Ничего не изменилось

It’s too cold for you here

And now, so let me hold

The Neighbourhood — Sweater Weather

«Человек в кепке»

Лёша вышел из такси и сразу почувствовал, как холодный ростовский ветер пробирается под худи. Декабрь 2020-го, конец года, а он здесь — в большом доме на окраине, где уже собралась целая толпа. Голоса, смех, музыка из колонок. Он стоял с рюкзаком на одном плече, в растянутом худи поверх футболки и спортивках. Сердце колотилось сильнее обычного. Не от холода. Сейчас увижу его вживую. Наконец-то. То есть их... Да, не его, всех их. Все эти месяцы Саша был голосом в наушниках и аватаркой. Голосом, который он слышал чаще, чем некоторых друзей вживую. Они даже спали иногда в общих дискорд-звонках с включёнными вебками, как какие-то конченые. А теперь — настоящий. Лёша не понимал, почему это так важно. Просто друг же. Хороший чувак из Челябинска. Но внутри всё равно крутилось: а вдруг вживую он окажется совсем другим? Вдруг разочарует? Лёша толкнул дверь и сразу окунулся в тёплую, шумную атмосферу дома. Запах мандаринов, жареного мяса, какой-то сладкой хуйни и сигаретного дыма ударил в нос. Внутри гудела целая толпа — человек десять, все орали, ржали, кто-то уже пытался настроить караоке. Обычная стримерская туса, свои ребята, но сердце всё равно колотилось как перед первым подходом на улице. Где-то в комнате уже мелькали хорошо знакомые по дискорду лица. Кто-то сидел на полу с телефоном, кто-то спорил, кто-то орал через весь дом. Лёша вдруг поймал себя на мысли, что впервые оказался рядом с незнакомцами, которых раньше видел только через экран. Он сразу врубился в режим: широко улыбнулся, обнял первого проходящего мимо пацана, которого едва знал, громко заржал над чьей-то шуткой про «новогодний вайб», начал рассказывать, как его такси чуть не застряло по дороге. Руки активно жестикулировали, голос громкий, энергия за секунду выкручена на максимуме. Как всегда. Но глаза сами собой шарили по комнате, выхватывая лица. Сердце стучало где-то в горле. А если именно он в реале совсем другой? Вдруг по вебке был нормальный, а тут забитый додик или, наоборот, слишком уверенный мудак? Или вдруг увидит меня и подумает: «ну и чушпан ты, Лёха»… Он уже начал нервно между делом теребить край своего и так растянутого худи. Хотелось быть ярким, заметным, как на стримах, но внутри всё сжималось. Не облажайся только, Лёха. Не начни нести хуйню сразу. И тут взглядом он наконец нашел его... Саша стоял у окна, чуть в стороне от основной толпы. Пока остальные уже успели разбиться на мелкие шумные группки внутри компании, Саша как будто еще присматривался. Красная кепка, надетая козырьком назад. Светлые волосы выбивались из-под неё. Тёмная футболка с принтом и свободные штаны с большими карманами. Высокий, в меру худой. Обычный вроде. Но взгляд все равно почему-то зацепился сразу. Именно таким Лёша его и рисовал в голове все эти месяцы, но и при этом и совсем не таким. Светлые глаза, стоило им столкнуться взглядами, смотрели так внимательно, с едва заметной улыбкой. Саша чуть сутулился, будто тоже немного не в своей тарелке среди всей этой орущей компании. Лёша замер на полушаге. Горло внезапно пересохло. Бля… это он. Реальный прям он, сука. Уф… соберись. Что началось то. Что за внезапная истерика на минималках. Он сделал шаг, потом ещё один, теперь быстрее. Ноги сами понесли. Руки вдруг стали неуклюжими и тяжелыми, он не знал, куда их деть: то в карманы засунул, то вынул. Сердце долбило так, будто он только что пробежал подход на десятиэтажку. Видит. Санёк его видит. Вживую. Прямо сейчас. Пока он идет к нему навстречу, Саша на него смотрит…. Саша ведь уже заметил его. Улыбнулся шире, чуть приподнял руку в приветствии. Самое странное было то, что никакого разочарования не случилось. Наоборот. Будто образ человека из дискорда каким-то образом оказался здесь, в одной комнате по волшебству. — О, Лёшка, здарова, — сказал он своим таким уже привычным знакомым голосом. Теперь вживую. Без наушников. Без задержки связи. Та самая картавость. Забавно. Мило… Лёша слышал её сотни раз в динамиках. Вживую она почему-то казалась ещё смешнее и ещё роднее. Удивило, насколько привычно он прозвучал. Будто они не виделись впервые, а продолжили вечер. Ощущение сильнейшей дереализации. Альтернативной вселенной и вообще «мы все в матрице». Как будто вот не может быть, вот так в настоящей жизни и уж точно не с ним. Лёша наконец шагнул совсем близко. На секунду завис, не зная, что делать: пожать руку? Обнять? Сука, сука, блять…. Думай быстрее. Просто сказать «привет» и отойти? В итоге он резко дёрнулся вперёд и обнял. По-братски крепко, но сам почувствовал, как руки слегка дрожат. Саша был тёплым. Реальным, ахуеть. От