Сын маминой подруги

В доме Хосока сегодня было слишком шумно. Не обычный шум — не телевизор, не разговоры родителей, а тот особенный взрослый шум, который означает одно: гости. Хосок закатил глаза, сидя на диване. Уже одно слово «подруга» звучало как приговор. Сейчас опять начнутся сравнения, подумал он. Дверь открылась почти сразу, и вместе с холодным воздухом в прихожую вошли они. Сначала родители — улыбки, поклоны, вежливые фразы, а потом... Хосок поднял взгляд и увидел его. Парень примерно его возраста, аккуратная одежда, спокойная осанка и взгляд слишком собранный для подростка. Он не оглядывался по сторонам, не терялся и не смущался. Просто стоял так, будто уже знал, что здесь ему не нужно ничего доказывать. — А это наш сын, Минхо, — с гордостью сказала мать гостя. И в этот момент что-то внутри Хосока неприятно сжалось. Минхо слегка поклонился. — Здравствуйте. Голос ровный, спокойный и почти идеальный. И Хосок сразу понял: ну всё, началось. — Ой, Хосок, — оживилась мать, поворачиваясь к нему. — Посмотри, какой у маминой подруги воспитанный сын. Он учится на отлично и спортом занимается... Хосок даже не слышал конец фразы. Он посмотрел только на Минхо, а Минхо на него. И в этом взгляде не было ни тепла, ни интереса, а только спокойная оценка, как будто перед ним не человек, а задача. — Это Хосок, — сказал отец Хосока, слегка подтолкнув его вперёд. — Наш... Ну, активный мальчик. «Активный». Хосок почувствовал, как это слово опять стало заменой чего-то вроде «не такой». Минхо кивнул. — Привет. Пауза. Слишком длинная для двух «просто знакомых», и в этой тишине уже родилось что-то странное — не дружба и не симпатия, а что-то ближе к соперничеству. И Хосок заметил, что Минхо не пытается понравится всем, он просто... Уже нравится всем, и это бесило. И прежде чем он успел ответить, его мать вставила: — Он у нас творческий. Ну… Старается. «Старается». Он сжал пальцы, а Минхо чуть повернул голову в его сторону. И впервые — едва заметно — в его взгляде мелькнулочто-то живое. Не интерес, не уважение, а скорее... Вызов? И Хосок понял: они ещё даже не начали общаться, но уже ненавидят сравнения, в которых их поставили рядом. Дом снова наполнился голосами взрослых — они ушли на кухню, оставив после себя запах дорогих духов, вежливый смех и ощущение чужого порядка. Хосок всё ещё стоял в коридоре и слышал, как родители обсуждают что-то вроде: талантливый мальчик, очень воспитанный, и нам бы такого. Каждое слово било тихо, но точно. Он резко развернулся, чтобы уйти в свою комнату — просто исчезнуть из этого разговора, из этого сравнения и с этого вечного «почему не ты». Но на пути он остановился, потому что у лестницы стоял Минхо. Он не должен был быть там, но он был тихо и спокойно, как будто всегда знал, где ему стоять. — Ты что здесь делаешь? — сразу вырвалось у Хосока. Минхо не вздрогнул и не смутился, а только слегка повернул голову. — Твоя мама сказала, можно подняться наверх и помыть руки. Хосок скривился. — Конечно, идеальный сын даже руки без разрешения не помоет, — пробормотал он. Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. Минхо посмотрел прямо на него, и в этот момент Хосок вдруг понял: вот оно, настоящее, без взрослых, без улыбок и без «умный мальчик». — Как? И это было самым раздражающим. Не злость и не ответ, а абсолютное спокойствие, как будто Хосок не соперник и не проблема, а просто... Шум. Хосок сделал шаг ближе. — Знаешь, что самое смешное? — сказал он. — Ты даже не стараешься, а тебя уже все любят. Минхо молчал. А Хосок продолжал: — Минхо то, Минхо это, как будто я вообще не существую. Вот тут всё изменилось очень незаметно. Минхо отвёл взгляд на секунду не от слабости, а как будто что-то внутри него на мгновение устало. — Легко? И впервые в его голосе появилась тонкая трещина. — Ты думаешь, если люди улыбаются, то им легко? Хосок не ответил, потому что он не ожидал этого тона. Минхо не повышал голос и не злился, но в нём появилось что-то другое — усталость, спрятанная слишком глубоко. Они стояли друг напротив друга в узком коридоре, а снизу доносился смех родителей, и это делало ещё хуже. — Мне не нужно с тобой соревноваться, — спокойно сказал Минхо. Хосок фыркнул. — Конечно, ты уже победил. Минхо смотрел долго прямо ему в глаза. Слишком долго для первого знакомства. — Тогда почему ты так стараешься меня ненавидеть? Хосок открыл рот и не ответил, потому что ответа не было. Он сам не понял, когда это стало ненавистью и стало ли вообще. Минхо медленно прошёл мимо него к лестнице, но остановился на ступеньке. — Ты не проблема, Хосок, — сказал он спокойно. И впервые произнёс его имя не как «тот парень», а как человека. — Ты просто слишком громко думаешь. И ушёл к родителям. Хосок остался стоять в коридоре, и сердце билось странно не от злости, а от того, что его впервые не поставили ниже, и это было ещё хуже, потому что теперь он не понимал, что чувствовать. Только одно было ясно: это не последняя их встреча и точно не последняя их тишина вдвоём.