Schooltale

Будильник заорал ровно в семь, но к тому моменту Фриск уже минут пятнадцать тупо пялилась в потолок. Сон ушёл где-то между пятью и шестью утра, как всегда оставив после себя только сухость в глазах и вязкую, до ужаса противную усталость. За окном дождь капал по стеклу, которое выходило на задний двор дома. Город Эботт, названный в честь горы рядом, встречал октябрь так, как умел: серым небом, лужами размером с целое озеро и ветром, который противно выл в водосточных трубах старого особняка. Фриск села на кровать, спустила ноги на холодный пол. Комната тонула в полумраке. Плотные тёмные шторы не пропускали даже тот небольшой свет, который пытался пробиться через густые грозовые облака. В углу стоял тёмно-фиолетовый синтезатор, накрытый старым пледом. На стенах висели постеры любимых групп Фриск и пара её собственных рисунков, которые она никогда никому не показывала. На столе — стопка учебников по физике и ядерной магии, томик «Героя нашего времени» с закладкой на третьей странице (дальше не шло) и кружка с холодным кофе, который Фриск, наверное, оставила вчера вечером, когда проверяла домашнюю работу Азриэля по его просьбе. Она встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела высокая девушка с желтоватой кожей и русыми волосами, спутанными после сна. Глаза узкие, янтарные, вечно прищуренные, так что половина школы думала, что она всегда ходит с закрытыми глазами. Обычное выражение лица — спокойное, почти равнодушное, с тенью улыбки, которая ни к кому конкретно никогда не была обращена. Фриск подвела слизистую чёрным карандашом — единственный макияж, который признавала, — заколола волосы в небрежный хвост, вытащила пару прядей, чтобы обрамляли лицо. Подумала, не накрасить ли ресницы, но решила не заморачиваться. Кому там светить? Одноклассникам, которые её ненавидят? Увидят — может, засмеют. Фриск заплачет, и тушь потечёт. Этого ещё не хватало — и так каждый день позорится. С подоконника раздался писклявый, противный для чужих ушей голос: — Ну наконец-то!! Фри-и-иск!! Я думал, ты решила опять проспать и оставить меня голодным! Флауи сидел в своём горшке, поджав стебель, и буравил её глазками-бусинками. Золотистые лепестки подрагивали — то ли от холода, то ли от раздражения. — Доброе утро, — сказала Фриск тихо, подходя к нему. Она спокойно подняла руку и потрепала Флауи по бутону. Тот неодобрительно закатил глаза, но отстраняться от прикосновений не стал. — Не называй его добрым, меня тошнит от твоего постоянного оптимизма, — огрызнулся маленький цветочек. — Ты вообще время видела? Мы опоздаем. Идиотина Крис опять дрыхнет, Чара чуть не спалила кухню, а этот мелкий козлина уже свалил с родителями. В доме бардак, а ты стоишь и на себя любуешься. Совесть есть? По-зо-ри-ще! — Нету, — спокойно ответила Фриск, протягивая руку. — Иди сюда. Флауи перебрался корнями по её запястью, обвил стебель вокруг предплечья и устроился на плече. Два листика у основания скрестились, как руки. — И почему я с тобой вожусь? — проворчал он. — Потому что ты меня тайно любишь, — Фриск улыбнулась чуть теплее и двинулась в сторону двери в коридор. — Я никого не люблю! У меня нет души, идиотка! — Конечно. Как скажешь. На кухне пахло горелой едой. Чара стояла у плиты в своём зелёном свитере цвета хаки, который был ей велик на два размера, и смотрела на почерневшие яйца на сковороде с выражением мрачной обречённости. Её шоколадные волосы, которые Фриск красила ей каждый месяц (родной русый она ненавидела лютой