Дорога к миру внутри

Занка же, стараясь не зацикливаться на мимолетной встрече, насильно вернул свои мысли к учёбе. До окончания академии оставалось всего два года, и ему требовалось показать лучшие результаты, чтобы занять почетное место. Он надеялся, что, добившись успеха, сможет доказать всем, и в первую очередь себе, что он не хуже, что он такой же гений, как его старшие брат и сестра, которые уже добились успехов в жизни и продолжали дело семьи. Именно поэтому он готовился с усердием, граничащим с одержимостью. Не было такого дня, чтобы он пропустил уроки или тренировки, даже если чувствовал себя плохо; каждое утро он вставал с решимостью стать лучшим, не позволяя ничему отвлечь себя от этой цели. Тем временем, Момоа, как и обещала, прибыла через сорок две минуты возле высокого здания где и должен был стоять её друг. Машина припарковался ровно в том месте, куда она попросила подойти Джаббера. Он с облегчением распахнул дверь, забрался на переднее сиденье и, пристегнув ремень безопасности, перевел довольный взгляд на подругу, на лице которой не дрогнул ни один мускул. — Ты приехала, не бросила меняяя — протянул он последнее слово, блаженно потягиваясь на мягком сиденье. Наконец-то он чувствовал себя в комфорте, почти как дома. — С радостью бы оставила тебя здесь, но Зодил отправил новое задание — тон девушки был абсолютно серьезен, не показывающим что дело важное. — Теперь это касается нашей второй, с разносами заказов покончено на время — она протянула ему толстую папку с бумагами, одновременно заводя машину и выруливая на дорогу, ведущую к дому Джаббера. — Наконец-то — выдохнул он, беря папку — А то я устал уже эти заказы разносить. И их вечные вопросы, особенно от женщин! Охо-хо — Джаббер с притворным смехом изобразил одну из своих назойливых клиенток, кривляясь и подражая голосу — А какой вам больше нравится, а может составите мне компанию? — он даже помахал рукой, имитируя кокетливый жест. — Просто они убеждены, что у темнокожих людей большой член, вот и пытаются затащить тебя в кровать — спокойно произнесла Момоа, не отрываясь от дороги, её взгляд был прикован к движению машин впереди. Джаббер тут же перевел на неё недовольный взгляд, возмущенный такой абсурдностью текущей ситуации. — Ты что, шутить научилась? Я думал, ты как камень, лишь одна работа и работа — имитируя глубочайший шок, он развел руки в стороны. — Боже, просто решила пошутить, пока появилась возможность — Момоа закатила глаза, а затем сделала резкий поворот налево, словно напоминая Джабберу о том, что есть дела и поважнее пустых разговоров. — Ай, блядь, понял я, понял! Читаю, читаю — недовольно проворчал он, почесывая место, где его голова почти стукнулась о стекло, и неохотно взял документы. Он принялся читать, но уже на третьей странице устало откинулся назад, швырнув папку на заднее сиденье. — Момоаааа — лениво протянул он, наблюдая, как машин на дороге становится всё больше и больше — слишком много букв. Расскажи, пожалуйста, о том, что нам нужно делать, и уточни детали. Девушка лишь закатила глаза в ответ на его возмущение и, натянув наушники, продолжила вести машину, словно говоря, что все объяснения будут потом, когда они приедут. Это был её обычный способ избежать пустых разговоров, когда дело касалось работы. В течение следующего часа, пробираясь сквозь утренние пробки, они наконец добрались до многоэтажного дома. Поднявшись на лестнице в его уютную, хоть и немного захламленную и грязную квартиру, Момоа сразу же села за кухонный стол. С деловым видом она достала из папки несколько фотографий. На них была изображена девушка в милой аниме-одежде, выполненной в стиле лолиты – с пышными оборками, кружевами и бантиками. У незнакомки были каштановые волосы с яркими рыжими кончиками, а её оранжевые глаза с необычными прямоугольными зрачками придавали образу странность, но никак не притягательность. Джаббер, взглянув на фотографии, почему-то сразу подумал, что эта девица будет избалованной и капризной. И его интуиция не подвела: она жила за счет какого-то пожилого мужчины и, судя по всему, ни в чем себе не отказывала. Девушка активно вела свой блог, где выставляла чуть ли не