Ненавижу твой ритм

Субботнее утро началось для Хван Йеджи с чашки черного, горького кофе, который уже успел остыть и покрыться тонкой пленкой, и пачки сигарет. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь немытое окно ее съемной квартиры, казался ей личным оскорблением. Внутри все еще горел тот дикий, первобытный пожар, который устроила Юна своим ночным сообщением. Йеджи сидела на полу, скрестив ноги, и сверлила взглядом экран рабочего телефона. Контакты Шин Рюджин, которые Юна скинула ей с припиской  «Удачи, заносчивая тварь, она тебя сожрет», жгли глаза. Йеджи открыла Инстаграм, нашла официальный профиль @ryu_beat и открыла окно директа. Ее пальцы замерли над клавиатурой. Вся ее интровертная сущность, вся ее гордость лидера андеграундной сцены бунтовали против того, что она собиралась сделать. Она привыкла, что люди сами пишут ей, ищут ее расположения, умоляют взять их в состав или хотя бы разрешить постоять рядом на бэк-вокале. Но сейчас на кону стояло ее профессиональное достоинство. Эта мелкая интернет-блогерша назвала музыку Хван мусором. Это требовало немедленного, жесткого ответа. Йеджи сделала глубокий вдох, затянулась сигаретой и яростно застучала пальцами по стеклу экрана. Текст должен был быть холодным, сухим, деловым, но с чётким акцентом на ее превосходство: Йеджи (суббота, 11:42): «Привет. Я Хван Йеджи, гитаристка и лидер ITZY. Юна скинула мне твое видео. Играешь ты неплохо для интернета, но твои комментарии по поводу моих риффов – это бред малолетки, которая не видела настоящей сцены. Нам нужен барабанщик вместо вылетевшей Винтер. Твой агрессивный стиль может подойти к моему звуку. Приезжай на репетиционную базу “Резонанс” в субботу к двум часам дня. Привези свои палочки, проверим, на что ты способна вживую, а не под студийными фильтрами ТикТока». Йеджи перечитала сообщение. Отлично. Никаких соплей, никакого заискивания. Четкое, властное приглашение на кастинг, которое давало понять, кто здесь главный. Она нажала кнопку «Отправить». Под текстом загорелась серая галочка. — Ну давай, Шин, посмотрим, как ты запоешь, — процедила Йеджи, откидывая телефон на матрас.  Она была уверена, что ответ придет если не сразу, то через пару часов. Любой локальный музыкант ухватился бы за шанс сыграть с Хван Йеджи. Но как же она ошибалась. **** Прошел субботний день. Галочка под сообщением оставалась серой. Йеджи списывала это на то, что Рюджин может быть занята, на съемках или просто спит после ночной тусовки. В воскресенье ситуация не изменилась. Галочка по-прежнему была серой, хотя в профиле Рюджин появилась новая сторис: короткое видео из кофейни, где она со смехом крутит барабанную палочку на пальце, а на фоне играет какой-то веселый инди-поп. «Она видела уведомление. Она просто не открывает чат», — поняла Йеджи, и внутри нее шевельнулось первое, пока еще слабое чувство раздражения. К понедельнику раздражение переросло в глухую, удушающую злость. Йеджи ловила себя на том, что проверяет телефон каждые пятнадцать минут. Она открывала директ, смотрела на свое одинокое, безответное сообщение и чувствовала, как к горлу подступает горячая волна унижения. Голос внутри нее кричал, что нужно удалить это сообщение, заблокировать Рюджин и забыть весь этот позор как страшный сон. Но упрямство Хван Йеджи было сильнее страхов. Во вторник Юна написала в общий чат:  «Ну что, Хван? Наша суперзвезда уже у твоих ног? Когда репетиция?».  