ненавистью), торчали в разные стороны. На запястьях звенели браслеты — штук двадцать, не меньше. На шее три подвески на цепочках разной длины. Полный фрик. — Я хотела поесть… — сказала она, не оборачиваясь. — Эта сраная плита… — Плите три года, — заметила Фриск, открывая шкафчик с хлопьями. — Значит, она уже старая и тупая! Как некоторые! — Ты про Вульфганга? — Про него в том числе, — Чара наконец обернулась, сверкнув янтарными глазами. Точь-в-точь как у Фриск, но обычно она носила красные линзы. — Ты знала, что этот пёс вчера написал в общий чат школы, что «человеческий мусор должен знать своё место»? Я ему ответила, он меня опять из группы удалил, заебал, блин. — Это ожидаемо, — Фриск открыла пачку хлопьев и достала молоко из холодильника. Себе клубничное, младшей, как всегда, шоколадное. Ториэль часто баловала детей всякими ништяками вроде молока со вкусами. — Я создала второй аккаунт и написала ещё раз. Он меня снова забанил, — Чара подала Фриск две тарелки. — И это ожидаемо. Чего ты хотела добиться? — Фриск! — Чара сжала кулаки. — Почему ты такая… спокойная?! Они нас ненавидят! Все! Кроме, может, Мэй и пары придурков! Типа… ну… Альфис?! Альфис меня шарахается, блять! Это приятно, конечно, но я друзей хочу! Фриск насыпала хлопья в тарелку, залила молоком, подвинула к сестре. — Ешь. — Я не хочу есть! Я хочу справедливости! Фриск, ну пожалуйста! — Справедливость — это когда ты сытая и не опоздала в школу. Ешь. Чара, пожалуйста. Чара плюхнулась на стул и начала вяло ковырять хлопья. Флауи свесился с плеча Фриск, вытянув стебель, и заглянул в тарелку. — Выглядит как блевотина, — Флауи хрюкнул от смеха и ухмыльнулся. — Заткнись, идиот, вкусно, — буркнула Чара, уплетая одну ложку за другой. — Сама ты идиотка. Я, между прочим, цветок. Благородный. Кислород, все дела. А ты человек. Это генетически ху-у-у-же-е! — Флауи! — одёрнула Фриск, с укором посмотрев на цветочек. — Что? Правду говорить нельзя? Я же правда круче! Ты видела мои лепесточки? Да я эталон. Сверху послышались тяжёлые шаги — так мог ходить только один человек в этом доме. Крис спустились на кухню, мрачные как туча, с волосами, закрывающими пол-лица. Лаймовый свитер помят, под ним чёрная футболка, на шее цепочка с черепком, на пальцах пара серебряных колец. Они молча открыли холодильник, взяли банку энергетика, открыли и сделали глоток. — Доброе утро! — Фриск повернулась к Крису и приветливо улыбнулась шире. Крис в этот момент — её единственная опора. — Ага, — ответили они, чуть улыбаясь, и сделали ещё глоток. — Ты вообще спали? — Нет. — Ясно… — Фриск обреченно выдохнула закатив глаза, но этого никто не увидел. Крис подошли к столу, потрепали Чару по голове. Та дёрнулась, показала язык и продолжила есть. Они сели рядом, уставившись в одну точку. — У нас сегодня опять тёрки со Стаей? — спросили они глухо. — Я вчера слышали, как эти шавки обсуждали что-то о вас у восточного крыла. — Я… постараюсь разобраться, — сказала Фриск, сглатывая слюну. — Ты всегда так говоришь. А потом ходишь с синяками, — Крис закатили глаза, но беззлобно, скорее чтобы сбавить тревожность за младшую сестру. — Я постараюсь, — вновь повторила она с небольшим нажимом. Крис спорить больше не хотели. В их семье Фриск была старшей не по возрасту, а по статусу. Так сложилось. Родители вечно в школе или в мэрии, Азриэль слишком мелкий, Чара слишком вспыльчивая, а Крис… Крис просто плыли по течению, и их это устраивало. Фриск взяла на себя всё: дом, готовку, контроль за домашкой