Снежинки на твоих ресницах

Маленькая девочка лет семи стояла перед зеркалом в своей комнате и пыталась исправить испорченную причёску. Тонкие пальчики обхватывали непослушные кудри. Не отпуская рук, Юми заколола прядь в аккуратный пучок. Карие глаза уставились на макушку в отражении, и как назло через секунду, словно под натяжением, прядь, будто пружинка, выскочила из причёски. Тщетно. Девочка обессиленно выдохнула и опустила руки, которые были готовы схватить кудрявую прядь. Тяжёлое розовое кимоно с лепестками сакуры обхватывало маленькое тело Юми. За окном шёл мелкий снег, который за белую ночь навалил так, что Юми надо было постараться, чтобы не утонуть в высоких сугробах. В поместье были слышны голоса гостей. Сегодня в клане Хаяси должно пройти срочное собрание с кланом Годжо и старейшинами. Старейшины клана Годжо приехали на совет, а Сатору — будущий глава клана и наследник. Его берут с собой, чтобы он учился политике с детства, наблюдал за собраниями и знакомился с другими кланами. Казалось бы, одни из сильнейших, но клан Юми таковым не считался. Слабая техника, слабая проклятая энергия. Надежда на Юми упала на её хрупкие детские плечи тяжёлым бременем. Если ей сегодня не ударить в грязь лицом и не показать своих истинных сил, совет старейшин примет решение расформировать клан. Клан Хаяси вырождается — у детей всё реже просыпается врождённая техника, а если просыпается, то слишком слабая. Для магического общества такой клан — «балласт», который тянет ресурсы и не приносит пользы в борьбе с проклятиями. Единственной надеждой на спасение была Юми. В дверь сёдзи постучались. Три коротких стука. Дверь медленно отодвинули в сторону, и на пороге показалась женщина. Седые волосы, собранные в деловую причёску, прямая, как лезвие, осанка, лицо в глубоких морщинах. На ней серое кимоно и синее хаори — такое же серьёзное и деловое, никаких лишних узоров. Глава клана Хаяси. — Юми, — половицы под ногами женщины скрипнули, а свободное кимоно зашуршало, — все уже собрались в большом зале. Ты закончила? — с этими словами она подошла к девочке и встала у неё за спиной. Взглянув на причёску и кудрявую прядь, старейшина клана негромко выдохнула. Под взглядом бабушки Юми ссутулилась и надула щёки, будто этим вздохом её упрекали за несобранность. Морщинистые руки аккуратно поправили волосы, заколов шпилькой с фигурой солнца. — Они ведь не заберут меня...? — тихий голос маленькой Хаяси дрогнул, а тяжёлые и грубые руки опустились на плечи Юми. — Посмотри на меня, Юми. — Девочка медленно подняла голову к зеркалу и встретилась взглядом с ней. — Ты наследница клана Хаяси, наш клан веками называли сильнейшими. Я знаю, что они ошибаются. В тебе больше силы, чем ты думаешь, поэтому они хотят расформировать нас. Но я знаю, что ты им этого не позволишь. Юми хотела сказать что-то в ответ, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто накрыла своими маленькими ладошками руки бабушки, которые всё ещё лежали на её плечах, и сжала их. Старуха замерла на мгновение, а потом её губы тронула едва заметная, тёплая улыбка — та, которую Юми видела только в самые тихие и тёмные ночи, когда они вдвоём сидели у камина и бабушка рассказывала ей сказки о великих магах древности. — Я знаю, — прошептала бабушка, склонившись к самому уху внучки, — что ты справишься. Потому что ты — моя кровь. А мы, Хаяси, никогда не сдаёмся, даже когда весь мир против нас. Она выпрямилась, отняла руки и в одно мгновение вновь стала строгой главой клана. В последний раз окинув девочку взглядом, глава клана вышла. Маленькая Юми осталась наедине с мыслями и чувствами. Пальчики мелко дрожали, а сердце стучало где-то в горле. Девочка глубоко вздохнула так, что грудь поднялась, а живот втянулся, и