Дорога к миру внутри

Праздник подкрался совсем незаметно, особенно для Занки, который вместо подготовки к нему сидел рядом с Ктони, там ему было гораздо комфортнее чем среди своих сверстников. Он решил оставаться рядом с ней, расспрашивая её о Джаббере, рисуя их и рассказывая, девушке о том, как хорош его друг. Время шло, и казалось, что всё идёт хорошо, всё идет так как надо, ничего лишнего, пока Ктони не задала вопрос, которого он боялся больше всего. — А что ты чувствуешь к моему брату, ты любишь его? — спокойно произнесла она, оперев голову рукой и глядя на мальчика усталым взглядом. — Что… Нет, он мой друг — попытался соврать он, снова начинав нервничать и смотреть на воспитательницу с легким страхом, казалось, что девушка все знает. — Хорошо, я рада, что между вами только дружба — ответила она все тем же спокойным голосом, хотя прекрасно понимала, где ложь, а где правда. Девушка вырастила брата почти с рождения, особенно если вспоминать разгульный образ их матери. Вначале ей приходилось совмещать учебу и воспитание ребенка, детских хватало еле на еду, приходилось держаться на минимальном количестве и выбирать то что было бы им по карману. Ктони не смогла держаться долго, вскоре пришлось бросить учебу чтоб заняться домом и не дать младшему брату умереть с голода. Она не хотела такого будущего для себя, не хотела быть той, кто постоянно выкарабкивается из долгов и влезает в них снова, но ради брата пришлось. Позже она поняла, что на детские они не смогут долго продержатся и решила найти работу. Именно так она оказалась на улице, совершенно одна, без опоры и поддержки. Найти работу не удавалось, никому не нужна была девушка без должного опыта и образования. Те годы были слишком тяжелыми, она выглядела слабой и беспомощной, никто не соглашался даже давать ей шанс, никто кроме него. Этот момент прекрасно запечатлился в её памяти. Тот день не отличался от других совершенно ничем, Ктони тогда ходила по улицам города прося дать ей работу, но многие лишь сторонились её. Вскоре, когда она сидела возле стены ей, протянули небольшую стопку денег, этого бы хватило на неделю. Спросив, что нужно для этого сделать девушка удивилась узнав, что работу получит позже. Тогда она ещё не знала Зодила и не знала, чем это обернётся. Правда в начале их рабочих отношений тот был совершенно нормальным. И всё же этот темный период не сломил её, она дала себе обещание больше никогда не быть слабой. Она повторяла это в мыслях каждый раз, когда терпела неудачу, когда все рушилось, а дома творился беспорядок, даже когда не было денег она продолжала держаться. Обещание стало её целью жизни, когда мысли бились о том, чтобы сдаться, она вспоминала брата и понимала, что именно от неё зависит, как он вырастет и как сложится его будущее. Со временем воспоминания покинули её, уступая место настоящему. В глазах девушки вновь появилась грусть, когда она смотрела на мальчика перед собой, легкая улыбка появлялась на её лице, она потрепала его по голове и вновь поднялась, продолжая следить за другими детьми и их тренировками. Следующие дни она продолжала находиться рядом с мальчиком, понимая, что его сегодняшнее состояние во многом изменилось из-за Джаббера, эта отстраненность от сверстников, его тревожные проверки и частое желание выйти на улицу. Слава Богу, Занка ещё ребёнок, и значит всё не поздно исправить, вскоре его привязанность к другу пропадет. Та прекрасно знала его семью, хотя не знала её лично, но за новостями следила и из этого она делала выводы, семья Ниджику была строгой и дисциплинированной, и, скорее всего, они будут против дружбы между детьми. Она догадывалась, что запреты и контроль будут усиливаться, а внимательный надзор за его подготовкой к поступлению станет нормой. Старшая сестра Занки