младших, разборки с теми, кто обижал семью. Она не жаловалась. Просто не видела смысла жаловаться на то, что изменить невозможно. Без пятнадцати восемь они втроём вышли из дома. Фриск заперла дверь, поправила сумку на плече. Флауи спрятался в ней, только бутон торчал наружу и недовольно поглядывал на серое небо. Дождь моросил, проникал за воротник, холодил руки. Зонта у Фриск, как обычно, не было. Она его сломала недавно, когда опять опаздывала и, подскользнувшись на луже, разбила колени. — Держи, — Крис молча протянули ей свой чёрный складной зонт. — Я в капюшоне, да и я дождь люблю. — Крис чуть улыбнулись сестре, а потом, когда Фриск взяла зонт, потрепали её по голове. Та довольно улыбнулась. — Спасибо большое. Она раскрыла зонт, и они пошли по мокрой дорожке в сторону школы. Здание возвышалось на холме, как старый кирпичный замок. Три этажа, белые колонны, большие окна, над входом мокрый флаг с дельта руной. У ворот уже толпились ученики. И, как всегда, взгляды. Люди в Эботте были редкостью. Точнее — их было всего трое. Город был изолирован от людей. Нет, если люди хотели заехать, то без проблем. Но кто в здравом уме заедет к монстрам? С освобождения прошло уже... Двадцать лет? Но это не значит, что расы привыкли друг к другу. Чара, Крис и Фриск. Приёмные дети Дримурр, забранные из человеческого детского дома ещё в младенчестве. Город монстров не любил чужаков. Люди здесь были как белая ворона в стае чёрных. Или, вернее, как красная душа в мире белых. Слева, под навесом у спортплощадки, тусила Стая. Вульфганг Блек стоял в центре, засунув руки в карманы кожаной куртки, и лениво говорил что-то своим приятелям. Чёрный мех блестел от влаги, жёлтые глаза смотрели на приближающихся Дримурров с откровенным презрением. — О, гляньте, — бросил он достаточно громко, чтобы слышали все вокруг. — Человеческий мусор пожаловал. И впереди, как всегда, главная сука. Ну же, Фриски. Как спалось в мусорке? Волки заржали. Кто-то свистнул. Чара дёрнулась вперёд, но Крис схватили её за шкирку, как котёнка. — Не ведись, — сказали они, и Чара цокнула языком. — Я ему щас его ебанный язык вырву нахуй! — прошипела младшая Дримурр. — Не сегодня. Сорян. Фриск шла молча. Спина прямая, лицо спокойное. Она смотрела вперёд, на двери школы, и считала шаги. Десять. Двадцать. Тридцать. Почти пришли. — Эй, я с тобой разговариваю! — Вульфганг шагнул наперерез, преграждая дорогу. Он был ниже Фриск, но это не имело значения. Он был шире, тяжелее и принадлежал монстрам, а она была человеком. — Ты что, глухая? Или тупая? Или и то и другое? Эй! Алё! — Вульфганг, бр-р-рысь отсюда! — раздался сбоку звонкий голос. Мэй Вайолетт вынырнула из толпы, как маленькая фиолетовая молния. Шёрстка монстра-кошки блестела от дождя. Уши стояли торчком, с кисточками на кончиках, как у рыси. В руках телефон с открытым тиктоком. На ней была пыльно-розовая кофточка поверх белой рубашки и бордовая юбка, чуть выше колен. На ногах чёрные гетры. Сумка через плечо, вся в брелочках, позвякивала при каждом движении. Большие желтые глаза горели праведным гневом. Она встала между Фриск и волком, уперев руки в бока. Полтора метра чистой ярости. — Ты че, совсем берега попутал? — взвилась она. — Фриск тебе ничего не сделала! Иди своих шавок дрессир-р-руй! Идиотина! — О, гляньте, кошачья шавка подтянулась, — Вульфганг скривился. — Мэй, ты бы шла отсюда, а? А то шёрстка намокнет. Расплачешься и опять будешь папе жаловаться. — Моя шёрстка — не твоё дело! А твоя морда скоро намокнет