Соглашение

Зора зевнул и сел на кровать. Вот как и должны проходить выходные: бездельничать, пока остальные члены отряда заняты выполнением заданий или другими делами. На следующий день ему предстояло патрулирование, но пока что впереди у него была целая ночь сна… которой он с нетерпением ждал. Да, было ещё рано, но ему хотелось закончить день. Он не хотел ничего делать. Просто лежать и ждать, пока наступит следующий день… …пока не раздался сильный стук в его окно. Сначала Зора решил не обращать внимания на шум. Наверное, Неро перепутала свою комнату или Ванесса вернулась из какого-то бара настолько пьяная, что не заметила, как изменилась планировка и её комната переместилась. С магией Генри такое случалось постоянно. Но когда стук грозил разбудить всех быков, Зора отбросил одеяло, включил свет и открыл это проклятое окно… только чтобы обнаружить надоедливую принцессу, парящую там на облаке тумана. — Ты потерялась? — спросил Зора. — Это база Чёрных быков. — Впусти меня. — Зачем? Она не оскорбила его. Она не стала задирать нос. Она просто стояла, глядя на него своими яркими опухшими глазами и с растрепанными волосами (хотя они и так обычно не отличались ухоженностью), выглядя, честно говоря, просто ужасно. Очевидно, что-то произошло, и ему явно не хотелось с этим разбираться. — Впусти меня. — Откуда ты вообще знаешь, где наше укрытие? Я думал, мы достаточно далеко от столицы, чтоб нас не тревожил ваш вид. — Впусти меня. — Нет. И как ты нашла мою комнату, сталкерша? — Обнаружение маны, теперь впусти меня. «Обнаружение маны?» Как и какого черта. Зоре придётся попросить Генри что-то с этим сделать. Они не были в безопасности в собственной базе. — Это чертовски жутко. Хочешь пообщаться с Гордоном? — Снаружи холодно, впусти меня. — У тебя нет роскошного плаща? — Впусти меня, пожалуйста. Он несколько раз моргнул. «Пожалуйста». Может, она научилась манерам? Зора знал, это плохая идея, но всё же отошёл в сторону и помог ей войти. В основном, потому что ночи были холодными и окно нужно было как можно скорее закрыть. — Ну, простите за грубый прием, ваше величество, но это комната крестьянина из Чёрных быков. — У тебя есть выпивка? Он начал опасаться худшего. Теперь он просто хотел поскорее разобраться в том, что произошло, а потом выкинуть её. Напиться до бесчувствия в его планах не было. — Нет. — Принеси немного. — Нет. Во-первых, что случилось? — Принеси немного. — Сходи сама, черт возьми. Сколько приказов ты можешь кинуть в меня, ворвавшись в мою комнату? Она посмотрела на него. Он вздохнул. — Знаешь что? Она мне понадобится, если мне придётся справляться с тобой. Ничего не трогай. Когда он вернулся, она сидела за стулом, руки обхватили спинку стула, подбородок уперся в дерево, ноги скрестились сбоку. — Вот как сидят королевские особы? — Стул неудобный, поэтому я подстраиваюсь. Он удивился, что она не залезла к нему в постель, зная её нравы. — У нас нет пива, мне так жаль, я знаю, ты обожаешь его. Держи красное вино из запаса Ванессы. — Мне плевать. Вино подойдёт. Он хмыкнул. Ну, она уже немного пришла в себя, пока он спускался за закусками и двумя бутылками. Да, двумя. Потому что он был чертовски уверен, что она не оставит ему ни капли, а ему, как он знал, понадобится. Пробка едва успела выскочить, как она схватила бутылку и выпила прямо из горлышка щедрую порцию вина. Зоре хотелось бы взять свои слова обратно? В конце концов, она не стала ничуть спокойнее. Ему не следовало ее