Соглашение

МНебра не просто «хорошо пережила этот день». После того как ей пришлось вступить в прямую конфронтацию с уклоняющимся Солидом, чтобы он наконец признал, что должен был поддержать её, они решили больше не вспоминать о том вечере и весь день заниматься бумажной работой. У них не было настроения ни на что другое, и они, которые обычно болтали без умолку во время работы, сидели в невероятной тишине. В конце концов, надо было многое осмыслить. Тишина почти не помогала. Конечно, она немного облегчала головную боль Небры. Но она бессильна была против мыслей, которые то и дело вновь проникали в её сознание. Ей хотелось бы быть настолько пьяной, чтобы не помнить, как прошла та ночь. Она пыталась сосредоточиться на бумажной работе (не помогло), потом пыталась сосредоточиться на проблеме с Ноэль (это нисколько не помогло), поэтому она сосредоточилась на извинениях Нозеля (это немного улучшило ситуацию; только вот тогда она вспоминала его вопрос «куда ты ушла вчера вечером?» и мысли снова кружились), но о чем бы она ни пыталась думать, всё сводилось либо к беспорядочным мыслям, либо к грустным мыслям, либо к подавляющему стыду, либо к чему-то, связанному с черным, красным или синим. Ведь теперь, когда Небра об этом задумалась и когда туман и первоначальное чувство стыда немного рассеялись… разве она была единственной виновницей в этой ситуации? На нем тоже была своя доля ответственности. Почему он вообще разрешил ей войти? Почему они вообще стали пить вместе? Почему он позволил ей обнять себя? Ведь он мог (и, безусловно, должен был) вырваться из объятий? Хуже того, он явно мог заставить ее вернуться во дворец? Она смутно помнила, как говорила ему, что не хочет, но было ли это достаточной причиной, чтобы позволить ей остаться? Все его разговоры о том, что он ее ненавидит и ему всё равно, но он всё равно не выгнал ее? Он позволил ей спать с ним? И обнимать его? Это не имело никакого смысла. И, черт, почему ей вообще было не всё равно? Небра сердито застонала, бросила перо на стол и встала. Этих бумаг было явно недостаточно, чтобы отвлечь её от других мыслей. Она собиралась покинуть штаб-квартиру Серебряных орлов намного раньше, чем планировала (учитывая обстоятельства, Нозель наверняка ничего не скажет ей). Учитывая, насколько она была эффективна в работе, она решила, что ранний уход не станет большой проблемой. Дверь закрылась, оставив позади молчаливого Солида. Он знал, что лучше не спрашивать. Однако, вернувшись в замок, она неожиданно наткнулась на свою тетю. Сначала Небра попыталась спрятаться (она всё ещё не хотела разговаривать), но было уже слишком поздно. — Небра, дорогая, давно не виделись! На лице «дорогой Небры» застыла натянутая улыбка, и она отступила назад, не дав тете даже возможности поцеловать её в щеку. Её тетя была слишком тактильной, чтобы чувствовать себя комфортно. — Выпей со мной чаю, — сказала она, взяв ее за руки. Небра не хотела. Она не была в настроении и она сомневалась, что чай что-то решит. Но… она всё же кивнула и последовала за бывшей Сильва, теперь Вермиллион в поместье Вермиллион. Поскольку они не разговаривали уже целую вечность, ей не хватало этого ощущения, и если был хоть малейший шанс, что легкая беседа отвлечет её от мрачных мыслей, она не могла упустить его. Весь день она оставалась наедине со своими мыслями и к этому моменту уже поняла, что молчание не помогает. Если бы она заговорила, ей, по крайней мере, не пришлось бы думать. И вот они сидели в саду. После нескольких минут непринужденной беседы тетя отпустила слуг и долго смотрела на нее, прежде чем сказать: «Ты выглядишь озабоченной». Это было мягко сказано. Но Небра не ожидала, что тетя, которую она видела только на королевских приёмах, заметит это, и тем более упомянет. И было так заманчиво, так заманчиво поговорить с ней. Потому что она не имела никакого отношения ко всему этому беспорядку. Ну, почти никакого отношения. Она не была Солидом, она не была Нозелем и она не была крестьянином. Может быть, с ней Небра сможет поговорить. Если она будет держаться достаточно расплывчато. — Можешь пообещать мне, что ты не