уже окончила обучение и вскоре должна была идти дальше, по следам своих родителей, чтобы возглавить один из отрядов Адских Стражей. Возможно, вскоре эта девушка станет такой же известной, как и ее родители и другие родственники. И вот наконец выпускной старшей группы. Все дети в красивых нарядах стоят в зале, где директор зачитывает речь и вручает им подарки, и после этой утомительной части детей наконец отпускают развлекаться. Ктони стояла в стороне, наблюдая за очередной выпускной группой. Лишних слов она не говорила — лишь поздравила всех с окончанием одного из первых жизненных путей. Смотря дальше, её взгляд вновь и вновь возвращался к Занке, он сидел один. Раньше он стремился быть лучшим и побеждать, а сейчас не рвался за этим. Теперь он стоял рядом, глядя в толпу. Ктони знала, что он смотрит на её брата, ищет его, а Джаббер улыбался, глядя на него. Когда праздник закончился, детей позвали к праздничному столу. Занка задержался, говоря, что забыл кое-что важное, но этого чего-то не было, был кое-кто важный, был Джаббер. Вернувшись в главный зал, Ниджику сам прыгнул в объятия взрослого, вжимаясь в его грудь с довольной улыбкой на лице от понимания что его парень пришел к нему. — Я не хочу уходить, пожалуйста — тихо и быстро шептал мальчик, сжимая ткань чужой одежды. — Знаю, я обязательно заберу тебя, только потерпи, хорошо? — придерживая его, Джаббер опустился на колени и поцеловал ребёнка в макушку. — Сколько? — спросил Занка, не сводя взгляда с друга. — Несколько лет. Я вернусь за тобой, обещаю — Отстранив его, он сделал шаг в сторону и в последний раз поцеловал младшего в шею, слегка прикусив и оставив под одеждой слабый красноватый след, который будет ещё некоторое время напоминать о нем. — Пора? — неуверенно произнес Занке, взяв Джаббера за руку и не желая отпускать. — К сожалению, прости, милый, идём, а то нас потеряют — произнёс он и повёл мальчика к группе, затем исчез в толпе и направляясь к выходу. Последняя встреча оказалась слишком короткой, Занке хотелось заплакать, вырваться и побежать за ним, но не позволяли глаза вокруг, все смотрели, родители особенно внимательно. Тяжело выдохнув, он сел к другим детям, но ничего что было на столе не лезло в рот, и он просто сидел так, пока праздник не закончился. Вернувшись домой, Занка был похож на темную тучу, он думал о том, как всё могло бы иначе сложиться, и ощущал тяжесть утраты того момента, который, казалось, мог стать последним тёплым мгновением в их жизни. Но закончился слишком быстро чтоб оставить хорошее настроение, казалось, что этот момент наоборот высосал из него все веселье. Ночь казалась вечностью. Он не хотел вставать, не хотел есть, не хотел ничего. Родители, обеспокоенные за младшего, вызвали врача, но даже тот не смог дать точную причину такого поведения. Занка пролежал в кровати почти неделю, пока не в комнате не появился лучик света в виде его сестры. Кьёка стала для него светом в этой темноте, она выводила его на улицу, приносила сладости, гладила по голове разговаривая спокойным голосом. И только через время мальчику удалось рассказать ей о той темноте внутри него, хотя пришлось говорить иначе, чтобы его не ругали. — Мне понравилась одна девочка, она была лучшей, только из другой группы, мне так плохо, что я больше не увижу её — всхлипывая произнёс он — Я не знаю, что мне делать дальше. — Ох, милый, так ты действительно сильно влюбился в неё. Теперь понятно, что происходило с тобой в последнее время — облегчённо проговорила девушка, ведь раз причина известна, то теперь она сможет ему помочь. — Мне кажется, что я умру без неё — все так же тихо произнес он, опуская взгляд вниз. — Какие глупости, Занка. Ну что это за слова? — произнесла Кьёка строгим голосом — Я не хочу без неё жить, я скучаю