Ничего не изменилось

I'm thinking too much again How my life will end?

4am — girl in red

«До завтра, Лёш»

Лёша всегда жил так, будто завтра могло и не наступить. Он сидел в своей комнате в Электростали, закинув ноги на захламлённый стол. Компьютер всё ещё гудел после стрима. OBS был открыт. Где-то в дискорде орали пацаны, спорили про завтрашний ирл, перебивали друг друга и матерились так громко, словно находились не в наушниках, а прямо у него в голове. На столе стояла полупустая банка энергетика, валялся пакет из мака, наушники, провода, какие-то бумажки и прочий мусор, который давно следовало разобрать. Девятнадцать лет. Откуда такая усталость тотальная? После стрима его всё ещё иногда странно колбасило. Не так сильно, как в первое время, но бывало. Словно внутри постоянно работал какой-то двигатель, который забыли выключить. Из-за этого сидеть спокойно подолгу не получалось. Хотелось куда-то идти, что-то делать, запускать стримы, ехать в другой город, искать движ. Или хотя бы не оставаться в тишине. Телефон завибрировал. Лёша лениво потянулся за ним, чувствуя лёгкую тяжесть в плечах после нескольких часов за компом, и открыл ВК. Alexander Paradeev: ооо привет смотрел стрим сегодня в чарт-рулетке конечно прикол был 😳 не думал что ты так быстро свалишь от неё Кореш хмыкнул. Опять этот чел. Он уже несколько дней появлялся в сообщениях почти регулярно. Челябинский пацан с дебильной аватаркой. Саша. Контент делал. Аудитория у него уже тогда была вполне приличная. Во всяком случае, побольше, чем у самого Лёши. И чё ему от меня надо вообще? Вопрос возникал не впервые. Обычно люди либо просили что-то, либо пытались подлизаться, либо несли какую-нибудь херню. Саша пока не делал ни первого, ни второго, ни третьего. Это немного настораживало. И немного цепляло.

Lyosha Koresh: а че мне надо было сразу свадьбу предлагать? 😂

ты вообще че пишешь мне)

ты из челябы же да?

там наверное дубак лютый сейчас :3

Он отправил сообщения почти не думая. Потом поднялся из-за стола. Прошёлся по комнате. Врубил музыку погромче. Играли Röyksopp нагоняя странное настроение. Минут десять листал ленту, отвечал кому-то в дискорде, читал какую-то бессмыслицу в чатах и уже почти забыл про переписку. Но когда вернулся к телефону, ответ уже висел. Alexander Paradeev: ахаха ну холодно да мне угарно смотреть как ты с людьми общаешься 😳 не бесит когда тебя на телефон снимают? Лёша опустился обратно в кресло и сделал глоток энергетика. Хм. Норм пишет. Он отлистнул их не большую переписку с конца в начало, и пересмотрел. Интересно, зачем ему это. Странное ощущение шевельнулось где-то на краю мыслей. Не любопытство даже. Скорее желание понять.

Lyosha Koresh: не ну когда камерой в лицо тычут то подбешивает)

будто я клоун какой-то ахах

а так вообще пох

лишь бы контент был :3

ты сам то че

выходил хоть раз людей кошмарить на улицу или только в вк сидишь? 😂

Сообщение улетело. Черт, надо было не писать ему последние слова. Ответа долго не было. Лёша успел ответить на запоздалый донат, потом сходил в туалет, вернулся, снова сел за комп. Музыка уже успела смениться на XXXTentacion. Телефон загорелся минут через двадцать пять. Alexander Paradeev: ахаха я пробовал кстати один раз у деда сигарету попросил просто подержать он меня сразу нахуй послал 😭 решил что я спиздить её хочу Лёша заржал. Бля. Ладно. Это реально угарно. Он даже представил эту сцену. Какой-нибудь дед, который уже воинственно готов защищать своё имущество в виде сраного бычка от сижки до последней капли крови. И абсолютно растерянный Саша рядом, который судя по фоткам вообще на лютом спорте и пп. От этой картинки почему-то стало ещё смешнее.

Lyosha Koresh: 😂😂

дед хорош конечно

я бы ему сразу какой-нибудь челлендж придумал)

кто дольше сигу в зубах продержит и не сорвется 😂

а ты сам то чем занимаешься вообще?

в челябе своей с:

не скучно там?