него пахло морозом и сладкой одноразкой. Такой ненавязчивый запах обычно оставался после пары затяжек — фруктовый и приторный. Лёша задержался дольше, чем положено для первого «привет», но опомнившись, потом резко отстранился. Бля, ну и что это было? Зачем так долго? Теперь он подумал, что это я кринж и зашквар? — Ну чё, нормально добрался? — спросил Саша, поправляя кепку. Под глазами темнели следы недосыпа после перелёта и дороги, но выглядел он всё равно бодрым. Смотрел прямо и с искренним интересом. — Да нормально вроде, — Лёша почесал затылок и тут же хмыкнул. Улыбка получилась кривая и неловкая. — Хотя не, пизжу. Хуёво. Таксист какой-то попался, всю дорогу про политику ебашил, машина ещё будто развалиться собиралась. Я уже думал дверь открыть и съебаться. Но доехал, главное. Он засмеялся — слишком громко. Сам себе показался идиотом. Хотел выглядеть круто, расслабленно, а вместо этого стоял и неловко перетаптывался, размахивая руками сильнее обычного. Бля. Не молчи. Не молчи. Не молчи. Скажи что-нибудь нормальное. Не стой как дебил. Ну давай. Хоть что-нибудь. Лёха, соберись нахуй. Пока не обосрался окончательно. — А ты… — Лёша замялся и сразу поморщился от собственных слов. — Бля, я думал ты какой-то другой. Выше вроде. Хотя не, может ниже. Короче, похуй. Саша тихо засмеялся, опустил взгляд на секунду, будто тоже немного смутился. Это неожиданно успокоило, что походу не одному ему тут неловко. О, ну хоть не я один тут в напряге. Хорош. — Да ладно, — Лёша махнул рукой. — Погнали. Там шашлык вроде есть. Я тебе щас такую хуйню расскажу вообще. Ты охуеешь. Лёша почувствовал, как внутри что-то отпускает. Саша не разочаровал. Ни капли. Только теперь вживую рядом, живой и настоящий. Всего пару минут первого подтупливания с обеих сторон, и вот они уже расслабились достаточно, чтобы не вести себя как НПс. Лёша уже тянул его за рукав к столу, продолжая болтать без остановки, чтобы заполнить все доступное пространство вокруг Саши и его внимание. Он перескакивая с темы на тему, размахивая свободной рукой так, что иногда задевал кого-то из компании. Саша рядом поддакивал, иногда вставлял короткое «угу» или «гонишь?». Лёша краем глаза замечал, как Саша смотрит на него с лёгкой улыбкой. Ну да. Таким его и представлял, такой и есть. Заебись. Прикольно всё-таки. Пиздец Они плюхнулись на диван. Лёша сразу начал ёрзать, закинул ногу на ногу, потом поменял положение, схватил бутылку колы со стола. Пальцы случайно коснулись Сашиной руки, когда тот передал ему стакан. Лёша отдёрнул руку машинально, и засмеялся над своей же шуткой, которую только что рассказал. Весь вечер он ловил себя на странном ощущении. Хотел быть в центре компании, как всегда — громко ржал, предлагал снять какой-то тупой тикток каждому, перекрикивал музыку. Но каждые несколько минут взгляд сам возвращался к Саше. Тот сидел чуть в стороне, слушал всех, иногда отвечал, иногда немного кажись уходил в себя и сидел в телефоне, листая тикток, затягиваясь одноразкой. Через какое-то время они уже вновь сидели рядом на диване под пледом вместе с остальными. Кто-то фотографировал всех подряд на память, кто-то тащил мягкие игрушки для прикола. Лёша потом даже не вспомнит, о чём именно они тогда говорили. Запомнится другое. Насколько быстро исчезло ощущение неловкости первой встречи. И чё я на него постоянно пялю вообще? Мы и так каждый день пиздели. Ну почти. Ничего нового. А теперь сидит рядом .., и всё, бля. Да хорош уже. Бля, Лёха, успокойся. Это буквально тот же человек, с которым ты до трёх ночи хуйню обсуждал. Разница, только в том, что теперь физически сидит рядом. Всё. Ничего не поменялось. Лёша встал, прошёлся до окна, вернулся, сел обратно. Чтобы занять руки, схватил оставленного кем-то плюшевого пса. Он толкнул Сашу плечом несильно, привлекая внимание. Тот повернулся, улыбнулся уголком рта. На что Лёша молча хмыкнул, но внутри что-то тревожное шевельнулось. Ну вот. Всё нормально же. Не кринжует ещё от меня. Уже хорошо. Сидим, пиздим. Заебись вообще. Хотелось потусить с ним ещё. Не на стриме, не в дискорде. И почему-то было стрёмно, что если вся эта новизна пройдёт, то окажется всё не так. Попиздеть о какой-нибудь хуйне до утра было бы заебись. И не думать о том, что рано или поздно он поймёт, какой Леша на самом деле долбоёб. Он снова толкнул Саню плечом, на этот раз чуть дольше задержав контакт. — Не морозься только. А то я тут один пизжу сижу. Хоть отвечай иногда. А то я щас сам с собой разговаривать начну. — Я слушаю вообще-то, — фыркнул Саша. — А ты пиздишь быстрее, чем я успеваю отвечать. И Лёша почувствовал, как напряжение в груди немного отпускает. Два обычных пацана среди шума новогодней тусы. И это было… пиздато.

