Дорога к миру внутри

Новый год наступил почти сразу после череды школьных выступлений и праздничных хлопот. Джаббер даже не успел толком перевести дух, как сестра уже потащила его по магазинам, чтоб собрать продукты для новогоднего стола. В супермаркете было не протолкнуться: толпы людей, суетливо скупающих мандарины и горошек, раздражали обоих. И Джаббер, и его сестра всегда старались избегать шумных мест, а сейчас, в предпраздничном хаосе, очереди казались бесконечными и неизбежными. Парень тяжело выдохнул, глядя на скудное содержимое их корзинки: упаковка курицы, упаковка овощной смеси, пара пакетиков приправ, немного фруктов и немного базовых продуктов. Скромно, но им большего и не требовалось. "Интересно, а как Занка проведет этот Новый год" внезапно промелькнула это мысль в его голове. Джаббер невольно представил, как его друг сейчас, возможно, украшает елку или уже сидит в уютной обстановке. От раздумий его отвлек резкий звук: сестра с глухим стуком поставила в тележку упаковку пива. Она была надорвана, и внутри оставалось всего шесть жестяных банок. Джаббер удивленно приподнял бровь. — Ты чего это, не многовато? — осторожно спросил он. Сестра не была любительницей спиртного спиртному, в доме такие напитки появлялись редко и то потом могли неделями стоять в дверце дожидаясь своего дня. Они обычно использовались для праздников или вечеров после тяжёлой смены. — У тебя же день рождения скоро, вот и взяла с запасом — отрезала она, не глядя на брата. — А, ясно. Хорошо — Джаббер притих. — Может, хочешь чего-нибудь еще? Побаловать себя? — Ктони смотрела на брата пытаясь найти самой то на чем бы он задержал взгляд, но таких вещей не было. — Да вроде ничего — он без особого энтузиазма положил в корзину литровую коробочку сока. Настроение, и без того не самое праздничное, окончательно куда-то испарилось от чужой ругони в соседнем отделе с сладостями. Еще полчаса они бродили между стеллажами, пока шум торгового центра не начал давить на уши. Наконец, они выбрались на морозную улицу и медленно побрели в сторону дома. Джаббер кутался в воротник куртки, продолжая думать о своем — о будущем, которое казалось сейчас таким же смутным, как огни гирлянд за окнами домов, и о Занке. Почему-то ему казалось, что у друга этот праздник пройдет гораздо лучше, ярче и веселее. Оставшиеся до Нового года дни прошли в рутине: бесконечная уборка и попытки хоть немного украсить квартиру. Наряжали только гостиную, где на тумбочке у окна примостилась маленькая искусственная елочка. Она была совсем крошечной, едва достигала шестидесяти сантиметров в высоту, но бережно украшенная старыми игрушками, пожухлым дождиком и красной звездой на макушке, она казалась островком уюта в их пустой квартире. Гостиную также украсила гирлянда, её теплый свет, местами прерывающийся из-за перегоревших лампочек, отбрасывал на стены причудливые, подрагивающие тени, создавая атмосферу легкой ностальгии и незавершенности. Уже в день праздника Ктони вынесла стол из кухни в центр гостинной и поставила в духовку курицу с картофелем и овощами. По дому разлился аппетитный пряный аромат, немного перебивающий запах пыли и старых обоев. Джаббер нарезал фрукты, выкладывая их на блюдо неровной горкой. Все было готово. Последним штрихом стал стакан сока для парня и открытая банка пива для Ктони. Они сели ужинать в девять часов вечера под чужие разговоры из старого фильма, который прокручивали по телевизору уже четвертый год подряд. Телевизор работал тихо, создавая лишь фоновый шум, чтобы в квартире не стояла давящая, звенящая тишина. — Джаббер — обычно холодный и спокойный голос сестры стал мягким и одновременно греющим душу. Он вырвал его из плена невеселых мыслей. Ктони похлопала по дивану рядом с собой намекая на сокращение дистанции, после чего отвела руку в сторону. Когда брат послушно придвинулся ближе, она крепко обняла его, поглаживая по плечу уверенными, успокаивающими движениями. Он был уже ростом с неё, если не выше. — Ну же, все хорошо — прошептала она, стараясь скрыть дрожь в голосе — Давай сейчас не будем о грустном. Праздник все-таки. Она уже который год пыталась вернуть брата в реальность, замечая, как с приближением любого торжества его настроение неумолимо падает. Раньше их было трое, теперь — двое. Прошло уже шесть лет с того дня, как не стало мамы, но время словно замерло для них в той самой точке невозврата. Ктони, поглощенная работой и бесконечной борьбой за выживание, не имела роскоши позволить себе долго горевать — ей нужно было обеспечивать их жизнь, быть сильной за двоих. Джаббер