Revival

      Чимин устало плюхнулся в кровать, уткнувшись припухшим от слёз носом в подушку. Если Чон наивно решил, что пронял парня своими философскими рассуждениями о значении тату, красующегося теперь на спине Пака, то тот, в свою очередь, не торопился его разубеждать. Да, проникся. Да, пробрало до глубины души. Но вовсе не тем, что, по словам Чонгука, он забил на себя и не старается раскрасить свои фазы жизни в яркие цвета. Чимину причинило несказанную боль понимание, что в жизни Юнги не было вот такого человека рядом, как Чон. Такого, чтобы вовремя распознал красные флаги затухающего желания жить и встряхнул. Татуировками, глупым списком неисполненных желаний и заботой. Сильнее всего давило то, что сам Пак настолько поздно заметил в лучшем друге фатальные изменения, что предотвратить их уже не было возможно. Чимин это понимал, он был совсем не глуп, но это не помогало загасить то разрушающее чувство вины, поселившееся внутри и не желающее освобождать жилплощадь.       Необходимые для заживления под плёнкой дни пролетели настолько быстро, что Чимин в какой-то момент удивлённо уставился на Чонгука, который потащил его за руку в ванную комнату, бормоча о том, что Пак, как маленький ребёнок, совершенно беспомощен и если бы Чон сейчас ему не напомнил, то тот ходил бы с этой чертовой липкой гадостью на теле до скончания веков. Окончательно Чимин очнулся в ту секунду, когда почувствовал на своей спине прохладу какой-то мази, смешанную с теплотой пальцев Чонгука. Его руки были на удивление мягкими, а поглаживания такими лёгкими, что едва ощущались, хотя это совершенно не мешало им вызвать табун мурашек на коже. Вместе с ними пришла горечь от осознания, что лучшим другом Мина следовало бы быть Чонгуку. Если бы это право не отобрал Пак, то, возможно, Чон был бы ближе к Юнги и вовремя заметил разрушения в психике, приведшие к смерти.       — Потрясающе получилось, — тихий голос Чона выдернул из мыслей, заставив вздрогнуть от очередного прикосновения. — Невероятно красиво, Чимин.       — Сфоткай, пожалуйста, — слова прозвучали хрипло, но это было не удивительно. Пак практически все пять дней сохранял молчание. — Хочу посмотреть, как это на мне.       Секундный щелчок камеры, и перед глазами Чимина – настоящее искусство. Татуировка действительно получилась ошеломляюще чудесной. Лишняя краска вышла благодаря заживляющей пленке, и теперь картинка имела не яркий, насыщенный чёрный, а слегка приглушенный, с красиво растушёванными тенями. Что ж, Чимин готов признать, что у чонгуковского Хосока на самом деле талант. Ему даже нравилось, как нравилось и то значение, которое Чон придумал этому изображению. Только Чимин решил, что носить эту тату он будет во имя вины перед лучшим другом, которому не смог стать надежной опорой.       — Красиво… — Чонгуку только знать об этих мыслях в его голове не обязательно. Чимин вернул телефон. — Мне нравится.       — Думаю, за эти дни ты достаточно отдохнул, — Чон хитро прищурился. — Пора бы уже приступать к следующему пункту, — Чимин испуганно вскинул взгляд, на что Чонгук беззлобно рассмеялся. — Чего ты дергаешься? К активным пунктам мы не можем перейти, пока не заживет татуировка, поэтому настало время обзавестись тем, о ком ты будешь заботиться.       Пак помнил про один из пунктов – домашнее животное, но в тот момент он умолчал, что имеет аллергию. Шерсть собак и кошек заставляла его задыхаться спустя примерно полчаса близкого контакта, иначе бы у него давно был милый комочек искренней любви. Чимин тоскливо улыбнулся.       — Рыбки? — парень тихо хохотнул, замечая, как глаза Чона округляются.       — Рыбки, блять? — тот подскочил с кровати, нервно жестикулируя руками. — Ты реально хочешь себе молчащую живность, которая разве что может смотреть на тебя укоризненным взглядом? Пак, это несерьезно. О них даже заботиться не особо надо, а весь смысл нашей затеи в этом.       — Да я даже о себе позаботиться не могу! — вспылил Чимин, откровенно оскорбившись такой несправедливостью к мелкой животинке, но, заметив настороженный взгляд собеседника, продолжил: — Но суть не в этом. У меня аллергия, Чон. На кошек и собак. Это убьёт меня быстрее, чем всё, что ты там для меня по списку придумал.       Чонгук нахмурился. Чимину казалось, что он даже слышит, как завертелись шестерёнки в его мозге, генерируя совершенно абсурдные идеи. Кого он предложит ему завести? Ящерицу? Змею? Тарантула, блять? А тот лишь гадливо ухмыльнулся и подскочил с кровати. — Собирайся, у меня есть одна мыслишка, — и умчался из комнаты, оставляя Чимина ошарашенно пялиться вслед.