впускать. — Хорошо… — сказал он, медленно садясь на кровать. — Почему ты ворвалась сюда? Зоре хотелось бы подразнить её или выбесить, но кем бы ни был человек перед ним, он напоминал бомбу, готовую взорваться. Она протянула ему бутылку и бесцеременно вытерла красное, капающее по подбородку. «Мда… вот это королевская особа. Такая изящная». — Ты тоже пьёшь. Он вздохнул, беря бутылку. Он посмотрел на принесенные им бокалы и задумался налить в них вина… но сдался. К черту, из горла, так из горла. В данный момент ему было плевать. — Так, что случилось? Не хочешь рассказать мне, почему ты ворвалась внутрь? Я думал, мы согласились больше не видеться друг с другом два дня назад. Я знаю, у тебя короткая память, но это мало даже для тебя. — Сначала, насколько толстые стены? Зора медленно моргнул. — Это, блять, каменные стены с кладкой, да ещё и укрепленные из-за тех взрывов, что тут постоянно происходят. Что бы ты ни говорила, даже своим громким пронзительным голосом, никто не услышит. Она подозрительно оглядела комнату, а затем попыталась вырвать у него бутылку, но он держал её вне досягаемости. — Эй, прекрати. Ты вырубишься в моей комнате, не рассказав мне, почему ты влезла в мой идеальный ленивый день. — Я умею пить, — сказала она, скрестив руки. — У меня есть сомнения. — Я приятный пьяница. Он усмехнулся. — Таких нет. Она вскинула подбородок, смотря на него высокомерным взглядом, который он так сильно ненавидел. — Ну, я существую. Зора потер переносицу, понимая, что ночь будет длинной и что, если он хочет обрести хоть какое-то спокойствие, ему лучше сразу перейти к делу. — Ладно, ответишь на мой вопрос и получишь глоток. — …ладно. Что за вопрос? Он уже задавал его несколько раз, но он сделает так снова, потому что она явно не слушала. — Что случилось? — Тогда в гостинице, когда ты сказал, что я должна простить Ноэль, потому что она не виновата… почему ты так сказал? Зора вздохнул. — Не думаю, что ты понимаешь: я задаю вопросы, ты отвечаешь. Ты не отвечаешь вопросом, это работает не так. Она хмыкнула и опустила голову на руки. Он собирался ответить, когда она снова заговорила. — По-видимому, она не виновата за смерть моей мамы, — медленно сказала Небра. — Да, я уже говорил тебе. — Нет, что я имею в виду… нашу маму прокляли. Она погибла из-за проклятья и это просто совпало с рождением Ноэль. — О. Это было всё, что он смог сказать. Очевидно, он не был ни подготовлен, ни готов к подобному разговору. — Так, ты знал? Ноэль рассказала тебе? Она рассказала всему отряду? Зора не знал, был ли это гнев, обида, ревность, отчаяние или всё сразу, но он понимал, что придётся вести себя очень осторожно и на время сдерживать свои резкие ответы. — Нет, я не знал. Опять же, я не особо близок с твоей сестрой. Она промолчала. Он протянул ей бутылку. Она сделала глоток, потом продолжила. — Нозель только рассказал нам. Мегикула, дьявол Ваники из Тёмной триады, прокляла нашу маму. Итак, Ноэль сразилась с ней, о чем ты знаешь, и, похоже, Нозель нет. Но они всё ещё были в Пиках, пока мы — здесь. И он ждал семнадцать лет, чтобы рассказать нам? И он рассказал Ноэль в прошлом году? — Это грубо. — Да, больно, конечно. Мама умерла из-за проклятия, я могу это принять… Мне, честно говоря, всё равно. Её всё равно уже нет. Независимо от того, виновата ли в этом Ноэль или нет… Мне это не так уж и важно. Могла ли я сразиться с той, кто убила мою мать, или нет — мне всё равно, я бы, наверное, не пошла, моя магия не подходит для такого