же, напротив, замкнулся в себе, спрятавшись в коконе из болезненных воспоминаний. И вот сейчас, глядя на мерцающие огни гирлянды, он снова искал её глазами в пустом углу комнаты. Он так и не смог отпустить эту потерю, и каждый праздник, подобно острому ножу, вскрывал старую рану, заставляя его снова и снова проживать тот самый день. — Видела, как на выступлении Занка смотрел на тебя? Думаю, он был по-настоящему счастлив твоей поддержке — девушка мягко перевела разговор в другое русло, надеясь, что это поможет брату сбросить оковы меланхолии, тем более Занка был его любимой темой для разговора. — Да, я тоже это заметил… но что с того? В самом начале выступления он даже не пытался меня найти в толпе — Джаббер снова провалился в привычную яму самобичевания. Мозг, словно по инерции, подбрасывал новые поводы для тревоги, не позволяя его состоянию улучшиться. — Может, он просто не нашел тебя, когда ты был таким тихим? — голос сестры стал ещё мягче, а рука что лежала на плече уже гладила его по голове. Джаббер поднял взгляд и, к своему удивлению, заметил на её лице легкую, почти неуловимую улыбку. — Может быть… — нехотя отозвался он, чувствуя, как лед в груди начинает медленно таять. — Если ты так сильно хочешь с ним сблизиться, давай договоримся — Ктони сделала паузу, подбирая слова — Я понимаю, ты хочешь его защитить, стать для него опорой. Подожди хотя бы до тех пор, пока он не перейдет в пятый класс. Стань для него старшим другом, на которого можно равняться. — Так долго… — выдохнул Джаббер, чувствуя, как внутри ворочается нетерпение. — Знаю. А как ты хотел? Это не единственное условие. Возьмись за ум, Джаббер. Без достойного образования ты никуда не поступишь. Собираешься до старости сидеть на моей шее? Закончи школу, колледж, начни зарабатывать — тогда ты сможешь радовать его не только своим присутствием, но и достойными подарками. Или ты думаешь, что одной моральной поддержки хватит, чтобы построить крепкую дружбу? — Разве нельзя просто быть рядом? — тихо спросил парень, глядя на пустой стакан из под сока. — Мир так не работает. Есть базовые потребности — еда, дом, комфорт. Настоящая забота — это не только слова, это возможности, которые ты создаешь для близкого человека. Ктони начала размеренную лекцию о том, что значит нести ответственность за тех, кого любишь. Джаббер внимательно слушал сестру, и под тяжестью её слов плохие мысли начали отступать. Он представил, как Занка подрастает, как они вместе отмечают праздники, сидят плечом к плечу и делятся историями о прожитом дне. Вскоре их разговор сменился тишиной, и они вышли на балкон. Где-то вдали забили куранты, возвещая приход нового года. Ктони, как обычно, закурила, стряхивая пепел куда-то в темноту двора. Вспыхнули первые залпы фейерверков, раскрашивая небо в ослепительные цвета. Джаббер смотрел на эти искры и надеялся, что Занка сейчас тоже стоит у окна, глядя на салют, и, самое главное — сжимает в руках тот самый подарок. — Собирайся, идем гулять — заявила Ктони после окончания салютов поворачиваясь к брату. Она спокойно подошла к шкафу, достала оттуда вещи и отдала брату его куртку, а сама надела свою. Джаббер, не задавая лишних вопросов, накинул куртку и выскочил в подъезд. Воздух там был прохладнее домашнего, и парень уже было потянулся к перилам лестницы, как вдруг в лицо прилетела мягкая, теплая шапка. — Прости, спасибо! — крикнул он, натягивая её на уши и сбегая по ступенькам вниз. Морозный воздух ударил в лицо, заставляя парня рассмеяться от переизбытка чувств. Ктони вышла следом, не спеша затягиваясь сигаретой. Всю ночь они бродили по заснеженным улицам. Джаббер, окончательно сбросив грусть, носился по сугробам, восторженно делясь планами на будущее, а сестра лишь понимающе кивала, время от времени пряча замершие руки в карманы своего пальто. Вернувшись домой, оба валились с ног от усталости. У каждого в голове крутились свои мысли: Ктони раздумывала, что бы такое подарить брату на день рождения, а Джаббер грезил о будущих встречах с Занкой. Они оба были так погружены в свои мысли, что даже не заметили подарков, дожидавшихся их на рабочих столах. На столе у Ктони красовалась белоснежная кружка с надписью БДМС и расшифровкой внизу «Боже Дай Мне Сил». Рядом лежала пачка её любимых сигарет. Интересно, каким чудом Джабберу удалось их купить? Неужели он упрашивал взрослых на входе в магазин? А на столе парня, аккуратно свернутая, лежала плотная фиолетовая толстовка — та самая, на которую он засматривался на их прогулках, но боялся попросить. Тишина в квартире уютно укутывала их, обещая, что