по ней, но теперь мы больше не увидимся — уже переходя на слёзы, он спрятал лицо руками. — Глупости. А если вы всё-таки встретитесь, а ты окажешься мёртвым, знаешь, как ей будет больно? — произнесла она помня, что к ребенку нужен подход. — Она будет грустить? — спросил он, понемногу успокаиваясь и переводя взгляд на сестру. — Конечно будет — твёрдо сказала она. — Тогда не умру, но я не хочу идти в школу… зачем? — задумчиво произнес младший и пытаясь сам найти ответ подставил палец к губам слегка прикусив его. — Ну вот опять глупости. Вот станешь работать, станешь сильнее, и твоя девочка будет любить тебя сильнее — пытаясь его заинтересовать проговорила девушка с улыбкой на лице. — Нет, она не любит сильных, она сказала что я нравлюсь ей и таким — возмутился младший надув губы. — Это сейчас она так говорит, а потом скажет, что ты не сможешь её защитить и... — та не договорила, но по взгляду брата поняла что тот и сам догадался. — Бросит? — на глазах мальчика вновь появились слёзы. — Да, поэтому начнём с подготовки, займёмся учёбой, сила, это не только мускулы. Уверена, твоя девочка любит умных — пытаясь завлечь его в учебе Кьёка в мыслях подмечала детали, узнаваемые о подружке брата. — Она говорила, что ей нравится, что я умнее других — задумчиво произнес тот вспоминая слова Джаббера. — Ну видишь. А если будешь тренироваться, станешь таким же большим как Гока — решив поставить в пример брата, та надеялась положительной реакции. — Фу, нет, он страшный — буркнул Занка скрестив руки на груди. — Пх, не надо так говорить о брате, он просто крупный и серьезный — реакция младшего позабавила, но та вновь вернулась к прежней мысли. — Да, он большой, такие пугают, я не хочу быть страшным — настаивал тот на своем. — Ну и глупышка. Хочешь тогда иметь аккуратное тело как у меня? — после этих слов она поднялась с кровати покружившись на месте. — Такое хочу — с большим энтузиазмом проговорил мальчик. — Тогда давай я буду тренировать тебя, и будешь таким же элегантным, как и я — видя этот интерес радовалась, что смогла вывести его из плохих мыслей. — Хорошо — произнёс он, вставая на ноги. Первое время они решили начать с лёгкого, сначала правильное питание, потом пробежка, гимнастика, пресс — упражнения, чтобы подтянуть тело. Кьёка всерьёз взялась за его воспитание, выстраивая персональный режим и внося коррективы по мере того, как Занке становилось лучше. Они решили не отдавать его в школу слишком рано и в первый год доверить воспитание сестре. Лето было лёгким и тёплым. Они отдыхали больше, чем тренировались, потому что Занке ещё требовалось восстанавливаться, сил не хватает на серьёзные и взрослые тренировки, тело просило передышки. Но все же прогресс был, за лето он пришёл в норму и даже стал лучше, чем был. Занка смог держать планку одну минуту и освоил базовые стойки в бою. Форма, которую подарили родители, оказалась действительно полезной, она была удобной, позволяла двигаться свободно, не перегружая суставы. Дни плавно сменяли друг друга, утренние занятия освежали дыхание и давали уверенность, а после обеда природа вокруг дома звенела пением птиц и шепотом ветра в листьях, напоминавших о спокойном, но упорном пути к выздоровлению. Кьёка внимательно следила за ним, за тем, чтобы режим соблюдался, за тем, чтобы рацион был сбалансированным, и за тем, чтобы усталость не превращалась в перегрузку. Вечерами они выходили на садовую дорожку, он учился держать равновесие, она корректировала технику движений, подсказывала, как дышать во время прыжков и рывков. Так постепенно Занка возвращался к нормальной жизни, в нём появлялось больше силы в руках и уверенности в шаге, он стал спокойнее воспринимать нагрузки и доверял тому, что сестра рядом заботится о нём. Лето стало временем уверенного