Дорога к миру внутри

— Привет, малыш, не бойся меня — наконец произнес тот, не торопясь подниматься с насиженного места, ведь ребенок явно мог отреагировать отрицательно. Дверь вновь скрипнула, и Джаббер наконец увидел ребенка, который стоял перед ним. Блондинистые волосы, уложенные в стиле маллет, и обычная белая пижама. Сначала ребенок показался ему похожим на какого-то взрослого, разве детям нравятся такие скучные вещи? Джаббер вспомнил себя в детстве, он не задумывался о таком, но его одежда редко была белой, да еще и такой чистой. Единственная белая футболка, которую ему когда-то купили, была уничтожена в первый же день. Больше такие вещи ему не покупали, либо же внимательно следили, как он ведет себя в особой одежде. Воспоминания закончились с пониманием того, что мальчик сам подошел к нему. Теперь расстояние между ними составляло примерно три метра. — Меня Джаббер зовут, а тебя? — вновь спокойным голосом произнес подросток, ведь ему не хотелось слушать истерики в оставшееся до возвращения сестры время. Занка молчал, и это немного злило. Неужели немой? Да вроде что-то мямлил в начале. Тяжело выдохнув, он стал дальше ждать, пытаясь выглядить спокойным глядя в эти синие глаза. Теперь он мог разглядеть его лицо лучше: мягкие черты, некоторые пряди волос стояли дыбом, хах, а ведь издалека их было и не видно. Выбритые брови... или это его натуральная форма? Джаббер не заметил, как сосредоточился именно на его лице, разглядывая каждую деталь, будто в нем было что-то необычное, будто оно отличалось от лиц других детей. — Занка — тихо произнес ребенок, подняв взгляд на парня. Джаббера это почему-то удивило. — Что ж, Занка, приятно познакомиться. Не бойся, я не сделаю тебе больно. Тебе кошмар приснился? — проговорил тот, вспоминая, как сестра сама спрашивала у него о похожем, когда он летом подрывался с дивана в холодном поту и проверял наличие украшений. Кстати об украшениях теперь они были ему как раз — что кольца, что браслеты. Он больше не боялся их потерять, казалось они стали одним целым с его руками и впрочем служили неплохой заменой оружия. Отогнав эти мысли в сторону, он неуверенно протянул руку Занке, не дотягиваясь до него. — Иди сюда, всё хорошо. Воспитательница скоро придет, хочешь подождать её вместе? — задал он вопрос, явно не ожидая согласия, обычно дети его избегали, а здесь он впервые получил ответ, согласие. Делать было нечего — раз сказал, то нужно выполнять. Когда Занка подошел, Джаббер положил руку ему на голову, приглаживая волосы назад и возвращая ему аккуратный вид. — Вот так, теперь выглядишь лучше. Может, хочешь чем-нибудь заняться, пока мы её ждем? — тем же спокойным голосом произнес он и, переведя взгляд на Занку, понял, что ребенок задумался. Глядя на его серьезный вид, Джаббер тихо усмехнулся, подмечая, что мальчик выглядит слишком взросло для своего возраста. — Может, стоит сходить умыться, как настоящему взрослому? И снова кивок, от этого стало не по себе, но в приятном смысле. Поднявшись с насиженного места, Джаббер, придерживая мальчика за руку, повёл его в туалет к раковине, где настроил тёплую воду, но Занка, потрогав её, убрал ручки, отрицательно мотая головой. — Что, неужели холодная? — теперь действия этого ребёнка вызвали недовольство, конечно, кто захочет после сна мыться в холодной воде? Делать было нечего, и рука подростка потянулась к крану, отвечающему за горячую воду, чтобы увеличить её поток, вот только его остановили. — Сестра говорила, что нужно умываться холодной водой, чтобы проснуться. После этих слов недовольство Джаббера быстро сменилось удивлением. Да, это было так, но разве дети в этом возрасте не являются капризными, когда приходится делать то, что приносит им дискомфорт? Джаббер решил не уточнять и закрутил кран, делая воду холодной. Дальше он просто наблюдал. Занка, сложив руки вместе, подставил их под струю, набирая полные ладони холодной воды; было неприятно, но он просто готовился. Опустив лицо вниз, он резко выплеснул воду себе на лицо и так же быстро спрятал его в полотенце, начиная дрожать от холода и чуть ли не плясать на месте, желая согреться. — Хах, впервые такое вижу, такой