь в удушливый вакуум. Вокруг Чжун Ли вспыхнула такая мощная, леденящая гневная аура, что охрана у тонированного автомобиля инстинктивно сделала шаг назад, а воздух, казалось, затрещал от статического напряжения. Физиологический ответ его тела на дерзость подростка был пугающим: янтарные глаза Чжун Ли, очерченные резкими демоническими стрелками, потемнели, а зрачки неестественно расширились, почти полностью затапливая золотую радужку первобытной, хищной темнотой. В этот секундный излом он выглядел как истинный босс мафии, готовый отдать приказ об уничтожении целого квартала. Сила, с которой его ладонь в черном латексе сдавила горло Аякса, увеличилась до критического максимума — хрящи гортани подростка глухо хрустнули, полностью прекращая доступ кислорода.Аякс судорожно задергался, его лицо начало стремительно синеть, а пальцы безвольно соскользнули с пиджака Хозяина, судорожно и слепо хватая ртом воздух, которого больше не было. Он балансировал на самом краю физической смерти.Но Чжун Ли не проронил ни единого слова. Его мафиозное величие и психопатический холод не позволили ему опуститься до банального крика или пустых угроз. Вместо этого мужчина медленно, с леденящей душу неторопливостью наклонил свою голову к самому уху хрипящего, теряющего сознание парня. На его измазанном чужой кровью лице, прямо поверх демонических расширенных зрачков, расцвела жуткая, тихая, садистская усмешка. Это был оскал палача, который искренне наслаждался тем, как глупая игрушка сама затянула петлю на своей шее.Эта молчаливая, наполненная гневным триумфом усмешка транслировала Аяксу абсолютное ментальное доминирование Чжун Ли. Мужчина без слов показывал: подросток может сколько угодно тешить свою наивность иллюзиями о том, что он «пробил» чужую маску, но в реальности Дьявол просто развлекается, наблюдая за его предсмертными судорогами.Когда синие глаза Аякса начали закатываться, Чжун Ли так же резко и хладнокровно ослабил хватку на его горле. Парень кулем рухнул бы на асфальт, если бы латексная ладонь Хозяина тут же жестко перехватила его за шиворот оранжевого худи. Аякс судорожно, со свистом втянул воздух в сожженные легкие, кашляя и захлебываясь слезами боли. Чжун Ли, больше не удостаивая его ни единым взглядом, выволок обессиленного, дрожащего подростка из переулка и с силой швырнул на кожаное заднее сиденье своего автомобиля, с глухим стуком захлопывая бронированную дверь. Глава мафии успешно подчинил себе уличную наглость, оставляя сломанного Аякса тонуть в своей удушающей, грязной созависимости на пути к лаборатории.