в луже, если ты не уйдёшь! — Какая грозная… — Волк шагнул ближе к Мэй, и его голос стал тише, опаснее. — Ты забыла, с кем разговариваешь, киска? Твои друзья — это сборище гламурных дураков. А мои… — А твои — сборище тупых псов! — закончила за него Андайн, которая невесть откуда материализовалась рядом. Она была на голову выше Вульфганга, с красным хвостом, затянутым так туго, что кожа на висках натянулась, в тёмно-синей футболке без плеч и с чокером с шипами на шее. — Слышь, Блек, вали отсюда, пока я тебе жабры не начистила. Вульфганг оскалился, но отступил. Андайн имела репутацию. Она была капитаном спортивной команды, дралась как чёрт и не боялась никого — даже Гастера (что вообще считалось в школе психическим отклонением). Связываться с ней было себе дороже. — Ладно, — бросил он, отходя. — Но это не конец. — ага… — тихо ответила Фриск. Вульфганг сплюнул на асфальт и ушёл к своей стае. Андайн проводила его взглядом, потом повернулась к Фриск и хлопнула её по плечу так, что та чуть не упала. — Ты чё, совсем не умеешь за себя постоять? — спросила она с искренним недоумением. — Ты выше этого козла! Ой, блять… ну ты поняла! Дай ему разок — он отстанет! — Я не дерусь, — сказала Фриск. — А зря! Иногда надо! — Андайн тряхнула головой. — Ладно, Мэй, присмотри за ней. Я на тренировку. Если этот пёс или скелет опять полезет — зови. Я ему устрою весёлую жизнь. Она ушла широким шагом, а Мэй взяла Фриск под руку и потащила в холл, тараторя на ходу: — Ты как? Он тебя не задел? Я чуть не лопнула от злости, честное слово! Меттатон говорит, что у меня слишком высокое давление для моего роста, но что я могу поделать, если вокруг одни идиоты? Ой, смотри, Маффет сегодня принесла новые булочки с корицей, надо зайти в столовку на перемене, она обещала мне оставить две, но я попрошу три — для тебя! Ты любишь с корицей? Или ириски больше? Ой-ой-ой! — И то и то люблю. — Фриск улыбнулась фиолетовой кошке теплее. В холле было шумно. Кто-то бежал на первый урок, кто-то тупил в телефон, кто-то списывал домашку у подоконников. У лестницы стояла миссис Ториэль — в фиолетовом платье с белой накидкой, на руках браслеты от Азриэля. Она заметила дочь и подошла, ласково погладила по голове. — Ты опять без зонта? Дорогая моя! — сказала она с мягким укором. — Крис дали свой. — Это хорошо, — Ториэль заглянула ей в глаза. — Фриск, у тебя всё в порядке? Ты какая-то бледная. Ты кушала? — Всё нормально, мам. Просто понедельник, уроков много. Ториэль вздохнула — естественно, не поверив, — но не стала давить. Она поцеловала дочь в лоб и отпустила на урок. Первый урок — физика у Гастера. Кабинет на втором этаже, в конце коридора, где вечно мерцали лампы. Когда Фриск вошла, почти все уже сидели. Она прошла к своему месту — третья парта у окна, — села, положила сумку на колени. Флауи вылез наружу, вытянул стебель и осмотрел класс. — Этот костяной придурок уже здесь, — сообщил он шёпотом. — Сидит сзади и сверлит тебя взглядом. Может, разрешишь мне запустить в него пару дружелюбных лепестков? Чисто в воспитательных целях. — Нет. — Ты скучная, — Флауи закатил глаза, но сам понимал, что сейчас не лучший момент, чтобы выяснять отношения с каким-то придурком. — Я знаю. Санс Гастер сидел на соседнем ряду, чуть позади, закинув ногу на ногу. Его пыльно-голубое худи было расстёгнуто, под ним — мятая белая рубашка. На ногах голубые конверсы и дурацкие бахилы вместо сменки (единственный, кому Гастер это спускал с рук). Рядом на полу лежал чехол от гитары. Санс