каждый свой шаг, жаждая получить внимание и восхищение от мужчин. И это прекрасно работало, ведь большая часть её аудитории состояла именно из мужчин, нахваливающих каждый её пост. — Вот, она владеет важной информацией, которая нужна Зодилу, или какой-то вещью — просматривая бумаги, Момоа даже не поднимала взгляда, её голос звучал ровно и профессионально — Но об этом он не указал. Сказал лишь, что мы обязаны её похитить и привести к нему в офис. Главное — живой и более-менее целой. — Ну хорошо — произнес Джаббер, когда стало ясно, что с вводной информацией покончено. Он поднялся со стула, чтобы включить чайник, желая взбодриться чашкой ароматного кофе — Когда выдвигаемся? — Завтра. Сегодня я выхожу на смену, а завтра приступаем к похищению. Амо, так зовут нашу любительницу погулять и поговорить — Момоа усмехнулась — поэтому встретишься с ней в одном из ресторанов. Подсядешь и поговоришь с ней. Потом выведешь на улицу, и там мы её уже схватим — достав карандаш из кармана, она быстро нарисовала на обратной стороне документа схематичный план здания и оптимальный путь выхода, чтобы их никто не застукал — Понял? — Ага, спасибо за объяснения — проговорил он, наливая им обоим кофе. Джаббер поставил чашку Момоа, а затем вернулся на своё место, теперь уже просто наслаждаясь горячим напитком. Теплый кофе отдавал приятной горечью, и именно это ему нравилось – он не любил слишком сладкий. Зато подруге он всегда клал по три кубика сахара, зная её предпочтения досконально. Казалось, они выучили друг друга полностью, но всё же тайны оставались, и Джаббер понимал, что и их скоро придется раскрыть. Допив кофе, он проводил Момоа до её машины, проследил, как она отъехала, и вернулся в квартиру. Сразу же рухнул на кровать, чувствуя, как накопившаяся за день усталость наваливается на него. Включив телефон, он попытался найти что-нибудь про ту академию, в которую направлялся Занка. Но, к сожалению, информация оказалась закрытой, а может, её и вовсе не существовало в открытых источниках. Найти профиль Занки в социальной сети, к счастью, удалось, вот только чтобы написать, требовалось разрешение. Отправлять заявку в друзья он не решился, посчитав, что следует подождать. Да и шанс, что её примут, был слишком мал, учитывая их давнее расставание и обстоятельства. День прошел в полудреме и домашних хлопотах, но мысли Джаббера всё время возвращались к одной и той же цели. Ближе к трем часам дня он вновь оказался у стен академии. Чтобы не привлекать лишнего внимания, он выбрал небольшое кафе на противоположной стороне улицы, откуда открывался отличный обзор на главный вход. Джаббер устроился у самого окна, заказал черный кофе и погрузился в наблюдение. Когда из массивных дверей учебного заведения наконец хлынул поток детей в одинаковой форме, он невольно улыбнулся, глядя на часы: 16:20. Значит, график занятий именно такой. Разумеется, существовал риск, что кого-то могли задержать на дополнительные часы или, наоборот, отпустить раньше, но для первого раза это было отличным результатом чтоб дальше отталкиваться от него. Уже собираясь расплатиться, он краем глаза заметил до боли знакомую макушку. Сердце Джаббера пропустило удар. «Значит, с утра и почти до пяти… Бедный Занка, ты наверняка вымотан» подумал он, провожая взглядом стройную фигуру парня, пока тот не скрылся за поворотом соседнего здания. «Обещаю, дома ты будешь спать как младенец, столько сколько захочешь». Оплатив счет, Джаббер не спеша двинулся в сторону дома. Он намеренно выбирал незнакомые переулки, изучая город, словно охотник, намечающий пути отхода. В голове то и дело всплывал образ Занки. Он выглядел невероятно мило в своей строгой форме, а повзрослев, стал ещё притягательнее, чем в детстве. Джаббер поймал себя на мысли, что Занка напоминает ему дорогое выдержанное вино: с годами его черты стали благороднее, а обаяние — глубже. Впрочем, он был прекрасен в любом виде, в любом возрасте, и эти воспоминания о прошлом, когда Занка был совсем маленьким, грели душу не меньше, чем нынешний облик парня. Просидев так в своих мечтах до самого вечера, Джаббер отправился на смену. Работа с Момоа ощущалась иначе — с ней было как-то