с шумом выдохнула, позволяя плечам опуститься ещё ниже, словно они были лишены костей. Она посмотрела в зеркало в последний раз и вышла из комнаты, окинув взглядом коридор. Внутренние коридоры, соединяющие комнаты, обычно узкие, отделанные натуральным деревом, с полом, покрытым татами или гладким тёмным деревом. Внешние стены такого коридора часто заменяют лёгкие раздвижные перегородки — сёдзи, сделанные из деревянного каркаса и полупрозрачной рисовой бумаги, которые мягко рассеивают дневной свет. Юми вспомнила слова бабушки и расправила плечи, делая такую же осанку, как у неё. Её белые таби бесшумно ступали по деревянному полу. Она остановилась перед дверью. Через секунду один из слуг отодвинул сёдзи в сторону. Теперь все могли её видеть. В комнате находились старейшины — группа из пяти морщинистых стариканов, одетых в боевую униформу: кэйкоги и хакама — штаны, что те были похожи скорее на юбку, нежели на штаны. Юми низко поклонилась, сначала старейшинам, а после — клану Хаяси. И в самом конце — клану Годжо. — Садитесь, госпожа Хаяси, — сказал один из представителей клана. Через секунду послышался смешок. Юми подняла голову и встретилась взглядом с ним. Чёрные и нелепые солнцезащитные очки, что были предназначены для взрослого, а на губах — наглая улыбка. Девочка приложила всю свою силу духа, чтобы не кинуть ему язвительный комментарий, а после, лишь задрав хрупкий подбородок, села рядом с бабушкой. — Её проклятая энергия... — прозвучал в зале скрипящий, как старые доски, голос старейшины. — Она слабая. Слишком слабая. — Она всего лишь ребёнок, — отрезала бабушка, и голос её прозвучал громче, чем следовало. Юми крепче сжала своё розовое кимоно, но осанка оставалась прямой. Пожилой мужчина лишь хмыкнул на такой ответ и продолжил, как ни в чём не бывало: — Тем не менее она не единственная, кто владеет такой энергией. Я предполагаю, что ваш клан знает законы в мире магов... Ей не место в таком мире. Бабушка цокнула языком и процедила сквозь зубы от раздражения. Она боролась не до конца. — Что-то вы не спешите в дом к Зенинам, — протянула она, и её голос стал сладким, как яд. — Я слышала, у них есть один маг... или скорее тот, кого они называют «бесполезным». Фушигуро Тодзи. Ноль проклятой энергии. И что же — они расформировали свой клан? Выкинули его на улицу? Она выдержала паузу, и её губы растянулись в недоброй улыбке, а глаза хитро прищурились. — Или вы боитесь признать, что сила — не всегда проклятая энергия? От последнего обращения один из старейшин вздрогнул. Острый взгляд главы клана Хаяси это увидела. Старейшина, которого задели слова бабушки, дёрнулся, но быстро взял себя в руки. Он поправил воротник кэйкоги и прокашлялся, стараясь вернуть себе достоинство. — Это... это совершенно другое дело, — пробормотал он, отводя взгляд. — Фушигуро Тодзи — исключение. К тому же он не является наследником клана. — О, правда? — Бабушка приподняла седую бровь. — Тогда почему вы так нервничаете, господин старейшина? Повисла напряжённая тишина. Юми чувствовала, как воздух в комнате стал тягучим, как патока. Она сидела неподвижно, сжимая пальцами край кимоно, и боялась даже дышать слишком громко. Няня позади бабушки, заметив, как атмосфера в комнате сгущается, тихо обратилась к Юми: — Госпожа Хаяси, вы можете поиграть в саду пока. Женщина средних лет склонилась к девочке. Ткань её розового кимоно зашуршала, и девочка вынырнула из комнаты. А глава клана кинула ей одобрительный взгляд. Юми выскочила за дверь и только тогда поняла, что всё это время не дышала. Лёгкие обожгло холодным воздухом, а перед глазами всё плыло. Она прислонилась спиной к деревянной колонне, чувствуя, как холодная земля уходит из-под ног. «Я слабая. Слишком слабая», — эхом