послушный — сказал Джаббер, стоя рядом. Подойдя ближе, он помог ему вытереться и вновь погладил по голове, приговаривая «Хороший мальчик» довольным голосом. Занке это нравилось, и поэтому старший продолжал, пока ребёнок не согрелся. Вместе они вернулись в главный зал, откуда Занка уже ушёл в комнату. Джаббер думал, что это конец и ребенок сейчас просто уйдет обратно спать, но вместо этого тот вернулся, уже в другой одежде больше подходящей для игр. Следя за ним, он видел, как малыш подходит к большому ящику в углу, достает оттуда плюшевого мишку и направляется к нему, захватив по пути подушку для сидения на полу. Сев напротив, ребенок положил плюшевого друга рядом и замер в ожидании. — Э-э… ты чего? — не зная, как на это реагировать, Джаббер чуть попятился назад и ударился локтем о книги стоящие в книжном шкафу позади него, и как он только его не заметил. Теперь было ясно, чего хотел этот ребенок: все дети любят истории, любят слушать то, чего нет на самом деле. Он и сам в детстве такое любил. Воспоминания нахлынули внезапно, но Джаббер быстро прогнал их прочь, сосредоточившись на юном слушателе. Взяв первую попавшуюся книгу, он показал её Занке, будто спрашивая, согласен ли тот на эту историю. Очередной кивок. Облегченно выдохнув, он открыл её на первой странице и начал читать вслух. Чтение шло монотонно и медленно он специально никуда не спешил, знал что такое чтение вызывает сон. Но мальчишка напротив смотрел так будто не собирается спать до самой ночи, что-ж, да пусть победит сильнейший в этой битве. — «Лисенок, — сказал лисенок другу, — ты помни: если тебе плохо, грустно, если ты устал, то просто протяни лапу, и я протяну тебе свою, где бы ты ни был. Потому что печаль одного лисенка, разделенная на двоих — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа, какая разница, что там есть в мире?» Джаббер приостановился и поднял взгляд на ребенка, который уже лежал на полу, обнимая своего плюшевого друга и сладко спал. Выражение его лица было спокойным, из приоткрытого рта текла слюна, капая на палас и образуя мокрое пятно. — Пх, так и знал, что получится — с легкой ухмылкой проговорил Джаббер, закрывая книжку и глядя на её название «Сказки маленького лисенка». Джаббер долго рассматривал обложку, прежде чем вернуть книгу на место. Она вызывала некую странность внутри. Было почему-то тяжело, каждый вдох давался с трудом, эти сказки были лишь выдумкой. В реальности тебе никто такого не скажет, кроме сестры. Никому, кроме родственников, ты не нужен, а иногда даже и им. Подходя к Занке, он аккуратно взял его на руки. Услышав тихое и недовольное мычание ребенка, подросток тихо посмеялся, поглаживая его по затылку. — Что такое? Неужели от меня плохо пахнет? — шепотом спросил он, начиная баюкать мальчика, чтобы успокоить и унести обратно в кроватку. Но вот… с этим ребенком становилось легче. Джаббер не понимал этого чувства. Может, просто кажется? Тело в руках было маленьким и слабым. Он мог бы просто оставить мальчика на полу, но зачем-то решил перенести его в кровать, хотя это и не требовалось. Случившись это в обычный день он бы не стал бы так делать, но этот мальчик будто стал исключением. Исключением во всех ситуациях одним своим существованием перечеркивая причины этого не делать. Ктони говорила, что это старшая группа, значит, ему приблизительно от пяти до шести лет, хотя внешне он выглядел на все четыре. Маленький, худенький и ещё верящий в добро. Джаббер не мог отпустить его — не сейчас. Он понимал, что этот мальчик лишь один из сотни таких-же детей, да и что в нём такого? В этой группе было ещё много таких же детей, но они все спали, никто из них не заметил его появления, и Занка забудет о нём, как и Джаббер о Занке. Они забудут друг друга и пойдут своими путями. При этих мыслях Джаббер сжал чужую пижаму. Он не хотел, чтобы этот ребёнок его забывал. Но всё же ничего не мог с этим поделать. Наконец, сдвинувшись с места, он пошёл вперёд, но тут услышал шаги — тихие, но уловимые — и хлопок двери. Ктони. Они и правда дождались её, как быстро пролетел один час. Джаббер перевёл взгляд на сестру и продолжая прижимать Занку к себе, приложил палец