***

Ночью 31-го, когда внутри дома уже все устали, но никто не собирался ложиться, Лёша первым предложил: «Пошли на воздух, а то ща сдохну от этого спертого дерьма». Саша молча кивнул, и они выскользнули на веранду. Холод сразу вцепился в лицо. Изо рта валил густой пар, мороз пробирался под футболку. Где-то в доме продолжали орать и смеяться, музыка гремела приглушённо, а здесь было тихо — только снег слегка поскрипывал под ногами и далёкие петарды где-то на районе. Весь мир будто замер в этой новогодней суете: красивый, радостный, немного нереальный. Лёша сразу начал двигаться — прыгал с ноги на ногу, размахивал руками, хлопал себя по плечам, чтобы согреться. — Бля, дубак какой-то, — выпалил он, выдыхая облако пара. — Меня щас нахуй сдует вообще. Я думал тут потеплее будет. Меня наебали походу. Он рассказывал какую-то свежую историю про провальный ирл месячной давности, хотя был уверен, что уже рассказывал её Саше. Парадеевич стоял рядом, сунув руки глубоко в карманы, в своей дурацкой кепке, и слушал. Иногда кивал, иногда со смешком вставлял короткие реплики типа «брат, этого не было» с этой своей ироничной картавостью. Лёша краем глаза ловил, как Саша смотрит на него с лёгкой смешинкой в уголках глаз. И вот стоит же. Слушает ещё. Да и не съебался никуда. Уже хорошо. Хотя мог давно уже пойти обратно к пацанам. А стоит тут. Да и слушает ведь эту хуйню уже кажись второй раз. Лёша вдруг замолчал посреди предложения и замер, глядя на Сашу. Светлые волосы того опять торчат из-под кепки во все стороны. И сама кепка сидит криво и как то нелепо. Санька стоял рядом, засунув руки в карманы, и внимательно его слушал, глядя то на него самого, то куда то вдаль. Лёша на секунду завис. Снег валил крупными хлопьями. Из дома все еще доносилась музыка, кто-то ржал на крыльце, окна светились жёлтым. Даже воздух какой-то другой был. Красиво, бля. По-настоящему красиво. Пиздец какая-то атмосфера. Как будто не моя жизнь вообще. Как в этих тупых новогодних фильмах, которые мать раньше постоянно включала по телеку. И почему-то так хорошо стало. Легко. Радостно даже. Будто всё именно так, как должно быть. Бля… Опять какая-то хуйня. Стою, на снег любуюсь, на Саню смотрю. Романтик ебаный. Это же буквально просто друг. Не девчонка же… Он нервно переступил с ноги на ногу, сунул руки под мышки, потом снова вынул. Хотел сказать что-то лёгкое, но вместо этого только смотрел. Саша повернулся к нему, тоже серьёзный вдруг. Лёша почувствовал, как сердце ёкнуло. Саня чуть наклонился вперёд, лицо стало совсем близко. Лёха, будто по инерции, тоже подался навстречу — не думая, просто тело само на автомате среагировало. Их губы мягко, неловко соприкоснулись. На секунду. Холодные от мороза, но греющие дыханием. Лёша ощутил лёгкий вкус колы и мандаринов, услышал, как собственное сердце грохочет в ушах. В голове пронеслось: Стоп… Бля. Стоп. Что за хуйня сейчас происходит? Они отстранились почти одновременно — серьёзные, будто действительно что-то важное сделали. Пару секунд смотрели друг на друга молча. А потом Сашка первым фыркнул. Лёша не выдержал и заржал — громко, нервно, согнувшись пополам. Саша тоже загоготал, прикрывая рот рукой, плечи тряслись. — Ты чё, серьёзно? — выдавил Лёша сквозь смех. — Бля, я вообще не этого ожидал. Я думал, ты щас скажешь что-нибудь, а ты… Бля, Сань, ты ебанутый. — Не-не-не, не пизди, — засмеялся Саша. — Да ты первый наклонился вообще-то, придурок! — он еле выговаривал слова, картавя сильнее от смеха. Они ржали как два идиота, толкая друг друга в плечи, чуть не падая в снег. Лёша почувствовал, как щёки горят — то ли от холода, то ли от стыда, то ли от этого странного, тёплого облегчения. Да и похуй вообще. Прикол и прикол. По-братски.