этот новый год будет гораздо лучше старого и их прошлых. В этот же день, несколькими часами ранее, в семье Занки царила иная атмосфера. Родители продолжали работать даже в разгар праздника, из-за чего детям пришлось развлекать себя самим. Будучи старшей, Кьека решила сама организовать им праздник, пока готовилась еда. Одевшись в белоснежное пальто и плотно укутав шею красным шарфом, она с заботой помогла одеться младшему брату, повязав ему шарф цвета его глаз и поправив одежду. Второй брат, Гока, оделся сам и даже помогал старшей, подавая вещи. Когда сборы были закончены, все трое вышли на улицу и направились гулять по заснеженным дорогам. Маленький Занка с восторгом смотрел на зимние чудеса, крепко держа сестру за руку. Так они дошли до мини-кофейни, где старшая сделала заказ. Оставив брата ждать напитки, она отошла с Занкой к столику и принялась смахивать с него снег. Занка же остался стоять рядом, а затем, опустившись на колени, начал играть со снегом. В какой-то момент у него в голове появилась идея, собрав побольше снега, он выложил его на лавочку и начал лепить снеговика. Старшая, заметив энтузиазм брата, слегка улыбнулась. Оглядевшись по сторонам, она через пару минут нашла подходящие детали и протянула младшему два камушка и изогнутую дугой веточку. Глаза мальчика засияли от восторга; он быстро украсил своего снеговичка и принялся любоваться проделанной работой. — Занка решил открыть в себе скульптора? — спросил Гока, подходя к ним с подставкой, на которой стояли три горячих напитка. Поставив их на стол, он присел рядом, наблюдая за братом и сестрой. — Ну разве не мило? Это его первый снеговик — проговорила девушка. Услышав тяжелый вздох брата, она закатила глаза и достав телефон сфотографировала младшего, после чего усадила его за стол. — Как ты и просила, два кофе и одно какао с маршмэллоу — средний из Ниджику поставил перед каждым его напиток, прекрасно запомнив, где что находилось. — Не припомню, чтобы ты в детстве был таким грубым, Гока — с хитрой улыбкой, склонив голову набок, произнесла девушка — Расслабься, сейчас у тебя выходной. Побудь хотя бы с нами настоящим. — Я и так настоящий, не знаю, что ты там себе напридумывала — серьезно произнес он. Однако, услышав тихий смех сестры, сам не заметил, как на его лице появилась улыбка. — Знаешь, я беспокоюсь за него. Он совсем другой, не такой как мы, слишком нежный — парень сделал глоток горячего кофе, чувствуя, как терпкий вкус разливается по телу, и перевел взгляд на сестру. — Да, ты прав. Я тоже не нахожу себе места — уже серьезно ответила Кьёка. Она смотрела на брата, который, ничего не подозревая, увлеченно пил какао, совершенно не догадываясь, что стал центром их тяжелого разговора — Поэтому я решила, что в будущем возьму его обучение целиком на себя. — Поступай как знаешь, но, боюсь, это выйдет нам боком — Гока нахмурился, глядя на дымящуюся чашку. — Если не мы, то кто-то другой сломает его — тихо, но твердо отрезала Кьёка, придвигая Занку ближе к себе, будто пытаясь защитить его от невидимых угроз этого мира — Он слишком мягкий, слишком светлый. Мне страшно за него. — Может, ты и права — нехотя согласился Гока. Разговор закончился быстро, ничего лишнего. Допив кофе, они вернулись домой, где их встретила гнетущая роскошь. В гостиной сияла огромная, до самого потолка, елка, украшенная дорогими игрушками, а стол ломился от изысканных блюд. Однако праздничного настроения не было: родители, хоть и устроили пышный вечер, оставались холодными и отстраненными. Застолье прошло в тишине. Занка, который еще пару часов назад весело лепил снеговика, теперь сидел молча, рассматривая пасту с грибами. Когда пришло время подарков, мальчик с надеждой развернул сверток, но увидел лишь книгу. Его глаза сразу потухли, тот не стал показывать свои эмоции наружу — он просил совсем другого. Когда всё закончилось, Занка поблагодарил родителей на подарок и ушел в свою комнату. Оставшись один, Занка прижал к себе единственный ценный подарок тот самый брелок от таинственного друга. — Я так хочу, чтобы родители меня слышали — прошептал он, и слеза скатилась по щеке. В этот момент раздался тихий стук в дверь. Занка поспешно вытер лицо и подкравшись к дверям на цыпочках неуверенно открыл их. На пороге стояли Кьека и Гока. Сестра держала за спиной среднего размера мяч, окрашенный в сиреневый цвет с голубым оттенком и белыми точками, её лицо освещала непривычно мягкая улыбка. Занка, ничего не понимая, отступил назад, впуская их в комнату. Кьека что-то сделала, и вдруг пространство вокруг них преобразилось. Комнату