к губам, будто прося помолчать. Та кивнула, и Джаббер смог завершить задуманное. Он зашёл в комнату, взглядом нашёл пустую кровать и, подойдя, аккуратно опустил ребёнка на неё. Вот только подняться ему не дали. Глаза Джаббера расширились от осознания «его держат». Занка тоже не хотел его отпускать. Довольная улыбка вновь появилась на лице парня, и он, прижавшись к ребёнку, прошептал ему на ухо. — Всё хорошо, я не брошу тебя, Занка. Он ласково убрал от себя чужие руки и поцеловал маленькие ладошки. Положив рядом с ним мягкую игрушку, Джаббер вышел обратно к сестре. Сейчас он не видел в этом ничего странного или плохого. Просто Занка был особенным. Младшим братом, которого никогда не было. Он видел в своих отношениях с Занкой то же, что Ктони проявляла к нему самому: ничего пошлого, простая забота и поддержка. — И? — голос девушки разрезал тишину, возвращая в реальность. Он звучал, как обычно, спокойно. — Он, короче, проснулся и пошёл искать тебя. Я ему всё объяснил и предложил подождать, ну он и уснул — он не стал говорить про книгу. Джаббер и книги — вещи несовместимые, сестра его с учебником то видела раз в месяц. — Понятно. Молодец, что успокоил. Можешь возвращаться домой, спасибо, что подменил — всё тем же ровным голосом проговорила девушка, будто это было чем-то обыденным. Она не была удивлена, она знала: если Джаббер захочет, то сделает всё хорошо, так и вышло. — Ага — произнёс парень, убирая руки в карманы. Направившись к выходу, он остановился на пороге и повернулся к сестре. — Слушай, мне вроде как понравилось. Если ещё что-то случится, позовёшь? — он не подумал перед тем, как сказать это, и не заметил, что сам придумал причину, чтобы ещё раз увидеть Занку, посмотреть на его серьёзность и узнать с других сторон. Было интересно. — Я посмотрю, если что скажу — она недолго думала, брат не злой человек, просто его восприятие отличается от других. Отвернувшись к выходу, он кивнул и пошел прочь. Уже на улице Джаббер пытался разобраться с чувствами внутри: он сам не понимал, почему эти слова вызвали злость. «Посмотрит» — значит, придется ждать. А если Занка забудет его к тому времени? Нет, он этого не хотел. Парню хотелось, чтобы Занка помнил его, вспоминал потом эти дни, проведенные вместе, и чтобы в будущем, несмотря на большую разницу в возрасте, они стали друзьями. Он будет его защищать, как в той книжке, и получать то же самое в ответ. Ктони, проводив брата взглядом, пошла готовиться к пробуждению детей. Оставалось еще восемь минут до того, как она начнет их будить, а потом следить, как те заправляют кровати. Дальше были бы игры, занятия и прогулка на свежем воздухе. Пока шло время, девушка думала о брате: будет ли это хорошей идеей, не пожалеет ли она потом? Она прекрасно понимала, что дело именно в том мальчике, которого Джаббер держал на руках — она видела его взгляд. Взгляд ребенка, который нашел утешение в какой-то вещице, вот только Занка не был вещью. Это живой человек со своей душой, своим разумом и выбором. Разница для дружбы была слишком большой, хотя, может, именно это и послужило причиной выбора? Решив оставить это на потом, она пошла к детям. Подходя к каждому, она будила их спокойно, чтобы не напугать, не довести до слез. В остальном день прошел как обычно, вот только уже на прогулке к ней подошел Занка. — А тот… кто был вместо вас… — Занка еще не знал, кто это и как к нему обращаться, из-за чего замялся, но Ктони его поняла. — Это был мой младший брат. Он уже ушел домой. Он тебя не обижал? — опустившись на корточки, она взяла ребенка за ручку и погладила. Обычный жест, который она любила использовать, чтобы показать что всё хорошо, и он может говорить что хочет и как может. — Нет, мы книжку читали. — Книжку? — от такого заявления она тихо посмеялась, представляя, как этот её брат читал детские сказки, хотя еще в десять лет твердил, что все книги скучные. — Ладно, иди играй, скоро родители придут, а дома уже не поиграешь с друзьями — поднимаясь с колен, она продолжила следить за детьми и отмечать тех, кого забрали. Прошло десять минут после закрытия, и одно место осталось пустым. Ктони посмотрела на Занку и кивнула в сторону