Йеджи ничего не ответила. Она просто швырнула телефон в стену, благо тот упал на мягкую куртку. Ее похуизм, хвалёная отстраненность трещали по швам. Она не находила себе места. Она ходила по квартире из угла в угол, гитара девушки стояла нетронутой - она не могла играть, потому что мысли были заняты этой синеволосой сукой, которая устроила ей игнор. Среда, четверг, пятница… Дни тянулись как резина, превращаясь в изощренную психологическую пытку. Рюджин продолжала жить своей активной интернет-жизнью: выкладывала новые видео, отвечала на комментарии фанатов, вела прямые эфиры, где много улыбалась и шутила. И при этом она демонстративно, нагло, с особым цинизмом игнорировала сообщение лидера ITZY. Галочка так и оставалась серой. Для Йеджи это было хуже любого оскорбления. Когда тебя посылают – это конфликт, это эмоции, это можно пережить. Но когда тебя просто не замечают, когда твое имя, твой статус и твое предложение умножают на ноль, стирая до состояния невидимого шума – это уничтожает эго подчистую. Йеджи чувствовала себя жалкой фанаткой, которая строчит кумиру безответные письма. Она ненавидела себя за то, что ввязалась в эту авантюру, ненавидела Юну за этот дурацкий план, но больше всего на свете она ненавидела Шин Рюджин. **** Прошла ровно неделя. Следующая суббота. Йеджи сидела в том самом баре «Neon Devil», где проводила все свои темные ночи. Вокруг шумела пьяная толпа, какая-то брюнетка пыталась поймать взгляд Хван, но Йеджи сидела с каменным лицом, тупо уставившись на стакан с виски. Телефон лежал на липком столе. В 23:45 экран смартфона внезапно мигнул. Пришло уведомление из Инстаграма. Йеджи судорожно, ломая ногти, схватила телефон и разблокировала экран. Серая галочка наконец-то сменилась на синее слово «Прочитано». И под ее длинным, высокомерным сообщением появился ответ. **** В ту самую субботнюю ночь Шин Рюджин сидела в своей просторной, стильной комнате на втором этаже родительского дома. В отличие от сырого подвала Йеджи, здесь все дышало комфортом: дорогая звукоизоляция на стенах, неоновые ленты, светящиеся мягким фиолетовым цветом, кастомная электронная ударная установка Roland в углу и огромный геймерский монитор. Рюджин только что закончила стрим для своих подписчиков, на котором собрала приличную сумму донатов. Она сидела в глубоком компьютерном кресле, закинув ноги на стол, и лениво листала директ с рабочего аккаунта. Она знала про сообщение Хван Йеджи уже неделю. Она увидела его в ту же субботу, через всплывающее уведомление, но сознательно не открывала чат, чтобы не оставлять отметку «прочитано». Рюджин обладала потрясающим чутьем на заносчивых людей и терпеть не могла, когда кто-то пытался разговаривать с ней с позиции силы. — Хван Йеджи… лидер ITZY, надо же, какая важная птица, — ухмыльнулась Рюджин, крутя в руке банку с колой. Она наконец кликнула на чат, позволяя приложению отобразить статус просмотра, и еще раз перечитала текст. лицо Шин озарилось искренней, веселой и наглой усмешкой. — «Проверим, на что ты способна вживую»… «Для интернета играешь неплохо»… Боже, какое же у нее раздутое эго, — вслух произнесла Рюджин, качая головой. Ради интереса она решила посмотреть, что вообще представляет собой эта группа, о которой в последнее время так много шумели в локальных пабликах. Рюджин вбила в поиск название ITZY и открыла их официальный аккаунт, а затем перешла по ссылкам на видео с того самого скандального шоукейса в клубе «In Rock». Рюджин смотрела ролик, и ее комната наполнилась громким, заливистым и откровенным смехом. Она хохотала в голос, откинувшись на спинку кресла и едва не проливая колу на свою безрукавку. На видео пьяная в хлам Ким Винтер выла, материлась, швыряла стойки в охрану и устроила на сцене настоящий зоопарк, превратив дорогое оборудование в груду металлолома. Но больше всего Рюджин рассмешило поведение самой Йеджи. На переднем плане гитаристка с лицом замороженной рыбы, равнодушно, словно вокруг нее не текла кровь и не рушилась карьера, выдергивала шнур из комбика, упаковывала гитарку и уходила в туман. — Нет, ну это просто цирк на выезде! — сквозь смех проговорила Рюджин, вытирая выступившую слезу.  — Они называют себя рок-группой? Это же сборище нищих, неадекватных неудачниц, которые не могут контролировать своего драммера, а их так называемый «лидер» просто сваливает в бар при первом же шухере! И эта замороженная Хван еще смеет звать меня на какой-то кастинг в свой вонючий подвал на автомойке? На что она рассчитывает? Смех Рюджин быстро сменился холодным пренебрежением. Ей было противно от этой волны андеграундного пафоса, где музыканты, не имея ни гроша за душой, строили из себя великих концептуальных художников, презирая интернет-платформы. Рюджин зарабатывала своим ТикТоком больше, чем эта группа могла собрать за год гастролей по провинциальным ДК. Она не собиралась тратить свое время на то, чтобы разгребать чужие психологические проблемы, уламывать пьяных барабанщиц и терпеть заскоки заносчивой гитаристки. Рюджин поставила банку на стол, выпрямилась, и ее пальцы быстро, безжалостно набрали ответ. Она решила не сдерживать себя в выражениях и ударить так, чтобы эта Хван Йеджи раз и навсегда забыла дорогу в ее директ. Рюджин (суббота, 23:45): «Послушай меня сюда, Хван Йеджи. Я неделю не открывала твой высер в директе, потому что у меня были дела поважнее, чем читать бредни заносчивых подвальных звёзд. Я посмотрела видосы с вашего последнего концерта. Это не рок-группа, это какой-то дешевый пиздец и позорище. Ваша бывшая барабанщица – неадекватная алкашка, которая устроила кровавый замес, а ты – трусиха, которая бросила своих девчонок и свалила поджимать хвост в бар. Вы нищие неудачницы со сломанной репутацией и огромными долгами, о которых трубит вся тусовка. И ты реально думаешь, что я брошу свою идеальную, чистую студию, свои контракты и полмиллиона подписчиков, чтобы переться в ваш вонючий подвал на автомойке и страдать там такой хуйнёй ради твоих капризов? Иди нахуй, Хван. Ищи себе другую дуру для своих подвальных амбиций. Мне твои нищенские кастинги не сдались. Не пиши мне больше, ты мне противна». Рюджин нажала «Отправить» и с чувством глубокого удовлетворения заблокировала телефон. Она была уверена, что после такого ответа великая гитаристка Хван Йеджи больше никогда не посмеет побеспокоить ее. **** В баре «Neon Devil» Хван Йеджи читала это сообщение, и ее лицо медленно, сантиметр за сантиметром, теряло остатки живых красок, превращаясь в белую, мертвенную маску. Окружающий шум бара – визг пьяных девиц, грохот посуды, тяжелый бас из колонок – внезапно исчез. Она слышала только стук собственного сердца, который отдавался в висках тяжелыми, болезненными ударами. Каждое слово Рюджин впивалось в ее эго как раскаленный нож. «Дешёвый пиздец и позорище». «Трусиха, которая бросила своих девчонок». «Нищие неудачницы». «Иди нахуй, Хван». Йеджи никогда в жизни, ни от одного человека не получала столь мощного, прямого и грязного удара наотмашь. Ее буквально вывернули наизнанку, ткнули лицом в главные страхи и ошибки, растоптали статус лидера и послали самым прямым текстом. Но страшнее всего было то, что эта мелкая синеволосая тварь была.. права. Они действительно были в дерьме. Винтер действительно устроила пиздец. А она, Йеджи, действительно просто ушла, включив свое безразличие, потому что испугалась ответственности