🧩🧩🧩

      Как он дошёл до этого? Почему вообще он так близко подпустил к себе абсолютно безумного человека, который теперь диктует ему какие–то жизненные установки? Почему в этот момент он стоит в зоомагазине и наблюдает, как здоровенный накачанный лось с безнадёжно идиотским выражением лица сюсюкается с каждой живой тварью в этом помещении кроме, собственно, сияющей консультантки. Та, в свою очередь, совершенно точно запала на Чонгука, что видно невооружённым глазом. Таскается за ним, как игуана, что впрыснула яд под кожу своего хозяина в ожидании его смерти, чтобы сожрать. Мерзость невероятная. Пак фыркнул. Эта лучезарная улыбка махом бы слетела с симпатичного лица, если бы девушка узнала, что Чон по другую сторону баррикад нормальной, в понимании социума, ориентации.       Если вы думаете, что Чон совершенно выжил из ума и притащил Чимина к животным, чтобы проверить наличие аллергии на какое–либо существо практическим путём, то нет. Вернее, крыша у него явно подтекала, ибо он сначала буквально за шкирку потащил Пака в клинику и заставил сдать тест на иммунный ответ в отношении белка какой–то определённой живности. Получив отрицательный результат, он дёрнул парня в обитель шерстяных, чересчур радостно сияя улыбкой и бормоча, что Чимин будет в приятном шоке от задуманного. Чимин, честно говоря, задолбался от всей этой шоковой терапии неимоверно и хотел бы, чтобы яд игуаны уже подействовал скорее, освободив его от добровольных оков рабства. Больше всего на свете ему хотелось укутаться в одеяло и спать до скончания веков, а не наблюдать за нелепыми попытками флирта одной мартышки и ни хрена не замечающего туповатого гея.       — Пак, иди сюда! — видимо, Чонгук добрался именно до того животного, которого в своей голове уже сосватал Чимину. — Ну скорее!       Неторопливо прошаркав на звук голоса, Чимин остановился у стеклянных аквариумов, в которых оказались совсем не рыбки. В каком–то мелком наполнителе барахтались крошечные существа всевозможных цветов, практически не издавая никаких звуков, помимо шуршания.       — Ты ебанулся? — Чимин приподнял бровь, глядя на скалящегося Чона, тычущего пальцем в стекло. — Мыши?       — Не мыши, дружище, крысы, — абсолютно невменяемый в своей влюблённости в копошащихся грызунов взгляд Чона неадекватно сиял. — А конкретней – Дамбо. Посмотри, какие милашки! И аллергии у тебя на них не будет сто процентов. У твоего организма полное принятие белка Rat n 1, Пак. А крысёнок – это практически собака, только ооочень мелкая. Они умные пиздец.       Чимин скептически фыркнул. Умные, конечно, особенно вон тот белый с серыми пятнами, который каким–то чудесным образом залез на деревянный домик и самоотверженно сиганул вниз, в самую гущу собратьев. Вот он, несомненно, подходит Пак Чимину в своём безудержном желании закончить эту бессмысленную жизнь.       — Нам вот эту клетку, пачку наполнителя, пачку корма и что там ещё нужно? — Чонгук совершенно не обращал внимания на закатившего глаза Пака и увлечённо устраивал рандомной крысе счастливое будущее. — Ты выбрал? — о, мы вспомнили, что животное не для нашей неугомонной задницы.       — Да как тут выбрать? Они же все одинаковые, — Чимин замешкался. Юркие зверята действительно на первый взгляд лишь слегка отличались оттенками шёрстки, а некоторые – глазами. Но вон то белое чудовище с красными, как у маньяка, зрачками он точно не возьмёт.       — Для начала вам необходимо определиться, самца вы хотите или самку, — с видом неебического специалиста промурлыкала игуана, на что Пак едва удержался от закатывания глаз в очередной раз. — Так как у вас первый опыт в содержании таких животных, то советую самца. Они более дружелюбны, — девушка виновато улыбнулась, будто вся вина женской крысиной агрессии лежала на её хрупких плечах. — А вот цвет – на ваш вкус.       — Вот и выбирай, — безапелляционно заявил Чон, практически утыкая Чимина носом в стеклянный вольер. — А на мне всё остальное.       Оставив Пака наедине с мелочью, абсолютно равнодушной к его персоне, Чонгук потащился за консультанткой. В ней наконец, вместо желания понравиться симпатичному парню, проснулась предпринимательская жилка, и она тыкала пальцем практически в каждую вещь, мало–мальски подходящую для крыс. А Чон самозабвенно улыбался и кивал головой в согласии. Похоже, этой зверюге нужна будет отдельная комната. Чимин повернулся к вольеру. Вот как тут выбрать? Эти суетливые комочки носились по собственной территории, не давая возможности их рассмотреть, хотя Пак и не видел в этом смысла. Крыса и в Африке крыса: уши, хвост, четыре лапки.       Неожиданно его взгляд привлекло копошение из деревянного домика. Из отверстия аккуратно высунулся розовый носик с шевелящимися усиками. За ним показалось и само существо. Эта крыска отличалась от остальных невероятно притягательным цветом шерсти: светло–серая, отдающая голубым. И глаза у него, слава богу, были не красного, а нормального чёрного цвета. Чимин облегчённо выдохнул. Он возьмёт именно его, раз отказаться совсем варианта нет. И, конечно, же рядом сразу же материализовался Чонгук с той самой девушкой, что теперь сыто улыбалась, видимо, из–за хороших продаж крысиных пожиток.       — Я хочу его. Это он? — Чимин вопросительно глянул на игуану, которая расплылась в улыбке ещё сильнее и энергично замотала головой. Чонгук же приобнял Пака за плечо и притянул к себе, ероша волосы и не замечая, как тот покрывается румянцем от такой открытой демонстрации их близости.       