восстановления и нового начала, когда каждый день приближал его к новой взрослой жизни, в которой спорт и внимание близких становились естественной частью жизни. У Джаббера все было иначе, чем у его друга. Из-за того, что он заканчивал учебу чуть позднее Занки, ему приходилось задерживаться в этом душном, пропахшем дешевым парфюмом и подростковыми гормонами месте дольше положенного. Больше всего его злило бесконечное, выматывающее общение с одноклассниками — людьми, которых он искренне презирал. Девушки в его классе казались ему до абсурда примитивными. Их единственной заботой было отражение в зеркале, многослойный макияж и попытки привлечь внимание хоть кого-то, кто казался им крутым. Подростковый период менял их тела, черты лица становились мягче, фигуры женственнее, но Джаббера это не интересовало. Напротив, в его глазах они выглядели омерзительно. Как и парни — пустые, напыщенные индюки, которые мерились брендами кроссовок, телефонами или планами на лето, будто это имело хоть какое-то значение. Вонгер смотрел на этот цирк и чувствовал лишь холодное отвращение. Он старался игнорировать всех, выстроив вокруг себя невидимую стену, но одна из одноклассниц оказалась на редкость приставучей. Она постоянно крутилась рядом, заглядывая в глаза, назойливо щебетала о том, каким он стал сильным и крутым, донимала расспросами, как ему удалось так резко похорошеть, и настойчиво искала общие темы для разговоров, выдумывая схожесть их характеров. Джаббер почти не слушал ее. Он просто кивал, недовольно мычал и смотрел сквозь нее, мечтая об одном, чтобы она исчезла. Слово мерзкие эхом отдавалось в его голове каждый раз, когда он оказывался в их компании. Когда экзамены наконец закончились, Джаббер надеялся, что сможет выдохнуть и вычеркнуть этих людей из жизни. Но по иронии судьбы, большинство из них остались в городе и настойчиво звали его гулять по вечерам. Отказать было сложнее, чем согласиться, и он, стиснув зубы, плелся за ними, как приговоренный. Однажды вечером, когда они сидели в парке, парни завели свою привычную грязную тему. Они обсуждали девчонок, сравнивали фигуры, спорили, кто из них красивее или лучше подошел бы в качестве объекта для забав. Они делились низкопробными типажами, пока очередь не дошла до Джаббера. В воздухе повисла тишина, ожидающая его ответа. Тот на секунду замер, глядя на розовеющее небо. В его сознании, словно кадры из старой кинопленки, всплыл совсем другой образ, не тот, что окружал его сейчас. — Блондинки с синими глазами и милым личиком, плаксы — задумчиво, почти шепотом проговорил он, и в его голосе впервые проскользнула нотка чего-то, отдаленно напоминающего тепло. — Да ты серьезно? Ты любишь плакс? — озадаченно переспросил один из парней, брезгливо поморщившись — Фу, это же невыносимо. С ними даже слова не скажи — сразу в слезы. Нытики. Джаббер внезапно обернулся, и его взгляд стал острым, как лезвие бритвы. — Ошибаешься — отрезал он, криво ухмыляясь — Моя плакса не ноет из-за каждой мелкой дряни, как ваши куклы. Хотя, признаться, лучше бы она плакала, она выглядит просто идеально в эти моменты, когда дрожат её ресницы. По компании пронесся удивленный шепот. Кто-то из ребят оживился, в глазах промелькнула зависть. — Погоди, так у тебя есть девушка? И ты молчал всё это время? — выкрикнул один парень, подаваясь вперед — И как, это… ну, было уже? — Была, да сплыла — зло бросил Джаббер, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. Он резко сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони — Не твоего ума дела. — Оу, расстались, что ли? Тяжело, да? — проговорил тот же парень, хотя в его голосе не было и нотки сожаления. — Я сказал не твоего ума дела — прорычал он, и в голосе послышался рык. Все вокруг разом притихли. Атмосфера мгновенно