и боли. Телефон в руке Йеджи задрожал так сильно, что виски в стакане пошел мелкой рябью. Внутри поднялась такая волна ярости, унижения и обиды, что ей физически стало трудно дышать. Это был не просто срыв – это было обрушение зоны комфорта. Ее авторитет, гордость, техника – все было помножено на ноль девчонкой, которая сидит перед камерой в чистой комнате и крутит палочки. Йеджи резко поднялась со стула, опрокинув стакан. Тяжелое стекло с грохотом покатилось по столу, янтарная жидкость залила липкое дерево, но гитаристке было плевать. Брюнетка, которая весь вечер пыталась с ней заигрывать, испуганно отшатнулась, увидев лицо Йеджи. Это было лицо человека, готового убивать. Глаза Хван сузились в две тонкие, бешеные щели, челюсти были сжаты так, что кожа на скулах натянулась до предела. Она вылетела из бара на ночную улицу, тяжело вдыхая холодный, дождливый воздух. Ее трясло. Руки подрагивали, пальцы судорожно сжимали телефон. Она хотела написать Рюджин ответ – лавину мата, угроз, оскорблений, хотела пообещать найти ее и разбить морду об кастомную ударную установку. Но когда она открыла чат, она увидела, что под сообщением Рюджин загорелся значок блокировки. Эта синеволосая сука кинула ее в ЧС сразу после того, как отправила свой текст. Она даже не дала Йеджи возможности ответить. Просто вылила на нее ушат грязи, послала нахуй и закрыла дверь. — Ах ты сука… Какая же ты сука, Шин Рюджин! — прорычала Йеджи в пустоту ночного переулка. Ее голос сорвался на глухой, животный хрип. Она с силой ударила кулаком по кирпичной стене бара. Боль обожгла костяшки пальцев, содрав кожу в кровь, но Йеджи даже не обратила на это внимания. Физическая боль была ничем по сравнению с тем адским, удушающим унижением, которое сейчас выжигало ее изнутри. Она стояла под проливным дождем, и капли воды смешивались с каплями крови на руке. В голове крутилась только одна мысль. Юна и Лиа думали, что заставили ее уламывать Рюджин ради группы? Нет. Теперь это было глубоко личным делом Хван Йеджи. Эта переписка перестала быть просто поисками музыканта. Это стала личная, священная война. Шин Рюджин посмела плюнуть в ее лицо, посмела назвать трусихой и послать нахуй. И Хван Йеджи дала себе клятву: она не успокоится до тех пор, пока эта синеволосая гордячка не приползет в их вонючий подвал на автомойке сама. Она заставит умолять ее о прощении, заставит играть с ними до тех пор, пока у той не отвалятся руки, и лично заставит признать, что Хван Йеджи – лучшая гитаристка, которую эта мелкая тварь когда-либо слышала в своей никчёмной жизни. Йеджи достала второй телефон, открыла общую группу с девчонками и яростно застучала окровавленным пальцем по экрану: Йеджи (воскресенье, 00:05): «Юна, Лиа, Черён. Мне плевать, что вы там думаете про меня. Завтра в двенадцать я буду на базе. Мы начинаем адскую работу. Мы перепишем все треки, сделаем их настолько тяжелыми и грязными, что этот город захлебнётся. И по поводу этой синеволосой суки Рюджин… Юна, мне нужны все ее резервные аккаунты, почта, адрес дома, адрес студии, где она калымит. Мне нужно всё. Эта тварь послала меня нахуй и заблокировала. Но она ещё не знает, с кем связалась. Я устрою ей такую осаду, что она будет видеть мое имя в кошмарах. Мы заставим ее прийти на базу. Война официально объявлена». Йеджи спрятала телефон в карман куртки, вытерла окровавленную руку о джинсы и пошла по темной улице в сторону своей квартиры. Ее маска безразличия спала окончательно. На ее месте родился дикий, неуправляемый и мстительный инстинкт хищника, который почуял свою самую сложную, но самую желанную добычу.