Пульс

Ночное кладбище, полное крестов и могильных плит из чёрного кварца. Вокруг — стволы деревьев, устремлённые в небо. Чёрные кроны скрывали всё вокруг, кроме прозрачного неба с россыпью белых точек. Лишь небольшая сторожка у самого входа выделялась особенно тёмным силуэтом. Сторож не спал и не выгонял Варвару. Он был знаком с юной ночной посетительницей уже два года и каждый раз безмолвно пускал её на территорию. Лишь украдкой наблюдал за её работой, от которой сам, сорокапятилетний Степан Иванович, был бесконечно далёк. Он не верил в Бога и свечи зажигал только в церкви, когда ходил туда с набожной женой. А эта юная девушка с дыркой на капюшоне кофты и пачкой сигарет обращалась к сущностям, оставляла что-то на заброшенных могилах и ночами бродила по кладбищу. Сегодня Варя снова пришла. С сумкой, полной своих ритуальных штучек, бутылкой дешёвой водки в руках, которую школьникам продавали только в ларьке за двухэтажкой, и со странно широкими зрачками. Степан Иванович не придал этому значения. Ему всегда казалось, что в этой девочке живёт бес, и он уже ничему не удивлялся. Варвара кивнула ему, оставила сигарету в знак благодарности и переступила тонкую черту между миром живых и кладбищем. Сегодня она зашла особенно далеко — туда, где на целый гектар лишь одну могилу убирали и навещали. Сторож незаметно пошёл за ней. Всё-таки Варвара была ещё совсем юной, не дай бог потеряется или упадёт в яму, приготовленную для скорых похорон. Варя села у могилы с деревянным крестом и завявшим кустом мяты прямо на холмике. Откуда взялась эта мята? Никто не знал. Но она была. Едва зажглись свечи и Варя начала что-то шептать себе под нос, её стало неестественно дёргать, будто в рвотных позывах. К горлу подступил сухой, режущий кашель, зрачки сузились до кошачьих, а пальцы с тремя кольцами и царапинами на костяшках дрожали. Но девушка упрямо продолжала: что-то шептала, что-то жгла, оставила сигареты, открыла бутылку с дешёвым спиртным. Воздух вокруг стал плотным от едкого кашля. Руки тряслись так сильно, что часть жидкости пролилась на землю, которая моментально впитала спирт, оставив лишь резкий запах. Варя поднялась на ноги с хрустом в коленях, быстро покидала всё в сумку. Вдруг девушка схватилась за голову и дрожащим голосом начала разговаривать с кем-то, кто отвечал через её же уста более низким голосом. Она пошла по узким дорожкам кладбища, не глядя под ноги. Шла куда глаза не глядят и спорила с кем-то внутри себя. Одна из могил была особенно недружелюбной. Её ограда была сделана из металла, выкрашенного в чёрную краску, которая уже облупилась. Острые концы металлических прутьев, словно стрелы, целились в небо. Голова вдруг закружилась. Ноги сами понесли её к могиле. Зелёные глаза крепко зажмурились, будто глазницы вот-вот провалятся внутрь черепа. И вдруг — белая пелена перед глазами, тихий вскрик, похожий на карканье ворона. Варвара опустила взгляд на своё тело. Колкий штык прошёл насквозь через кожу и внутренности. Так близко к рёбрам и жизненно важным органам, но будто кто-то заранее выбрал место удара. В глазах белело, а в голове эхом звучала лишь одна фраза: «Я же говорил...» Что было дальше глазами Вари? Лишь белая пелена и слишком громкие звуки, которые наяву были совсем тихими, но били по барабанным перепонкам, словно вилкой по тарелке.