рода сражений… Но то, что Нозель не рассказал об этом Солиду и мне до сегодняшнего дня… это застряло у меня в горле. Как будто он нам не доверяет. И тот факт, что он рассказал Ноэль раньше, чем нам… от одной мысли у меня закипает кровь. Она снова отпила вина. — Это же моя мама! Я не заслуживаю знать? Я действительно знала её! И хуже всего, Нозель попытался солгать? Он не захотел рассказать, почему он рассказал Ноэль? Как будто он даже не хотел признаваться, что он так сделал, потому что хотел, чтобы она сама догадалась. Он пытался оправдаться тем, что «черным быкам нужна была информация». Кто так поступает? Ага. Она определённо была расстроена, и это будет долгая ночь. Зоре хотелось немного покоя. Он не имел никакого отношения ко всей этой драме, это не было его делом, и ему было на это наплевать. Он решил, пусть Ноэль сама с этим разбирается. — Хочешь пойти к сестре? Я покажу тебе её комнату. Он просто сказал бы что-то вроде того, что она перепутала комнаты, или что-то в этом роде. Зора тоже не знал, где находится комната Ноэль, но он наверняка найдёт её легче, чем старшая принцесса. Небра медленно моргнула, глядя на него, а затем её лицо изменилось, словно она только что что-то поняла. — Ооо… — в ужасе сказала она. — Что? — спросил Зора. — Ноэль, — ответила она. Это не было ответом. Зора моргнул и подождал. — Я строила все отношения с ней, основываясь на том факте, что она заслужила всё, что мы бросали в неё, потому что она убила маму. Но это оказалось ложью… Я не понимала… Боже, я чувствую себя так глупо… Что ж, она была глупой, но он решил, сейчас не время сыпать соль на рану. Было уже странно, что она признала это. — Почему Нозель не остановил нас? Он знал. Ему стоило остановить нас, верно? — Ага. В этом Зора точно был согласен. — Или вам изначально не стоило что-то делать. Она не ответила. Вместо этого она уставилась на бутылку. — Что мне теперь делать? — Извинение было бы хорошим началом. Он сомневался, что она когда-нибудь извинялась в своей жизни. Он был так уверен, её гордость никогда бы не позволила ей этого сделать. Она фыркнула. — Что исправит извинение? Зора открыл рот, потом закрыл его, обдумывая свои слова, увидев что-то в её глазах напоминающее сожаление или вину. То, чего он даже и представить себе не мог, что увидит там, и то, что говорило ему о том, что она не просто пыталась выкрутиться из ситуации, как настоящая трусиха. Она искренне задавалась вопросом, что могут сделать слова, чтобы исправить то, что уже слишком глубоко укоренилось. И, честно говоря… Зора пожал плечами и потянулся к чипсам в миске. — Оно бесполезно. — Просто скажи, что ты бы предпочла не извиняться, — сказал он. — Это так глупо. — Зачем мне делать что-то настолько унизительное? Это всё равно не сотрёт прошлого. Сделанного не воротишь. — Возможно, но это начало. Она посмотрела на него, потом снова поднесла бутылку к губам. Зора вздохнул. — Помедленнее с вином, тебе надо будет вернуться во дворец. Она хмыкнула. — Я не вернусь. Нозель там. — Нет, могу заверить тебя, ты вернёшься, потому что ты ни за что не останешься здесь. В любом случае, что с капитаном-косичкой? — Я не могу встретиться с ним. Я вроде как… он убьёт меня. — За что? Ты оскорбила его волосы? Небра рассмеялась и его удивил искренний смех. Он ещё не был уверен, что шутить о ее брате — это правильный шаг, но, глядя на ее улыбку, он понял… что это было верное решение. Он не смог удержаться и тоже улыбнулся. Вот черт. — Я была такой