… Ну реально же. Но внутри всё равно осталось это лёгкое и пугающе приятное послевкусие. Будто на секунду мир вокруг перестал существовать. Будто этот смешной чувак в кепке теперь точно свой. Навсегда свой. Лёша толкнул Сашу плечом снова, всё ещё посмеиваясь. — Только никому не пизди, — Лёха всё ещё ржал. — А то скажут, мы тут хуйнёй страдаем. Щас пидорами объявят нахуй. Саша снова заржал и положил с легким хлопком ему руку на плечо в ответ. — Поздно, брат. Я уж всем расскажу. Теперь это мой главный новогодний компромат. Они стояли ещё какое-то время, уже молча, плечом к плечу, глядя на тёмный двор и далёкие огни. Холод пробирал всё сильнее, но уходить не хотелось. Лёша чувствовал рядом тепло другого человека — простого, неловкого, такого же молодого пацана с мечтами о большом будущем, как и он сам. И это было лучше любой шумной тусы внутри. Надо было срочно что-то сделать. Вернуться обратно в реальность. Лёша резко дёрнулся вперёд и сграбастал Сашу за плечи. Объятие получилось кривым, почти больным. Больше похожим на какой-то захват, чем на нормальное объятие. Саша слегка качнулся от неожиданности, но не отстранился. — Слыш, Сань, — хмыкнул он ему в плечо. — Хорошо, что ты приехал вообще. Он тут же усмехнулся и слегка тряхнул его. — А то я бы тут со скуки сдох нахуй. Реально. Хоть один нормальный человек тут появился… — Бля, Санек… — выдохнул Лёша ему в плечо уже гораздо тише, голос предательски дрогнул. Он сразу попытался исправиться, добавил громче и с наигранным смешком: — Хорошо, что ты есть вообще, реально. Без тебя эти месяцы были бы полным пиздецом, я серьёзно. Слова вылетели быстрее, чем он успел их обдумать опять. Лёша почувствовал, как щёки горят. Блять…? Нахуя я это спизданул… Он сразу начал хлопать Парадеевича по спине, слишком часто и слишком сильно, будто пытался забить собственные слова обратно. Нормально же общались. Чего меня вообще понесло? Саша ответил не сразу. Только тихо хмыкнул и обнял в ответ — будто ничего странного вообще не произошло. Лёша почувствовал тепло от его кофты и на секунду совсем завис. Потом первым отстранился и сунул руки в карманы. Саша поправил съехавшую кепку и улыбнулся. — Хорош уже, брат, — Он легонько толкнул Лёшу локтем. — А то щас я тоже какую-нибудь хуйню сентиментальную скажу. Улыбка у него была немного растерянная, будто и он тоже не совсем понимал, что только что произошло. Лёша хмыкнул и переступил с ноги на ногу. Холод уже пробирался под куртку, но уходить не хотелось. Да похуй. Ну и ладно. Не начал ржать. Не начал подъёбывать. Стоит себе как ни в чём не бывало. И что за хуйня вообще. Внутри всё перемешалось: облегчение от того, что Саша оказался именно таким, лёгкий стыд за свою внезапную сентиментальность и странное давление в груди, от которого хотелось одновременно смеяться и бежать топиться. Они постояли ещё немного молча. Лёша пару раз открывал рот, чтобы сказать какую-нибудь хуйню и разрядить атмосферу, но слова застревали. Саша внимательно смотрел на него. — Погнали уже внутрь, — буркнул Лёша. — А то я щас нахуй околею тут. Он тут же хлопнул Сашу ладонью по спине и первым двинулся к двери.