🧩🧩🧩

       Чимин отрешённо пялился на стоящий в углу его комнаты замок. Извините, их комнаты. Да что уж, если на то пошло, то комната уже не их, а этого мелкого серого грызуна, который невозмутимо шевелил усами в одном из гамаков. Вот скажите, зачем крысе три гамака? С учётом того, что у этого шерстяного мажора в его пентхаусе в три этажа есть ещё деревянный дом с мягкой подстилкой внутри, качели, сплетённые из какого–то лыка, и изготовленные из мелких круглых брусьев лестницы, ведущие на каждый этаж. Ещё бы этот вертлявый комок не был невозмутимым, он теперь как у бога запазухой, и хоть куплен был для Пака, имя его господа – не Чимин. Парень, увидев на кассе огромный пакет с принадлежностями для нового жильца их квартиры, категорически рубанул, что не будет за всё это платить, на что Чонгук предсказуемо ухмыльнулся и под восторженный взгляд игуаны приложил карту к терминалу.       Теперь Чимину необходимо было привыкать ещё к одному жильцу, но нужно отдать ему должное – он был тихим и спокойным, в отличие от груды мышечной массы, что сейчас готовила им обед, напевая на всю квартиру один из популярных треков BTS. Серое же существо внимательно разглядывало нерадивого хозяина и будто намекало на то, что у него ещё нет имени. Выглядел крысёныш весьма осознанным и умным не по годам, как казалось Чимину, ведь он знать не знал, как вообще выглядят туповатые крысы, но что–то ему подсказывало, что именно как тот, что сиганул с крыши домика в вольере, не думая о том, что может покалечиться. Того бы он назвал Пинки, а вот его дружочку определённо подойдёт Брейн. Животинка с интересом пошевелила носиком при произношении Паком этого имени, и тот был уверен, что одобрила.       Мысли снова вернулись к Чону, а следом перед глазами возникла обворожительная улыбка консультантки. Наверное, Пак в первый раз был рад тому, что Чонгук гей, и этой игуане не светило абсолютно ничего. Хотя его, в принципе, совершенно не должна волновать личная жизнь соседа, но он так крепко прописался в жилплощади и сердце, что Паку не хотелось бы делить его заботу с кем–либо ещё. Пусть немного подождут, и когда Чимин осуществит свой план – дерутся на смерть за внимание его сожителя.       Вообще поездка в зоомагазин была весьма показательной. Чимин ещё раз удостоверился в том, что Чонгук, выглядящий как заправский бандюган со своими тату и пирсингом, – абсолютная душка внутри. Не может плохой и злой человек так пищать от умиления при виде котят и щенков. Казалось, он перетрогал их всех, и надо бы оценить по достоинству то, что он, прежде чем контактировать с Чимином, тщательно вымыл руки с мылом в туалете того же магазина. Вот и как можно отдать эту заботу какой–то там размалёванной игуане? Нет, Пак был твёрдо уверен, что у него нет к Чонгуку никаких чувств, помимо эгоистического собственничества, возникшего из–за хорошего отношения того к парню. Ну и, возможно, немного шкурнического любования красивым телом, похуй что мужским. Эстетика – она и везде эстетика, а Чон, напомним, весьма часто игнорировал наличие футболок.       