жалкой. Отреагировала так эмоционально. — Она фыркнула, как будто эмоции — нечто отвратительное и неподходящее для королевской семьи. — Он ненавидит такое. И я. Мы королевских кровей, мы выше этого. — Ты сорвалась на него? — Да. Я так злилась… заслуженно, верно? Я имела право злиться на него. — Да, да. Здорово. — Нет. Я сорвалась на старшего брата, который также глава моего дома и мой капитан. Я выгляжу ещё менее надёжно, чем он уже считает. Он не доверял мне раньше, и чем бы это ни было, оно не поможет. — Мне плевать на всё это. Я бы отдал всё, чтобы увидеть, как на капитана кричат. И я так рад, что ты бесишь кого-то, кроме меня. Она уставилась на него. Он ухмыльнулся и протянул руку, чтобы она передала ему бутылку. Она так и сделала, хотя и с неохотой. — Так, что он сделал? Он разозлился на тебя в ответ? — Он просто сидел на месте, говоря «Небра, ты расстроена». Чертовски верно, я расстроена. Зора не мог не рассмеяться над этой пародией. На самом деле, она была очень точной. Но она не засмеялась. Она опустила взгляд и крепче сжала бутылку. — Я жалею, что накричала на него… — Ну, он врал семнадцать лет, довольно хорошая причина. Она вздохнула и откинула голову назад. — Он практически вырастил нас… конечно, были слуги, но он всё же заботился о всех и о нас. Даже раньше он заботился о нас, когда мама не могла. Должно быть, было тяжело. — Да, я уверен, ты была тем ещё проблемным ребёнком. Она пожала плечами, что подтвердило его подозрения. — И Нозель презирает ложь. Он знает, как лгать, конечно, он знает, это может быть необходимо, но она ему не нравится. Он такой прямолинейный. — Да, он тот ещё паинька. Ты ставишь неудачника на пьедестал. Где ваш отец? — Ушёл. Тишина. — Куда-то, — исправила она. — Он не мёртв… кажется? В смысле, мы бы скорее всего не узнали, но он иногда возвращается, на пару дней или недель, и снова уходит. Он много путешествует. Но да, мы не видели его со смерти мамы. Вероятно, к лучшему. — Он ушел? — Можно и так сказать. Мы не видели его… кажется, семь… нет, постой, десять лет? Так что, да, Нозель заботился о всех нас. — Черт. Это просто кошмар. — Да. Эй, кстати, ты рассказал мне об отце, но что насчёт мамы? — Моя тоже ушла. — Готова поспорить, она не выдержала женитьбы на крестьянине. — Ты такая невыносимая, я пытаюсь помочь? Уже требуется много самоконтроля. Это не совсем соответствовало действительности — возможно, потому что она была чуть менее раздражительной, чем обычно, — но эта последняя фраза была лишней и напомнила ему, почему он изначально не хотел впускать её. — Почему она ушла? — спросила она, полностью проигнорировав вопрос. Зора вздохнул и пожал плечами. — Она не выдержала, что папа каждый год пытался вступить в ряды магических рыцарей вместо того, чтобы получить обычную работу крестьянина. Было трудно, а она хотела мира и стабильности… Поэтому она ушла. У меня был выбор и я остался с папой. Не думаю, что она знает, что он погиб. Не знаю, где она. — Вот же черт. Он фыркнул. Да, подходит. «Вот же черт». — Твоя метка уже исчезла? — спросила она. — Неа. Твоя? — Нет. Наверное, это вопрос времени. Они замолчали. — Где твоя? — спросила она. Он усмехнулся. — Ты уже видела её в гостинице. Прямо здесь, — сказал он и постучал по груди. — Я не смотрела. — Я никогда не говорил такого, — ответил он, ухмыляясь. Она отвела взгляд, явно смутившись. — Или? — подразнил он. Она посмотрела на него, потом четко сказала: — Ты виноват, если я смотрела. Значит, она смотрела. — Я