или у вас тоже движ какой-то есть)

На этот раз ответ пришёл быстрее. Наверное Саша сидел с телефоном в руках. Alexander Paradeev: да понемногу контентом потихоньку занимаюсь стримы делаю видосы тикток ещё но не такой масштаб конечно как у тебя 😳 я вообще хз как ты это делаешь мне кажется меня бы через 5 минут уже нахуй послали ну я бы и свернул все Лёша машинально перечитал сообщение ещё раз. Пока что, по крайней мере, в переписке Саша не навязывался. Не закидывал десять сообщений подряд, не скакал с темы на тему, как большая половина людей в интернете. Странно. Никакого выпендрёжа. Никаких попыток казаться круче, чем есть. Никакого этого привычного дерьма, когда человек сначала полчаса рассказывает, какой он охуенный, а потом только начинает нормально разговаривать. Саша производил хорошее впечатление. Или может он только хочет казаться таким? Чем дольше Лёша читал его сообщения, тем больше находил подтверждений, что Сашка почти никогда не пытался перетянуть разговор на себя. Леха поймал себя на том, что рассматривает переписку, пытаясь найти в ней что-то, что объяснило бы это ощущение подвоха, стараясь найти какое то двойное дно, чтобы успокоиться, и наконец осознать что этот пацанчик такой же, как и все остальные лицемерные бляди. Где-то на границе внимания крутилось смутное любопытство. Не настолько сильное, чтобы назвать его интересом, но достаточное, чтобы не отмахнуться сразу. Странный тип. Но … Уголок рта сам собой дёрнулся вверх. Обычно такие переписки в его жизни заканчивались довольно быстро. Люди начинали душнить и бесить. А с Саньком они будто и правда френдли болтают. Ему действительно было интересно? С чего бы? Лёша открыл поле ввода. Напечатал: «ну ты не ссы». Поморщился. Стер. Написал «да ты и так норм делаешь» . Снова удалил. Блядь, да что со мной вообще? Написал. Отправил. Забыл. Всегда так делал. А сейчас почему-то как дурачок какой то, сидел и редактировал обычный ответ человеку, которого даже толком не знал. В конечном итоге он всё-таки отправил:

Lyosha Koresh: ладно)

ты вроде нормас оказался

я думал хуже будет если честно 😂

пиши еще если че

реабилитировался 😂

Сообщение улетело. Блять, вышло еще хуже, чем если бы вообще не ответил. Лёша отложил телефон, потянулся до хруста в плечах и заставил себя открыть монтаж. Работать надо было. Ролик сам себя не соберёт. Прошла минута. Потом ещё одна. Потом ещё. И только когда экран телефона снова оказался у него в руке, Лёша с раздражением понял, что уже второй или третий раз подряд обновляет чат. Сообщений не было. Хер знает почему. Мысль неприятно царапнула где-то внутри. Скорее осознание самого факта, что он вообще ждёт ответ и хочет продолжить разговор. Совсем чуть-чуть. Лёша нахмурился, сделал последний глоток энергетика и поставил пустую банку на стол. Плейлист перескочил на Joji. Пальцы уже легли на клавиатуру, монтаж никуда не делся, дискорд продолжал шуметь на фоне, жизнь двигалась дальше как обычно. Но где-то на задворках сознания всё ещё крутился челябинский странный тип, который почему-то писал ему и залетал на стримы уже который день подряд. Очень странный тип. Странный. Очень странный… Лёша тряхнул головой, будто отгоняя назойливую мысль, и заставил себя сосредоточиться на монтаже. Видос получался криво, слишком много тряски с телефона, звук говно, но зрителям такое обычно заходило. Он вырезал один совсем неудачный момент, вставил реакцию, добавил текст. Минуты текли. Чат продолжал гудеть, кто-то кинул ссылку на новый трек, кто-то опять начал спорить про завтрашний подход. Привычный белый шум в жизни Алексея Деревяшкина Телефон лежал экраном вниз.