***

В доме их встретил новый взрыв шума. Кто-то уже разливал шампанское, кто-то орал «десять секунд до боя!», хотя до полуночи было ещё время. Лёша сразу влился в общую движуху — громко сиронизировал над чьей-то шуткой, схватил стакан, чокнулся со всеми подряд. Но каждый раз, когда он оборачивался, взгляд сам находил Сашу. Тот сидел чуть в стороне, улыбался всем вокруг. Он вообще редко лез вперёд. Пока остальные спорили или орали друг через друга, Парадеевич чаще слушал. Лёша через некоторое время снова подсел ближе, толкнул его коленом под столом. — Ты чё такой тихий опять? Приуныл? — хмыкнул Лёша. — Давай подключайся уже к нам. — сказал он с наигранной обидой, хотя на самом деле сам хотел, чтобы Саша был рядом. Саня повернулся к нему и тихо засмеялся. — Лех, ты и так почти один за всех пиздишь нормально, — Он качнул головой и сделал глоток из стакана.— Мне даже стараться не надо. Лёша уже не расслышал половину из-за общего шума, но улыбнулся в ответ шире, на всякий случай. Внутри крутилось: Да всё. Мне уже нормально. Пиздец.. Настроение сразу в космос улетело. Нахуй. Когда часы пробили полночь, все повскакивали с криками и объятиями. Лёша обнял Сашу одним из первых — быстро и неловко, чуть дольше, чем остальных. Потом сразу отвернулся и начал чокаться стаканами с компанией, чтобы никто не заметил, как у него горят уши. Весь этот новогодний хаос — крики, шампанское, чьи-то объятия и салют за окном — проходил как будто на фоне. Лёша был здесь, шумел, шутил, но всё время чувствовал рядом это приятное радостное нечто внутри. Кореш порой смотрел, как Саша опять ржёт с какой-то полной хуйни за столом. Бля. Вообще хорошо всё получилось. Кто бы мне пару месяцев назад сказал, что мы вот так Новый год вместе встречать будем. Мы же вообще друг друга не знали толком ещё недавно. Прикольный всё-таки чел. Этот позитивный челябинский пацан теперь будто вшит в часть его жизни. И отпускать это Лёша уже точно не собирался. Тогда он ещё не знал, что через несколько месяцев будет Москва, Челябинск. Что будут совместные ИРЛ-стримы, переезды и тысячи часов рядом. Сейчас всё было намного проще. Просто новогодняя неделя. Просто шумная компания. Просто картавый белобрысый парень в красной кепке, который почему-то оказался именно таким.