здания, мол, пора идти греться. Зайдя внутрь, она позвонила его родителям, спрашивая, почему их до сих пор нет и ребенок вынужден ждать. Разговор прошел гладко: её заверили, что ребенка заберет сестра после учебы, и дали её номер. Повесив трубку, Ктони не стала перезванивать. Пройдя с Занкой в зал, она села за стол, положив перед ним листок бумаги и цветные карандаши. Малыш сразу приступил к рисованию, видимо не сильно беспокоясь о том, что побудет в садике еще некоторое время. Так прошло еще полчаса, и Ктони уже хотела звонить этой сестре. Её телефон разрывало от сообщений брата: «Ты где? Я есть хочу, в холодильнике лишь испорченное молоко и твое пиво. Принеси еды, или я помру с голодухи. Сейчас тараканов начну есть». Это подбешивало. Она знала, что Джаббер пишет несерьезно, что просто хочет, чтобы она пришла домой, а она не могла, даже если очень хотела. Раздался стук, а потом в комнату зашла девушка с красными волосами в форме для дзюдо. Её штаны были темно-синими, почти черными, кимоно — белоснежным, длинные волосы акуратно собраны в пучок, а этот образ подчеркивал черный пояс на талии. Туго затянутый пояс будто хотел подчеркнуть всё то, что скрывалось под одеждой. Девушка сначала даже не поняла, кто это и за кем она пришла. — Извините, а вы за кем? — Ктони посмотрела в сторону Занки, будто сравнивая эти две совершенно разные личности. Как этот ребенок, вызывающий умиление и желание защитить, мог оказаться родственником девушки похожей на хладнокровную убийцу? Хотя не ей судить о схожести брата и сестры. — За Занкой. Родители должны были вас предупредить, извините, тренировка затянулась, спасибо что подождали. Занка! — воскликнула Кьëка и, проследив, чтобы брат её заметил, стала ждать. Да, теперь у Ктони не было сомнений: у Ниджику всё-таки было нечто общее. Наверное, это было редкое, пугающее спокойствие. Она замечала такое иногда за Занкой, когда дело становилось серьезным. Может, просто с возрастом этого холода становится больше? Та решила не выяснять это, а просто собрать вещи и уйти вместе с ними, разминувшись после выхода за ворота. Вернувшись домой с продуктами, она недовольно смотрела на брата, который после своей неудачной готовки оставил на кухне полный беспорядок, за что в тот же вечер и поплатился. Одно маленькое вранье послужило Джабберу выходом к близкому ему человеку, и возраст был не важен — он казался лучше многих его сверстников. В тот день Ктони приготовила пасту, и они разделили её пополам за просмотром какого-то скучного детектива, где главный герой не замечал очевидных деталей. День прошел слишком хорошо, не считая ругани из-за уничтоженной кухни, хотя даже эти слова останутся в сердце Вонгера теплым осадком. Шли дни, недели, а Джаббер продолжал ждать. Он ждал, когда сестра наконец позовёт его, вот только этот день никак не наступал. Да, он мог бы прийти сам, но сейчас не был готов признать, что привязался настолько сильно к какому-то мальчишке из-за одной встречи. Иногда он выходил гулять и проходил совсем рядом с работой сестры, взглядом ища того парнишку, его Занку. Иногда он его находил, смотрел как ребенок играет в песочнице или бегает с другими детьми в догонялки. В этих, казалось бы, простых делах он выделялся он был ярче других, быстрее, громче, лучше. И вот, спустя месяц, наконец раздался долгожданный звонок от сестры — не с просьбой купить что-то домой или выполнить поручения, а именно насчёт её работы. Вот он, шанс снова увидеть Занку, поговорить с ним, обнять, подержать на руках. Отменив все свои планы, включая учёбу, Джаббер уже через пятнадцать минут стоял в коридоре перед дверями группы. На плече висел портфель — криво, набок, но это не имело никакого значения, сейчас важным был только Ниджику. — Уже пришёл? — голос Ктони раздался позади парня. Тот сразу обернулся и быстро закивал. — Что нужно делать? Снова с детьми посидеть? Сколько на этот раз? — тороторил Джаббер, желая узнать детали работы быстрее, чтобы скорее попасть к Занке. — Нет, детей здесь вообще нет, нужно помочь с декорациями. Скоро Новый год, у них будет утренник. Поможешь — и тебя пропустят посмотреть на само выступление. Огорчённо