***

На следующий день Саша написал первым снова. И послезавтра. И через день. Сначала Лёша отвечал коротко, с привычной колкостью — проверял. Ждал, когда тот начнёт предлагать коллаб, или еще что-то, или «давай я тебе идею подкину». Но Саша только болтал. Про стримы. Про то, как Лёша не ссыт подходить к незнакомым людям. Про то, как у него самого иногда выходит криво. Было приятно с кем-то так по-дружески разговаривать. Лёша сам не заметил, что начал искать инфу про него. Просто так. Из любопытства. Сталкерит? Ни в коем случае. Просто интересуется. НЕ СТАЛКЕРИТ. Честно. Только любопытно. Любопытство не грех. Открыл Инстаграм, полистал. Фотки, видео, какие-то тусовки в Челябинске и не только. А потом увидел в отмеченных несколько совместных кадров с Синяком… Сердце неприятно ёбнуло, будто кто-то резко сжал. Бля. Так вот оно что… Пиздец. Лёша резко отложил телефон, будто обжёгся. Встал, прошёлся по комнате, хотя ноги были ватными. Растянутое худи висело на слишком худых плечах, спортивные штаны болтались на бёдрах — он не всегда был таким: жилистым, с острыми скулами и угловатостью, которая ещё не успела обрасти взрослой массой. Волосы, примятые наушниками после стрима, торчали в разные стороны, чёлка лезла в глаза. Он раздражённо провёл по ним рукой. Но сейчас то он больше не стремный малолетка, но и не фифа из инстаграма же. Стал как все, не выделялся, даже вроде не плох... Внутри поднялась тяжёлая волна. С религиозной семьей дома всегда было строго. «Так не делают», «грех», «Бог не простит». В Электростали за такое могли и отпиздить лишь за подозрение без разговоров. Он сам никогда не считал себя толерантным к… этим. Никогда. Мысли такие не лезли. А уж чтобы и в его окружении.... Может он подумал что я пидор? Нее, бред. С чего бы вдруг? Ничего такого он не говорил, не постил. Да и внешне он не выглядел как гей. Вроде. Или выглядел? Резкий, громкий, постоянно на приколе обычный пацанчик с района. Таких тут полно. Хотел бы быть привлекательнее, да. Чтобы девчонки чаще заглядывались. Но не.... таким образом. Не для этого. А тут чувак с хорошей аудиторией, чуть постарше, пишет почти каждый день. Смотрит все стримы. Задаёт вопросы. Слушает. Чё ему надо-то на самом деле? Мысль была противной, липкой и тревожной. Лёша почувствовал, как ладони вспотели. Он включил музыку громче обычного, чтобы заглушить шум в голове, но это не особо помогло. Пару дней после этого отвечал короче и жёстче, с усиленной колкостью — будто отталкивал. Ждал, что Саша исчезнет. Обидится. Сольётся. Но тот не исчез и даже не обиделся. Продолжал писать так же на позитивчике. Будто вообще не замечал половины Лёшиных подколов и игноров. Или видел, но специально не цеплялся. Это бесило. И одновременно почему-то нравилось. Через неделю Лёша уже не выдержал. Внутри всё кипело, нервы были натянуты. Он сидел в том же домашнем растянутом худи, колени торчали выше стола, пальцы нервно барабанили по краю клавиатуры. Напечатал резко, не обдумывая, будто в каком то приступе дереализации:

Lyosha Koresh: слушай

а ты не пидор случайно)

Сообщение улетело. Лёша сразу пожалел. Сердце заколотилось чаще. Бля, ну и дурак. Теперь точно... всё. Зачем я это спросил? Он вскочил, прошёлся по комнате, схватил пустую банку из-под энергетика и сжал в руке. Удалять было уже поздно. Осталось только ждать. Ответ пришёл не сразу. Минут сорок. Лёша за это время успел наорать в дискорде на кого-то и чуть не разлил банку энергетика. Alexander Paradeev: не 😳 хаха с чего ты взял?

Lyosha Koresh: да хз вообще)