проще, привычнее. С другими напарниками было ужасно, он совсем не чувствовал желания общаться с ними и лишь последней радостью был Фу. Порой с ним было даже неплохо, но вечно пытаться вывести его на эмоции, заставлять злиться или хотя бы спорить было скучно, так как тот либо во всем соглашался, либо был слишком бесхарактерным. Но с ним можно было поговорить в моменты перекура. Парни выходили через черный выход на улицу и просто дышали свежим воздухом, инициатором всегда был Вонгер, он рассказывал ему о всем, о всех мыслях, а младший лишь слушал и иногда добавлял что-нибудь от себя. С Момоа же всё было по-другому: четко, слаженно и без лишней сентиментальности. Это было именно то, что нужно для работы. Смена прошла в привычном ритме: вместе с Момоа они разносили заказы и следили за редкими посетителями. Сегодня в заведении было подозрительно тихо. Оставшиеся клиенты, словно сговорившись, весь вечер изливали душу, жалуясь на свою несостоявшуюся жизнь и отсутствие значимых достижений. Джаббер, едва сдерживая зевоту, слушал этот поток нытья. В этих историях не было искры, ничего, что могло бы зацепить его циничный взгляд или пробудить хоть каплю сочувствия. Дальше все вернулось в привычное русло: долгий сон до обеда, легкий перекус в виде омлета с кусочками колбасы и прогулка. Он вновь пошел к академии, на этот раз пораньше намереваясь увидеть друга. И Джабберу повезло: он застал тот самый момент, когда ученики уже стояли во внутреннем дворе проводя тренировки друг с другом на специально отведённой зоне. Спрятавшись в тени деревьев на противоположной стороне, Джаббер завороженно наблюдал за Занкой. Он смотрел, как тот с грацией хищника расправляется с противниками, как его лицо озаряет редкая, почти неуловимая улыбка, как он небрежно поправляет форму, проходя мимо других студентов. В груди Джаббера что-то отозвалось странным трепетом. «Мне нужна камера» мелькнула четкая мысль. Профессиональная, с мощным зумом. Чтобы я мог запечатлеть каждый изгиб его губ, каждую искру в глазах, находясь на безопасном расстоянии». Он простоял так около двадцати минут, боясь выдать себя лишним движением, и поспешил скрыться, прежде чем охрана обратит на него внимание. Вечером, когда он подошел к дому, его уже ждала машина Момоа. На заднем сиденье лежала объемная сумка. Джаббер, запрыгнув в салон, с любопытством расстегнул молнию и замер: внутри, аккуратно уложенные, лежали дорогой костюм, изысканные украшения, флакон с селективным парфюмом и, в самом углу, будто отдельно от этого был белый платок и флакон с надписью «хлороформ». — Это что еще за набор юного похитителя? — хмыкнул Джаббер, отшучиваясь и тыча пальцем в одежду. — Джаббер, ты идешь знакомиться с девушкой, а не грабить банк — отрезала Момоа, трогаясь с места — Ты должен выглядеть прилично, а не как бродяга, который только что вылез из мусорного бака. — Да брось, я же помылся. Думаю, этого ей будет достаточно — с наигранной обидой протянул он, все же начиная неуклюже переодеваться прямо в машине, стараясь не помять одежду. — Базовые потребности, Джаббер. Это база. Ты вообще в курсе, что люди моются чаще, чем раз в месяц? — Ну, с дредами мыться, это целое испытание — он довольно хихикнул, натягивая белую рубашку и накидывая на шею тяжелую цепь — Тело я мою, так что не преувеличивай. Пересев на середину сиденья, он осмотрел себя в зеркало заднего вида и, собрав дреды в тугой хвост, придал своему лицу более строгий, солидный вид. Когда они подъехали к ресторану, Момоа вдруг перехватила его ладонь. Джаббер дернулся, но, заметив на своих ногтях свежий лак, замер. Он не стал ничего говорить, хотя вид черных ногтей на своих грубых руках казался чем-то необычным. Впрочем, это выглядело даже забавно. Подождав когда лак подсохнет он забрал свои вещи и зашел в здание. Девушка нашлась быстро. Амо сидела в самом центре зала, вызывающе выделяясь своей яркостью на фоне тусклого интерьера. Удивительно, как никто еще не решился подсесть к ней. Джаббер подошел уверенной походкой и, одарив её самой обаятельной улыбкой, опустился на стул напротив. — Привет, красотка. Что ты делаешь здесь совсем одна? Не страшно в таком мрачном месте? — Амо