Навсегда

Осенний ветерок гладит листья на деревьях, колышет высокую траву, пугая маленьких букашек. Те от испуга разбегаются кто куда: заползают под камни, прячутся в бутонах цветов, находят дом в рыхлой, ещё не осевшей земле. Пауки ползут на лавочки, вьют свои тонкие светлые сети на заржавевших оградках, выслеживают будущее лакомство, чуть переминаясь лапками на своей ловушке. Облака, кажется, всегда висят на одном месте, медленно темнея - создаётся впечатление, будто степень их тучности зависит от того, насколько долго живое существо находится здесь. Андрей тяжело вздыхает, садится за старый деревянный стол, по обе стороны которого молча стоят темные сущности. Парень к ним привык - тоже же люди, просто бывшие. Если бы он не был так сконцентрирован на них, дабы различить лицо и внутреннее "я"-очень важная деталь в его работе- он бы определённо увидел всех, однако сейчас смысл имело другое. Кто из этих двоих достоен второго шанса? Стоит ли вообще выбирать, или сегодня сделать себе выходной, позволяя нескольким десяткам душ навсегда исчезнуть, став пищей для кого-то более сильного? Первая сущность явно была довольно молодой девушкой - более рассеянной, потеряной в этом сложном мире. Каких-то двадцать семь лет, а уже оказалась на том свете. Родила больного ребёнка, которого не смогла уберечь, как и не смогла пережить его смерть. Печально, но ничего с этим уже не поделать. Андрей касается её кончиком мизинца, вытягивая длинную нить-хочет проверить, где душа мальчика . Отпускает и наблюдает - та тянется ко второй, более мелкой сущности, и парень вздыхает. «Почему из всего возможного мне оставили все самое плохое.»-наверное, человечность не была бы чем то плохим, если бы не приходилось платить за неё. Потирает виски, понимая, что сегодня ему будет очень плохо. Уже представляет агонию, в которую погрузится его неосязаемая часть; до издевателтского похожую на наркоманскую ломку боль, царапающую вены изнутри. Он прикрывает глаза и заглядывает внутрь -чёрное сердечко все также бьётся раз в минуту или две, не помогая телу жить, скорее просто делая его показательно близким к смерти для людей. Они то не знают всех тонкостей путеводителей. Они вообще о путеводителях не знают. Андрей тянет за ту нить, образовавшуюся между сущностями. Те его не боятся - послушно приближаются, на подсознательном уровне понимая, что он поможет. Он ведёт их дальше - к концу кладбища. Там находятся совсем старые могилы, давно заросшие травой и сломанные вандалами. Лучше места для перехода не придумать - будет неловко, если охранник, осматривающий ближнюю местность, увидит парня в припадке. «Что бы он подумал? Эпилепсия или приход?»-Андрею, на самом деле, нет до этого дела. Мысли о том, что подумают другие, покинули его ещё лет сто назад. Вопросы нужны были больше для того, чтобы осознать свое пребывание в этом мире. Мыслей за чертой практически нет, только вбитый в голову за годы практики путь, пустота и ведомые. Истощенное тело падает на усыпанную листьями, начавшую гнить траву. Пальцы все также сжимают нить, а глаза закрываются. Темнота-такая прекрасная и милая, манящая, но такая до боли жестокая, убиваюшая, поглащающая человеческие души - не щадит никого, будь то старец иль малыш. Разум и рваный кусочек оставшейся души отделяется от тела, отслаивается, будто засчитная пленка. Дышать становится невозможно-впрочем, парню это и не нужно. Оттолкнуться не от чего, однако привыкший к этому проводник протягивает руку, тянется за ней и тащит "пустоту"-как показалось бы любому другому. Но нет, парень, пусть и не видит, знает, что за его пальцы, корчась от боли, хвастаются две помутненные души. При начале движения боль расходится по ногам-сначала по наружней части царапинами, после добирается и до внутренней, ощущаясь вывехами и переломами, ударами молотка по костям. Ползёт выше - растекается в груди ударами ножа, бьёт по солнечному сплетению, когтями протыкает кожу меж рёбер - рвёт её, будто салфетку.