лениво крутил в пальцах карандаш, но его белые огоньки-глазки были прикованы к затылку Фриск. Он ненавидел её. Серьёзно, люто, на каком-то фундаментальном уровне. Ненавидел за то, что она человек. За то, что её семья — это грёбаные Дримурры, которые притащили людей в их город. За то, что она всегда такая спокойная. За то, что молчит. За то, что не даёт повода сорваться на ней по-настоящему, потому что она просто… терпит. И это бесило больше всего. — Йо-о, смотрите-ка, кто пришёл, — протянул он громко, обращаясь вроде как к Гриллби, сидящему слева, но так, чтобы слышал весь класс. — Сама Фриск Дримурр почтила нас своим присутствием. Я думал, ты решила взять выходной и не портить нам воздух. Но нет, ты здесь. Какая… радость. Санс сказал сегодня слишком много. Удивительно. Обычно он говорит три слова, что-то типа «хех, кетчуп, спать, йо», но сегодня постарался. Вообще Санс ведёт себя нормально только с близкими. Типа Папирус, Гриллби, Джастин, Альфис с Андайн... Но с Фриск или другими людьми он ведёт себя как последняя скотина. Он был довольно трудным подростком. Санса нельзя назвать плохим, правда. Он весёлый, любит играть на гитаре, шутить. Фриск часто видела, как он подкармливал бездомных животных. Но с ней Санс ведёт себя совершенно по-другому. Гриллби молча поднял блокнот. На странице был нарисован смайлик «-_-» и подпись: «Санс, заткнись». А тот лишь улыбнулся шире. — Че-е? Она человек. Нам, монстрам, это не нравится. Это естественно! Бро, они заточили нас на столетия! Сто-ле-ти-я! Фриск сидела, не шелохнувшись. Спина прямая, руки на парте, взгляд в доску. Она слышала каждое слово. Каждое. И ничего не отвечала. Как всегда. Санс наклонился вперёд, понизив голос так, чтобы его слышала только она. — Слышь, человек. Ты долго будешь в молчанку играть? Или тебе реально нечего сказать? Может, ты немая? Или настолько тупая, что не понимаешь, когда тебя оскорбляют? Эй. Фриск медленно повернула голову. Их взгляды встретились. Её янтарные глаза смотрели спокойно, но было заметно, что ей страшно. Санс на секунду осёкся. Как будто она видела его насквозь. Как будто знала что-то. — Я слышу тебя, — сказала она тихо. Голос ровный. — Ты хочешь, чтобы я ответила. Чтобы дала тебе повод. Я не дам. Прости. И отвернулась. Санс замер. В груди что-то неприятно кольнуло. Он ожидал чего угодно — слёз, крика, попытки ударить, как это делали Крис. Но не этого. Не этого ёбаного спокойного достоинства, которое выбивало почву из-под ног Санса. — Сука, — выдохнул он. На мгновение его зрачки потухли. Санс откинулся обратно на спинку стула, скрестив руки на груди. В класс стремительно вошёл Гастер. Чёрное пальто развевалось за спиной (хотя сквозняка не было — это магия, он любил драматичные появления), трещины на лице чернели, две дополнительные кисти рук материализовались в воздухе и подхватили мел. — Тихо! — рявкнул он, и класс мгновенно заткнулся. Гастер обвёл всех тяжёлым взглядом, задержался на Сансе. — Санс, я слышал твой голос из коридора. Ты опять отравляешь воздух своими идиотскими каламбурами? Продолжай. — Доброе утро, папуль, — Санс широко ухмыльнулся. — Я просто общался с одноклассниками. — Когда-нибудь это доведёт тебя до отчисления. Закрой рот и открой тетрадь. Сегодня ты у доски. — Почему опять я?! Я уже третий урок подряд выхожу! — Потому что ты мой сын, и я имею право тебя мучить. Это прописано в семейном кодексе, — Виндинг улыбнулся шире. Класс заржал. Санс закатил глазницы, но к доске поплёлся. Фриск достала