озарил приглушенный сиренево-голубой свет, а на потолке замерцали тысячи маленьких звезд. Занка замер, открыв рот от изумления: его привычная, холодная спальня превратилась в кусочек ночного неба. Старшие ушли через пол часа, когда Занка уже почти засыпал, переведя взгляд вновь на подарок друга тот прижал его вплотную к губам тихо прошептав — Спасибо. На фейерверки они не пошли, родители с детства внушали детям, что это лишь бессмысленный шум и пустая трата времени. Занка уже лежал в кровати, пытаясь уснуть, когда в голове возник образ того парня с дредами. Ему показалось, что брелок — это подарок именно от него, своего рода тайный знак. Движимый любопытством, он тихо встал с кровати и нарисовал по памяти образ дредастого, сравнивая его с деталями брелка тот довольно улыбнулся. Он обязательно спросит об этом позже. Убедившись, что его маленький талисман лежит рядом на подушке, Занка закрыл глаза. Находясь под искусственным звёздным небом, он следил за звёздами, которые казались теперь такими настоящими, тревоги наконец отступили, уступая место спокойному сну. Время на каникулах шло слишком быстро, особенно во время прогулок по городу. В эти дни сестра разрешала нарушать режим сна и даже сама участвовала в этом. Они ходили на каток, где в конечном итоге Джаббер не справился с управлением и перелетел через забор, а Ктони успела запечатлеть это на видео. Они сходили к ёлке в центре города и даже поиграли в игровые автоматы, где младший выиграл для сестры смешную игрушку в виде панды с уставшим видом и высунутым наружу языком. День рождение Джаббера наступил на одиннадцатый день после наступления Нового года. Проснувшись, он лениво потянулся недовольно в потолок. "Четырнадцать, на год ближе к старости" подумал тот. Радости было мало, хотя от мысли о том, что, когда он вырастет, сможет защищать Занку, на лице сама собой появилась улыбка. Встав с кровати, он вышел в гостиную и плюхнулся на диван, включая телевизор. Часы показывали половину двенадцатого, прекрасно, значит, сестра уже не спит. В подтверждение этого он услышал скрип двери. — Проснулся и сразу на диван? Что ж, это похоже на тебя. Ты хоть за уроки брался? — спросила она, подходя к брату и садясь у его ног. — Нам ничего не задавали на каникулы, расслабься — ленивым голосом проговорил он с кошачьей улыбкой. — Поганец, с твоими-то оценками нужно было хоть начать готовиться к новому учебному году - недовольно произнесла она не сводя взгляда с младшего. — Ой, да готовлюсь я. Ну, а предметы, которые точно подтяну, хммм, ну базовые два, ещё хочу химией увлечься — переворачиваясь на живот, тот закрыл глаза, представляя разные жидкости и то, что он может с ними сделать. — Химией? Мне кажется, тебя не допустят к ней. — Ммм, чего ты такая злая? Допустят меня — принимая сидячее положение, он повернулся к сестре, демонстрируя недовольное лицо — И вообще-то я жду поздравлений, сегодня мой день рождения, не забыла? Задав этот вопрос, он улыбнулся и вытянул руки, надеясь получить подарок, но вместо этого его потрепали по голове так, что он откинулся назад. — Вечером всё получишь. Что из еды хочешь? Может пиццу заказать? — задав вопрос, она направилась в сторону своей комнаты, чтобы сразу изучить меню. — Нееет, вечер это же так долго — протягивая первое слово как маленький ребенок тот потянулся и быстро вернулся в сидячую позу — Пицца? Хочу мексиканскую. — Решил с острого начать? Ладно, сегодня твой день. — О да! Кстати, раз я теперь взрослый, может, ты разрешишь мне забирать тебя с работы? — Я знаю, что ты хочешь видеться с тем мальчиком, а не со мной, мог бы не врать — усмехнулась она, качая головой. — Что? Нет! — пытаясь возразить вскрикнул он, но уже потом говорил довольным голосам строя ситуацию так будто Ктони сама предложила эту идею — Ну, раз ты разрешаешь, то всё внимание будет ему. Ну он правда милашка, а щечки его видела? А эти глазки? Боже, я не могу представить человека милее его! — Джаббер, помни, что он ребенок — девушка серьезно посмотрела на него — Ты звучишь как настоящий педофил. — Да какие глупости — возмутился он, всплеснув руками — Я вижу в нём исключительно своего младшего брата, и точка. Ктони уже не стала продолжать диалог. Она просто закатила глаза, решив, что не стоит лезть в голову брата и пытаться разрушить его иллюзии. Это всего лишь подростковая влюбленность, пройдет год другой, энтузиазм утихнет, он встретит кого-то другого, а про Занку забудет, как про страшный сон. Надеясь на это, она прошла на кухню. Щелкнув кнопкой чайника, девушка принялась готовить кофе для них