Хочется потерять сознание, предаться тьме, прекращая свои муки. И Андрею даже жаль, что боль эфемерна, а тело бессмертно - кто то бы мечтал о втором, однако парень понимает, что эта деталь вкупе с ролью проводника делает его любимой игрушкой пустоты. Сегодня она особенно жестока - он попытался отобрать у неё сразу два блюда, и оплатит за каждое сполна. Люди бы заявили, что пустота не может мыслить или делать что либо, оправдываю тем, что пустота - отсутствие чего либо, и боли в том числе, а парень на это только тихо хмыкнул бы, ибо, при всём желании, сам не до конца понимал, как работает этот "механизм". Только вот ей мало. Она заламывает руки, ломает длинные пальцы, искривляя их под не естественным углом . Андрей чуть дёргает губой, кривится. Слышит, как хрустят его позвонки - она всегда любила вырывать их под кожей, преврашая его в бесхребетное отродье. Ключицы прогибаются внутрь, косточки заходят в лёгкие. Он давится от боли, однако сделать ничего не может - только продолжать путь. Это место - как страшный сон. Самый ужасный кошмар, только вот проснуться не получится. Кадык ломается внутрь, и Андрей жмурится, прикусывая губу. До ужаса обидно, что у него здесь даже болевого шока нет. Когда он ощущает тихий шёпот двух людей, понимает - они близко. Уши скручиваются в трубочку, он чувствует, как трещиной идёт тазобедренная кость, делает вид, что делает вдох - лёгкие не работают, кислорода нет, как и смысла в лишних действиях-и открывает глаза. Пара смеётся над чем-то в кровати. Девушка смущённо поправляет лямку лифчика, отводя взгляд. Молодой человек обнимает её, целуя в ухо. Им так им - парню все равно на дальнейшую судьбу нерассеянных, лишь бы домой скорее. Боль, пусть и не ощущается больше, остаётся в воспоминаниях черным пятном. Пара не видит его, не слышит поступь по полу, не замечает, когда тот садится на кровать - та под ним и не прогибается, так что это вполне объяснимо. Андрей аккуратно подталкивает за собой сущностей, висящих и уставших - он как будто не устал. Нить накручивает на палец и прикладывает к животу девушки. Та, впрочем, не подаёт никакой реакции. Проводник отпускает руку - нить постепенно растворяется, как и сущности. «Сошлись»-он вздыхает, моргает пару раз и смотрит на хмурое небо. Темнеющие облака уже не плыли, остановившись прямо над кладбищем. Андрей поднимается, отряхивает одежду. Его потряхивает, а все тело болит, будто по нему били молотком. Внутри вен творится ад - что то царапает изнутри, раздирает, вызывает аллергическую реакцию. Ощущения чем-то напоминают ломку наркомана, только вот "наркотика ", устаканившего эти эмоции попросту нет. Он бы определённо закричал, если бы это была реальная боль, однако это - боль иллюзоная, эдакое прощание пустоты, её напоминание о том, что она не любит, когда парень забирает её "пищу". Андрей закатывает глаза, потягивается, чувствует, как хрустят позвонки - все до единого на месте. Отряхивает штаны от налипших листьев, поправляет рукава водолазки. Неспешно шагает в сторону выхода. Темные силуэты провожают его молчанием, Андрей отчего-то чувствует их печаль, хотя те просто не могут ничего испытывать - в этом они сильно похожи, проводник отдал практически всё, чтобы видеть их и испытывать ту боль, провожая в новые тела нерассеянных. «Больше, чем следовало бы, но меньше, чем хотелось бы»-думает он про себя, толкая металлическую ограду, выходя за пределы гиблого места. На осветленную чёлку попадает пара капель - начинается. Парень разочарованно закатывает глаза, поправляет рукава черной водолазки. Чем раньше он окажется под крышей, тем лучше.