не боится ни этих мужчин, ни тебя — голос девушки сочился высокомерием, и эта дерзость только сильнее раззадорила Джаббера. — Что ж, рад, что ты меня не боишься. Может, познакомимся поближе? Поговорим? — Джаббер сразу перешел к сути, помня наставление Момоа. — Амо любит разговоры — она подалась вперед, опираясь локтями о стол и впиваясь в него внимательным взглядом с яркой улыбкой на лице — Давай поговорим о людях, которые нам нравятся? — Эм... у меня нет никого, кто бы мне нравился — Джаббер на секунду замешкался, пытаясь придумать безопасную ложь. Девушка недовольно надула губки, и Джаббер понял: сейчас начнется истерика. Он решил подыграть, выдумывая новый образ идеальной пары. — Ну... наверное, мне нравятся красивые девушки, вроде тебя. Амо вспыхнула, начав выговаривать ему за ложь. Джаббер, окончательно запутавшись в её странных реакциях, почему эта девушка так яростно обвиняла его в вранье. Решив попробовать выложить правду он надеялся, что это сработает и та успокоится. Какая вообще разница? Он все равно видит её в первые и скорее всего последний раз. — Ладно, ладно! Успокойся — он понизил голос, подавшись вперед — Если хочешь правды... Мне нравятся блондины. Парни младше меня, с такими синими глазами, словно глубокий океан. Не яркие, нет... они будто немного потускневшие от усталости. А когда он улыбается... черт, это вызывает у меня такие странные ощущения внутри, что я сам не всегда понимаю, что это — нежность или желание сломать что-то хрупкое. И вроде как теперь та успокоилась и даже сама продолжила диалог. — Амо нравятся сильные мужчины, способные защитить — произнесла девушка, отрезая крошечный кусочек от своего десерта — Но они такие требовательные к Амо. Вечно заставляют делать вещи, которые... впрочем, это неважно. Они всегда указывают, как мне жить. Она говорила об этом с пугающим спокойствием, словно рассуждала о погоде или выборе платья. Наслаждаясь тортом, она не сводила с Джаббера пронзительного, почти изучающего взгляда. — А ты бы хотела уйти от них? — Джаббер задал этот вопрос, заранее зная, что он прозвучит глупо, и его догадка подтвердилась — Амо лишь коротко мотнула головой в знак отрицания. — Нет. У Амо больше никого нет. Мама отдала меня дяденьке, чтобы он заботился о моей безопасности. Просто... их забота бывает такой своеобразной — её голос на мгновение стал задумчивым, почти хрупким, но тут же вернулся к привычной детской, почти кукольной интонации. Джаббер смотрел на неё, сохраняя невозмутимое выражение лица. Внутри него шевельнулось неприятное чувство: возможно, он ошибался насчет этой девицы. Все было куда запутаннее, чем казалось на первый взгляд, но глубоко копать ему совершенно не хотелось. Он лишь кивнул, имитируя понимание и согласие с её выбором, но рука в этот момент уже нырнула в карман, нащупывая холодное стекло флакона с хлороформом. — Слушай, ты уже доела. Давай продолжим наш разговор на улице — небрежно бросил он, доставая бумажник, чтобы закрыть счет. Деньги его не волновали, он знал, что их всё равно возместят, так что трата была пустой формальностью. — Ммм, ну хорошо, Амо согласна — она легко поднялась, поправила подол платья и направилась к выходу, даже не взглянув на оставленную еду. Джаббер последовал за ней, стараясь держаться в тени. Как только они оказались в темном переулке, он действовал молниеносно. Достав платок и флакон, он пропитал ткань резким, сладковато-химозным запахом. Одним рывком сократив дистанцию, он прижал платок к лицу девушки, намертво блокируя ей дыхательные пути, а другой рукой обхватил её корпус, не давая ни шанса вырваться или отстраниться. Амо забилась в его руках, как пойманная птица. Она отчаянно царапалась, пинала его ногами и пыталась укусить через ткань, но Джаббер лишь стиснул зубы, не издав ни звука. Он отвел взгляд в сторону, мысленно принося извинения — не за то, что делает, а за неудобства, которые это доставит. Когда её тело наконец обмякло, а сопротивление сменилось безвольной тяжестью, он подхватил её поудобнее и направился к машине. Закинув бессознательную девушку в багажник, он с тяжелым выдохом опустился на переднее сиденье и откинул голову на подголовник, пытаясь