обоих. Джабберу побольше молока и сахара, чтобы смягчить крепкий вкус напитка. Когда вода вскипела, девушка разлила кипяток по чашкам и захватив свою, присела на широкий подоконник. Она делала медленные глотки, чувствуя, как обжигающая жидкость согревает горло, но мысли её были далеко. Работа воспитательницей приносила стабильный доход, но потребности Джаббера росли с каждым месяцем, и зарплаты начинало не хватать. Она могла бы вернуться к Зодилу, там платили гораздо больше, но... не станет ли это ударом по психике брата? Ктони перевела взгляд в сторону гостиной, где мелькал экран телевизора. Возможно стоит дождаться выпускного Занки. У Джаббера больше не будет смысла приходить к ней на работу, а значит и о увольнении он не узнает. Главное договориться о подходящем графике. Но они работали по вечерам. "Что ж, в крайнем случае, скажу, что подрабатываю в баре" решила она. Деньги она всё равно будет откладывать на его образование, как и всегда, а в день тратить так же, как и сейчас. Оставалось лишь дело за малым, снова связаться с тем монстром. Ктони тяжело вздохнула стоило ли возвращение к прежней жизни таких жертв, об этом она ещё успеет подумать. Вечер наступил незаметно, погружая квартиру в мягкие сумерки. Около семи часов они сидели за столом, поедая пиццу. Джаббер взахлеб рассказывал о своих планах, обсуждая химию, предмет, который начнется лишь в следующем году, но уже успел захватить его воображение своей загадочностью и опасной красотой. Ктони слушала его, не перебивая и не смеясь. Если ему это действительно интересно, значит, что-то из этого выйдет. Главное, чтобы это что-то было хорошим. Когда с пиццей было покончено, девушка выключила основной свет и вернулась из кухни с миниатюрным тортом, на котором мерцали праздничные свечи. Никаких песен, лишь уютная тишина. Джаббер посмотрел на торт, затем на сестру, зажмурился и на пару минут ушел в себя, загадывая желание. Задув свечи, он подался вперед и крепко прижался к Ктони, обнимая её. Её тепло было для него якорем, единственным, что помогало не утонуть в этом мире. Он никогда её не бросит, как и Занку. Но слова сестры оставили сомнения в его голове "люблю ли я его как брата или... как партнера?" эта мысль обожгла сознание "да нет, бред какой-то. Он же ребенок. Не могу я..." В этот момент Ктони включила свет. Джаббер открыл праздничную коробку, и её стенки, словно лепестки цветка, упали на стол, открывая вид на старые фотографии из их с сестрой детства и ещё одну, поменьше. Он вопросительно посмотрел на Ктони, думая, что это какой-то прикол, и открыл вторую коробочку. В центре стояла изящная шкатулка. Внутри, на бархатной подложке, лежали золотые украшения. Джаббер в замешательстве замер, не понимая, зачем они ему. — Ты же любишь украшения — мягко сказала девушка, наблюдая за его реакцией — Я подумала, что будет здорово украсить ими твои дреды. Уверена, они отлично впишутся в образ. — А как их... ну, прицепить? — растерянно спросил он, глядя на свои плотные дреды, которые казались куда толще отверстий в колечках. — Сейчас всё сделаю, не переживай. Ктони уселась за его спиной и, бережно взяв прядь за прядью, стала аккуратно продевать их через кольца, закрепляя каждое так, чтобы они плотно сидели на месте. На всё ушло около часа. Джаббер замер у зеркала, рассматривая отражение, золото в его волосах поблескивало в свете лампы, придавая ему какой-то особенный, дерзкий вид. — Это просто... я даже слов подобрать не могу — выдохнул он, трогая пальцами гладкий металл — Мне безумно нравится. Ты лучшая, Ктони! Они допили остывший кофе, доели торт, и, переполненный впечатлениями, Джаббер ушел в свою комнату, погружаясь в мечты о будущем, будущем, где он наконец станет взрослым и защитит всех, кто ему дорог. Последний день каникул пролетел так же стремительно, как и все предыдущие. Теперь Джаббер с пугающей серьезностью готовился к учебе, намереваясь во что бы то ни стало подтянуть свои знания. Его цель была проста избавиться от двоек и уменьшить количество троек до минимума, хотя бы чтоб их не было по выбранным им предметам. Первый учебный день прошел легче, чем он ожидал, но настоящий труд начался дома. Джаббер потел над учебниками, стараясь исправить успеваемость, которая последние пять лет держалась лишь на честном слове и везении. Еще недавно учителя привыкшие просто игнорировать его присутствие на уроках, но уже на второй день Джаббер шокировал всех, выдав четкие ответы на вопросы и сдав домашнее задание. В учительской начали поговаривать о чуде, а Джаббер лишь довольно щурился, продолжая учёбу. Дни