тетрадь и ручку. Флауи тихо прошептал из сумки: — Я всё ещё могу запустить в него лепестки-и-и… — Не надо. — Он тебя оскорблял! Фриск, я не могу слушать это! — Он всегда меня оскорбляет. Это ничего не меняет. — А должно! Ты должна злиться! Должна ненавидеть его! Ты человек, у тебя есть душа — используй её! Или отдай мне! — Я использую её, чтобы не отвечать, — сказала Фриск. — Это сложнее, уж поверь. Флауи замолчал. Ему нечем было возразить. Урок шёл. Санс что-то писал на доске, путался в формулах, Гастер язвительно комментировал каждую ошибку: «Санс, ты перепутал знак. Ещё раз — и я начну думать, что ты не мой сын». Мэй с задней парты громко шептала подсказки, но Санс их игнорировал — то ли из гордости, то ли потому, что не слышал. Фриск решала задачу в тетради. Ей нравилась физика. Особенно та часть, где магия и материя сталкивались, создавая что-то новое. Она подняла глаза и случайно посмотрела в окно. Дождь всё шёл. По стеклу стекали капли, оставляя дорожки. Где-то вдалеке, над горой Эботт, сверкнула молния. Фриск засмотрелась. — Мисс Дримурр! — голос Гастера вырвал её из задумчивости. — Да? — Я спросил: что происходит, когда магическая сущность вступает в конфликт с материальной, и материальная сущность обладает достаточной решимостью? Фриск встала. — Если материальная сущность обладает достаточной решимостью, она может нейтрализовать… эм… воздействие! Решимость действует как стабилизирующий фактор, создавая поле, которое не позволяет магии разрушить материальную структуру. Теоретически… При достаточном уровне решимости человек может противостоять монстру любого уровня силы. В классе повисла тишина. Гастер чуть прищурился — на его лице это выглядело почти одобрительно. — Хорошо, — сказал он. — Садитесь. Пять баллов. Санс, ты слышал? Учись. Даже человек может ответить на вопрос, а ты, мой сын, путаешь знаки в элементарных формулах! Санс, всё ещё стоящий у доски, сжал мел так, что тот хрустнул. Его глаз на мгновение полыхнул голубым. — Я запомню, спасибо, пап, — сказал он сквозь зубы. Прозвенел звонок. Класс зашумел, ученики начали собираться. Фриск сложила вещи в сумку, подхватила Флауи и направилась к выходу. Папирус стоял в дверях с довольной миной. Похоже, он только пришёл в школу и слышал ответ Фриск. — ЧЕЛОВЕК-ФРИСК! — воскликнул он на весь коридор. — ПОЗДРАВЛЯЮ С ОТЛИЧНЫМ ОТВЕТОМ! ТЫ БЫЛА ВЕЛИКОЛЕПНА! НУ, ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА, КОНЕЧНО. НО ВСЁ РАВНО! — Спасибо, Папирус, — Фриск мягко улыбнулась. — НЕ БЛАГОДАРИ! И, ЭМ… — он чуть понизил голос, что для него было почти шёпотом. — ПРОСТИ ЗА МОЕГО БРАТА. ОН ВЕДЁТ СЕБЯ КАК ПОЛНЫЙ ПРИДУРОК. Я ПЫТАЮСЬ ЕГО ВОСПИТЫВАТЬ, НО ОН НЕ СЛУШАЕТСЯ. ОН ВООБЩЕ НИКОГО НЕ СЛУШАЕТСЯ, КРОМЕ ОТЦА, ДА И ТО ЧЕРЕЗ РАЗ… — Всё в порядке. Я привыкла. — ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ СИТУАЦИЮ НОРМАЛЬНОЙ! — Папирус трагично взмахнул рукой. — НО Я РАБОТАЮ НАД ЭТИМ! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС ВСЕГДА ДОБИВАЕТСЯ СВОЕГО! Он убежал, размахивая красным шарфом, а Фриск пошла в сторону кабинета литературы. День катился своим чередом. Серый, дождливый, наполненный мелкими уколами и редкими островками тепла вроде Мэй, Андайн и Папируса. Впереди была литература у миссис Ториэль, потом обед в столовой, потом ещё три урока и дорога домой под тем же бесконечным дождём, который задрал всех жителей. Жду ваши отзывы!! Знаю что ау примитивная, но... Подробнее об AU, дизайны и арты: телеграм канал https://t.me/r1n_na0