выровнять дыхание. — Ну, как всё прошло? — голос Момоа прозвучал буднично, как будто они только что вернулись из магазина. Она уверенно вырулила со стоянки, направляясь в сторону офиса. — Да сука та еще — проворчал Джаббер, прикрыв глаза — Обработаешь ранки, как обычно? — он с наигранно-жалостливым лицом продемонстрировал ей неглубокие царапины от чужих ногтей, оставшиеся на предплечье. — Куда я денусь — тяжело выдохнула Момоа, даже не повернув головы, полностью сосредоточившись на дороге. Джаббер едва заметно улыбнулся, и остаток пути прошел в тишине, нарушаемой лишь мерным гулом мотора. Приехав к офису, он без лишних церемоний подошел к багажнику и открыв его подхватил обмякшее тело девушки, перенес её в подвальное помещение и надежно запер дверь. Пока он связывал Амо, Момоа, не теряя времени, составила отчет о проделанной работе и протянула его парню с просьбой передать Зодилу. Джаббер почти не волновался. За три года службы Зодил ни разу не проявлял к нему интереса, выходящего за рамки отношений начальник и подчинённый. Парень привык к этой дистанции и считал её неизменной, не подозревая, какую роковую ошибку совершает, теряя бдительность. Кивнув Момоа, он проводил её взглядом до выхода и попросил подождать его у машины, чтобы она отвезла его домой после визита к боссу. Поднявшись на нужный этаж, он привычно постучал и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет. Подойдя к массивному столу, Джаббер положил бумаги и уже развернулся, чтобы уйти, как властный голос заставил его замереть. — Джаббер. Сядь. Голос звучал непривычно строго. В нём больше не было того холодного равнодушия, к которому привык парень. Это насторожило, но Джаббер, подчиняясь правилу не перечить, медленно опустился в глубокое кресло, пристально глядя на начальника. — Ты радуешь меня своими успехами. Первое же серьезное дело — и всё прошло идеально. Я доволен твоей работой — Зодил поднялся со своего места. Его движения были плавными, почти хищными. Когда он подошел ближе, тело Джаббера внезапно стало ватным. Страх детства, который, казалось, отступил после прошедшего времени, вернулся с новой силой, сковывая мышцы и лишая воли. Он почувствовал чужие прикосновения к приоткрытой груди; пальцы начальника, холодные и требовательные, скользили под рубашкой, медленно поднимаясь к лицу. Вонгер попытался отстраниться, но мощная хватка на шее прижала его к спинке кресла. Из легких вырвался судорожный выдох. Рот предательски приоткрылся, и в ту же секунду туда вошли два пальца, удерживающие какой-то горький предмет, который стал растворяться. Джаббер зажмурился, пытаясь дернуться, но тело совершенно не слушалось его. Он слабо укусил чужие пальцы, но это лишь вызвало холодную усмешку — их ввели глубже. Тошнотворный ком подкатил к горлу, когда он проглотил содержимое, но вскоре паника начала сменяться дурманом. Тело стало пугающе легким, а кожа — болезненно чувствительной. Зодил продолжал гладить его по голове, словно укрощая зверя, но взгляд Джаббера уже затуманился. Он едва различал очертания комнаты, сознавая лишь то, что происходит нечто непоправимое. Затем его рывком потянули вперед, заставляя сползти на пол и оказаться на коленях. Джаббер чувствовал, как его лицо грубо направляют вперед. Происходящее было унизительным и физически невыносимым: его душили, заставляли двигаться в такт чужим желаниям. Вкус чего-то инородного во рту вызывал приступы тошноты, но он не мог остановиться — тело просто не подчинялось ему. В какой-то момент его голову дернули слишком резко, утыкая носом в чужие жесткие волосы, неприятный запах наполнивший легкие вызывал у него рвотный рефлекс. Вскоре в глотку ударила горячая, вязкая, соленая жидкость. Когда его наконец отпустили, Джаббер рухнул на ковер, словно тряпичная кукла. Тело не отзывалось на команды мозга. Прошло несколько минут, прежде чем к нему вернулась способность чувствовать конечности. Дрожащими руками он приподнялся, и его немедленно вывернуло на дорогой пол кабинета. Приходя в себя, он поднял взгляд на Зодила. В глазах Джаббера, сквозь пелену слабости и слез, читалась лишь жгучая, первобытная ненависть. — Пришел в себя? — Зодил брезгливо