забей

фотки видел

с синяком там

и пишешь часто

вот и спросил 😂

Alexander Paradeev: да неее 😳 синяк просто знакомый по стримам ровный чел вроде а написал потому что интересно стало я без задней мысли если чё ты как-то по своему всё делаешь не знаю прикольно наблюдать за этим если честно 😅 не знаю ахаха Лёша уставился в экран, не моргая. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но уже не так яростно. Просто знакомый. Ровный. Интересно. Слова были без оправданий или злости, без «да как ты вообще посмел, сам может пидор». Саша даже не попытался его отшить или сделать вид, что ничего не было. Бля… и что теперь? Напряжение внутри медленно, неохотно отпускало, как тугая пружина, которая наконец начала разжиматься. Не исчезло совсем. Где-то глубоко в груди всё ещё сидел тот старый, липкий страх и стыд, который Лёша обычно запихивал подальше под слоем криков, стримов и постоянного движения. Мамины слова из детства, церковь, пацаны во дворе… Всё это никуда не делось. Но стало чуть … терпимее? Он откинулся в кресле, колени торчали высоко над столом, худые руки бессильно повисли вдоль тела, а худи задралось на животе. Лёша провёл ладонью по лицу, растрепал и без того растрёпанные волосы. Как будто это нормально всё. С того момента что-то незаметно сдвинулось. Не резко как в кино, медленно, день за днём, сообщение за сообщением. Переписки стали длиннее. Лёша теперь ловил себя на том, что отвечает не сразу, а действительно думает над ответами. Иногда даже стирает и переписывает. Саша тоже писал больше, задавая вопросы, на которые Лёша обычно никому не отвечал. А потом переписки начали перескакивать в созвоны. Сначала по пять-десять минут. Обсудить какой-то тупой мем, неудачный по его мнению стрим или чей-то факап. Лёша орал, смеялся, перебивал сам себя. Саша по большей части слушал. Нет, вот прям реально слушал, а не делал вид. Не перебивал, не вставлял свои истории, чтобы показать, какой он, без этих тупых «а вот я», «а вот у меня», задавал уточняющие вопросы. А иногда настолько долго молчал после вопроса, что Лёша уже собирался переспросить: — Алё, ты чё там умер? Но потом всегда Саша отвечал, создавая ощущение, что сначала раскладывал мысль по полочкам у себя в голове. В один из таких разов, Лёша вдруг заметил, что они уже болтают несколько часов, за окном глубокая ночь, в комнате только свет от монитора и голос Саши в наушниках. Часы показывали три, потом четыре утра. Энергетик давно закончился, горло пересохло, а он всё сидел и говорил. — …и вот после стрима опять эта хуйня накрывает, — бормотал Лёша, расхаживая по комнате взад-вперёд, свободной рукой размахивая в воздухе потрёпанным подиком. — Типа пустота. Всё было, адреналин, люди пишут, а потом камера выключается … и пиздец. Будто внутри выключили рубильник. Такая волна прям пустоты. Паника иногда прёт, дыхание сбивается. Я даже к психиатру ходил, бля… Саша не спешил с ответом. — И как ты тогда? Что делаешь? Лёша замер посреди комнаты. Какого хрена я ему это рассказываю? Злость на самого себя вспыхивала резко и обжигающе. Ты же никогда никому не рассказывал. Зачем? Он же из Челябинска, ты его даже вживую не видел. Вдруг расскажет кому-нибудь? Вдруг посмеётся потом? Но продолжал. Потому что с Сашей было… безопасно. Странное, непривычное спокойствие. Не нужно было быть «вкл» всё время. Тем громким, безбашенным, энергичным Корешем, которого все ждут на стриме. Не нужно было шутить каждые три секунды, завозить, чтобы не было тишины. Можно было быть Лёхой: хаотичным, иногда тревожным пацаном из Электростали, который порой боится, что завтра не будет вообще и останется только пустая комната после него. Часто их разговоры заканчивались совсем нелепо. Лёша смотрел на тонкие полоски света, пробивающиеся сквозь плотные шторы, и только тогда понимал, что уже утро. Рассвет. — Бля… — протянул он, потирая глаза и зевая так, что хрустнула челюсть. — Мне завтра стримить ещё. Точнее сегодня уже получается. В наушниках на секунду повисла тишина. — Ну… тогда иди спать, — тихо посмеялся Саша, будто это не было самым очевидным решением на свете. Лёша хмыкнул. — Спасибо, кэп. Он откинул голову назад, уставившись в потолок. В трубке снова образовалась привычная пауза, совсем не напрягающая. Обычно Лёша сам не давал тишине повиснуть надолго: сразу вспоминал новую тему, новую хуйню, которую нужно было срочно