виноват, если ты смотрела? — Ну, это не могу быть я. Он хмыкнул, отказавшись от споров с этой слегка выпившей версией неё. — Где твоя? — спросил он. Он уже догадывался, где, заметив ещё в гостинице, что на правом бедре у нее была какая-то повязка. Он был почти уверен. Она вздохнула, а затем закатала длинное платье так, что стало видно правое бедро. Она сняла повязку и швырнула ее ему в лицо. Это было довольно бесстыдно, но при этом подтвердило его подозрения. — Вот здесь. — Да, отличное место для тату, — подразнил он, с ухмыкой смотря на бедро. Он сдержал желание провести пальцами по словам, пока читал их. Это был, без сомнения, его почерк, и видеть его на коже другого человека было, мягко говоря, странно. — Всё хорошо, маленькая принцесса? — прочитал он. — О, да… той ночью ты умирала. Он поднял глаза, не сбрасывая ухмылки с лица. Она презрительно фыркнула, оттянув платье в сторону, когда наклонилась, чтобы снова достать бутылку. — А потом ты появился. Мне действительно нужно было что-то, что всю жизнь напоминало бы мне о той ночи. — Всю жизнь? Это же со временем сотрется, разве нет? Он не мог дождаться, когда это произойдет. Она отвернулась и махнула рукой. — Да. Я имела в виду, что мне нужно, чтобы это было написано на моей коже, понимаешь. — Мне нравится надпись. Почему ты не перестаёшь меня донимать? Иногда хочется показать её своим товарищам по отряду. Она наклонила бутылку к нему. — Всегда пожалуйста. Он хмыкнул. — Меня не удивляет, что ты пришла ко мне. Готов поспорить, у тебя нет друзей, ты же невыносима. — У меня много друзей, — она фыркнула. — Конечно. Вот почему ты пришла к ним, а не ко мне, крестьянину, которого не терпишь, чтобы поболтать о печальной жизни. — Ты сказал мне, твоя дверь открыта. В тот момент Зора понял, что ему действительно нужно перестать болтать лишнее. Дразнить её явно не стоило тех неприятностей, которые ему приходилось терпеть каждый раз. — Сначала я хотела пойти к Киршу, он не слушает, не волнуется, не отвечает… — Кузены не считаются друзьями, — сказал Зора. — Но почему ты не пошла доставать того парня? — Я… не хотела идти к Вермиллионам… и… может, мне нужны были ответы. Она замолчала, затем заговорила снова, её обычный неприятный тон вернулся. — Ты принёс очень мало и я разочарована. Бутылка пуста. Он шокированно посмотрел на неё, потом на бутылку. — Черт, ты осушила всё? Я не буду отводить тебя домой, предупреждаю. Пойдёшь сама. — Говорю же тебе, я прекрасно умею пить… я выгляжу пьяно? Зора осмотрел её. Она не выглядела пьяной. И она явно была слишком сочувствующей, чтобы быть трезвой. — Давай откроем вторую, — сказала она, считая его молчание согласием. Он хмыкнул и потянулся за той самой второй бутылкой. Это было глупое решение. Которое он всё равно бы принял. На этот раз он сначала сам сделал глоток, а потом передал бутылку ей. — Вино ужасно, — сказала она. Он отметил, что это совершенно не помешало ей прикончить первую бутылку. — Оно дешёвое. Из запасов Ванессы, а её не волнует вкус. — Пьяная безумная ведьма… позор для магических рыцарей. Зора фыркнул. — Однако я бы не обменял её на тебя. Она передала ему вино с угрожающим взглядом и он рассмеялся. — Стала лучше справляться с бюджетом? — Я достигаю устойчивого прогресса. — Не сомневаюсь. — Почему звучит как сарказм? — Он и есть. Черт, помедленнее! Она не послушалась. Затем она потрясла бутылку, вскинув бровь, с дьявольской ухмылкой на губах. — Здесь ещё много. — Я не отведу тебя домой, если