усмехнулся, поправляя одежду — Можешь идти. Даю тебе отпуск — думаю, тебе нужно время, чтобы переварить произошедшее. Жду тебя на следующей неделе. Не заставляй меня разочаровываться. Тот ничего не сказал. В груди клокотала ярость, желание вцепиться в глотку, но Джаббер лишь стиснул челюсти до хруста. Работа была ещё нужна, и он понимал, что не может позволить себе такой роскоши, как срыв. Поднявшись с пола, он вытер рукавом рубашки остатки рвоты и, не оглядываясь, покинул кабинет. В телефоне его ждала целая куча сообщений от Момоа. Из них он понял, что та уже уехала, не дождавшись его. «Ну и хорошо» подумал он с облегчением, не желая лишних вопросов и сочувствия, которых он бы наверняка не избежал. Оставшиеся полтора часа до дома он проделал пешком, стараясь ни на кого не смотреть. Вернувшись в свою квартиру, он первым делом бросился в душ. Стоял под обжигающими струями воды, тер кожу до красноты, словно пытаясь смыть не только грязь, но и саму память о произошедшем. Затем, подойдя к умывальнику, принялся чистить зубы. Многократно, яростно, до тех пор, пока дёсны не начали кровоточить Смешивая пасту с мылом в отчаянной попытке избавиться от въедливого, тошнотворного привкуса, который, казалось, осел глубоко на языке и в глотке. Ничего не помогало. Когда его снова вырвало, он лишь прополоскал рот ледяной водой и, шатаясь, побрел в комнату, без сил рухнув на кровать. Дни шли, сливаясь в мутный поток. Джаббер не мог заставить себя подняться, избегал света, прячась от мира. Иногда отвечал на звонки, говорил, что заболел, что ему нужно время. Он понимал: сестра и друзья, возможно, не верили, но пока не лезли с расспросами — и это было главное. Через пару дней, собрав остатки воли, он все же заставил себя встать. — Я больше не ребенок — прошептал он в тишину пустой комнаты — Нельзя так сдаваться. Написав близким, что ему уже лучше, он решил для собственного успокоения заказать фотографа. Единственное, что могло его по-настоящему развеселить, что возвращало ему ощущение контроля, был Занка. Деньги были, и он решил нанять профессионала. Сначала Джаббер сам хотел фотографировать Занку, но понимал, что опыта у него нет, и результат будет далек от идеала. Лучше заплатить тому, кто сделает это качественно, да и лишних вопросов не возникнет. К вечеру он смог найти подходящего специалиста. Обозначив цель — подробная фотофиксация жизни Занки — он перевел крупную сумму. Уже на следующий день, к обеду, ему поступили первые фотографии. Занка готовится к тренировке, Занка общается с другими учениками, Занка обедает. Снимки были действительно шикарными, профессиональными. Джаббер аккуратно вклеивал их в специальный альбом, страницы которого медленно заполнялись его одержимостью. — Ты так шикарен, милый — прошептал он, проводя кончиками пальцев по глянцевой поверхности, запечатлевшей любимое лицо. Ради Занки можно было потерпеть всё. Он решил терпеть, но уменьшить количество таких встреч, сведя их к минимуму. Он будет всегда брать с собой свидетелей, или же, наоборот, передавать обязанности по отчетности другим. Он уже понял, что при свидетелях Зодил не сделает ничего — так было и в детстве. В присутствии других он никогда не прикасался к нему. Значит, Джабберу просто стоит быть всегда рядом с кем-то, желательно с близкими, они не бросят и помогут. В оставшиеся дни своего отпуска Джаббер заглянул на сайт одного интернет магазина. Решил, что стоит лучше перестраховаться. Опасаясь, что первое время Занка будет буянить и пытаться сбежать, он заказал цепь — не особо крупную, но очень крепкую, — и регулируемые кандалы. Все пришло через неделю. Он забрал посылку, когда шел с работы, успев как раз к открытию пункта выдачи. В тот же вечер он установил всё во второй комнате, тщательно проверил крепления, убедившись, что Занка точно не сможет уйти. В остальное время дни шли как обычно. Джаббер действовал согласно своей новой тактике, избегая Зодила при любой возможности. Иногда днем он сам навещал Занку проходя мимо академии, но продолжал держать расстояние чтоб его не заметили. Фотограф продолжал работать на него, присылая интересные снимки, которые вызывали искреннюю радость на