повторишь ничего Нозелю? — Дорогая, теперь я Вермиллион. Я отвечаю Леонарду и только ему… Я больше не Сильва. Небра сузила глаза, глядя на неё, отчего тётя только рассмеялась. Она вздрогнула. Хоть Асье и сестра выглядели по-разному, они одинаково смеялись. Благодаря ее смеху Небра помнила смех матери. Потому что она никогда не слышала смеха Ноэль; она не могла в этом ошибиться. И у них были одинаковые радостные глаза, несмотря на разный цвет, круглая, добрая форма была такой же. Небра слабо улыбнулась ей, изо всех сил стараясь не обращать внимания на сходство. — Так, Леонард всё ещё глава Вермиллионов, — сказала Небра. — Он не собирается выйти на пенсию? — Ты намекаешь, что он старый? — Он старый. Тетя хихикнула. — О, Небра, дорогая, следи, чтоб он не услышал… — Он дедушка Лео, — возразила Небра, — он старый. Я уверена, он бы принял это описание. Сколько лет Мерелеоне? — Понятия не имею. Я помню, мы пытались устроить ей вечеринкув прошлом году, но она не пришла. Она никогда не приходит. Я давно не видела её… она вернулась к путешествию по стране или чем она там занималась до комы Фуэго и войны. Война… Мерелеона тоже сражалась в Пиках… Она знала о дьяволах и проклятье? «Черт, Небра, так отвлечься от проблем не получится». — Кто будет следующим в очереди на пост главы? — спросила Небра. Тётя пожала плечами. — Наверное, Фуэголеон. Я не вижу никого другого, кто был бы готов к этому или обладал достаточным влиянием. — Имеет смысл. Нозель, наверное, не хотел бы видеть его так часто. Тётя рассмеялась. — Я не понимаю этих двоих, они любят или ненавидят друг друга? Небра фыркнула. — Не спрашивай меня, я понятия не имею… Они потягивали чай в уютной тишине, пока Вермиллион не нарушила её. — Как дела в доме Сильва? Небра с подозрением посмотрела на неё. Она знала, тетя не обращала внимания на дурацкую ссору между Вермиллионом и Сильвой, но ей нужно было убедиться. — Прошу. Я не по политике, и ты прекрасно знаешь об этом. Я просто хочу знать, как справляются мои племянницы и племянники. Небра вздохнула и взяла миску сахара. Конечно, она не интересовалась политикой. — Так же хорошо, как было семнадцать лет. Ты знаешь, как это бывает. Эти слова вырвались у неё, не успев даже обдумать. И она возненавидела себя за это. Как будто она исчерпала весь свой запас мыслительной энергии на сегодня. Когда Небра робко подняла глаза, взгляд её тёти был устремлён в чашку с чаем. «Чёрт». Она знала, что приходить сюда — плохая идея. У неё не было ни малейшего шанса отвлечься от своих мыслей, находясь в доме Вермиллионов. — В смысле, у нас всё хорошо, — сказала Небра, махнув рукой в воздухе. — Эм… Она пыталась найти, что сказать, привести примеры того, как у них всё хорошо, но теперь ни одна из ее лживых фраз не могла бы звучать убедительно. Нозель выглядел измученным, как всегда, Солид молчал весь день, Ноэль вернулась из Пик почти без сознания, а она сама… она даже не знала, с чего начать. — Эм, на самом деле, у меня есть вопрос… Ты знала? Что маму… прокляли? Небра даже не задумываясь задала этот вопрос, и сразу же пожалела об этом, когда осознала: если бы та не знала, то она просто выпалила бы ей большой секрет. Но тетя лишь кивнула. У Небры защемило сердце, когда она увидела её грустную улыбку. — Я знала. Она рассказала трём людям: твоему отцу, Нозелю и мне, потому что мне пришлось на месяц взять на себя управление домом. Ваша бабушка даже не знала об этом. — Отец знал? Но… — Да, — жёстко ответила она. — Он знал. В глазах тети мелькнула вспышка гнева, и племянница вздрогнула. Не стоит зацикливаться на этом. Небра наблюдала, как лицо стоящей перед ней женщины смягчилось и она тяжело вздохнула. — Я рада, что ты наконец-то знаешь… было трудно держать это в секрете, особенно после всего, что я слышала о том, что Ноэль убила великую Асье Сильву… Это было так несправедливо. Но что я могла сказать? Небра молчала. «Это было так несправедливо». Оглядываясь назад, она понимала, что и сама так же поступала со своей младшей сестрой. Она огляделась, затем вздохнула и стала помешивать чай ложкой. — Хотелось бы мне знать об этом раньше. — Асье взяла