Вот и сейчас он совершенно самозабвенно пританцовывал у плиты, отсвечивая голым торсом, заставляя Чимина замереть в проходе на кухню. От мяса шёл невероятный аромат, и Паку подумалось, что, возможно, эти его полуголые танцы над едой – какая–то шаманская пляска, делающая пищу невероятно лакомой. Усевшись за стол, Чимин потянулся пальцами за лежащим в блюдце печеньем, за что тут же схлопотал по руке кухонным полотенцем.       — Дождись обеда, — отрезал Чонгук, отодвигая блюдце. — Перебьёшь аппетит и снова нормально не поешь.       — Вероятно, мне всё же стоит начать называть тебя папочкой, — обиженно пробурчал Чимин и замер. На лице Чона разливалась так ему знакомая торжествующая улыбка, означающая, что за ней последует то, чего слышать бы не хотелось. — Я… не в том…       — А может, я был бы и не против, — в глазах Чонгука прыгали лукавые чёртики. Парень продолжил, слегка понизив голос: — Но я бы точно звал тебя малышом, а не сыночком.       Пак вспыхнул как спичка. Жаром, исходящим от его лица, можно было допечь готовящееся мясо до готовности. Внутри живота скрутился странный комок тепла, который Чимину никак не удалось охарактеризовать. Шумно сглотнув, он выпалил:       — Я не эта консультантша в зоомагазине, Чон, — он смело поднял взгляд на парня. — На меня не подействуют твои феромоны флиртующего орангутанга. А вот она бы точно не отказалась от пошлых прозвищ, оказавшись с тобой в одной постели.       — Да ты ревнуешь! — лицо Гука озарила до безобразия самодовольная улыбка, что Чимин аж поморщился. — Как хорошо, что она не сможет оказаться со мной в одной постели, ведь там ты.       — Иди нахуй, — Пак швырнул в парня полотенце, пытаясь отвлечь его от собственных горящих ушей.       — А ты актив? Так настойчиво приглашаешь, — Чонгук практически навис над Чимином, опалив горячим дыханием его лицо. Пак завис на родинке под губой, но вовремя привёл себя в чувство, отвесив мысленную пощёчину.       — Ещё раз притронешься ко мне в кровати, я найду что засунуть тебе в задницу, — процедил он, отталкивая Чона ладонями. — И это будет не мой член.       Выходя из кухни с чувством победы в словесном раунде, Чимин услышал вдогонку тихий смех. Ему определённо нравилось, что Чонгук не обижался на его колкие слова, принимая их за грубоватые шутки. Но по большей части он сам нарывался, а Пак не умел отбивать подачи, не обращаясь к сарказму. Усевшись перед клеткой с Брейном, он открыл дверцу, думая о том, что пора начинать налаживать дружеские отношения с грызуном, раз уж надоедливый соседушка настоял на их взаимодействии.       