его лице. Альбом был уже наполовину полон, и Джаббер должен был признать, фотограф отрабатывал свой гонорар сполна. Каждый снимок был маленьким шедевром, запечатлевшим самые интимные и искренние моменты из жизни Занки, о которых тот даже не подозревал. Джаббер часами мог перелистывать страницы, погружаясь в этот мир. Вот Занка на тренировочной площадке: он подтягивается на турнике, и на его лице застыло то самое забавно-злое выражение, которое проявлялось лишь в моменты предельного физического напряжения. Лицо становилось слегка красным от нагрузки, а капли пота блестели, как россыпь мелких бриллиантов. На другом фото он сидел в своей комнате. Лицо серьезное, сосредоточенное, челка аккуратно завязана в маленький хвостик на макушке, чтобы не мешала работать. Он что-то быстро писал в тетради, прикусив губу— эта привычка казалась Джабберу невыносимо трогательной. На следующем кадре Занка уже на крыльце академии, погруженный в чтение очередного учебника. Солнечный свет падал на страницы, и казалось, что парень сам излучает какое-то мягкое, почти божественное сияние. Фотографий было великое множество. Даже короткий летний период, когда Занка уезжал на отдых, был задокументирован. Джаббер с тихой грустью рассматривал эти редкие кадры, сожалея, что мгновений беззаботного покоя у его милого парня было так мало. С наступлением осени в альбоме начали появляться снимки с его прогулок. Золотистая листва парка служила идеальным фоном для одинокой фигуры Занки. Вот он сидит в углу маленькой уютной кофейни во время обеденного перерыва, обхватив ладонями большую кружку. В такие моменты он всегда был один. Никого лишнего, никого, кто мог бы нарушить этот хрупкий вакуум. Лишь иногда на заднем плане мелькали его одноклассники, но они оставались лишь размытыми тенями, существующими где-то там, за пределами его личной жизни, только во время учебы. Зимний период принес Джабберу особую, тихую радость. Фотографий стало меньше из-за короткого светового дня и холодов, но каждая из них была уникальной и пропитанной атмосферой застывшего времени. Одну из них Джаббер полюбил больше всех остальных. На ней Занка стоял возле огромной наряженной елки на городской площади. Он смотрел куда-то ввысь, в самое темное небо, и в его расширенных зрачках яркими искрами отражались огни гирлянд. Пар, вырывающийся из его приоткрытого рта, был едва заметным, призрачным, он плавно смешивался с густым паром от кружки с горячим напитком, которую он прижимал к груди. В этом кадре было столько одиночества и красоты, что у Джаббера щемило сердце. Затем вновь пришла весна. Фотографии стали приходить реже, но теперь фотограф выбирал только самые важные моменты, следя за тем, чтобы композиция и смысл не повторялись с прошлогодними кадрами. Каждый конверт с новыми снимками был для Джаббера долгожданным подарком. Джаббер был очень рад приближающемуся совершеннолетию Занки. После наступления восемнадцатилетия или окончания академии его будет гораздо легче забрать. Оставалось совсем немного до того момента, как они смогут жить вместе. В очередной вечер, сидя на кухне и обедая, ему пришло уведомление. Оно было от фотографа. Надеясь увидеть новые, умиротворяющие фотографии Занки, он открыл переписку и в тот же момент задохнулся. Горький привкус крови на языке свидетельствовал о том, что он прокусил губу. Рядом с Занкой была девушка, слишком близко. Да, они тренировались, это было очевидно по одежде и обстановке, но сам факт их слишком тесного контакта привел Джаббера в бешенство. «Избавиться, от неё нужно избавиться» лихорадочно пульсировало в голове, пока он чувствовал явную, угрожающую опасность от этой девушки. И самое главное — она ранила его Занку! Не сильно, возможно, легкий порез или царапина, но как эта шлюха вообще смеет трогать и причинять боль его Занке? На фотографии девушка стояла сзади, держа его за подбородок, оттягивая голову назад, и прижимала к его шее что-то, похожее на оружие, пусть даже это и был всего лишь муляж. Джаббер не видел разницы. Он не видел эту девушку раньше. Новенькая? Уже ни о чем не думая тот переслал фотографию Момоа. : мне нужна полная информация о ней, чем быстрее, тем лучше.