накалилась, Джаббер выглядел как бешеный пес, готовый вцепиться в глотку за один лишний вопрос. Остаток вечера никто не решался нарушить тишину. Они испугались, и, надо сказать, небезосновательно, ведь в тот момент казалось, что, если кто-то скажет хоть еще одно слово, он сорвется с цепи и разнесет здесь всё в щепки. С девушками Джаббер принципиально не гулял, считая это пустой тратой времени, но одна из них оказалась назойливее остальных. Узнав его адрес, она словно приклеилась к нему, стоило ему только выйти за порог, чтобы дойти до магазина или даже просто выбросить мусор, как она тут же возникала из ниоткуда, словно тень, с привычной улыбкой на лице. Долго избегать её не получилось, напор был слишком навязчивым, а уклоняться от прямого приглашения на прогулку стало утомительно даже для его железного терпения. В конце концов, чтобы она хоть на пару часов оставила его в покое, он сухо согласился на это свидание. Они шли вдоль набережной. Вечерний воздух был пропитан запахом соленой воды и уличной еды, но Джаббер не чувствовал ничего, кроме глухого раздражения. Его спутница без умолку трещала о чем-то совершенно пустом: о склоках с подругами, о скучных школьных буднях, о том, как несправедливы к ней родители, которые не отпускают гулять допоздна. Ее голос, тонкий и назойливый, жужжал над ухом, как надоедливая муха. Джаббер даже не делал вид, что слушает, лишь изредка бросая короткие фразы, чтобы поддержать иллюзию диалога. Его мысли были далеко, пока внезапно его взгляд не зацепился за фигуру, идущую в паре десятков метров впереди. Незнакомка шла неспешно. Ее тёмные волнистые волосы средней длины мягко переливались в свете фонарей, а одежда слишком теплая для лета выглядела странно и неуместно, но притягивала. Плотные джинсы и футболка с топом подчеркивали её фигуру, а большая кофта казалась плащом и явно была лишней в этом образе. Она двигалась легко, почти невесомо, и что-то в ее осанке заставило Джаббера замереть на месте. Она казалась его ровесницей, может, чуть моложе, но в ней было то ускользающее очарование, которое он подсознательно искал во всех встречных, но так и не находил. Это был не тот жгучий, болезненный интерес, который он испытывал к Занке, но нечто новое, интригующее, заставляющее кровь течь быстрее. Он остановился, как вкопанный, не в силах оторвать взгляд от незнакомки. Его спутница, не заметив перемены в его настроении, прошла еще пару шагов вперед, прежде чем осознала, что осталась одна. Она резко развернулась, одарив его недоуменным взглядом. — Эй, ты чего застыл? — звонко спросила она, подходя ближе и поправляя прядь волос. Джаббер не ответил. Он не сводил глаз с той девушки, и его спутница, заметив, куда именно направлен его взор, нахмурилась. — Кто она? Ты её знаешь? — в его голосе прозвучал нескрываемый приказ. Джаббер знал, что спрашивать стоит именно эту девушку. Если бы она не владела информацией, он бы не продержал ее рядом ни секунды. Единственной причиной, по которой он терпел это скучное общество, было то, что эта девица являлась главной сплетницей района. Она знала всё, кто с кем встречается, кто в чем пришел на одну из вечеринок устраиваемыми старшеклассниками и, кто в каком доме живет. Она знала всех. Девушка на секунду замолчала, и по ее лицу пробежала тень легкой досады, сменившаяся привычной ухмылкой знатока чужих тайн. Джаббер уже знал, что сейчас получит ответ, и его сердце на миг сжалось в ожидании. — Она? Хм… — она протянула это хм с нарочитым смакованием, чувствуя, что завладела его вниманием. Она сделала короткую паузу, внимательно изучая лицо Джаббера, словно пытаясь понять, почему эта девушка вызвала у него такую странную реакцию, и приготовилась вывалить порцию информации, которая могла изменить всё. — Да, знаю. Это…