с меня обещание не рассказывать вам. Она сказала, Нозель со временем расскажет. — Со временем, — фыркнула Небра. — Мы узнали только что. Дьявола победили около месяца назад. — А, не злись на него. Чем дольше говоришь ложь, тем сложнее рассказать правду. — Наверное. Небра посмотрела на чашку. У Вермиллионов всегда был ужасный чай. Почему-то они любили травяной чай, поэтому хранили странные смеси. Они также выпивали напитка гораздо больше, чем следовало бы. Небра добавила немного сахара и молока. Ей надо было превратить эту штуку в питье, чтоб она могла допить чашку и как можно скорее уйти. — Я сломала мамины серьги Слова сорвались с языка, словно это была обычная болтовня, и, к счастью, голос последовал за ними, но Небра, произнеся эту фразу, всё ещё затаила дыхание, не отрывая взгляда от чашки с чаем и не смея поднять глаза. Тетя на мгновение замолчала, прежде чем осторожно ответить: — Тебе надо, чтобы я сказала тебе, где ты можешь их почи- — Нет. Я знаю, где. Проблема не в этом. Я могу починить их, это не важно. Но… это не будут… Это не будут её серьги. Тетя пару раз моргнула, после потянулась, чтобы положить свою руку на её руку. Небра отстранилась, прежде чем та успела, снова заняв себя миской сахара. В чай точно нужно было добавить больше сахара. — Небра, дорогая, это нормально, если ты сломала их. Её голос был таким мягким, таким успокаиюващим. Небра ненавидела это. Она не должна быть такой доброй. Она сломала мамины серьги. Она не должна хотя бы разозлиться на неё? Не должна… понять, что она только что уничтожила одну из последних вещей, оставленных ей? Небра с трудом сглотнула и прочистила горло, пытаясь прийти в себя. — Полагаю, это нормально. Они всё равно не продержались бы дольше… Она носила их в битве и ты же знаешь, её заклинание одеяния Валькирии покрывало уши, что ж… сталь терлась о серебро, полагаю, мана или битвы тоже портили их, на них уже были маленькие трещины, когда я получила их, большая часть покрытия сошла… Всё, что потребовалось, — шок, чтобы они полностью разбились на кусочки. Небре не нравилось, как молчала тётя. Ей не нравилось, сколько времени ей требовалось для ответа. Ей хотелось шума. Ей хотелось, чтобы что-то отвлекло её от мыслей. Ей также хотелось забрать назад всё, что она только что сказала. — Ты их очень внимательно изучила. Небра промолчала. Она действительно часами разглядывала эти сережки. Она могла бы почти точно сказать, где были мельчайшие трещинки, где царапины, а где покрытие слегка сошлось. Но она так и не решилась их отремонтировать. Ведь чтобы отремонтировать их, ей пришлось бы расстаться с образом матери, расстаться с ней самой. А этого она не могла. — Ну… в любом случае, — сказала она, махнув рукой в воздухе. — Теперь они сломаны. Я просто магически починю их. — Это кажется лучшим решением. Делай всё в свое время, не спеши. Небра вздохнула. Она знала, было опасно говорить с тетей, ведь та была такой доброжелательной, такой доброй, таким хорошим слушателем. Небра хотела излить кому-то душу. Уже поговорив о серёжках, ей… хотелось попросить помощи или вроде того. Задать более насущный вопрос. Более актуальный вопрос. То, о чем она обычно никогда не заговорила бы, но в этот момент не могла сдержаться. — Могу я задать тебе вопрос? — Что угодно, моя дорогая. — Давай скажем, гипотетически, что… у меня есть друг. И друг находится в такой ситуации, где… Она абсолютно не понимала, как выразить словами то, что крутилось в разуме. — Небра, дорогая, если этот друг — ты, прошу, скажи так. Будет легче для нас обеих. — Это не так, — соврала она. — У меня есть друзья. Тетя нежно улыбнулась ей. — Конечно. …она действительно так думала или просто хотела быть вежливой? Небра решила не обращать внимания на эти сомнения. — В любом случае, я не могу рисковать. — Тебе надо, чтобы я дала обет молчания? У Небры перехватило дыхание. — Я бы никогда… ты не какая-то низкопоставленная служанка! — Если вот что требуется- — Всё нормально, я… расскажу тебе. Но, пожалуйста, я умоляю тебя… Никому не говори. — Хорошо, дорогая… в чем дело? Небра вздохнула и отвела взгляд. Рассказывать ей — ужасная