ты слишком напьешься, чтобы стоять. — Я не пьяна. — Ты красная. — В комнате жарко. Бросив эти слова, она начала снимать свою странную белую одежду. Зора не стал бы отрицать, что на этот раз он пристально уставился на неё, потому что что это вообще был за наряд, да и все эти застёжки, которые нужно было расстегнуть, чтобы наконец снять его, были совершенно непрактичны. Эта королевская одежда не имела никакого смысла. Он очнулся от своих размышлений, когда она снова пригрозила залпом выпить вино. — Не слишком расслабляйся, ты не останешься здесь. — Мне не расслабляться? Ты в пижаме. Он посмотрел на майку и шорты. — Я собирался лечь спать, когда ты ворвалась. Думаю, тебе надо избавиться от этой привычки. — Зачем? Тебе не нравится? Думаешь, я не видела твой взгляд? Он ухмыльнулся, хотя и не столь уверенно. — Вот черт, ты такой пьяница. Держи, съешь чипсов. — Эм, нет? Это еда крестьян. — Чипсы? Еда крестьян? Я не знаю, что королевские особы едят в качестве закуски, но чипсы универсальны. — Универсальны среди крестьян. — Ты ужинала? — Очевидно нет. Я голодна. Нозель мог бы подождать ужина, прежде чем рассказывать такое. Как глупо с его стороны. Хорошо, ей стоит сбалансировать весь алкоголь едой или она никогда не найдёт дорогу назад и ему за это влетит. — Съешь немного, — сказал он, передав ей миску. — Она отравлена? — Думаешь, я бы тебе сказал? — Может, ты был бы достаточно глуп? — Я всё, что угодно, только не глупый. — Наверное. Так, она отравлена? — Тогда я бы уже упал замертво. — Я не знаю. Может, у тебя есть противоядие. Зора вздохнул, потом сжал переносицу. — Кто-то говорил тебе, что твоему воображению нужно притормозить? — Да, мне уже об этом говорили. Он хмыкнул и она потянулась к миске. — Ты никогда не ела чипсы? — Нет, ела. Я просто не доверяю твоим словам. Он подумал о том, как сильно ему хотелось подкинуть ей вонючку во время той совместной миссии, а потом сказал: «Ладно, согласен». Зора вдруг осознал, что они ведут разговор. Нормальный, настоящий разговор. Что было странно, но почему-то казалось правильным. Впрочем, в том вечере всё было странно. От ее угрозы разбить его окно, до того, как Зора вышел украсть вино и чипсы, и до того, о чем они сейчас говорили… в этом было что-то глубоко странное. Но не совсем неправильное. Странное. «Странное» — точно то слово. — В любом случае, не хочу грубить, ваше высочество, — сказал Зора, — но завтра у меня патрулирование и мне рано вставать. — Правда? — Да. В отличие от твоего брата, я не вру. — Очень низкий удар. Но ожидаемо от крестьянина. О, она не так часто называла его крестьянином. Он чуть не пропустил это. Он сдержал сарказм и сосредоточился на своей цели: выпроводить её из своей комнаты. Он встал и посмотрел на неё сверху-вниз. — Пойми намёк? Иди домой? — Я не хочу. — Ты планируешь остаться на ночь в укрытии Чёрных быков? — Да ни за что, я королевская особа, я бы никогда так не сделала. Зора вздохнул, потом сунул ей бутылку, и только тогда понял, что она пуста. Она снова почти допила эту чертову бутылку в одиночку. Всего за пару минут. Это даст о себе знать через мгновение. Сможет ли она вообще вернуться домой в таком состоянии? Сможет ли он вообще отпустить ее домой в таком состоянии? Ну, в любом случае, это не его проблема. Его совесть не распространялась на королевскую семью. Им не нужна была помощь, у них и так было достаточно помощи. — Возьми её и иди домой. — Нет. — Ладно, что ж… я ложусь спать, ты делай, что хочешь, но