превращались в недели. Ктони, наблюдая за стараниями брата, не могла не улыбаться, хотя внутри неё росло беспокойство, а не бросит ли он всё это, как только Занка уйдет от него? Вероятность была велика. Она знала если убрать награду за победу, то желание бороться пропадёт следом, Джаббер бы так и поступил поняв, что Занка не будет с ним не смотря ни на что. Расспросив коллег на работе, Ктони выяснила дату рождения Занки и, воспользовавшись опытом воспитателя, аккуратно узнала, о чем мечтает мальчик. Она понимала, что лезть в жизнь ребенка через подарок поступок сомнительный, но успокаивала себя тем, что держит всё под контролем. В конце тяжелого рабочего дня, вернувшись домой и приготовив ужин, она решилась на разговор. — У Занки день рождения третьего февраля — произнесла она, ставя тарелку на стол. Заметив, как у брата тут же загорелись глаза, она добавила — Я знаю, о чем он мечтает, но, Джаббер... это опасно. Давай выберем что-то другое. Что-то, что нельзя будет принести домой, чтобы не вызвать подозрений у его родителей. Парень, отложив вилку, подался вперед, внимательно вглядываясь в лицо сестры. Его энтузиазм был почти осязаемым. — Хм, хорошо. А что насчет сладостей? Конфеты, например? — предложил он, пытаясь рассуждать. — Можно, но семья у него строгая. Я уверена, его с пеленок учили не принимать еду от незнакомцев — Ктони сцепила руки в замок, её голос прозвучал жестко и строго. — Черт... и что тогда? Почти ничего нельзя. Ты слишком сильно беспокоишься — возмутился он, откинувшись назад. — Джаббер, я беспокоюсь о вещах, которые могут разрушить всё. Ты общаешься с ребенком, который на восемь лет младше тебя. Для него ты чужой человек, и любой твой неверный шаг обернется выговором лично мне — Ктони повысила голос, и в комнате повисла тяжелая пауза. Джаббер сел ровно, наконец-то понимая всю серьезность ситуации. — Извини. Ты права. Может, если я начну заходить к нему чаще, он привыкнет ко мне? — он схватил телефон и открыл календарь, отмечая дату — У меня осталось всего три недели. — Этого мало для настоящего доверия — холодно отрезала сестра. — А если я принесу сладости, а вручишь их ты? Ведь тебя он знает и доверяет — Джаббер посмотрел на неё с искренней надеждой. Ктони задумалась, решение казалось рабочим и более правильным. — Да, так можно. Но давай договоримся, сначала подарок даришь ты. Если он застесняется или откажется, скажешь, что это от меня. Я подтвержу, если потребуется, так ты все же сможешь его передать сам — наконец сдалась она, чуть смягчив тон. — Договорились! — радостно воскликнул Джаббер, и тут же нахмурился — А что он любит? — Ему очень нравятся паровые булочки с клубничной начинкой. Он часто просит их в саду и спрашивают, когда те будут на десерт. — Булочки... Я запомню это — Джаббер откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Он уже видел эту сцену, как Ниджику широко улыбается, уплетая булочки, как благодарит его за внимание, и как он сам, став старше и надежнее, становится для него самым важным человеком в мире. Для Джаббера это было больше, чем просто подарок — это был первый уверенный шаг к будущему, о котором он так отчаянно мечтал. После ужина, когда домашняя суета постепенно стихла, оба разошлись по комнатам. Джаббер вновь склонился над тетрадями, но мысли его были далеки от уравнений и дат. Он раз за разом убеждал себя, что эта учеба лишь ступенька, необходимая для того, чтобы в будущем иметь возможность чаще видеться с Занкой и радовать его. На следующий день, едва прозвенел последний звонок, он, подгоняемый нетерпением, поспешил к сестре на работу. Он застал группу во время прогулки, дети шумно резвились на площадке, под ногами похрустывал подмерзший снег. Джаббер сначала подошел к сестре, коротко поздоровался, а затем, не теряя ни секунды, направился к Занке. Он опустился на корточки, оказываясь на одном уровне с мальчиком. Не торопясь заговаривать, Джаббер просто смотрел на него с мягкой улыбкой, изучая каждую черточку на знакомом лице. Спустя пару минут тишины он плавно протянул руку, предлагая рукопожатие. — Ну прямо настоящий взрослый — проговорил он, усмехнувшись тому как младший брал его за руку, но не мог обхватить. Занка, смущенно опустив взгляд, начал что-то искать в кармане своей куртки. Джаббер на мгновение замер, с любопытством наблюдая за его действиями "что это с ним?", В следующую секунду перед его глазами мелькнул знакомый черный аксессуар, тот самый подарок. Джаббер облегченно выдохнул, почувствовав, как внутри разливается тепло, Занка не просто не выбросил вещь, он берег её, и, что