выдохнув, Джаббер почувствовал, как исчез весь смысл затеи: он не сможет побыть с Занкой наедине, даже если его пустят на выступление, он будет лишь смотреть издалека. Какой в этом смысл? Но делать было нечего, и пришлось кивнуть. Далее он пошёл за сестрой в главный зал, где помог установить лавочки и стулья. Даже в свои тринадцать он был сильным — частые прогулки по заброшенным местам и стадиону давали о себе знать. На украшение зала ушло больше времени: вырезанные снежинки, мишура, дождик — всё то, что создавало для детей ощущение волшебства. Ктони ушла во втором часу, когда пора было возвращаться к детям, Джаббер же остался там. Под руководством незнакомой женщины он устанавливал другие декорации и лишь тогда, когда его отпустили, направился в знакомом направлении, оправдываясь тем, что должен отчитаться перед сестрой. Стук, приглушённое «можно» и вот он внутри группы. Глаза сразу нашли нужный силуэт, Занка одиноко сидел у окна с тем же самым мишкой. Джаббер посмотрел на сестру, будто умоляя хотя бы о пяти минутах. В ответ — усталый, полный раздражения кивок «Можно». Он знал, что сестра не в восторге от этого, но что в том такого? Он лишь хотел повидаться, напомнить о себе. Разувшись, он прошёл вперёд и встал на колени, опираясь на подоконник. — Красиво, правда? — тихо произнёс он, привлекая внимание ребёнка. К счастью, тот не испугался. Тот же спокойный взгляд синих глаз, так хорошо подходящих ему, и кивок. Его не испугались — значит, помнили. А может, Занка и сам ждал их встречи? Приблизившись, Джаббер замер рядом, забыв о том, что хотел завести какой-то разговор. Он так долго желал увидеть его, услышать голос, но сейчас стало комфортно просто молчать, осознавая, что Занка рядом, не уходит, не отстраняется. Он здесь, и это главное. Так прошло некоторое время. Как и обещал, Джаббер, он был недолго. — Если я приду на Новый год, ты будешь мне рад? Молчание. Ни слова, ни кивка, ни отрицания. Джаббер смотрел на него, а тот в ответ. Пауза длилась целую вечность. Он не знал, зачем спросил об этом — всё ведь было так легко. Зачем ребёнку радоваться совершенно постороннему человеку? — Воспитательница будет рада... и я, наверное, тоже — голос звучал неуверенно. Занка долго подбирал слова, боясь, что неправильный ответ разозлит гостя, но тёплая улыбка Джаббера позволила ему выдохнуть. — Тогда приду. Сестра рассказала, что ты будешь выступать. Что ж, я буду хлопать громче всех, уверен, ты отлично справишься. После этих слов Джаббер ушёл. Он уже не видел, что Занка улыбнулся ему вслед. Мальчик остался у подоконника, чувствуя непривычное спокойствие, слова Джаббера не содержали давления «ты должен быть лучшим» или «не опозорься». В них было что-то иное — такое же, как у сестры, вера в то, что он достоин похвалы. Теперь Занка точно знал, что хочет видеть его на своём выступлении. Утренник подкрался незаметно. Настал день выступления, и всё прошло очень быстро: сначала были рассказы, которые дети внимательно слушали, потом — сами выступления. Группа Занки танцевала. Во время танца Ниджику не волновался: он хорошо выучил все движения и всё время смотрел на сестру, так было спокойнее. На тот момент он почти забыл про того парня, который обещал прийти, но в конце, когда им аплодировали, он увидел его. Стало приятно. Джаббер и правда пришел и хлопал громче всех. Где-то внутри грело осознание: эти крики — для него, им гордились, он был лучшим. После выступления Занка, как и многие другие, пошел переодеваться и увидел в своем шкафчике брелок — маленький смешной черный шарик с глазками и голубой звездочкой в руках. Он убрал его в портфель вместе с другими вещами и, попрощавшись с друзьями, ушел к сестре. Так наступили зимние каникулы, праздники. Джаббер остался ждать сестру, чтобы помочь ей прибраться. Он еще долго будет вспоминать, как танцевал Занка, как в конце их взгляды встретились и улыбка мальчика стала шире — он и правда его ждал. После уборки Джаббер зашел в группу и первым делом проверил шкафчик Ниджику. Брелка не было — значит, его подарок приняли, интересно как тот будет относиться к нему, сохранит на память или вскоре забудет о нём, как о чем то обычном.