я не повторю катастрофу в гостинице. Не лезь на мою кровать, а крыс здесь нет, так что можешь спать на полу. Он бросил ей одеяло. — Ночи, крестьянин. Он лёг в постель, закрыл глаза и подождал, ожидая, что она скоро уйдёт. Но она не ушла. Она осталась сидеть. Молча. Зора почти уснул, когда услышал, как она подошла к двери. А… наконец-то она уходи- Он вскочил с кровати и промчался к двери, захлопнув её. — Какого черта? — спросил он. — Что? — Мне что, объяснять по буквам? Уйди через окно. Как ты объяснишь свое королевское присутствие моим товарищам, если они увидят тебя? — Я пришла, чтобы повидаться с моей милой, больше не матереубийцей, сестрой…? — Вот черт, ты очень пьяна. — Да… кажется, да. По крайней мере, она это признавала; так что, может быть, дело ещё не так плохо. Она неловко улыбнулась, пошатываясь. Зора вздохнул, запер дверь и решительно отвел её обратно в комнату. Ну что ж. У него теперь не было выбора. Он высадит её у входа в дворец, позовет слуг или кого-нибудь ещё и уйдёт. — Я отведу тебя до дворца. — Нет. Угроза явно заставила её опомниться. — Ладно, тогда я схожу за Ноэль и она сопроводит тебя. Вы сможете поболтать по душам по пути. Похоже, тебе это нужно. — Не смей рассказывать Ноэль, что я здесь. — Ладно, тогда я отведу тебя. — Я не вернусь. Если ты заставишь меня, я закричу. — Конечно. Вперед. Она широко раскрыла рот, и он поспешно прижал ладонь к губам, чтобы заставить её замолчать. — Что за черт? Он начал понимать, что у него нет выбора. Ей придется остаться здесь. Он убрал руку. — Раз уж ты такая заноза в заднице, можешь остаться. Только не вытворяй глупостей. Хотя для тебя это, конечно, будет непросто. Зора вздохнул, вернулся в постель и повернулся лицом к стене. Но он не мог уснуть. Не тогда, когда она грозила совершить какую-нибудь глупость. Он знал, что ему не следовало бы беспокоиться. И он не хотел об этом беспокоиться. Она внезапно прижалась к нему, каким-то образом обхватив его руками и прижавшись к нему. — Какого хрена? — Заткнись. — Прости?! Перестань трогать меня? Разве я не сказал не лезть в мою кровать? — Мягкие игрушки не разговаривают. — Иди домой и обнимай свои игрушки, — сказал он, пытаясь вырваться из объятия. — Я человек. Когда-нибудь слышала о согласии? — Мне грустно. — Твоя проблема, не моя. — В детстве, когда я грустила, я шла к Нозелю и он разрешал мне спать в его кровати. — Тогда иди доставать брата, не меня. Она вздохнула, но не отпустила. — Можно обнять тебя? — Ты уже обнимаешь? Надо спрашивать до? — Я забыла. Зора не смог сдержать усмешки. Он перестал сопротивляться, когда до него дошло. Она была пьяна. Стала гораздо болтливее. Внезапная перспектива раздобыть компромат на капитана показалась ему гораздо заманчивее, чем сон, возвращение свободы или… отказ от, надо признать, приятного тепла у него за спиной. — Ладно, можно. Если ты расскажешь мне интересные истории о твоём брате с косичкой. — Мхм… это сложно. А! Иногда он говорит во сне. — Мерзко. Что он говорит? — Случайности. — Скучно. Он не выбалтывает важные секреты? — Замолчи, мне щекотно, — она хихикнула. Она хихикнула. Зора не мог поверить своим ушам. Он невольно улыбнулся. Возможно, он выпил чуть больше, чем думал. — Может, тебе стоит отвалить от меня, если это так неприятно. — Я не хочу быть одной. — Хорошо, мне плевать. — Тебе не нравится обниматься? Нет. Да. Он не знал. Он знал только одно: он оказался в роли «маленькой ложечки», что само по себе было достаточно неловко, но, кроме