важнее, сам догадался, кто именно подарил его. — Да, это я подарил — тихо подтвердил Джаббер, чувствуя, как радость переполняет его — Надеюсь, тебе понравилось. — Спасибо — едва слышно прошептал мальчик. В этот же момент Занка подался вперед и крепко, насколько хватало детских сил, обнял его, утыкаясь лицом в плечо. Джаббер на долю секунды опешил, этот жест был чем-то совершенно новым, чем-то хрупким и искренним. Он неуверенно обнял ребенка в ответ, не зная, как правильно реагировать на такую близость, но уже через мгновение, поддавшись импульсу, подхватил Занку на руки и поднялся на ноги. Прижимая мальчика к себе, Джаббер чувствовал, как в голове пульсирует лишь одно слово «Мой». Ему хотелось спрятать Занку от всего остального мира, чтоб тот видел только его, знал только его, нуждался только в нём. Но через некоторое время он неохотно опустил ребенка на землю. — Может, хочешь поиграть во что-нибудь? — спросил он, с интересом глядя на Занку. Получив в ответ робкий кивок, Джаббер решил воплотить в жизнь трюк, о котором сам когда-то, будучи ребенком, упрашивал сестру. Он крепко взял Занку за руки и начал медленно кружить его вокруг своей оси. Тотчас воздух наполнился заливистым детским смехом, самым чистым и живым звуком, который Джаббер когда-либо слышал. Этот смех грел душу, вытесняя любую грусть. Прокружив его почти минуту, Джаббер бережно поставил мальчика на ноги. Пока тот пытался восстановить равновесие, другие дети, завороженные этим весельем, хотели попробовать, но лишь некоторые смельчаки смогли попросить об этом. Но Джаббер лишь качал головой, он отказывался не давая им договорить, объясняя, что дружит только с Занкой и хочет уделять внимание только ему. Занка, видя такую исключительную заботу, сам крепче цеплялся за рукав куртки старшего, словно боясь потерять того, кто впервые кроме брата и сестры считал его особенным. Время шло. Джаббер стал приходить каждые два дня, ровно к началу прогулки, и каждый раз их встреча превращалась в маленькое событие. Даже в школе дела пошли на лад, хотя пятерки в дневнике всё еще были редкостью, количество двоек заметно сократилось стимул стараться был важнее оценок. К химии он начал готовиться заранее, хотя теория навевала сон, а вот практические эксперименты увлекали его по-настоящему. Так пролетели три недели, и наступил день рождения Занки. Джаббер заметно нервничал, переживая, все ли пройдет гладко. Чтобы вырваться пораньше, ему пришлось пойти на хитрость и соврать учителю, что он плохо себя чувствует. К счастью это сработала. У него оставался свободный час, который он потратил на визит в пекарню. Купив пару горячих паровых булочек, он направился в детский сад, место, ставшее для него почти родным. Оставалось только гадать, что думают другие взрослые о его частых визитах, но сейчас это было неважно. Джаббер нашел группу сестры и стоя в комнате с шкафчиками и лавочками, тихо позвал Занку. Когда мальчик подошел, Джаббер усадил его на лавочку и сидя рядом, достал из сумки небольшую картонную коробочку, перевязанную яркой лентой. — С днем рождения, Занка — произнес он, протягивая подарок и любуясь неподдельным детским восторгом в глазах ребенка. — Откуда ты узнал? — удивленно спросил мальчик. Он был уверен, что не рассказывал ему о своем празднике. — Забыл? У меня же сестра здесь работает — Джаббер тепло улыбнулся — Она сказала, что у тебя сегодня особенный день, и я тут же прибежал. Ты что, не рад? — А… нет, я рад. Спасибо — Занка осторожно, словно боясь повредить, развязал ленту. Когда под крышкой обнаружились его любимые сладости, лицо мальчика сразу стало счастливым. Он вновь крепко обнял Джаббера. Тот сидел рядом, чувствуя, как на душе становится тепло и спокойно. Когда Занка протянул ему угощение, Джаббер с благодарностью принял его и не сдержавшись, легко поцеловал ребенка в лоб. Младший вспыхнул до самых ушей, и эта искренняя, смущенная реакция вызвала у Джаббера улыбку. Оставшееся время они провели вместе, старший слушал восторженные истории Занки о том, как его поздравляли брат с сестрой утром, пока не пришло время уходить. Занка был по-настоящему счастлив подарку друга. Ему ужасно хотелось сделать что-то приятное в ответ, но под рукой ничего не было. Тогда он нарисовал на листке их обоих, себя и Вонгера, держащихся за руки. Вспомнив слова о том, что воспитательница его сестра, он передал рисунок ей, попросив отдать подарок своему другу. Придя домой, Занка затаился. Он чувствовал, что должен сохранить дружбу с Джаббером в секрете, опасаясь, что если сестра узнает о таком взрослом приятеле, то