отдавались слова старика. Она сжала зубы так, что заныла челюсть, и, чтобы не закричать, просто шагнула в сугроб. И тут же поскользнулась. Утренний снегопад не думал стихать, укрывая сад всё новым и новым слоем. Небольшой сад с прудом был очищен от лишнего снега. В лицо ударил холодный ветерок, а таби коснулись земли. Тёплая ткань тут же впитала в себя снег. Юми не обращала внимания на холод, что морозил пальцы ног. Она встала на замёрзший пруд, и нога под её весом подскользнулась. Девочка нелепо упала на лёд, а её причёска тут же растрепалась, и тёмные кудри выбились из шпильки. В стороне послышался хруст снега. — Эй, Хаяси... — негромко позвал её мальчишеский голос. Юми не шелохнулась и продолжила лежать на льду, чувствуя, как маленькие снежинки тают на её розовых щеках. — Ты что, глухая?! — раздалось громче, и где-то с ветки дерева улетела испуганная ворона. Юми услышала, как хруст снега приближался, и кто-то навис над ней тенью. — Ну и ну, разлеглась тут, как дохлая рыба на берегу. — прозвучал его голос над маленьким телом Юми. Девочка приоткрыла один глаз и усмехнулась. — Господин Годжо, вам нужно обратно внутрь, иначе ваше сильнейшество отморозит пятки, — дразнила она его, прикрыв обратно глаз. Сатору возмущённо подавился воздухом, что не скрылось от раскрасневших от холода ушей Юми. — У меня хотя бы проклятой энергии много! А ты как причёсанная овца с такими волосами! — быстро ответил он. Улыбка медленно сошла с её лица. Девочка медленно встала на ноги, и теперь они были почти одного роста. — Что? Неприятно, когда говорят прав... — мальчик не успел договорить, как она толкнула его в сугроб снега. На удивление, его тело отлетело достаточно далеко, что Юми на секунду растерялась. Его солнцезащитные очки улетели куда-то в снег. Сатору выбрался из сугроба, похожий на снежного человека. Белые волосы торчали во все стороны, на щеке прилип комок снега. — Ты... — сказал он, и его рот открывался и закрывался, как у рыбы. Мальчик пытался подобрать слова, но вместо этого он занёс руку в попытке ударить. Юми опешила от такого и быстро увернулась, падая на снег. Волосы, как пружинки, выпали из шпильки и торчали во все стороны. — И это всё, на что ты способен? У меня бабушка двигается быстрее, а ведь у неё артрит. — насмехалась она над ним, а его щёки становились краснее, то ли от злости, то ли от холода. Сатору замер, переваривая услышанное. Он открыл рот, чтобы ответить, но вместо этого шумно выдохнул, сдувая снежинку с носа. — Значит так, Хаяси, — Сатору отряхнулся от снега в десятый раз и попытался принять важный вид, хотя мокрые белые волосы, прилипшие ко лбу, этому совершенно не способствовали. — Если ваш клан хочет выжить, тебе придётся меня слушаться. Юми, которая в этот момент пыталась запихнуть обратно в причёску выбившуюся прядь, замерла. — Что, прости? — Ты слышала, — он поднял палец вверх, копируя тон старейшин. — Я будущий глава клана Годжо. Когда я вырасту, я буду самым сильным магом в мире. Так что тебе стоит уже сейчас проявлять... э-э... почтительность! Девочка медленно выдохнула. Прядь снова выскочила из причёски. — И в чём же должна заключаться моя «почтительность»? — Ну... — Сатору на секунду задумался. — Во-первых, перестань называть меня котёнком. — А как называть? Пищащим щенком? — Во-вторых! — он проигнорировал её реплику, хотя уши снова покраснели. — Ты должна будешь кланяться мне при встрече. — Я тебе что, слуга? — И в-третьих! — он явно вошёл во вкус. — Раз в месяц ты будешь присылать мне сладости из вашего поместья в знак уважения! Юми уставилась на него с таким выражением лица, словно решала, что будет более унизительным для наследника Годжо — уронить его в сугроб снова или просто уйти. В итоге она выбрала второй вариант.