того, эта ситуация явно была слишком странной, чтобы оставаться такой. Он опустил голову на подушку и медленно выдохнул. Ладно, это было всего лишь объятие. И… он определенно не мог дождаться, пока она протрезвеет, и он сможет напомнить ей, что она небрежно обняла крестьянина. Ее выражение лица стоило бы нынешних… мучений. — Можем немного поговорить? — спросила она. Она, как ни странно, слишком часто просила разрешения. — Я бы предпочёл поспать. — Ты худой. Крестьяне действительно мало кушают. Какая жалость. — Может, ты обеспокоена? — Нет, это факт. Ты крестьянин и поэтому ужасная мягкая игрушка. Ты мне сейчас ничем не поможешь. Никакой пользы. Да и слишком костлявый. Ты — худшая плюшевая игрушка, которую я когда-либо видела. Она наверняка написала бы целый отзыв о «плюшевом Зоре». — Я никогда не хотел ей быть. — Набери немного веса, — поощряюще сказала она. — Ты станешь лучше. Он хмыкнул, потирая переносицу. Чёрт. Как бы ему хотелось иметь один из этих дорогих волшебных приборов, позволяющих записывать голоса, потому что воспроизвести эту запись ей, когда она будет трезвой, точно стоило бы того… Постой… Подожди. После этого он точно не увидит её снова. Во-первых, из-за договоренности, во-вторых, потому что, конечно, у них не было причин видеться, и в-третьих, потому что он даже не хотел ее больше видеть… не хотел. Черт, ему нужно было поспать. — Ты выглядишь странно с опущенными волосами. Как маленький мальчик. — Ты не имеешь права говорить что-то о моих волосах, учитывая твои. — Не думаю, что ты понимаешь мои волосы. — Я понимаю, что они выглядят смешно? — Я получила взъерошенную, пушистую и непослушную текстуру волос отца и я каждый день проклинала его на протяжении двадцати лет. Это как утренний ритуал. Зора фыркнул. — Ты правда не знаешь, как избавиться от обид, да? — Ты похож на отца? — Наверное, да. — Должно быть, он был… Она замолчала и он подсознательно задержал дыхание. — …худым. Зора усмехнулся. — Ты собиралась сказать не это. Должно быть, он что? — У тебя его глаза? — Нет, мамы. — Генетика такая странная. Нас четверо и единственный, кто сочетание наших родителей, — Нозель, во внешности и магии. Солид и я очень похожи на отца, а Ноэль копия мамы… Кстати, я гадала. Как ты рисуешь такую идеальную стрелку? — Чистый талант. — Как-нибудь поучи меня. — Я никогда не буду тебя чему-то учить. Она вздохнула и прижалась к подушке, крепче обняв его. Он закрыл глаза, чувствуя её горячее дыхание на затылке. — Мне лучше. — Что? — Чем, когда я прилетела сюда. Мне лучше. И ему это было совершенно безразлично. Легкое тепло… что это было? Удовлетворение? В любом случае, это было просто вино. — Ты просто пьяна. Ты вернешься к жалкой себе через пару часов… Если подумать, может быть, ты уже достаточно пришла в себя, чтобы вернуться во дворец? — Ты тёплый для мягкой игрушки. — Сколько раз мне надо напоминать тебе, что я человек? — Ты неплохая мягкая игрушка, я согласна на тебя. — Заткнись и дай мне уснуть. Ему это не нравилось. Ему не нравилось, что ему это нравится. Его не обнимали… целую вечность. Он не чувствовал такого тепла уже целую вечность. Он не испытывал такого удовлетворения уже целую вечность. Это было приятно. Быть в объятиях. Конечно, ему определенно стоило бы попытаться вырваться из этих объятий. Это не могло закончиться хорошо. Но к черту. Они больше не увидятся. Ему нечего было терять, да и в любом случае он устал. Он погрузился в это ощущение, растаял и погрузился в сон.