идея. В то же время ей стало гораздо труднее держать это в себе. — Давай скажем, что у меня, гипотетически, есть соулметка. Небра ожидала другой реакции, но тётя совершенно невозмутимо кивнула и отпила чаю. — О, хорошо, — сказала она. — Такое бывает. — В смысле «такое бывает»? Ты понимаешь, насколько это серьезно? — Да, понимаю. Небра знала, откуда Кирш и Мимоза получили свою беззаботную непринужденность, но это всё же было неожиданно. Небра снова взяла чашку и медленно, осторожно поднесла к губам. Жидкость была совершенно непригодной для питья. Было слишком много сахара. — Так, эм, ты кажется знаешь об… этом? — Знаю. Мама обожала эти истории… я уверена, ты тоже их слышала. Да, Небра ярко помнила истории бабушки и она сомневалась, что любой из её семьи забыл о них. У бабушки действительно был талант рассказывать истории и создавать зловещую атмосферу из… практически чего угодно. Она могла бы рассказать историю о милом котике, а они всё равно бы испугались до смерти и прижались друг к другу, спасая свою жизнь. Минус заключался в том, что Небра помнила страх, но факты оставались размытыми. — Ты знаешь, когда они исчезнут? Когда я смогу жить своей жизнью? — Небра, дорогая, они не пропадают, пока соулмейт не умирает. Я думала, ты знала столько. Она знала. Но она надеялась, существовало другое решение. Похоже, нет. Чудесно. — Ладно, — ответила Сильва. — Кто вообще такой соулмейт? — Ну, я не совсем уверена… «Очень полезно, спасибо». — Я не могу прожить свою жизнь без него? — спросила она, надеясь, что она наконец-то получит желанный ответ. Натянутая, вежливая улыбка тёти сказала Небре всё. — Ты можешь попытаться, но… это Судьба. Ты не должна идти против неё. Небра вздохнула. — Ты встретишься с ним только когда станешь намного старше. — О… да, может, вот что случится. Вот только она уже встретилась с ним. И… уже было что-то (природа этого чего-то все ещё была не ясна). Но… она не могла рассказать тете. Даже если она не расскажет Нозелю… Небра не могла рисковать больше, чем это было возможно. — Дорогая, не хмурься так, у тебя появятся морщины. — Я не хмурюсь. — Да! — хихикнула тётя. Небра вздохнула и слегка улыбнулась в ответ. Она опустила взгляд на чашку. Она ни за что не допьет этот отвратительный чай. Может, добавив лимона. Или ещё молока. — Нозель знает? — Да. — Тогда почему ты попросила меня не рассказывать ему? — Потому что я… не должна говорить о метке. Он никогда прямо не запрещал мне об этом говорить, но это… явно подразумевалось. Тётя улыбнулась. — Да, всё всегда подразумевается с ним. Верно? Это изматывало. — Он не слишком отреагировал, когда узнал? — Нет, он был… удивительно понимающим. — Видишь? Ты — та, кто слишком волнуется. Наверное, виновата моя мама… Тётя замолчала, потом усмехнулась. — Расслабься или у тебя появятся седые волосы. Небра рассмеялась. Старая шутка Сильв, которую она давно не слышала… …может, потому что остаышиеся Сильвы не славились своими шутками. — Ты любишь своего мужа? Небра понятия не имела, куда пропал её фильтр, но его ей сильно не хватало. Брови тёти высоко поднялись и, опустив чашку, она улыбнулась той самой улыбкой, которую она столько раз видела на лице своей кузины Мимозы — вежливой улыбкой. — Дорогая, моя свадьба была устроена. — Я знаю, но… — Не… всем везет так, что они влюбляются в того, за кого их выдают замуж. Твоей маме в этом плане повезло. Небра не знала, можно ли назвать удачей смерть в 32 года из-за проклятия, наложенного на нее дьяволом, но она поняла, о чем речь. — Есть милые моменты. Когда ты из королевской семьи, ты обретаешь партнера, а не просто супруга или любовника. — Ты была влюблена раньше? До того, как дедушка выдал тебя. Как бы… тебе хотелось быть с кем-то другим? — Дорогая, ты же знаешь, члены королевских семей не любят. Конечно, она знала об этом. Но она настаивала, смотря на тётю с понимающим взглядом. Конечно, члены королевских семей не любили… вот только они любили. И каждый из них знал об этом. Что имело значение — то, что все остальные игнорировали этот факт. — Да, — сказала она, отведя взгляд. — Я любила кого-то. Я справилась. У меня не было