может запретить им общаться. "Они просто не знают, какой он хороший" думал мальчик. "Вот познакомлю их, и все будет хорошо, только попозже". Вечер дома прошел с привычным размахом, огромный стол, накрытый для гостей, много людей, которых Занка видел лишь изредка. Посидев за столом около часа, он сбежал в свою комнату, мечтая поскорее взглянуть на подарки. Однако разочарование настигло его быстро. Единственным по-настоящему детским была книжка-раскраска с акварелью от брата и сестры. Родители подарили форму для будущих тренировок, другие родственники, какие-то бумажки, которые приходилось отдавать матери. Все это казалось несправедливым, мир взрослых настойчиво готовил его к будущему, совсем забыв, что сейчас он просто ребенок, которому хочется веселья, а не дисциплины. Только подарок Джаббера и сестры с братом грел душу, напоминая о том, что для них он важен сам по себе. На следующий день Занка ждал Джаббера с самого утра. Каждая минута ожидания тянулась мучительно долго, и даже привычные игры с другими детьми казались ему серыми и неинтересными. Когда наступил второй день, а Джаббер так и не появился, в душе ребенка поселился липкий страх "неужели он бросил меня? Неужели я был ему не нужен?". Лишь на четвертый день, когда Занка уже почти потерял надежду, знакомая фигура наконец показалась на пороге. Не в силах сдержать эмоции, Занка бросился навстречу, вцепившись в куртку старшего. Он был готов расплакаться, и в его глазах, полных невысказанного вопроса, читалось детское отчаяние. — Где ты был? Почему так долго не появлялся? — Занка, ну что ты, тише, мой хороший — Джаббер мягко подхватил ребенка на руки, ощущая, как тот мелко дрожит. Он принялся успокаивающе гладить его по спине, стараясь подобрать слова, чтобы объяснить свое отсутствие — Прости, это всё учеба. Нас буквально завалили контрольными, пришлось сидеть над тетрадями дни и ночи напролет. Через время, чтобы обоим было удобнее, он присел на скамейку, усадив Занку к себе на колени. Мальчик всё еще всхлипывал, не в силах сразу отпустить напряжение последних дней. — Точно учеба? Ты не забыл про меня? — переспросил Занка, заглядывая в глаза Джаббера с такой пронзительной надеждой, что у парня внутри всё сжалось. — Честно-честно, клянусь — Джаббер крепко взял его за ладошку — Учеба единственная причина. — А теперь… ты будешь приходить редко? — в голосе Занки сквозила грусть. — К сожалению, да — вздохнул Джаббер — но давай договоримся, каждый вечер я буду приходить к забору сада, чтобы помахать тебе рукой. Согласен? Занка с готовностью кивнул, и его внимание тут же переключилось на пальцы Джаббера, на которых поблескивали кольца. Он не решался прикоснуться к ним, но, получив ободряющий кивок, робко коснулся металла. Сняв одно кольцо, он примерил его на свой пальчик, но оно оказалось слишком большим и тут же соскользнуло. Пока Занка был увлечен игрой, Джаббер не сводил с него взгляда. Лицо ребенка, сосредоточенное и такое чистое, буквально гипнотизировало его. Он наблюдал за тем, как подрагивают длинные ресницы, как мальчик приоткрывает рот, когда дышит, и чувствовал, как внутри нарастает волна нежности. Вторая рука Джаббера покоилась на поясе Занки, и, поддавшись внезапному импульсу, он начал медленно поглаживать его, временами поднимаясь чуть выше. Когда тишины и близости стало недостаточно, парень аккуратно убрал волосы с затылка ребенка и, наклонившись, осторожно коснулся губами его кожи. Занка пах чем-то сладким — цветочным шампунем с едва уловимой ноткой фруктов и легким, почти незаметным запахом пота. Джаббер очнулся лишь тогда, когда понял, что ладони мальчика уже не лежат в его руке. — Я не напугал тебя? — тихо спросил он, видя в глазах Занки легкое замешательство и недоверие — Прости, это было просто извинение. За то, что так долго не приходил. — Да? Занка, все еще не до конца понимая своих чувств, неуверенно взглянул на друга. Однако вскоре он успокоился и вернулся к изучению его украшений, обхватив его за руку. Он часто вздрагивал, когда голова Джаббера поднималась с его плеча, и просил вернуться обратно крепче сжимая чужую руку в такие моменты. Ему было страшно от того, как сильно он привязался к этому парню и жаждал встречи каждый день, странные ощущения от поцелуя на затылке пугали и манили одновременно. Он ещё не знал, что это за чувства, но не хотел ощущать его снова пока не разберётся. Когда за Занкой пришла воспитательница, ему пришлось уйти. Прощаясь, он украдкой коснулся рукой места, где остались следы горячего дыхания Джаббера. Казалось, кожа до сих пор хранит это тепло.