🧩🧩🧩

      — Нет, Чихён, тебе определённо не стоит приезжать, — Чонгук глубоко затянулся, следом выдыхая дым в ночное небо. — Он только начал ко мне привыкать и относится не как к раздражающему фактору на периферии зрения, а как к нормальному человеку. Боюсь, ты сработаешь как триггер, и он снова откатится назад, — именно этого меньше всего хотелось парню. — Не уверен, что пробудил в нём желание жить, но первые шаги сделаны. Просто не мешай, прошу тебя.       Чон периодически связывался с братом Чимина, поскольку сам Пак категорически игнорировал наличие родственников. Родителей он успокаивал короткими отписками, что с ним всё в порядке, а вот Чихёна бойкотировал открыто. Видимо, до сих пор теплилась обида за то, что тот обратился за помощью к Чону, которого Чимин считал худшим инцидентом, что с ним произошёл. После смерти Мина, конечно. Для Чонгука это отстранение от родственных связей было весьма удручающим. Психика Пака отрешилась от любой близости с родными людьми, надеясь на то, что они отвыкнут от него и уход не скажется на них слишком сильно. Ну до чего же наивный дурачок! Это ударит такой разрушающей волной, что повлечёт за собой несколько сломанных жизней уж точно. Они оправятся, Чонгук не сомневается в этом, но беспокоится о Чихёне. Тот слишком увяз в своей дистанционной помощи брату, и только он, единственный из всей семьи, знает, насколько всё действительно плохо с Чимином.       Юна сказала, что то, что Чимин начал более–менее питаться, общаться с Гуком и действительно заботиться о Брейне, живущем с ними уже три месяца и растущем как на дрожжах, – очень незначительные шаги к его выздоровлению. Из такого глубокого депрессивного дна его способно было вытащить что–то действительно шокирующее либо воодушевляющее. Чонгук пока не нашёл способов встряхнуть парня достаточно сильно, но то, что он задумал на эти выходные, должно его к этому хотя бы приблизить. Времени осталось слишком мало.       А ещё он стал замечать взгляды Чимина, когда тот думал, что Чон на него не смотрит. Это сложно было охарактеризовать как дружеский интерес, и парень, будучи геем, понимал, что Пак испытывает к нему совершенно необъяснимую для Чонгука симпатию. Чимин ведь с пеной у рта утверждал, что он гетеро, а сторону за несколько месяцев так категорично не меняют. Возможно ли, что Пак сам не знал о своей нетрадиционной ориентации? Что просто никогда не копался в себе и не понимал, что мужчины ему по нраву тоже? Просто никогда не встречал того, кто смог бы открыть в нём эту грань? Чон гнал от себя эту надежду, боясь ошибиться в собственных наблюдениях, потому что сам он в Чимине уже глубоко. Глубоко и безнадёжно. Настолько, что Чонгук понимал: Юна была права. Если он не сможет вытащить Чимина, то, скорее всего, ляжет рядом с ним, потому что это его убьёт.