особого выбора. «Справилась». Она сказала это так легко. У неё не было напоминания на коже, что она могла любить одного человека всю свою жизнь, и этим человеком был крестьянин. Если вот чем были соулмейты. Они несколько минут молча пили чай. И Небра решила, что прекрасно справится сама. Как обычно. Конечно, она слегка сошла с пути за прошлые несколько дней… недель… месяцев… но она могла вернуться к тому, что было. К тому, какой она была. Королевской особой. И были ли они соулмейтами или нет, ничего не значило. Они всё равно больше не встретятся, так что ничего не будет. Ни друзья, ни соулмейты, ни любовники — да и вообще не то, кем их решила сделать эта ручка. Небра вступит в договорной брак, как королевская особа… Она преодолеет… что бы это ни было. Она будет безупречно соблюдать свой статус, как от неё и ожидают. И всё будет в порядке. Вот что она решила, нет? В тот день, когда получила метку на коже. Нозель, Солид и тётя знали. Но больше никто. Она могла ограничиться этим. Не было нужды сомневаться. И причин для сомнений тоже не было. Между ними всё равно ничего не было. Конечно, крестьянин был… хорошей компанией. Она признавала это. Но не было нужды заходить дальше. Пока ничего серьезного не произошло. Что бы ни было той ночью… Она всё ещё могла остановить ход… что бы там ни происходило. Она всё ещё могла «пережить это». Не то чтобы было что переживать. В этом-то и дело. Ничего не было, так что всё будет хорошо. Она могла унести секрет с собой в могилу.

***

Они почти закончили патрулировать. Что было здорово. Вот только после почти целого дня Зора всё ещё не знал ответов. Хорошо, может быть, он просто… спросит Ванессу. Вскользь. Она могла бы чем-то помочь. Возможно. — Можно кое-что спросить? Ванесса подняла бровь. — Конечно. Ему нужно было прояснить одну вещь. Всю эту историю с пьянством. Потому что он должен был убедиться, что всё, что произошло, и уж тем более то объятие (особенно то, что он позволил ей обнять себя), произошло исключительно из-за алкоголя. И ни из-за чего другого. — Почему ты пьёшь? Она с увеличивающейся озадаченностью посмотрела на него. — Эм…? Это зависимость? — Ладно, но почему ты начала? Она отвела взгляд. — Мхм… Наверное… было много нового, когда я выбралась из клетки, это было слишком. Подавляюще. А алкоголь снижает мою чувствительность. Было проще справляться со всем происходящим, если я не задавала себе слишком много вопросов. — Не могу себе представить, чтобы ты о чём-то слишком много думала. — Правда? Если Зора и ненавидел кое-что в Ванессе, — то как было невозможно вывести её из себя. — Я также не знала, как общаться с людьми. В смысле… долгое время всё, что я знала, были мои собственные куклы и угрожающая фигура Королевы ведьм. Вино вроде как помогало. — О чем ты? — Я начала меньше думать и больше действовать по инстинкту, руководствуясь тем, чего хотела, а не тем, что, как мне казалось, должна была делать. Мне бы хотелось, чтобы в то время мне не нужно было пить вино для этого, но это было глупое и простое решение. Сегодня я бы точно так не поступила. — Так… Ты обнимаешь всех вокруг только потому, что пьяна? Или есть ещё какая-то причина? — Я обнимаю только тех людей, которые мне нравятся, — ответила она с мягкой улыбкой. Зора опустил взгляд. — Ладно. — Почему спрашиваешь? — Чтобы собрать информацию. Об употреблении алкоголя. Я пишу книгу. Ванесса рассмеялась. — Да, конечно. Зора не знал, что делать с её ответом. «Инстинкты. Что я хотела». Возможно, он не хотел, чтобы она отпускала? Постойте. «Я обнимаю только тех людей, которые мне нравятся». Почему она обняла его? Зора замолчал. Неужели это было возможно? Что он ей нравился? Это было так странно, учитывая, ну, всё. Но, размышляя над этой мыслью, он почувствовал, как на его лице расцветает ухмылка. Если это действительно так, то он точно сможет неплохо развлечься. Ведь чтоб королевская особа влюбилась в крестьянина — это было бы так забавно. О, он не мог дождаться, чтобы поиздеваться над ней. Ну да. В конце концов, зачем ему зацикливаться на том, почему он так странно реагирует, если это она сначала вела себя странно?