рассказать. Но порой они могли помолчать, будто каждый обдумывал что-то, но всегда после, кто-то выдавал нелепую фразу, от которой снова начинали ржать или задумываться сильнее. Сбитый режим для Лёши был уже нормой, почти два года он жил преимущественно по ночам, по-настоящему просыпаясь и наполняясь силами только после захода солнца. А вот как Саша умудрялся так жить … оставалось загадкой. Тот вроде успевал везде: свои съёмки, дела, контент, а потом ещё вместо качественного сна всю ночь мог проболтать с ним. И при этом не был убитым. — До завтра, Лёш, — наконец раздалось в трубке. По голосу было слышно, что Саша улыбается. И отключился. Несколько секунд он продолжал смотреть на значок завершённого звонка. Несмотря на дикую усталость, внутри было хорошо. Лёша потягивался, выдыхал и чувствовал, как напряжение в плечах немного отпускает. Бля, Парадеевич… Санек. Что ты делаешь, сука. Он ещё злился на себя. Ещё иногда теперь проверял сообщения с тревогой, вдруг Саша пропадёт. После особенно долгого созвона, Лёша вырубил уже бесполезную подсветку, плюхнулся на кровать и долго лежал, уставившись в потолок. Комната была тихой, только гудел старый компьютер в углу с рендерингом видео в фоновом режиме, и иногда проезжала машина за окном. Тело ныло от усталости, но мозг отказывался выключаться. Он перевернулся на бок, подтянул колени к груди. В голове всё ещё звучал добрый, забавный голос Саши, который Лёша уже начал узнавать. Смешно, но иногда достаточно было услышать первые пару слов, чтобы понять — это он. Та же лёгкая картавость, те же длинные паузы перед ответом, нелепые каверкания слов. Сегодня они проболтали почти семь часов. Семь, бля. Обычно Лёша после 10 минут на телефоне начинал беситься и сворачивать разговор, а тут даже не заметил, как пролетело время. Почему я вообще столько с ним треплюсь? Лёша уткнулся лицом в подушку, чувствуя, как ткань холодит щёку. Мысль пришла неожиданно и засела, как заноза. Если Саша пропадал на день из-за своих съёмок или дел, внутри появлялось какое-то ноющее беспокойство. Не сильное, не паника, а такое… тянущее. Типа «а где он, чё молчит, может случилось что, чем занят, с кем проводит время». Лёша сразу злился на себя за это дерьмо. Да похер мне должно быть. Сколько людей пишут … и похер. А этот картавый чел, которого я даже вживую не видел, уже в голове сидит. Он резко перевернулся на другой бок, натянул одеяло выше. Сердце стучало чуть чаще обычного. Внутри было и хорошо, и одновременно тревожно. Тепло — потому что когда Саша отвечал, когда спрашивал «а как ты тогда?», когда ржал над его очередной тупой историей с улицы, становилось… как-то то ли легче, то ли прям уютно. Будто кто-то наконец услышал весь тот пиздец, который Лёша обычно держал внутри. А тревожно, потому что нахуя оно вообще надо? Зачем он ждёт этих сообщений? Зачем ловит себя на том, что проверяет телефон? Зачем рассказывает ему про свои тупые депрессивные мысли, как у двенадцатилетней девочки, про то, как иногда трясёт руки и хочется просто лечь и не вставать никогда? Успокойся уже. Это такой же обычный пацан, который почему-то решил со мной заобщаться. Но мысль не успокаивала. Лёша зарылся лицом глубже в подушку, чувствуя, как жар приливает к щекам. Привязанность? Тёплая, новая, немного пугающая. Как будто внутри появилось что-то, чего раньше не было, и теперь оно тихо росло, независимо от его желания. Он не хотел это называть никак. Не хотел думать об этом вообще. И не дай Бог допустить мысль, а что будет дальше. Но с Сашей было не так, как со всеми остальными. И это было прикольно. И Сашке, кажется, это тоже нравилось. Бля, сука. Лёша тихо выругался в многострадальную подушку, сжал кулак под одеялом. Где-то там, за сотни километров, в Челябинске, сидел этот упрямый парень и продолжал ему писать. Каждый день. Достигатор, блин. Не требуя ничего взамен. И с каждым таким днём Лёша всё меньше понимал, почему это его так цепляет. Почему он улыбается, когда видит уведомление. Почему внутри становится чуть солнечнее. Почему уже не представляет, чтобы это вдруг резко прекратилось. Он не хотел, чтобы это прекращалось. Совсем не хотел. Лёша закрыл глаза, но сон всё равно не шёл. В голове крутились голос Саши и его позитивная раздражающая уверенность в том, что полюбому все будет заебись, и это странное, тёплое, тревожное ощущение, которое он пока не мог назвать.